Кот и Витёк

— И на погоны, — удовлетворённо говорит Кот и кладёт Мартышке на плечи две шестёрки: бубновую и трефовую. — Мухлюн, — обижается Мартышка. — Сдавать? — Сдавай. Кот старательно тасует колоду, сдаёт по шесть карт, вытаскивает козырь — даму пик. — Меняем? Мартышка пожимает плечами. Туза они всегда меняют, потому что с ним на виду играть неинтересно, но вот короля или даму — под настроение. — Пускай будет, — решает Кот и кладёт даму под колоду. — У тебя что? — Ничего, — бурчит Мартышка, — ходи. — У меня тоже ничего, — вздыхает Кот. — Меняем козырь. Он аккуратно кладёт свои карты рубашкой вверх, суёт пиковую даму в колоду и наугад вынимает семёрку червей. — У меня опять нет, — говорит Мартышка. — А у меня… — Кот смотрит в карты. — Шестёрка. Я хожу. — А я не играю! — возмущается Мартышка. — Да чего ты? — удивляется Кот. — Ты специально вынул черву, потому что у тебя её много, — уверенно говорит Мартышка и швыряет карты на землю. — Да на, сама вытащи! Кот суёт ей колоду, но Мартышка уже выбирается из-под куста и убегает. — Ну и дура, — сплёвывает Кот. Он собирает карты, тасует, пока сверху не окажется трефовая дама (он узнаёт её по перегибу на рубашке; почему-то во всех отцовских колодах трефовая дама перегнута пополам), и прячет колоду в карман. На душе паршиво. Вечно эта Мартышка взрывается не пойми из-за чего. Такой день перепортила! Кот ведь мог пойти с пацанами на пруд за лягушками, мог махнуть за грибами, а выбрал ее… Обида втыкает в сердце свои ядовитые коготки, и Коту хочется сделать Мартышке какую-нибудь гадость. Но Кот не дурак, он понимает, что желание пройдёт, а гадость останется. Без Мартышки в её дворе делать нечего, поэтому Кот перелезает через забор и идёт к себе, замысловато пиная по пути потёртый коробок из-под спичек. Издалека доносятся крики: это дядя Саша, отец Витька, снова выпил и буянит. Коту искренне жаль Витька и тётю Раю, которым так часто приходится вытаскивать дядю Сашу то из канавы, то из-под забора, то из оврага, а то и вовсе из погреба, да ещё и терпеть при этом страшные ругательства. Дядя Саша и на трезвую-то голову так себе человек, а как выпьет — вообще беда. В деревне про многих говорят, мол, золотой был бы мужик, если бы не водка. Про дядю Сашу Кот такого ни разу не слышал. Он подбирает коробок и идёт к своей калитке, стараясь думать о чём-нибудь другом, но крики нарастают, а потом будто из-под земли выныривает прямо перед Котом Витёк и говорит: — Я у тебя пересижу, можно? Кот кивает ещё до того, как успевает увидеть кровь на его рубашке. Витёк — друг, его надо выручить. Но отец дядю Сашу не любит, поэтому Кот прикладывает палец к губам. Витёк понимает, послушно крадётся следом. Отец сидит во дворе и обстругивает колышек. Наверное, он даже знает, что Кот пришёл, но голову не поднимает: занят. Кот тянет Витька за собой. Вдвоём они пробираются в летнюю кухню и прячутся за столом, в закутке между стеной и новеньким газовым баллоном. Только теперь Кот как следует разглядывает Витька и охает. Кровь, которую он мельком успел увидеть ещё за калиткой, течёт из разбитого лба. Она залила всю рубашку и… Кот привстаёт, чтобы убедиться в правильности своей догадки. По глиняному полу летней кухни тянется цепочка тёмных капель. Кот снова опускается на корточки. — Сильно? — Терпимо, — отвечает Витёк. Он зажимает рану пальцами, но кровь сочится всё равно. — Костя! — зовёт со двора отец. — Где пассатижи? — Я сейчас, — шепчет Кот. Он выбегает из летней кухни, мчится в сарай и лихорадочно ищет ржавые пассатижи с обмотанными изолентой ручками. — Если берёшь, клади на место, — ворчит отец. Он прикусывает пассатижами проволоку