Начальница моей матери

— Лера, — мама вышла с кухни. — Как ты могла?! — Закричала я. — Ты про что? — Про эти сообщения! — Хватаю её мобильный. — Ты переписывалась с Быковой и цены назначала на меня. Ты продала ей меня! Мою девственность! Ты обо всём знала! — Дай сюда, — она подошла и отобрала мобильный. — Ты не имела никакого права рыться в моих вещах. — А ты не имела никакого права меня продавать! — Уйди с глаз моих! — Да пошла ты! Выхожу на нервах в прихожую и, одевшись, выхожу из дома. Просто не верю, что она посмела меня продать. Меня насиловали, унижали, избивали, а она деньги за это получала. На неё, пожалуй, надо было написать заявление. Я просто бродила по городу пока не остыла. Вернувшись домой через четыре часа, я застыла в пустом доме. Мамы, как и её вещей нигде не было. Набрав её, я стала ждать ответа. — Ты где? — Спрашиваю, как только мне ответили. — Лера, я еду в аэропорт. — Зачем? — Мне кажется или в доме стало холодней? — Решила отдохнуть. Ты кстати отправляешься на эти пять дней к Марине Витальевне. — Нет. Я к ней не поеду. — Поедешь. Она за тобой заедет ближе к часу ночи, так что не ложись спать. — Да у меня учеба! — А у меня отпуск. Деньги она мне уже перевела, так что всё. И она просто отключилась, а я в панике заметалась по дому. Надо свалить отсюда, ещё и из еды прихватить что-нибудь… — Так! — Распахнув холодильник я поняла, что он «неожиданно» опустел. — Да ты издеваешься?! Проверяю помойку, но и она пуста. До приезда этой Быковой остаётся совсем ничего и я, заперев дом, выбегаю на улицу. Может правильней было сидеть в доме, но вдруг мама ей ключи оставила? Я шла по посёлку и всё оглядывалась, боясь увидеть знакомую иномарку. Я просто бродила всю ночь по посёлку, прячась каждый раз при виде света фар. Домой пришла только с рассветом. В доме было холодно, и я стала растапливать печь. Не успев толком протопить, я услышала звон бьющегося стекла. Отойдя от печки, я пошла посмотреть, животных у нас никаких нет и что могло… замираю при виде полыхающей моей комнаты. Окно разбито, и на полу валяются осколки. Слышу ещё один звук разбитого стекла и, вернувшись в мамину комнату, ужасаюсь. Тоже огонь. — Да что за херня?! Пламя быстро стало пожирать дом. В свою комнату возвращаться не было никакой возможности, но я решила попытаться потушить огонь. Вбегаю на кухню и, схватив таз, подставляю его под кран. Вода лилась ужасно медленно, а за спиной становилось просто жарко. Хватаю ведро и возвращаюсь в комнату. Пламя уже перекинулось на стены, дышать стало невозможно, а от половины ведра никакого толка. Вздрагиваю от какого-то удара и бегу к входной двери. Вижу, как дверь меняет цвет и понимаю, что она горит. Кто и зачем поджог мой дом? Быкова? Она вообще знает, что я в доме? Наверное, да, от печки должен был идти дым. Натягиваю кеды и, схватив куртку, пытаюсь открыть дверь, но ручка просто раскалена. Пихаю дверь плечом, чувствуя сильный жар. Отойдя, я с разбегу врезаюсь в дверь и, пролетев сквозь огонь, падаю с крыльца. Куртка дымится, и я начинаю кататься по земле, а после скидываю её с себя. Калитка открыта, замок на ней сломан, а мой родной дом горит. Это так больно наблюдать, как вся моя жизнь полыхает. У меня ведь там всё осталось. Я просто стояла и смотрела как горит мой дом, когда мой мобильный зазвонил. Вытаскиваю его из кармана джинсов в надежде что это мама, но это какой-то левый номер. — Алло? — Ну и где ты шлялась? — Меня бросило в холод от голоса Быковой. — Я значит приехала, а тебя дома нет. — И вы решили наказать меня, спалив его вместе со мной? — Где ты сейчас? — Смотрю как горит мой родной дом. — Я сейчас вызову тебе такси… хотя нет, сама