Начальница моей матери

Почти весь рабочий день Быкова куда-то уходила и кому-то звонила, я же в её отсутствие уже не рисковала рыться в её вещах, но этого времени мне хватило, чтобы решиться действовать радикально — искать информацию в её мобильном. Я уже приметила, что он с паролем, и что его можно разблокировать отпечатком пальца. Даже придумала, что возьму его, когда она будет спать и просто приставлю к пальцу. Но если она его ещё и выключает, то одного отпечатка будет недостаточно. Вот кажется мне, что она ещё и свои телефонный разговоры записывает. Такое тоже реально найти и прослушать. Быкова вернулась быстро и посмотрела на меня таким хищным взглядом, что мне тут же захотелось спрятаться. — Доставка или кафе? — Вы про что? — Ты не ела. Вот я и спрашиваю доставка или кафе? Что тупишь? — Да мне всё равно. — Тогда собирайся, пойдём в кафе. — Да я и шаурму могу спокойно поесть. Мы вышли из усадьбы и сели в её иномарку. Остановилась она не у ближайшего ларька с шаурмой, а у того где была прям толпа народу. — Сиди здесь и жди, — она вышла из машины и направилась к ларьку, а после я смотрела как она курит. Мне надо как-то разблокировать её мобильный. Я не знаю, как чутко она спит, будет весьма неловко, когда я буду нависать над ней и тыкать её пальцем в телефон, и она откроет глаза. Ещё хуже будет, если у неё он работает по опознаванию лица. Вернулась она после одной выкуренной сигареты и протянула мне шаурму, причём большую. — А вы себе не взяли? — Посмотрю, как ты на неё отреагируешь, не отравишься, то может быть. Шаурма оказалась весьма сочной и вкусной. — Не чавкай, — мы вернулись обратно. Потом Быкова с кем-то переписывалась в мобильном. Временами она хмурилась, а временами странно поглядывала на меня. От этих её взглядов мне вообще становилось страшно. — Лера, подойди сюда, — нерешительно поднимаюсь и иду к ней. — Раздевайся. — Прям тут? — Да. Я вообще даже не уверена, что она дверь заперла, а если кто-то войдёт? Что о ней подумают мне по фиг, мне неловко будет что меня голую увидят. — А можно у вас дома? Ну не тут. — И у меня дома будет, — кивнула она. — Не стесняйся. Она встала, и стала меня раздевать, а я даже сопротивление боюсь оказать, уже где-то в подсознании выработалось, что меня ударят за это. — Животом на стол, — скомандовала Быкова, раздев меня полностью. — Ноги расставь. А я ещё от страха так быстро задышала, что даже холода не почувствовала. Она стоит нависает надо мной, а я на грани расплакаться, как маленькая. — Ну и чего же ты? — Она наклонилась, противно ухмыльнувшись. — Лера, ты давно не маленькая, чтоб я тебе сопли и слёзы вытирала. А мне капец как обидно, меня продали, дом сожгли. Мама умотала в отпуск и не факт что вернётся. Я, наверное, по мнению этой Марины Витальевны должна светиться от счастья. Я чувствую себя брошенной, униженной и никому не нужной. У меня нет никакой родни, иначе бы к ним пошла. Нет отца, да я его и никогда не знала. Самое ужасное это осознавать, что на данный момент единственный «близкий» мне человек — это Быкова. Я с ней живу, она кормит меня, но также и унижает, насилует и избивает. Я вообще на её фоне чувствую себя маленькой, словно мне не восемнадцать, а пять-шесть. Я не могу дать достойный отпор, я вообще ничего не могу, а она это прекрасно знает и пользуется. — Ну началось, — вздохнула Быкова, когда я от жалости к самой себе заплакала. — Страпона у меня тут нет, есть только пальцы и язык, зря так расстраиваешься. — Можно я побуду одна? — Говорить тяжело, слёзы прям душат. — Конечно же нет. — Можно я тогда успокоюсь, и вы тогда сделаете всё что хотите? Она с минуту смотрела на меня строгим, властным взглядом. — Нет, — наклонившись она подняла с пола мои трусы и, скомкав их, грубо затолкала мне в рот. — На стол. И не дав мне опомниться, меня повалили на стол, связав чем-то руки. Недовольно мычу, но тут же прекращаю, почувствовав удар