хвойная штукатурка

12 ноября, 3 года назад

— Я не нянька для ваших детей! - ворчит Бауман, пока Джойс и Хоппер бегают по дому, собирая вещи. - Я приехал сюда с четкой целью: расследовать дело. А не сидеть с двумя двенадцатилетними. Я более, чем уверен, что ни Уилл, ни девочка не подожгут дом за время вашего отсутствия. — Мы не можем оставлять ее без взрослых, я за нее волнуюсь, - Джойс влезает в пальто на ходу. — У тебя есть замечательный старший сын с подходящим для сиденья с детьми образованием, попроси его остаться, - Мюррей разводит руками. — Я не могу, у него учеба, - повторяет Джойс уже в который раз. Хоппер теряет терпение и, накинув куртку, встревает в разговор. — Слушай, умник, - он поворачивается к Мюррею. - Я бы вообще без проблем остался и посидел бы с детьми, и Джойс, я уверен, тоже, но ей нужно как-то кормить двоих пацанов, а мне нужно командовать целым департаментов конченных дебилов, потому что ты, я напомню, ты запретил нам допрашивать малявку, чтобы… — Чтобы не навредить ее и так расшатанной психике, Джим, это не моя прихоть, - перебивает Бауман уставшим голосом. — Да? Отлично, это не твоя прихоть, но факт остается фактом: из-за твоих запретов мы сейчас не можем найти эту… как ты ее называешь? — Лабораторию. — Плевать. И сейчас мы не можем придумать ничего лучше, чем тупо прочесывать лес, как кучка идиотов. И я должен быть там. А ты не должен ничего, поэтому, будь, пожалуйста, другом, и просто, блять, проследи, чтобы дети ничего не сожгли. Это не так сложно, - Хоппер цедит это сквозь зубы. Последние дни вымотали его, выжали, как лимон, и у него нет сил что-то вежливо объяснять или упрашивать капризного дядьку что-то сделать. Поджав губы, Мюррей так ничего и не отвечает. Приняв молчание за согласие, Хоппер, тоже молча, выходит из дома, едва не хлопая дверью. Джойс уходит тоже, пожелав Мюррею удачи. Мюррей — учитель по образованию, но вообще не любит детей, и эти два факта связаны самым прямым образом. Ровно двух лет работы в школе ему хватило, чтобы понять: как бы хорошо у него ни получалось ладить с людишками любого возраста, как бы хорошо он ни понимал детскую психологию, как бы хорошо он ни справлялся со своей должностью, работа юристом ему нравится сильно, сильно больше. Потому что дети творят хаос, глупости и порой даже беззаконие, особенно если их много. И конечно, Мюррей знает, что за любым “ужасным” ребенком стоит ужасная жизненная ситуация, но разбираться с каждым, когда у тебя этих “каждых” человек сто?… нет, спасибо. Словом, Мюррей не любит детей. Мюррей не сидит с детьми, Мюррей не собирается детей заводить, и черта с два он когда-то снова пойдет работать в школу. Ну ладно. Ради друзей (не то, чтобы он считал кого-то из них другом) можно и потерпеть двух относительно спокойных маленьких человеков. — Так, детвора, - Мюррей стучится к Уиллу в комнату. Девочка временно живет там же. - Чтобы вы не устроили мародерство, я остаюсь с вами. Но настоятельно не рекомендую меня беспокоить. Я на вас полагаюсь и уверен, что вы со своей простой задачей отлично справитесь. Но если вдруг что, я в гостиной. Хорошо? — Окей, - отвечает ему Уилл из-за двери. На Уилла Мюррей и правда вполне себе полагается: спокойный и добрый малый, ничего другого от сына Джойс ожидать и не следует. Поэтому Бауман чувствует себя в полном праве сначала сесть в гостиной за работу, а потом там же и задремать, едва не пуская слюни в кресле. Когда Мюррей просыпается уже спустя пару часов, первое, что он видит — пара блестящих карих глазок, как у плюшевого медвежонка. Это потеряшка сидит перед ним на полу и разглядывает. — Ты — друг? - спрашивает она, как ни в чем не бывало, стоит Бауману разлепить глаза. — Извини? - Мюррей растерянно откашливается, поправляя сползшие на нос очки и садясь в кресле, в котором только что полулежал. Девочка непонимающе склоняет голову набок, как щенок: за что, мол, извиняешься? - Друг ли я? Малютка кивает и смотрит в ожидании ответа. — Прости, мотылек мой, но нет, - говорит Мюррей, наконец собравшись. - Дружба — это очень