Гуманитарная группа, Чацкий её помилуй

Он снова оказался в том месте. Всё будто застыло. Он видел самого себя со стороны. Что-то новое, неужели! И он даже не впал в истерику, снова очутившись здесь! Он посмотрел на самого себя и на выражение собственного лица. Взъерошенные волосы, открытые, напуганные глаза и заствшие в них слёзы. На того, кто сейчас находился позади, он смотреть не собирался - он знал, что проснётся, лишь посмотрев на это лицо. Проснуться хотелось, ведь в этом месте его сковывал глубинный, ужасный страх, но, проснувшись таким способом, он только ещё больше усугубит своё состояние. К сожалению, он и так запомнил всё до малейшей детали. Каждую ухмылку, каждый закус губы - отвратительно, но стереть это из памяти было невозможно. Проще стереть себя из жизни. С каждым днём и до роковой пятницы(а не тринадцатое ли число это было?) он всё чаще задумывался об этом. Это всё ему уже, мягко говоря, надоело. Каждый день одно и то же. Рутина. Не так плохо, если не задумываться о том, что всё это происходит всю его жизнь. Не учёба, не работа, а рутина в целом. Ничего интересного в его жизни не было. Действительно... Вообще ничего. Даже Гришу он не назвал бы интересным событием. Просто друг детства, воспоминание, которому сейчас на него просто наплевать. И это, собственно, взаимно. Конечно, когда Лёша только перешёл в эту школу и увидел его после столь долгой разлуки, он захотел восстановить прежние отношения, потому что надеялся, что что-то в его жизни изменится. Появится друг. Хоть кто-то, на кого можно будет вывалить свои проблемы. Но он быстро понял, что Печорин не тот, с кем он сможет дружить. Никто не сможет с ним дружить. Не с Гришей, а с Лёшей. Ему бы к психологу сходить, но он знал, что за один сеанс всё, что с ним случилось, проработать невозможно, и он совершенно не был уверен, что доживёт до следующего сеанса, если вспомнит это всё. Он посмотрел на стол, к которому прижималось его застывшее во времени тело. Да, бедром он неслабо так ударился. Он потёр его, полуприсядом наклонился и посмотрел под стол, а вернее, на его внутреннюю поверхность. Как он и предполагал, там была надпись "3.15". Кабинет литературы. Их кабинет. Печорин рассказывал(Онегину, а Лёша просто подслушал), как в девятом классе, войдя в класс после получения очередной "несправедливой" двойки, он с размаху ударил ногой по ножке учительского стола. По словам Гриши, конструкция стола была хрупкая, поэтому ножка съехала и чуть не отвалилась. А когда пришёл Чацкий и, по своему обыкновению, резко кинул стопку тетрадей на стол, он таки совсем свалился. "Он сразу сказал: «Печорин, ты идиот что-ли?», как будто знал, что это я! Чего он постоянно меня ко всему прилетает?" — возмущался Печорин. "Может, потому что это ты постоянно беспредел устраиваешь?" — смеясь, отвечал ему Онегин. Так вот, значит, за каким столом сидел Чацкий. Лёша встал и ощупал поверхность. Красивый, удобный, что сказать. Да, практичный. Даже мягкий в некоторых местах. Удобный... Или это уже было? Плевать. Думай о столе, давай, красивый, практичный, вон какой дизайн ножек необычный, говорил себе Молчалин. Думай о столе. Не-а. Какой нахрен стол? Чацкий. Вот, и красивый, и, вне сомнения, удобный. Лёша зажмурился, пытаясь отогнать ненужные мысли. Он понимал: мысли о Чацком спасают его лишь сейчас. Выводят из того состояния, в котором он находится последние два дня. Но чем больше он думает о нём, тем больше привыкает. Этого допускать нельзя, ведь, даже если Чацкий сам его не отошьёт(а он отошьёт, если узнает, Молчалин не сомневался), то Лёша в любом случае окончит школу, и видеть мужчину не получится. Это куда больше усугубит ситуацию. Поэтому он старался не думать о столь прекрасном классном. Лучше уж пострадать сейчас, чем