ладонью по ягодицам. Вскрикиваю, только когда её пальцы грубо входят мне в зад. Вообще не было никаких предварительных ласк, сразу насилие. Она трахала меня в зад, а я заливала слезами её стол, и так продолжалось пока кто-то не постучал в дверь. — Сейчас! — Крикнула Быкова и, схватив меня за волосы, велела забираться под стол, куда ногой и отпихнула все мои вещи. — Войдите! Я не знаю кто вошёл, по голосу какой-то мужик. Они очень долго что-то обсуждали, а я сидела на холодном полу со связанными руками и кляпом. Под столом было ужасно тесно и конечности тут же стали затекать, а незваный гость даже не думал уходить. Шея начинает ещё болеть, и я не придумала ничего лучшего, как просто взять и положить голову Быковой на колени. Тяжело вздохнув, закрываю глаза, но тут же вздрагиваю, почувствовав её руку на своей голове, она продолжает разговор и попутно гладит меня. Гладила весьма ласково, и я стала дремать. — Лера, — слышу вдалеке приятный женский голос. — Вставай. Если бы не кляп, то я бы попросила разбудить меня через пять минут. — Толмачёва, ты ахренела?! — Тон быстро сменился и, проснувшись от страха, я попыталась вскочить на ноги и тут же ударилась головой. — Что за девчонка? Она отъехала от стола и, схватив меня за волосы, вытащила. — Хорошо устроилась. А я подмечаю, что впервые она назвала меня по фамилии. Быкова развязала мне руки, и как же у меня болело всё тело. — Да ты я смотрю замёрзла под столом, — она закурила. — Вон как ко мне прижалась. Сделать у себя в голове пометку не прижиматься к ней больше вообще никогда. — Ладно, одевайся. Рабочий день у меня уже закончился, так что едем домой. Всю дорогу в машине я сидела прижавшаяся к дверце, её рука гладила моё бедро, и я просто не знала куда мне деться. Пару раз в голове возникали мысли, что следует взять и выпрыгнуть из машины на ходу. Возможно, я не умру, но ей определённо больше меня не захочется. А может и захочется. Я вообще эту женщину не понимаю, но одно я знаю точно, когда достану её мобильный, то позвоню маме. Если ей будет звонить Быкова, то она точно возьмёт, тут побоится сбросить. — Марина Витальевна? — Что? — Я вообще в институт вернусь? Всё же подозрительно, что я резко пропала и прочее. А самое ужасное, что мне вообще никто не звонил оттуда. — Ну почему же? Просто забила на учебу, вот и всё. — То есть вы меня не отпустите? — Ага. Я в плену у озабоченной тётки, мой дом сожгли, так ещё и похоже, что останусь без образования. Такой сюжет моей жизни, даже в кошмарах привидеться не мог. — Ну не буду же я у вас всегда? Скоро эти пять дней истекут, и мне нужно будет жить дальше. Она улыбнулась, хотя ясно было что собирается засмеяться, но почему-то вдруг тактично решила воздержаться. Решено, пусть даже под страхом избиения и изнасилования в особо жесткой форме, но я добуду сведенья из её телефона. Даже дома она не выпускала мобильный из рук. Всё с кем-то переписывалась и кому-то звонила. Я же сидела в гостиной и смотрела по плазме фильм. — Лера, — она зашла в комнату и, взяв пульт, тут же выключила плазму. — Пошли в кровать. — Рано же… И тут до меня дошло, зачем именно. Всё внутри сжалось, я не горела желанием вообще ей отдаваться. Она меня тупо пугала. — Ну и что ты вся сжалась? — Она подошла и села рядом, приобняв меня за талию и прижав к себе, второй рукой сжала мне грудь. — Всё равно никуда от этого не денешься. — У меня месячные, — выпалила я первое, что пришло в голову и попыталась отстраниться. — Только что начались. — Да? — Прищурившись, она только ехидно улыбнулась. — Дай проверю. Повалив меня на диване, она стала расстёгивать на мне свои же джинсы и, рука скользнула мне под трусы, а я уже реально стала молиться, чтоб они начались, и чтоб она оказалась брезгливой. — Хм, — её пальцы вошли прям глубоко, и я поморщилась от боли, а после вытащила и улыбаясь посмотрела на свои пальцы. — Ты я вижу очень сильно хочешь, чтоб