сложный эмоциональный и социальный процесс, который требует времени, взаимодействий… Не увидев ни капли осознания в детских глазах, Мюррей бросает свои попытки растолковать и просто останавливается на ответе "нет". С минуту все молчат: Уилл что-то рисует, скрипя мелками по бумаге, а девочка смотрит на Мюррея. — Почему я мотылек? - спрашивает она. — Люди часто называют детей и своих близких названиями всяких зверушек, - просто объясняет Мюррей. - Это способ показать либо то, что ты считаешь кого-то милым, либо то, что ты кого-то любишь. — Ого, - удивляется девочка. - Любых зверушек? — Тех, которых они тоже считают милыми, - Мюррей никогда не думал, что ему придется кому-то это рассказывать, но малышка так заинтересованно слушает. Она проводит еще пару секунд в размышлениях, а потом поворачивается к столу. — Уилл. — Что? - Уилл поднимает голову и смотрит на девочку. — Ты — кролик. Уилл смотрит на нее немного удивленно и моргает чаще обычного. — Спасибо, - просто отвечает он. - Ты тоже кролик. Потеряшка улыбается до ушей. — Малёк, мотылек, кролик, - хмыкает Мюррей. Он смотрит на часы и поднимается с кресла. - Можешь уже коллекционировать свои названия. Вы голодные? От Уилла слышится уверенное “ага”, так что Мюррей готовится применить все свои кулинарные способности. Сидеть с детьми он не любит, но вот готовка — его страсть. А у девочки тем временем аж глаза загорелись: — Коллекционировать? - переспрашивает она. Она знает, что Джонатан, например, коллекционирует винтажные кассеты, и что это очень, очень круто. - Как коллекционировать названия? Мюррей сначала думает, как ответить на этот вопрос, параллельно сканируя шкафчик с крупами и макаронами. — Возьми какую-нибудь тетрадку, - отзывается Мюррей. - И записывай. Девочка понимающе мычит. — Я могу дать тебе тетрадку, - благосклонно предлагает Уилл. - Могу даже целый блокнот. — Давай, - она широко улыбается и поворачивается к другу. Уилл — друг. “Кролик” проводит еще минуту, что-то дорисовывая, а потом поднимается из-за стола и скрывается в коридоре. Ненадолго в комнате становится тихо без разговоров, и можно услышать то, на что не обращаешь внимания. На плите греется бурлящая вода, за окном кто-то хрустит снегом и смеется. Когда Уилл возвращается, у девочки в руках оказывается хороший такой блокнот на кольцах, с белой обложкой в синюю полоску. Потеряшка просто в восторге: Мюррей понимает это по тому, как она с улыбкой в пол-лица стучит рукой по подлокотнику дивана. Уилл принимает это за “спасибо” и улыбается тоже. Ладно, может, Мюррею и нравится сидеть с детьми.

10 сентября

Стив сделал неожиданное открытие: Эдди, оказывается, тактильный до мозга костей. То ли ночь в одной кровати сократила между ними дистанцию, то ли вот это “я хочу с тобой дружить”. Но оказалось, что Эдди постоянно надо за кого-то держаться, кого-то обнимать и хватать, как будто это единственный способ не улететь с Земли. Стив уже заметил это по тому, как Мансон общается с Крисси: эти двое друг от друга не отлипают. То Крисси виснет на нем, как коала на дереве, то он ей голову на плечо положит, то еще что. Но Стив никак не ожидал, что его ждет такая же участь. Первый день совершения этого открытия был непривычным, странным и Стив любое прикосновение встречал хмурыми бровями и удивленным взглядом. Но ночью, лежа в одиночку в кровати, которой хватает на двоих, он вдруг понял: он ужасно соскучился по хоть чьим-то рукам. Просто Робин вообще не любит обниматься, родители Стива… с ними все понятно, а все остальные друзья остались где-то в школе и университете. Стив умеет не обращать внимания на свои потребности, вот и потребность в прикосновениях тоже отодвинулась куда подальше. До тех пор, пока Эдди не начал к нему липнуть, как непоседливая обезьянка к любимому дереву. — Ха-а-аррингтон, - Эдди тянет, когда в который раз налетает на него в коридоре общежития, у самого входа в комнату, и обнимает сзади за плечи. Стив не привык и дергается, чуть не проливает свой чай. - Есть предложение. — Чего? - переспрашивает Стив. Он не услышал