и старательно обматывает её вокруг колышка. Кот пытается угадать, что это будет, и молчит. В летней кухне истекает кровью Витёк, но уйти к нему нельзя, отец что-нибудь заподозрит. Крики на той стороне улицы становятся громче. Кажется, подключились соседи. Отец сердито мотает головой, кладёт колышек на скамейку и поднимается. — Ещё что-нибудь принести? — торопливо спрашивает Кот. Отец берёт со стола пустую кружку и идёт к летней кухне. У Кота внутри всё замирает. — А квас ещё не готов, — говорит он. — С утра был готов, — отвечает отец и приподнимает занавеску. Кот сглатывает. — Костя, ты чем пол залил? — спрашивает отец. — Не понял в прошлый раз? В прошлый раз Кот, пытаясь починить старый двигатель, притащил в дом ржавую канистру и залил все половики машинным маслом. Вообще-то он тогда сам понял, что сглупил, ещё до того, как отец прошёлся по нему проводом от кипятильника. Отец оборачивается и что-то такое читает на лице Кота, что-то, что заставляет его стремительно пересечь летнюю кухню и заглянуть за стол. Кот шагает следом, раздвинув едва сомкнувшиеся занавески, потому что за Витька сейчас отвечает он. Нельзя допустить, чтобы ему досталось за капли на полу, хоть они и из его лба. Отец сдавленно чертыхается, рывком отодвигает стол, и Кот на мгновение решает, что Витёк умер. Отец опускается на колени, решительно отодвигает руку перепуганного Витька и разглядывает рану. — Он опять? Витёк кивает, и по щекам его катятся слёзы: по правой — прозрачные, по левой — розовые, смешанные с кровью. Отец снова поднимается, бросает: — Бинт в ящике стола, Коть. Промой и перевяжи. Кот кивает, почти ожидая, что он снова сядет на скамейку во дворе и продолжит строгать колышек, но отец широкими шагами пересекает двор и выходит за калитку. Кот старательно исполняет указания: притаскивает бинт, полотенце и ковшик с водой, выводит бледного Витька на порог, поливает из ковшика и размазывает кровь по лицу полотенцем, а потом неумело бинтует. Сквозь белое немедленно проступает красное. Отца нет очень долго. Кот отводит Витька назад в кухню, усаживает на топчан и пытается отвлечь карточными фокусами. Витёк отворачивается и плачет. Шум с той стороны улицы не прекращается. Кот побежал бы туда, но не может: он отвечает за Витька. Время идёт, и вместе с ним растёт страх. Кот понимает, что происходит что-то страшное, возможно, уже произошло. С дядей Сашей, с тётей Раей, с отцом. Где-то далеко воет сирена, и Кот не выдерживает, срывается с места, бежит к калитке, распахивает её, чуть не сорвав с петель, и мчится дальше, к дому Витька. У забора толпа, и Кот обводит её диким взглядом. — Кот! — окликает откуда-то сбоку Мартышка. Она хватает его за руку, но Кот вырывается. Отца нигде нет! Где он? Кот понимает. Отец пошёл драться с дядей Сашей из-за Витька, хотя сам всегда повторял, что с пьяными связываться — себе дороже. Это отца увезли на машине с мигалкой. Он больше не вернётся. Всё плывёт перед глазами, и Кот отчаянно мигает. Это почти не помогает. Рука отца ложится на плечо, и Кот всхлипывает, оборачивается, прижимается. Отец уводит его домой, подальше от шума толпы. Осторожно закрывает калитку. Витёк выходит навстречу, выглядывает опасливо, и отец его обнимает. В этот момент Кот всё понимает. А Витёк, наверное, ещё нет. Он молчит, и отец говорит: — Поживёшь пока у нас. У Кости кровать широкая, вдвоём поместитесь. Редких гостей обычно укладывают на топчане в летней кухне, но Кот понимает: там Витёк не уснёт. Он и в кровати вряд ли уснёт. Он вообще вряд ли теперь будет спать. Как спать после такого? — Мама?.. — тонким, не своим голосом спрашивает Витёк. Отец качает головой.