потом уже... действительно не выдержать. Впрочем... А зачем держаться? Может, просто отдаться чувствам, насытиться ими, а потом, когда его окончательно отвергнут, всё быстро закончить? Ведь даже короткая вспышка чувств, поразившая своей яркостью, гораздо лучше, чем долгое существование в тёмных тонах? Он не знал, правильны ли его мысли. Но он хотел верить, что правильны. Плевать, если осудят. Он хочет сделать это, и он сделает. Пора было просыпаться. Только вот как это сделать? Когда он в прошлые разы был в этом сне, он просыпался от ужаса, ведь он был в своём теле, и всё происходило так же, как и в реальности. Но что делать теперь, когда он в относительно спокойном состоянии просто прогуливается по закоулкам не самого приятного воспоминания? Выйти за дверь было нельзя - прямо на пути стоял он. "Зато это стопроцентный способ проснуться. Но опять со... страхом". Делать было нечего - он обернулся. Увидел лицо. Даже концентрироваться не пришлось. Лёша тут же вскочил с дивана, широко раскрыв глаза и часто-часто дыша. Его ударил озноб, и он уж было решил, что заболел от переживаний, но, невольно переведя взгляд на окно, он понял, что оно открыто. Опять размечтался о том, как прыгнет с седьмого этажа, и забыл закрыть его? Ну, что сказать, идиот. Что там по домашнему заданию? Математика. Прорешать некоторые задания ЕГЭ. Ужас, кошмар, ясно, матешу пошлём. География. Контурные карты. Разумеется. Разумеется идут к чёрту. Физика, да ещё и две? В понедельник все самые ужасные предметы решили поставить? Ладно, физика. Упражнение из учебника. Насрать. Спишет. Химия - задание на вторник. Ёб твою мать. Стремясь унять вновь разбушевавшееся сердце, Лёша решил: прогуляет. И плевать, сколько раз. Если Фамусов не идиот, он не станет жаловаться на прогулы Чацкому, ведь это грозит ему раскрытием. Впрочем, Жаба наверняка позаботился над тем, чтобы камеры были отключены, так что его не уволят... Тогда Лёше и смысла нет об этом рассказывать. Литература. Его спасение. Разбор какого-то стиха? Отлично. Этим он сейчас и займётся. Интересно, а чем сейчас учитель литературы занимается? ... Чацкий, включив седьмую симфонию Шостаковича на фоне, готовил блины. И думал. Размышлял. И, что забавно, именно о том, кто сейчас думал о нём. О Молчалине. Алексей вообще всегда был неплох на его уроках, постоянно отвечал, сам вызывался к доске. Но в последнее время он... ведёт себя как-то странно. Он постоянно уставший, ужасно сонный и рассеянный. Чацкий даже не сильно к нему прикапывался, спуская с рук, например, сон на уроке. Непонятно откуда взявшаяся эмпатия его, кстати, настораживала - подумать только, в нём проснулась жалость! Это плохо для учителя школы, ведь всем известно: показывая эмоции, будь готов, что ими воспользуются. Впрочем, чего греха таить, совсем не это волновало Чацкого. Взгляд мальчика. Вот что удивило его. Когда Печорин своей чёртовой(и, надо признать, умелой) манипуляцией заставил учителя посмотреть на юношу, тот посмотрел в ответ таким удивительным взглядом. Чистым, абсолютно невинным и... любующимся, восхищающимся, Чацкий не знал, как охарактеризовать этот взгляд. А как Молчалин в немом изумлении приоткрыл рот, как покраснел... Чацкий мотнул головой, отгоняя наваждение, и перевернул блин, который уже успел подгореть. Что на него нашло? Разумеется, вариант с чувствами он отметал: он был влюблён в Софью. А даже если бы и не был, Молчалин - его ученик, и он не имеет права... Да и не гей он, собственно. Так, стоп, он что, вообще учитывает вариант влюблённости? Да это даже звучит смешно! Влюблённость, так внезапно появившаяся в нём после... сонного - ну да, точно, просто сонного - выражения лица своего ученика? Александр усмехнулся. Да, разумеется, он влюблён, сейчас непременно пойдёт, признается