ни слова из того, что ему сказали. Эдди только усмехается. Его лицо совсем рядом и они почти трутся щеками друг о друга. — Хендерсон решил, что нам необходим киновечер. Прямо сегодня. Девчонки согласны, а я, - он убирает руки и заходит в комнату, выглядывает из дверного проема с улыбкой. - Кто я такой, чтобы отказать этому засранцу? Не то, чтобы твой голос много значил, просто знай, что на попкорн и колу скидываются все четверо. Стив остается стоять в ступоре, переваривая то, что ему только что сказали. Киноночь, скинуться на попкорн, Хендерсон, девочки, сегодня… Эдди прыскает со смеху, лениво опираясь рукой на стену в прихожей. — Файл Стив.exe не отвечает. Остановить работу программы или ждать ответа компьютера? - Эдди улыбается и не сводит со Стива глаз. — Какой фильм мы будем ставить? - Стив, наконец, отмирает и, проморгавшись, снова смотрит на Эдди. Тот разводит руками. — Вечером будем решать, у меня сейчас театралка, - быстро отвечает Эдди. Он снимает с крючка куртку, а Стив делает глоток из кружки. - Подожди, я думал, ты чай пьешь. — Это и есть чай. — Тогда почему он цвета кофе? — Потому что он с молоком, - Стив пожимает плечами и встречается с осуждающим взглядом. - Не смотри на меня так. Миндальный чай с молоком и корицей. — Бо-о-оже, Стиви, - тянет Эдди, снова ложась спиной на стену. - Какая же ты инста-дива. Миндальный чай с молоком и корицей, а будут фотки в пушистых носках у камина и с фраппучино из Старбакса? Стив закатывает глаза и протягивает Эдди кружку. — На, попробуй, если так хочешь. Выскользнув из комнаты, Эдди останавливается в дверном проеме, и опять оказывается слишком близко. Нет, не слишком. Просто очень близко. Он берет чашку Стива в руки, касаясь своими пальцами чужих, и делает глоток. — Ладно, я тебя понял, - признает Эдди, возвращая кружку. - Это вкусно. — Ну вот и все, - Стив удивительно быстро приходит в себя. - Иди давай. Какую пьесу в итоге выбрал? — “Волшебника страны Оз”, - Эдди выбирается из проема и идет к двери, не переставая смотреть на Стива. - Знаю, банальщина для малышни, но с ней можно столько всего сделать, да и посыл классный, и… Эдди останавливается у выхода, но не отворачивается, а только перестает говорить. Стив внимательно слушает, сложив руки на груди. — Подожди, я ведь тебе не рассказывал. — О чем? — Про выбор пьесы. — Рассказывал, - Стив чуть щурится в недоумении. - Мы были на завтраке первого сентября, ты сначала трындел с Робин про дворфов и гномов, а потом жаловался, что не знаешь, что ставить с ребятами. Стив хмурится в еще большем недоумении, когда лицо Эдди загорается в какой-то детской улыбке. — Что? — Ничего, - Эдди поправляет рюкзак на плече и прикусывает внутреннюю сторону щеки. - Просто… офигеть. Не знаю, ты все помнишь. Это классно. На это Стив только разводит руками и снова идет в комнату. — Удачи, - бросает он за спину и замечает, что Эдди все еще улыбается. *** В столовой шумно и все опять по своим местам. Только Эдди, Стива и Робин нет: разбираются с учителями насчет расписания. А Крисси остается одна. — Вы не против, если я составлю вам компанию? - Мюррей подходит к столу, за которым так одиноко сидит Крисси. — Конечно! - она улыбается ему и двигает поднос поближе к себе. - Мистер… Бутман? — Бауман, - вежливо поправляет он Крисси, садясь за стол. — О, Боже, извините! - Крисси краснеет, неловко пряча глаза. - Никогда не было проблем с именами, я что-то последнее время вообще никакая. Вы что-то по поводу ребят хотите сказать? — Нет, я пришел проверить одну гипотезу, которая касается лично вас, - садясь поудобнее на скамье, он наблюдает за тем, как меняется лицо Крисси от удивления до полного недоумения. - Я вижу, дети очень сильно интересуются вашей частной жизнью. Крисси делает глубокий вдох, начиная нервничать. Джонатан как-то говорил, что у Баумана есть привычка влезать во все межличностные отношения и править их, как ему вздумается. — Есть такое, - она неловко улыбается и нервно мнет в пальцах рукава своего джемпера. - Если вы тоже пришли доставать меня вопросами, то не