Небесная кара

После этого происшествия они не разговаривали вслух долго. Лин Вэнь не стала избегать Пэя, но держалась какое-то время на дистанции. Генералу было тяжело на нее смотреть, но глаза сами находили ее в толпе, а когда его замечали небесные озера, то приходилось нервно и очень загнанно отводить взгляд куда угодно. Пэй Мин очень сожалел. Он хотел подойти и обнять, и поговорить, и вымолить прощения, но, когда представлял, как снова сжимает хрупкое, словно ветвь яблони, тело Лин Вэнь, то начинал дрожать и задыхаться. Он хотел в конце концов незаметно попрощаться.  Своим сумасшествием он нанес удар сразу по двум уже поломанным жизням и не хотел напоминать себе об этом каждый божий день.    Разговор, вызволивший их из молчания, произошел в начале середины весны. Был праздник чистого света.*  Небожители никак не договариваясь между собой столкнулись в обветшалом храме Вод и Ветров. Вместе сожгли благовония, оставили подношения, поклонились и долго сидели молча плечом к плечу.    Пэй проваливался в свои мысли в этом ароматном тумане из благовоний и сырости заброшенного храма. В его голову приходили только светлые воспоминания о Ши Уду. Он вспоминал, как сильно любил его. Генерал не смог сдержать нежного порыва и тихо накрыл руку Лин Вэнь, сидевшей рядом. Все, что он чувствовал к Повелителю Вод, он чувствовал и к Лин Вэнь. Только вот Уду был мертв и его руку нельзя было пока что сжать, показывая свои чувства. Он сильно скучал по нему. Шум деревьев и потемневших колокольчиков в храме нарушил тихий всхлип – Богиня Литературы, переплела свои пальцы с Богом Войны, стукаясь лбом в плечо. Пэй прижался губами к темной макушке, ощущая запах чернил.    – Старина Пэй, прошу тебя, никогда не отпускай мою руку больше. Можешь сжимать ее так сильно, как хочешь, можешь кусать, можешь делать ей что хочешь, но только держи меня за нее. – Лин Вэнь говорила это оторвавшись от плеча, запрокинув голову, не глядя на Пэя, пытаясь звучать повелительно, а не умоляюще, – не уходи туда, куда я не смогу последовать за тобой. Я тебя прощаю и продолжаю любить.   Мингуана будто холодной водой окотили. Сейчас его снова воскресили, воскресили и погладили теплыми руками по старым выпуклым шрамам на сердце. Мингуану сделалось очень плохо. Плохо, потому что Лин Вэнь просила о том, что в перспективе он не сможет сделать. Отмахнувшись от своих мыслей, он отдался моменту и обвил щеки Лин Вэнь, грустно улыбаясь. Его простили. Ответ на просьбу пропал в горько-соленом поцелуе напротив обезглавленной статуи Повелителя Вод.   После праздника Цинмин все пережитые порывы ветра и удары дождя будто вознаградились небесами. Шесть месяцев потребовалось на то, чтобы Лин Вэнь снова начала появляться на собраниях в храме Владыки, Пэй Мин перестал давать поводы для сплетен своим слугам, и жизнь будто пошла своим чередом.   Очередной сбор небесных чиновников закончился шумным обсуждением надвигающегося празднества в честь середины осени. Мингуан проходил мимо смеющихся и спорящих небожителей, ища глазами Богиню Литературы. Он знал, что лично ему не стоит переживать о торжестве, у него было достаточно последователей, а в споры он не хотел вступать. Поэтому он выглядел по обыкновению надменно и хитро, отшучиваясь, что в этот раз фонарики именно из его храмов заставят небо разлиться киноварью по небу на несколько дней. Хоть и знал, что результатов этого праздника он не дождется. Тихо, сам для себя, никого не предупреждая, он уже все решил. Потому с полупустым улыбчивым взглядом рассматривал всех, будто пытался запомнить, но окружение проходило сквозь него. Нужно найти Лин Вэнь. Нужно запомнить Лин Вэнь.    Лин Вэнь стояла в компании Фэн Синя и Му Цина, выступая, скорее всего, в роли свидетеля их пылкого спора. Пэй застыл, не в силах подойти к ней и оторвать от разговора, который ей был неинтересен. Он рассматривал темные одежды богини, которая на этом собрании предстала в мужском облике. Совершенный Владыка Лин Вэнь устало и снисходительно выслушивал условия перебранки Богов Войны. Мингуан закрыл глаза, восстанавливая в голове образ гибкого стана и длинных волос, которые красиво были собраны в пучок и закреплены светлой костяной цзань – шпилькой Ши Уду. Широких рукавов, в которых покоились скрещенные руки и чуть наклоненной в бок головы. Северный генерал шумно выдохнул и развернулся, его ждут.   – Послушай меня и признай, что в этом году будет, как и в прошлом, – Фен Синь ухмыльнулся и кивнул на своего оппонента, ­­– у нас будет одинаковое количество.    Му Цина не устраивало такое заявление, он знал, что в этом году сделал невероятное количество работы, а потому был уверен, что обойдет Наньяна на несколько десятков фонариков. Но не хватало сил и нервов смотреть на это самодовольное лицо, которое лыбилось и утверждало, что их работа будет оценена последователями одинаково.    – Ну да, конечно, будет. Наверное, потому что из твоих храмов посбегали все девушки, узнав, что Цзюйян было написано с такой же небольшой, как и член хозяина храма, ошибкой. А ведь на плечах этих хрупких девушек только и держалось достойное количество фонариков, – Му Цин победоносно смотрел, как его ответ окрашивает лицо Фен Синя в бордовый.    Занесенный кулак юго-восточного Бога Войны останавливает громкий смех Лин Вэнь. Оба спорящих обернулись на своего негласного свидетеля. Бог Литературы прикрыл ладонью лоб и дрожал плечами от смеха, не скрывая улыбки. Смех облетел все пространство вокруг, догоняя тех, кто уходил с собрания. Лин Вэнь смеялся крайне редко, но к этому спору изначально отношение было шутливым, а эта колкость действительно насмешила.    – Ох, слышал бы вас сейчас Генерал Пэй с такими шутками, – Лин Вэнь рефлекторно обернулся за плечо, выдыхая смешки, – непременно бы поинтересовался у Фэн Синя, где находится его самый большой храм, чтобы успокаивать расстроенных девушек.   Да, действительно, а где же Мингуан? Взгляд Лин Вэнь скользнул по толпе, а спина напряглась, не ощущая тепла позади.    – Совершенный Владыка Лин Вэнь! И ты туда же? ­– Фен Синь нервно выдохнул, обращаясь к успокоившемуся Богу Литературы.   – Не обижайся, Фэн Синь, спор изначально был без смысла. Что ты, что Му Цин имеете одинаковое количество последователей, поэтому сколько бы вы метелками не трепали, смысла никакого, – говорил Лин Вэнь, уже отходя от них.    – Слышал, придурок? ­– Му Цин дернул плечами, но на секунду завис, ­– в смысле одинаковое и в смысле «метелками»?   Бог Литературы уже не слышал их возгласов, а рассекал зал, где раньше были все небожители и Пэй Мин в их числе. Не может быть такого, что он и не услышал шутки чуть ли не по его основному профилю. Быть такого не может, что Мингуан не находился в центре или рядом со спором Фен Синя и Му Цина. Быть такого не может, что он тоже ни слова не вставил и не подрался с кем-нибудь из них. Быть такого не может, что ему разонравились шутки про перепутанные иероглифы в титуле Фен Синя. Быть такого не может…   – Мингуан! – Лин Вэнь громко позвал генерала, намного громче, чем смеялся пару минут назад. И этот крик должен был достать до самого подземного царства, таким громким он был, но никто на него не ответил, кроме нескольких небожителей и спорщиков, которые развернулись на голос с непонимающими лицами.    – Он ушел, как мы начали спорить, – отозвался Му Цин, – так бы уже давно смеялся вместе с тобой. Некоторое время тупо посмотрел на нас, как не свой, и развернулся.    – Куда? – перебил его Лин Вэнь.    – Откуда мне знать.    Задыхаясь, тихо ругаясь и прижимая пальцы к виску Лин Вэнь бежит по бесчисленным ступеням вниз. Первая мысль, которая мелькает в его голове – заглянуть во дворец генерала. Во дворце от служащих он узнает, что тот не появлялся в покоях. Спустя пару слов приказным и злым тоном Богу Литературы клянутся, что в покоях точно никого нет, и с утра Пэй Мин в них не появлялся. Лин Вэнь рванулся дальше, а в голове тихим прибоем начало вертеться слово: «Найдись».   