приеду, стой и жди. — Нет. — Что ты сказала? Ты забыла с кем говоришь? — Те деньги, что вы заплатили моей матери, требуйте от неё. Я не дамся. — Можно подумать тебя кто-то спрашивать будет? Я просто приеду и возьму тебя. — Да вас посадят! — Ору в трубку. — Не посадят. Я всё уладила. А вот ты получишь по полной за такое. И да, не иди в отделение, посадят как за клевету и мне отдадут. Она, наверное, решила, что я ей не поверю и решу испытать судьбу, а я решу, что на хрен так рисковать, и просто подаюсь в бега. Прятаться я решила в одном из ТЦ. Там было хотя бы тепло. Есть хочу, да и куртка после пожара вообще холодной стала. Сижу на скамейке на первом этаже вся мрачная и сонная. Вообще нет никакого чувства, что следующий день настал, я всё ещё во вчерашнем. Желудок в очередной раз дал о себе знать, но денег у меня нет. Мама определённо продала меня ради отпуска, трубку она не берёт, так что вообще без понятия куда она улетела. Мне ещё страшно оттого, что Быкова вполне может меня отыскать. Даже страшно подумать, что со мной будет если она меня найдёт. Быкова мне и так уже несколько раз звонила, но я добавила её номер в ЧС, а после мне стал названивать другой номер. Может это мама или нет? Нет, не она, номер местный. Значит Быкова. Чем дольше я сидела в ТЦ, тем больше меня мучили мысли, что возможно надо прийти самой к Быковой. Она ведь всё равно меня найдёт, но так может быть я не сильно получу. А стоит ли это вообще того? Она же вполне может переборщить и убить меня. Вот не знаю почему, но кажется мне, что мама не вернётся. Я бы на её месте не вернулась бы. Я сижу тут больше пяти часов, и охранник на меня как-то неприятно косится, так что приходится встать и покинуть ТЦ. Да, откровенно говоря, я стала подумывать о суициде. Это будет всяко лучше, чем Быкова. Не знаю зачем, но я решила вернуться к пепелищу. От дома уже ничего и не осталось, как и от моей прошлой жизни. Ступая по дымящейся земле, я зашла туда где когда-то была моя комната. Сердце сжимается, а на глаза наворачиваются слёзы. Я брожу среди этих развалин, и вдыхаю этот воздух в надежде на то, что смогу отыскать хоть что-то, что уцелело в пожаре. Не сразу замечаю, что резиновая подошва кед начинает плавиться. Пытаюсь успокоиться, но не получается и, прислонившись к дереву, я просто реву. — За что? Я же ничего не сделала? Сумерки настали быстро, а я просто сидела на поребрике, а за спиной осталось то, что когда-то я называла домом. Мне не к кому идти и некуда. Наверное, это было какой-то степенью самоубийства, куртка совершенно не грела, и я просто решила от отчаянья, замёрзнуть насмерть. Мимо меня проехала какая-то машина и тут же, я услышала визг тормозов. Даже голову поворачивать не стала. Слышу, как хлопает дверца и шаги в мою сторону. — Попалась, — слышу голос Быковой и, вздрогнув, поднимаю на неё заплаканное лицо. Она закурила, а я опустила голову. — Лера, может поднимешь свою задницу? — Пожалуйста, — даже говорить трудно. — Отвалите от меня. А она вдруг засмеялась. — Ну нет, моя милая, я заплатила за тебя. — А я хочу сдохнуть, — нос уже заложило от слёз. — У всех свои проблемы. Докурив, она выбросила окурок и присела на корточки напротив меня. — Ну-ка посмотри на меня, — поднимает моё лицо за подбородок. — Полезай в машину, милая, ты вся замёрзла. — Убейте меня, я не выдержу больше. Вздохнув, она выпрямилась и, схватив меня за капюшон, дёрнула, да вот только, я продолжила сидеть где и сидела, а капюшон остался у неё в руке. — Так, — отбросив мой капюшон в сторону, она схватила меня за саму куртку и рывком поставила на ноги. Как же у меня гудели мышцы на ногах, просто не описать словами. Я так долго сидела