выйдет. Я сама ничего не понимаю. Все очень странно. Тогда Мюррей тоже улыбается, хитро и очень подозрительно, как будто только такого ответа и ждал: — Я как раз пришел помочь вам в этом ”всём” разобраться, - и, не встретив сопротивления, он начинает: - Итак, нам даны вы, двое ваших прекрасных друзей мужского пола, несколько ваших ровесников, которые тоже работают в общежитии, и для верности парочка учителей постарше, которые работают в школе. Возьмем за условие, остановите меня, если я неправ, несколько фактов: вы не асексуальны, заинтересованы в отношениях, но не состоите в них ни с кем, и ни один из перечисленных парней и мужчин вас не привлекает. Все верно? Крисси берет время на подумать. — Все верно, - кивает она через паузу. - Подождите, а почему вы так решили? — Наблюдение, моя дорогая, - отвечает Мюррей обходительно. - Вернемся к условию. Не знаю, как у вас, но у меня к нему вопросы. Вы окружены огромным количеством парней и мужчин, многие из которых вполне себе доступны для отношений. Но вам никто из них не нравится, ведь так? Если бы это было какое-то дурацкое ток-шоу, я бы сказал, что вы с, например, Эдди, составляете отличную пару. Славный контраст: он — громкий нонконформист без образования, который не перерос свой переходный возраст, вы — спокойная юная леди, с полной ответственностью подходящая ко всему, чего касаетесь. Возможно, я ошибаюсь, но вам абсолютно комфортно друг с другом общаться, ведь так? Если бы вы общались в старшей школе, вы точно влюбились бы друг в друга, а сейчас ничего не происходит, почему? Ответа на это у Крисси нет, и она просто хлопает глазами. У нее даже в мыслях не было, что ей нравится Эдди. — Хорошо, отложим Эдди в сторону. Стив Харрингтон, что насчет него? Полная противоположность, если парни вроде Эдди — не ваш типаж: ответственный, уважающий и заботливый джентльмен в “Лакосте”. Если бы мы были не на дурацком ток-шоу, а на беседе с семейным психологом, он бы сказал, что именно Стив вам подходит больше всего. Вы с ним совпадаете во взглядах на мир, он вежливый и внимательный, и, в отличие от Эдди, ему точно нравятся девушки. — Что? — Не важно. Но, как я понял, и он вам не нравится, так? - Крисси, все еще растерянная, кивает. - И вы даже не рассматриваете, к примеру, Аргайла? — Нет. — Так почему? Я уверен, вы и сами задавали себе этот вопрос. Но, - он выставляет в воздух указательный палец и Крисси вся во внимании. - Все меняется, если мы добавляем еще одну переменную в условие. — Я не понимаю, о чем вы. — Я о вашей подруге, - Мюррей, наконец, благосклонно указывает Крисси за спину, где с подносом у раздачи стоит Робин. - Все дело в ней, не так ли? Это предположение ошарашивает Крисси настолько, что она теряет дар речи. Нет, Робин, конечно, красивая, и с ней хорошо, и Крисси она нравится, но совсем не в том смысле! Будь Крисси парнем, она бы, наверное, даже предложила Робин встречаться, но она — не парень, и девушки ей не нравятся. Точно. — Я не… подождите, - давит из себя Крисси, толком не зная, что хочет сказать. - Она же… нет, стоп. С чего вы… почему… Мюррей хитро усмехается, чуть отклоняясь назад. Как будто эта реакция его забавляет! — Я ничего не утверждаю, - он пожимает плечами и встает с места. - Просто думаю, что вам стоит… думать шире. Так я говорю своим ученикам. *** Стив отрывается от ноутбука, когда слышит скрип двери. Кто-то зашел, и теперь вежливо покашливает. — Здрасьте, - Майк неловко раскачивается взад-вперед и подозрительно избегает зрительного контакта. — Здрасьте, - отвечает Стив. Он опирается рукой на стену, а Майк нервно перебирает пальцами подол своего полосатого свитера, что-то из разряда “под Курта Кобейна”, но черно-серый. Майк никак не обрывает мысли про свитер, он просто молчит. - Если тебе нужен Эдди, то он… — Нет, мне нужен ты, - решительно перебивает Майк. Но вопрос свой так и не задает. Несколько раз открывает рот, чтобы что-то сказать, но так и продолжает молчать. — Тебе нужен я как куратор девятого “А” или как… — Как препод по половому воспитанию, - Майк знает, что