тебя наказали. — А можно выпить? — Ясно дело что меня это не спасёт, но я очень сильно хочу потянуть время. — Можно будет только поплакать, после того, что я с тобой сделаю, — с рычанием она накинулась на меня и, изнасиловав пальцами, после за волосы потащила в спальню, где швырнула на кровать и стала привязывать ремнями. — Тебя ждут новые ощущения. — Пропела она и пошла к комоду. — Марина Витальевна, что вы… В руках у неё было что-то маленькое, похожее на тампон, только резиновое. — Что это? — Голос стал хриплый. — Вибратор, — одним лёгким движением она засунула его в меня. — А вот и пульт. — Она показала мне пульт по размерам, походившим больше на брелок от ключей машины. — Думаю, постепенно тебе скорость прибавлять или сразу же на максимум? Хотя я тебя наказываю, так что. И она нажала на кнопку на пульте, и меня такая вибрация пронзила, да такой силой, что тупо было больно. Закричав, я забилась в конвульсиях, чувствуя, как между ног просто полыхает. Быкова же наблюдала за всем этим и улыбалась. — Думаю с тебя хватит, — кажется прошла вечность. — А то две минуты, а ты уже никакая. Ни за что не подумала бы, что меня мучали две минуты. Больше походило на два часа. — Может тебе в зад его засунуть? Хотя нет, ещё пролезет глубже и там уже без хирурга никак. Она легла рядом и, взяв меня за лицо, стала целовать, гладить и что-то шептать. Под конец я просто заснула, и проснулась по среди ночи. Меня развязали, но вибратор этот не вынули, и это было так противно, я пыталась вытащить его пальцами, но кажется, что вгоняла ещё глубже. Забив на это, я пошла на кухню попить, где на столе увидела её мобильный. Сделав большой глоток воды, беру мобильный и возвращаюсь, Быкова спала на спине и я, подойдя к ней, осторожно прислонила мобильный к её пальцу. Экран тут же загорелся, и отвернувшись от неё я пошла на кухню и, сев за стол, стала листать. Захожу в WhatsApp, где прошлый раз читала её переписку с мамой. Листаю на свежую и ужасаюсь. Толмачёва: «Могу продать насовсем» Вы: «Сколько?» Толмачёва: «6 000 000» Вы: «Нет, слишком дорого» Толмачёва: «Но у вас же есть такие деньги» Вы: «И что?» «Всё равно дорого» Толмачёва: «5 000 000?» Вы: «Она того не стоит» Толмачёва: «Тогда сколько же стоит моя дочь?» Вы: «Максимум 500 000» Толмачёва: «В долларах» Вы: «Нет, либо так, либо никак» «Твоей дочери всё равно деваться некуда» «Либо со мной, либо на улицу» Толмачёва: «Ладно, давайте тогда эту сумму» Вы: «Та же карта?» Толмачёва: «Да» И что же мы имеем? Моя мама за пятьсот тысяч продала меня Быковой. Судя по датам, то переписывались они вчера. Но что бросилось ещё в глаза, когда я перечитала переписку, так это то, что мама даже и не уточнила у Быковой, почему это я пойду на улицу. Не домой, а на улицу. У меня бы были вопросы. Листаю контакты и нахожу мамин телефон, набираю и жду, пока та ответит. — Марина Витальевна? — И такой у неё удивлённый голос, сразу же ответила. — Мама, — главное не поддаться эмоциям. — Лера? — Ещё большее удивление. — Почему ты звонишь с телефона Быковой? — А почему ты меня продала этой Быковой?! — Вышло слишком громко. — Я не продавала. — Ты сейчас серьёзно? Я видела всю переписку. Ты и до этого меня продавала. Ещё и написала ей, что я девственница. Где ты? — В Италии. — Что ты там забыла? — Отдыхаю. — Ты планируешь возвращаться? — Нет, — хоть я и готовилась к такому, это всё равно было неожиданным. — Меня вполне тут всё устраивает. — А как же я? — А ты остаёшься с Мариной Витальевной. — Наш дом сгорел, — я уже забыла, что разговариваю тайно с чужого телефона. — Я чуть в огне не погибла. Как же она тяжело вздохнула. — Мне надо бежать. — Ты и так уже от меня убежала! — Вдруг закричала я в трубку. — Бросила одну! — Не одну, а с Мариной Витальевной. — С этой сукой конченной! Она кроме как меня насиловать и избивать ничего не умеет. Ты просто «прекрасная» мама раз разрешила так всё. Она просто