На зов в сети духовного общения никто не отвечал, в своем дворце было пусто, а все встречные как один отвечали, что не видели Мингуана. Злость с тревогой впервые за спокойные месяцы ударили по щекам Лин Вэнь. Пэй никогда так резко никуда не уходил, все его планы и дела Лин Вэнь знал, потому и не переживал, но только не сегодня.    Лин Вэнь спустился с небес и с ужасом понял, куда нужно направиться. Это последнее место из всех, где можно было отыскать Северного Генерала наверняка. Это место – тихая бухта, которую когда-то им показал Ши Уду. Они любили втроем сидеть там и обниматься, отдыхая от шума, дел и других небожителей. Ши Уду показывал это место, словно свою самую большую тайну, словно впускал внутрь своих ощущений. В этой бухте волны бились о скалы и шепотом разносились по гротам внизу, можно было сидеть на скалах, опустив ноги в пропасть, сливаясь с водой, сливаясь с самим Ши Уду. Под ними были острые скалы, которые каждую секунду обцеловывали соленые волны. Подводные камин красиво обросли зеленой тиной и колыхались от вечного напора волн, приглашая полежать между ними. После его ухода приходить на это место было смерти подобно, но почему-то именно об этом месте с тяжелым сердцем и подумал Лин Вэнь.    Не чувствуя под собой ног, не обладая развитыми мышцами и легкими, он, забыв обо всем на свете, мчался к скалам и шуму волн. Длинный подол черных красивых одежд путал ноги, а в один момент и вовсе оказался под подошвой, потянув Бога Литературы вниз. На всем ходу Лин Вэнь рухнул на камни, осознав, что уже оказался на нужном пути к тем заветным скалам. Ощутив, как мелкие камни даже через слои ханьфу впиваются в колени, он позволил себе взвыть, жалея, чтобы этот крик нашел Мингуана стоящим на одном из выступов. Потребовалось какое-то время, чтобы Лин Вэнь поднялся и побрел дальше по уходящим вверх скалам. Бегло осматривая камни в суховатой траве и чистое небо вокруг, Бог Литературы не находил признаков присутствия кого-то. На минуту стало спокойно, потому что ему подумалось, что Мингуан просто спустился в мир смертных, чтобы навестить один из своих храмов в преддверии праздника середины осени. Бог Литературы не успел повеселеть, ибо, подойдя к одному из множества выступов, он вдруг увидел часть от железного наруча с предплечья Северного генерала.    – Значит он все же тут, – громко мелькнуло в его голове.   А после он потерял способность говорить и думать одновременно. Из руки выпал железный доспех, ноги сами по себе рванулись вперед, крик разрывал горло, а руки нелепо хватали воздух.    Мингуан стоял на выступе выше. Чтобы добежать до него нужно было обогнуть скалу и подняться. Он стоял спиной к Лин Вэнь и крик услышал сквозь шум волн слишком поздно, успев лишь на пару градусов обернуться. Нога сделала шаг одновременно с поворотом головы в сторону Бога Литературы.    – Лин Вэнь! – с отчаянной нежностью прошептали обветренные соленым воздухом губы генерала, – прости меня еще раз.   Крик Лин Вэнь нашел Мингуана на скале, как он и хотел. Только вот Лин Вэнь не хотел, чтобы эта скала стала последним местом, где его можно будет увидеть.    Мысли в голове растворились, уши заложило, а сам Лин Вэнь захлебнулся криком, сложившись по полам на согнутых коленях. Черная голова четыре раза тяжело встретилась с булыжником, продолжая истерично кричать и рыдать. Как можно было не заметить этого легкомысленного поведения, этого отсутствующего взгляда, этого прожигающего исподтишка взгляда. Как можно было спутать ощущение того, что все становится на свои места с приближающейся катастрофой размером с жизнь. Как Бог Литературы мог себе позволить думать, что все стало хорошо.   Лин Вэнь медленно подполз к обрыву, свешиваясь головой к воде и острым камням. Прозрачно-синяя вода домывала кровавые разводы, играясь с всплывшим плащом. Прямо сейчас умерло сразу двое, прямо сейчас вся их названная семья оказалась истреблена до конца. Не было сил ругаться, не было сил кричать в воду, не было сил осознавать случившееся.   – Впусти меня океан, мне некуда больше идти, – хриплый шепот унесли нежные морские руки.