в этой позе, что даже непривычно стоять. — Идём. — Марина Витальевна. — М? — Давайте вы меня переедете? — Сегодня она на BMW. — Пожалуйста. — Может ты заболела? Приедем, суну тебе градусник. Она тянет, а ноги не слушаются, и я падаю на землю. — Знаешь, — она наклонилась и, обхватив меня руками, поставила на ноги. — Мне тебя даже жалко становится. Так что хватит так себя вести. С трудом она всё же затолкала меня к себе в машину. Видя, что я никакая, даже пристегнула ремнём безопасности. После включила печку, наверное, надоело что я зубами дробь отбиваю. Но ещё печальней мне стало, когда в магнитоле заиграла группа Мираж «Где я». Вот никогда бы не подумала, что у них может быть настолько грустная песня если учесть, что начало вообще не их, а другого исполнителя. Я даже в начале подумала, что это Фалько. — Оставьте, — попросила я, когда Быкова потянулась к магнитоле. — Не разрыдаешься ещё больше? Можно подумать, это её и правда беспокоит. В машине я благополучно заснула. Всё же было тепло и укачивало. — Давай, просыпайся, — с трудом открываю глаза. — Выходим. Мы вышли из машины, закрываю глаза и вдыхаю свежий воздух, вот только тянет гарью. — Идём, — она смотрит на меня. — Лера? — Марина Витальевна, вы знаете куда улетела моя мама? — За кордон скорей всего, — взяв меня под руку, она повела к подъезду. — Посмотрим, что будет через пять дней. — Зачем вы велели поджечь мой дом? — Удивишься, но это не я, — в лифте я прислонилась спиной к стене. — Сейчас пойдёшь в ванную и вымоешься. — Я спать хочу, — и желудок громко заурчал. — Ну и есть тоже хочу. — Помоешься, поешь и ляжешь спать. — А можно я в начале посплю? Я реально засну в ванной. — Идём, — она только вздохнула. Уже в прихожей я оценила ущерб моей подошве. Уже в самой ванной я поняла, что хоть сильно устала, но всё равно стесняюсь раздеваться под пристальным взглядом Быковой. Она только покачала головой, и стала сама меня раздевать. — Не хватай меня за руки, — строго сказала она. — Я раздену тебя, а после вымою. — Она посмотрела на моё лицо. — Я уже видела тебя голой, стесняться не надо. Раздела она меня быстро и кивнула на ванную. Я залезла туда, и тут же обняла себя за колени. Быкова мыла меня как-то слишком подозрительно нежно. Она мне даже голову помыла. Я же по ходу начинала засыпать, но каждый раз просыпалась, когда её пальцы прикасались ко мне. — Лера, опустись в воду, тебе мало было замерзнуть на улице? — Я никак не отреагировала. — Ну хорошо. Краем зрения замечаю движение и, повернув голову застываю, Быкова стала раздеваться. Закрываю глаза и уже жалею, что вообще сижу по середине, когда ощущаю, как она залезает сзади. — Облокотись на меня, — схватив меня за плечи, она заставила облокотиться на себя. — Поласкать тебя? Она ещё спрашивает? Это какая-то проверка? Меня побьют если не так отвечу? — Ну не стесняйся, — её руки сжали мою грудь. — Не надо, — пропищала я, пытаясь отцепить её руки. — Не хочу. — Да? — Вздрагиваю, почувствовав её язык, она провела за моим ухом, а после схватила зубами мочку и стала посасывать её. Я даже не поняла, как умудрилась расслабиться. Просто вдруг стало приятно, из головы даже вылетело, что я лежу голая с начальницей моей матери в одной ванной. Женщина весьма долго ласкала моё ухо языком, а я и не заметила, как возбудилась и тяжело задышала, но зато это заметила она, и её рука тут же двинулась вниз. — Ножки раздвинь, — весьма мирно сказала она. — Ну же, Лера, не бойся. И не дожидаясь, пока я решусь, она сама раздвинула мне ноги и, продолжив ласкать моё ухо, вошла в меня пальцами. Я дёрнулась так, словно меня ударили, пальцы вошли глубоко, но больно не делали. Она имела меня, но