в чувствах, и жить они будут долго и счастливо - желательно, как можно дальше друг от друга. Хорошо, смущающийся Молчалин действительно выглядел... красиво, но это же совсем ничего не значит. "Я считаю своего ученика красивым. При живой-то Софье! Я в порядке вообще?" — поморщился Чацкий. Блины были приготовлены, мелодия закончилась, и теперь включилась следуюшая в плейлисте - "Danse Masabre - Пляска смерти". Идя к холодильнику за вареньем, Александр, усмехнувшись, подумал: "Прекрасная мелодия для того, чтобы проверить тесты по филологии моих гениев-гуманитариев". Поел он быстро - разумеется, ведь работать во время еды было непозволительно - и, сев на широкий диван, принялся проверять работы. Татьяна Ларина. Тут, вне сомнений, будет пятёрка. Девушка всегда училась хорошо - она отличница, и не позволяет себе вести себя неподобающе... Да, пять, как и ожидалось. Ни единой ошибки. Аркадий Кирсанов. По предметам Чацкого, как, впрочем, и по остальным, он был на среднем уровне. Зато старостой был хорошим, поручения все выполнял. В конфликты не ввязывался, в целом, достаточно тихий парень. Но с Молчалиным по тихости никто не сравнится. Опять этот Молчалин! Так, всё, тут четвёрка - было несколько ошибок. Илья Обломов. На его уроках постоянно спит. Чацкий первое время прикапывался, но бесполезно: через минуту он уже опять спал... Пять ошибок в семи заданиях - дальше можно уже не смотреть. Два. Владимир Ленский. О нём даже сказать было нечего, обычный парень, вечно погружённый в свои мысли. Постоянно перебрасывается на уроках записками с Ольгой Лариной с биохима. Впрочем, по части философии он вполне умён. Однако, сейчас Чацкий проверяет не её, а филологию. Здесь его максимум - 3. Онегин. Тут и сказать нечего. Друг Печорина, вечно за Лариной таскается, но она его отшивает - и правильно делает. Хотя, Чацкому ли судить? Ладно, четвёрку заслужил. Но с натяжкой. Печорин. Господи, помилуй. Расхититель вещей в лаборантской, уничтожатель школьной мебели(включая тот самый стол) и, разумеется, не забываем, гений гуманитарных наук! Формула серной кислоты ему не нужна, посмотрим, нужна ли ему филология!.. Серьёзно? Ни одной ошибки? Вот же, испортил весь настрой. Как у него это выходит постоянно? Он же даже не старается, но всегда как-то получает пятёрки. Впрочем, это лишь тест, в нём было только одно задание на самостоятельную запись ответа, его он мог просто угадать по логике, а тест... тоже угадать. На рандом. По теории вероятности, такое случайное попадание, конечно, невозможно, но вполне вероятно наличие у Печорина хорошей логики. Ладно, специально для него на следующем уроке будет устный опрос. И вот... он. Молчалин. Почему-то его фамилия отозвалась в голове Чацкого непонятным вибрирующим эхом. Почерк... очень красивый. Прямо глаз любовался, смотря на последнее задание с самостоятельной записью ответа, который был написан ровными буквами без ошибок. На его уроках юноша всё делал правильно. Но на тесте... не дотянул до пятёрки. Два балла не дотянул. Чтож, жаль, конечно. Но тут рука Чацкого, не повинуясь здравому смыслу, ставит пять. Паренёк и так вон какой уставший ходит, да и вообще, на всех уроках все ответы знал, а тут ошибся всего в двух тестовых заданиях из девяти, оправдал себя Чацкий. Ага, то есть поэтому ему надо добавлять два халявных балла? Да что происходит, в конце-то концов?! С чего ему резко стали небезразличны отметки его учеников, их состояние во время написания теста, если важен только результат? А только ли он?.. Что за бредни! Чацкий устало снял очки и потёр глаза. Он решит все проблемы завтра. На уроке. Устный опрос. Да. Он планировался как отместка Печорину(хотя делать Чацкому нечего, только ученику мстить), а теперь это станет ещё и проверкой для Молчалина.