повесила трубку. Когда я услышала гудки, то просто психанула и, ударив рукой по столу, села на стул. Меня всю трясло, и я была на грани разрыдаться особенно тогда, когда увидела в дверном проходе Быкову, женщина стояла, скрестив руки на груди, и внимательно на меня смотрела. — А ты рисковая, — она подошла ко мне и взяла свой мобильный. — Что ещё посмотреть успела? — Вы меня купили, — слёзы обиды побежали у меня по щекам. — Купила, — согласилась она. — А ты правда думала, что этим всё не кончится? Твоя мать улетела за кордон, и правда думаешь, что она бы стала возвращаться к тебе? Я тебе даже больше скажу, она стала причиной того, что ваш дом сгорел. Идея нанять детектива оказалась весьма полезной. Твоя мать заплатила одному алкашу, тот и сделал коктейли Молотова. — Зачем? — Догадайся, — она достала «Парламент» и закурила, встав у окна. — Конечно, тебя в этот момент в доме не должно было быть. Как и тут, роющуюся в моём телефоне. Просто кажется, что мама решила в какой-то степени надавить на жалость Быковой, чтоб окончательно меня продать. — Можно ещё вопрос перед тем, как вы решите меня наказать? — Она посмотрела на меня. — Как это произошло? Почему мама вдруг решила начать меня продавать? Вздрагиваю, когда её рука легла мне на голову и стала гладить. Всё это время я сидела в напряжении. — Иди в кровать. — Можно я тут останусь? Потушив окурок, она слегка сжала мои волосы. — Я два раза не повторяю. Встаю и возвращаюсь в кровать. Она пришла следом, и тут же обняла меня, крепко прижав к себе. — Спи, — а сон у меня просто пропал. — Не надо, — пропищала я, когда она стала целовать меня в спину. — Пожалуйста. Самое ужасное, что мне начало это нравится. Это правда было приятно, и очень скоро я заснула. Проснулась от звона будильника. Открываю глаза, а Быкова уже встаёт и начинает одеваться. — Собирайся. — А можно я тут останусь? — Если только я привяжу тебя ремнями к кровати, и с учетом того что ты будешь терпеть до моего прихода. Неохота вставать, тем более, когда под одеялом тепло, а в комнате весьма холодно, но с меня тут же скидывают одеяло и, встав, я одеваюсь. В лифте я чуть не заснула, пока мы спускались, а потом вздремнула в машине. Быкова всю дорогу гладила моё бедро, по её мнению, я, наверное, должна была давно привыкнуть к этому, но не могу. Так что отодвинувшись подальше, закрываю глаза. — Ну как хочешь, — слышу её голос, и меня берут за руку. — Значит так поедем. Рука у неё капец какой ледяной оказалась, так что весь мой сон тупо пропал. — А вы вообще мою маму уволили, или она у вас числится сотрудником? — Уволила ещё вчера, задним числом. Падаю на диван и, схватив диванную подушку, кладу под голову. — А ты поспать что ли решила? Нет, так не пойдёт. Так, этот тон уже мне не нравится. — Раздевайся, — и самодовольно улыбается. — Быстро. — Что вы хотите со мной сделать? — Будешь весь день голая сидеть под моим столом, — она поманила меня к себе пальцем. — А потом дома я с тобой такое сделаю, навсегда разучишься рыться в чужих вещах. А я застыла на месте, не в силах пошевелиться, в кабинете у неё вообще не тепло, да и просто голой сидеть весь день под столом не самое комфортное занятие. — Я долго буду ждать? — Ага, — словно в тумане, я встаю с дивана, смотрю на неё, поворачиваюсь к двери и неожиданно для самой себя выбегаю из её кабинета. — Толмачёва! — Слышу крик Быковой, и пролетаю мимо встречных мне людей. Каким-то образом оказываюсь на улице, и просто бегу куда глаза глядят. Сердце так колотится, что мне кажется я сейчас просто умру со страху, а в голове всё крутится: что я наделала? Меня всю трясёт, а инстинкт самосохранения шепчет, что я теперь труп. Она несколько раз звонила мне, но я просто выключила мобильный. Наверное, я делаю только хуже, но я не готова жить с ней, быть её рабом. Да кто такая эта женщина, что вот так просто может брать и распоряжаться моей жизнью? Мне вот