весьма аккуратно, да так, что я прям испытала волну удовольствия. Быкова же отстала от моего уха, и стала водить языком по моей шее, а я слегка отстранилась от неё и прикусила губу, чувствуя её губы на своих плечах и спине. — Можно быстрей, — хрипло попросила я, чувствуя, что вот-вот кончу. Она ускорилась и, крепко стиснув зубы, я расслабилась, впервые в жизни испытав удовольствие от секса. Вытащив из меня пальцы, Быкова чуть сильнее отстранила меня от себя, и держа за плечи, продолжила покрывать поцелуями спину. — Нравится? — Спросила Быкова и погладила меня по спине. — Да. — Нерешительно как-то, — засмеялась Быкова. — Ладно, встань, но не пугайся, сейчас будет приятно. — Что вы собрались делать? — Встань и узнаешь. Ко мне не поворачивайся. Я встала, и тут же поёжилась от холода, а Быкова схватила меня за ягодицы и раздвинула их. — Слегка наклонись вперёд, красавица, — мне капец как неловко, но я её слушаюсь, может хотя бы так я останусь жива. — Ой! — Я даже дёрнулась, когда почувствовала её язык. Она провела им вокруг моей дырочки, и это было весьма необычно. Она водила языком по кругу, а после стала пихать его в меня. Как же это было странно. Руки женщины всё ещё держали мои ягодицы, хотя я чувствовала, что она хочет засунуть в меня не только язык. Я вообще весь процесс стояла, сгорая со стыда и пряча лицо в ладони. Надеюсь, она не заставит тоже самое делать с ней. Я лично не готова ей жопу вылизывать. — Марина Витальевна, можно я хотя бы полотенце на себя накину? Мне правда холодно. — Что ж, вылезай тогда. И мы обе вылезли из ванны, а я всё пыталась понять, как это она меня не прибила, когда нашла, да и сейчас вроде ещё бить не начала. Где подвох? Если она и дальше так себя вести будет, то я решу, что смертельно больна. — Ты есть хочешь? Хоть желудок и говорит: да, весь остальной организм хочет наконец-то лечь спать. — Можно я просто посплю? Не важно где, хоть на полу. Хотя, пожалуй, важно, я не особо хочу засыпать привязанная ремнями на той кровати где меня всё насилуют. — Ну пошли, — и она так доброжелательно мне улыбнулась, что я даже испугалась, вообще не знала, что она может так улыбаться. От этой женщины вообще не понятно, чего можно ожидать. И как назло, мы пошли в ту самую комнату. С болью во взгляде смотрю на эту кровать, ладно что ремни хотя бы как-то в ней спрятаны, так что просто прохожу и бухаюсь на неё, завернувшись в одеяло, как в кокон. Быкова выключила свет и подошла ко мне, легла рядом и, отжав у меня половину одеяла, крепко обняла. Под одеялом было так тепло, так ещё и от самой Быковой шёл жар, что глаза против моей воли стали закрываться. — Марина Витальевна, вы правда не поджигали мой дом? — Зеваю, я так сильно вымоталась за эти два дня, что даже её руки от своей талии отцеплять не пытаюсь. — Правда. — Но тогда кто же? — Какая скотина так поступила? Я никому дорогу не переходила, может это месть маме? В начале продавала меня, чтоб откупиться от кого-то, а потом они загнули такие проценты, что она решила, что проще свалить из города или даже из страны? — Спи. — А вы мне поможете найти того, кто это сделал? — Докатились, я прошу эту женщину помочь себе. Да по факту мне вообще негде жить кроме как у неё, дома нет, никаких денег тоже. — Лера, — сонным голосом сказала женщина. — Я вижу, как ты хочешь спать, может всё-таки страпон в зад? — Всё-всё, я сплю, — и я правда заснула. — Лера, — казалось, что прошло совсем ничего, но за окном был уже рассвет. — Вставай и пошли. — Куда, — как же в комнате было прохладно, вообще не было никакого желания выбираться из-под одеяла. — На работу, — она стоит уже одетая. — Не оставлять же мне тебя тут? Я тем более