ему и зачем там нужно, поэтому перебивает Стива, едва он начинает говорить. - Ты же… ты же говорил обращаться к тебе с проблемами, все дела? — Ага, - Стив снимает очки и поворачивается к Майку, указывает жестом на стул перед ним, - Я тебя слушаю. Майк падает на стул и тут же начинает дергать ногой без остановки. Он не смотрит Стиву в глаза и вместо этого смотрит, за что бы зацепиться, взглядом шарясь по комнате. — Если что, - не давя, успокаивает Стив. Он складывает очки и убирает их на стол. - Что бы ты мне ни сказал, никто об этом не узнает. Ну, естественно, если дело не касается чего-то незаконного. И тут Майка как прорывает. Он делает глубокий вдох, и на выдохе начинает говорить, даже тараторить, так быстро и эмоционально, что Стив едва успевает понимать. — В общем, я же живу в другом городе, и я поменял школу, но девочка из моей старой школы устроила вечеринку в честь начала учебного года, и она позвала туда меня, и я пришел, и… - Майк делает глубокий вдох, набираясь сил, чтобы продолжить. - И я решил, что я же этих людей вряд ли уже увижу? Почему не оторваться? И я напился, накурился… еб твою, это лишнее, нет, я этого не говорил, только не рассказывай Нэнс, она меня убьет! И там был этот парень, у которого была новая девушка каждую неделю, и мы оба были бухие, и я завалился в какую-то комнату, уже спать собирался, и он такой заходит, в смысле, он перепутал двери, мы смотрим друг на друга… ну и в общем я потрахался с капитаном футбольной команды. Прямо… потрахался. Стив берет себе секунду на осознание и переваривание полученной информации. — Господи, - Стив выдыхает, не в состоянии сказать что-то более связное. - Сейчас, подожди, дай мне минутку. Все еще бегая глазами по комнате и стуча ногой по полу, Майк выглядит таким нервным и расстроенным, что Стиву его аж жалко. Он буквально чувствует кожей чужие мысли: “господи, зачем я рассказал, не надо было!”. — Так, - когда мозг снова собирается в одну кучку, Стив садится поудобнее на стуле и ждет, когда Майк на него посмотрит. - И твой вопрос? Сильнее, чем рассказать эту историю, Майк стесняется только спросить то, что собирался. Стив опять пытается играть в ”угадайку”: — Все было нормально? По согласию, ты не жалеешь? — Нет, в смысле, да, в смысле, это было круто, он вообще классный чувак, просто… - Майк снова начинает говорить уверенно, а потом опять заминается. Стив сначала пытается силой мысли понять, что же такое беспокоит малыша Уилера (какой уж там малыш, ей-богу), а потом, как только до него доходит, откидывается на спинку стула и испускает безнадежный тяжелый вздох. Эти дети не только быстро растут, но еще и творят необдуманную глупую херню. — Скажи мне, что у вас были презервативы. Майк стыдливо мотает головой. Стив очень старается не осуждать. — Я знаю, я идиот, можешь не говорить. Я хотел спросить… мне нужно делать все эти… я не знаю, тесты там на ВИЧ и всякое такое? Лукас сказал, что стоит, но я… — Стоит, - отвечает Стив, даже не задумываясь. - Определенно стоит, тем более если у него была новая девушка каждую неделю. С печальным и растерянным стоном Майк роняет голову на руки. Стив возвращается к ноутбуку и начинает что-то гуглить: — Здесь, в Хоукинсе, есть где протестироваться. Все делается анонимно, с результатами на электронную почту. Хорошо, что ты об этом задумался, лучше поздно, чем никогда, - Стив выглядывает из-за ноутбука и смотрит на красного Майка. - Если ты боишься, я могу сходить вместе с тобой. Скажем, в четверг после уроков. — Ты можешь? - Майк весь загорается и Стив физически чувствует, насколько легче ему стало. - В четверг после уроков, ладно, окей, спасибо, я в одиночку умер бы, реально спасибо. Я пойду? Майк уже встает со стула, когда Стив резко осаждает его: — Стоять, - он снова отодвигает компьютер и поворачивается к Майку всем телом. - Конечно, хорошо, что ты мне рассказал. Но никакого больше, слышишь? Никакого секса под алкоголем, тем более под кайфом. Это просто сразу “нет”, ты меня понял? Не смотри на меня так, я имею полное право прочитать тебе