совершенно не хочется, чтоб меня насиловали и били. Я ничего такого не сделала, чтоб заслужить это. Так, ладно, надо подумать. Может всё же Быкова солгала, но на всякий случай стоит поискать ещё отделение. Ну должен же там быть хоть один не коррумпированный. Включив мобильный, по карте смотрю, где есть ещё отделение. Надеюсь прокатит, а то иначе не в каждое же мне ходить? Ближайшее в трёх километрах. Далековато, но страх за свою жизнь в разы сильней, и я иду туда. — Здравствуйте, — говорю младшему лейтенанту. — Мне надо написать заявление. — На что? И я рассказала ему обо всём. Даже о своей матери, что продала меня, а после заплатила чтоб дом сожгли. Потом мне дали бумагу и ручку, и я всё это накатала на двух листах. Дальше был двести пятый кабинет, где мне пришлось очень долго разговаривать с каким-то майором. — Больше похоже на порно, — выдал он, прочитав моё заявление. — А главный насильник Быкова Марина Витальевна. Хм. — Посмотрите, — и показываю ему свои синяки от ремней. — Это она привязывала меня к кровати. — Хорошо, — он встал. — Посиди, а я к начальнику схожу. Он вышел с моим заявлением и запер зачем-то меня. Ну может у них это так положено? Решетки на окнах, всё же люди работают с преступниками. Я наверное ждала его полчаса. Он просто не появлялся, у меня уже зад заболел от жесткого стула и, встав, я немного прошлась по кабинету. Уже собиралась садиться обратно на стул, когда дверь открылась, и в кабинет вошёл майор, да не один, а вместе с Быковой. Я так и не села на стул, в полном шоке глядя на них. — Удивлена? — Какой же она была злой, я прям чувствовала всю эту злость. Ну может её привезли сюда на очную ставку? Я её должна опознать, и против неё заведут уголовное дело. — Подойди сюда, — а ударить меня похоже она хочет. — Товарищ майор, эта женщина угрожает мне. — Эта женщина сейчас заберёт тебя обратно, — выдал он, подойдя ко мне и схватив за плечо. — Вы что делаете?! Она меня убьёт! — И даже смерть для тебя слишком маленькое наказание, засранка, — она схватила меня с другой стороны, и на пару с майором вывели из отделения. — Почему убежала? Ты же понимаешь, что сейчас тебе достанется куда сильней. — Помоги… Меня заткнули, ударив головой об дверной косяк на выходе с отделения, а после подтащили к её Мерседесу и запихали в багажник. Чувствую, как машина тронулась, а по лицу стекает кровь от удара. Что со мной будет не ясно, кроме того, что вообще помощи просить не от кого. Ехали, казалось, что целую жизнь, но потом машина резко затормозила, и я ударилась головой. Багажник открылся, и меня ослепило белым снегом. — Значит так хочешь жить, — процедила сквозь зубы Быкова и, схватив меня, рывком вытащила из багажника. — Ну сейчас посмотришь. Держа меня за шиворот, она потащила меня к пепелищу, что когда-то был моим домом. Кроме сгоревших двух стенок больше ничего и не осталось, да и то, эти две стенки готовы были вот-вот обвалиться. — А что ты сопротивляешься? — Дотащив меня до этих углей, меня тут же ударили кулаком по лицу, и когда я упала, стали бить лицом об эти угли. — Нравится? Приятно? Вот тут ты так хочешь жить? Так живи! Она отпустила мои волосы, но на прощанье пнула по рёбрам. Пока я приходила в себя от шока и боли, она просто села в машину и уехала, оставив меня. Тот придурок даже туалет сжёг. Я же, трясясь от холода и страха (всё ещё не могла успокоиться), ходила по тому, что раньше было моим домом. Достав мобильный, пытаюсь позвонить маме, но она не берёт, да и он скоро разрядится. Наверное в глубине души я надеялась, что Быкова вернётся. Хоть я всячески старалась думать, что теперь свободна. Началась метель, и снег просто стал бить по лицу. Одежда продувала, да и ветер весьма ледяной был. Идти мне некуда. — Никогда бы не подумала, что буду хотеть вернуться к Быковой. Там хотя бы было тепло, и она всё же да кормила. Наверное, мне повезёт, если я этой ночью просто не проснусь.