не знаю во сколько вообще вернусь, да и откровенно говоря, не особо я тебе доверяю, чтоб оставить одну. Так что вставай. Сонная и вообще не выспавшаяся я оделась, одежда прям воняла гарью. Эта гарь била в нос, и судя по Быковой она тоже её почувствовала. — Кофту сними, — она полезла в шкаф и бросила мне рубашку. — Надень это, а кофту выкинь, её не отстирать. — Так у меня и джинсы воняют. Мне бросили джинсы, штанины которых были мне прям длинные. Закатав их и рукава рубашки, я как ребёнок, надевший взрослую одежду, пошла. — Ну размер обуви у нас разный, и кеды я не ношу, — она заметила подошву. — Поешь у меня на работе. — Можно я посплю в машине, — я с трудом держала глаза открытыми. — Спереди сядешь, — и всю дорогу её рука лежала на моём бедре. Уставшая я вообще не пыталась скинуть её руку, и просто поудобней устроилась, и заснула. Работала она в весьма красивом здании, я бы сказала, что усадьба. Мы поднялись на третий этаж. Кабинет у Быковой был большой. Стоял у окна и диван у стены, а рядом на тумбе стоит плазма. — Можешь лечь и спать, — сама она прошла и села в кресло. — Предложила бы тебе поработать секретарём, да толку будет. Я просто легла на диван и закрыла глаза, наверное, полчаса не могла заснуть, просто слышала шелест бумаг и то, как Быкова кого-то вызывает. Проснулась я от кошмара, мне снилось что я горю, нахожусь в своём полыхающем доме, а Быкова стоит на улице и смеётся. Сев на диване, обнаружила, что меня укрыли пиджаком. Это Быкова меня укрыла? Долго думаю и вспоминаю, что что-то подобное на ней утром было. Сонная смотрю в ту сторону, где должна по идее находиться Быкова, но её там нет. Оглядевшись, я её вообще не обнаруживаю в кабинете и, встав, нерешительно подхожу к её столу. Сама не знаю, что собираюсь искать, наверное, то что можно всё же предъявить ментам, чтоб её посадили за всё. На столе была куча бумаг, но всё это было мне не интересно, и я стала смотреть что в ящиках. Вот почему она мобильный не оставила? Хотя он с паролем может быть. В верхнем ящике пистолет, замираю, я в марках оружия не разбираюсь, но он был тяжелым и холодным. Просматриваю другие ящики, и в самом нижнем нахожу какую-то записную книжку. Хватаю её и начинаю листать. Куча имён и номеров, много чего было перечёркнуто, а где-то… Дверь открылось, и я выронила записную книжку, уставившись на Быкову. Она тоже уставилась на меня и, закрыв за собой дверь, засунула руки в карманы брюк. — Нашла что-то интересное? — Поинтересовалась Быкова, не спеша подходя ко мне. Ногой отпихиваю записную книжку подальше, меня всю трясёт от страха. Женщина замахнулась для пощечины, и я сама от себя не ожидала, с какой скоростью открыла верхний ящик и наставила на неё пистолет. Быкова вдруг засмеялась, опустив руку, а после протянула мне руку. — Отдай пистолет, — вторую руку она всё ещё держала в кармане. — Не смейте меня больше бить! — Руки трясутся. — Всё от тебя зависит, милая моя, а сейчас отдай мне пистолет, — она широко улыбнулась, показывая ровные отбеленные зубы. — Ну или стреляй. А я так волнуюсь, что едва сознание не теряю от страха. — Выбирай, — и стоит такая спокойная. — Лера, я прямо сейчас нагну тебя и отымею на этом самом столе. И я нажала на курок. Раздался щелчок, но вместо выстрела из дула появился огонёк. — Это зажигалка, бестолочь, — она забрала у меня пистолет-зажигалку и дала подзатыльник. — На диван. Смотрю, как она садится в кресло, и тут же начинает открывать все ящики стола и проверять. Валяющуюся на полу записную книжку она всё же да, заметила и подняла её. — Нет тут ничего интересного для тебя, — она закурила. — Ещё раз поймаю за тем, как ты роешься в моих вещах — накажу.