нотацию. Я даже не говорю, что в пятнадцать лет нельзя пить и курить, но раз уж на то пошло: алкоголь притупляет боль и мешает связно мыслить, и то и другое делает секс травмоопасным и необдуманным. И слезай с травы, до хорошего не доведет. Услышал? — Услышал, - вздыхает Майк, красный как помидор. — И ради Бога, носи с собой презервативы, - Стив снова надевает очки, давая Майку понять, что теперь он свободен. - Если надо будет, можешь у меня в шкафу взять. — Серьезно? — Да, - он вздыхает. - Чтобы больше такого не было. Четверг, полчетвертого, я тебя записал. Чем-то еще могу помочь? — Нет, - бурчит Майк, смущенный. - Спасибо. Ты же никому не скажешь? — Могила. Свободен, учи математику. *** В общей комнате шумит микроволновка. Робин сидит в кухонной части на тумбочке, вертя в руках пачку попкорна для разогревания. Попкорном же пропахла и вся комната. — Нет, Мансон, я серьезно, - Стив поправляет свои очки, пока пытается разобраться с компьютером. - Я не собираюсь ставить им “Властелина колец”! — Я тоже! - Эдди машет руками так эмоционально, что чуть не падает со стула, на котором стоит, чтобы дотянуться до проектора. - Это “Хоббит”, Стив, “Хоббит”, выучи уже наконец! — Он идет три часа, никто не высидит три часа, - ворчит Стив, как старый дед (сравнение придумала Робин). — Хендерсон высидит! - спрыгивая со стула на пол, Эдди шатается и чуть не валится на Стива, но вовремя хватается за спинку дивана. Харрингтон поворачивается к нему, сталкивается нос к носу и смотрит осуждающе. — Вот бери Хендерсона, свой задротский клуб и Робин, и смотрите своего Хоббита хоть весь день. А мы будем ставить нормальное кино с нормальным таймингом, - Стив решительно жмет на какую-то кнопку и поднимает в воздух руки. - Победа! — Есть интернет? - Крисси с интересом заглядывает в экран. — Есть интернет, - Стив кивает, гордый. Запах попкорна становится еще сильнее, когда Робин достает из микроволновки новую пачку и высыпает ее содержимое в тарелку. В подозрительной задумчивости, Эдди плюхается на диван, закинув ноги на его спинку. Стив смотрит на него, как на маленького ребенка и молча качает головой. Этот жест должен изображать осуждение, но в итоге Стив все равно усмехается. — Давай “Бесславных ублюдков”, - Эдди абсолютно спокойно предлагает, а Стив давится воздухом. Все смотрят на Мансона с секунду, пытаясь понять, шутит он или нет. Не шутит. — Ты ебу дал, или что? - с трудом выдает Стив. — Что? - разводит руками Эдди. - Нормальный фильм. Антинацистский. — Я не смотрела, что это? - Крисси смотрит то на Стива, то на Робин. Прежде, чем кто-то из них опишет сюжет, Эдди начинает говорить первым: — Это офигенный фильм! Тарантино достал Кристофа Вальца буквально из грязи какой-то, и не пожалел! Это не просто какая-то богоподобная вакханалия, так… — Кровавая вакханалия, а не богоподобная, - Робин швыряется в Эдди своим кроссовком, но Мансон уворачивается. — Нельзя показывать детям фильм, который начинается с того, что убивают целую семью евреев, - Стив поворачивается к Эдди и хмурится сурово. - Нет, я серьезно. Я не собираюсь это ставить. — А, то есть если бы убивали семью цыган, то можно было бы? - парирует Эдди, болтая ногами в воздухе. — Не съезжай с разговора. — Я не съезжаю, я просто не понимаю, о чем с тобой, Харрингтон, вести разговор, - Эдди показательно отворачивается от него, а Стив закатывает глаза. - Я боюсь даже предположить, какую попсу ты способен поставить этим невинным, не опороченным еще детским умам, “ABBA: the movie”? Форсаж? — Я не знаю, - Стив пожимает плечами. - ”Трасса 60”? Хороший фильм, и никаких убийств. Эдди раскрывает глаза так широко, как только может, и делает возмущенный и шокированный вдох. Пока Стив смотрит на него растерянно, Эдди швыряет в него подушкой с другого конца дивана. — Ай! За что? — Ты хочешь сказать, что сраная “Трасса 60” лучше “Бесславных ублюдков”? - причитает Эдди. - Гениальный режиссер, визуальные метафоры, просто невъебенная постановка, охуительный актерский состав против шуток про пердеж и ебливой морали про то, что случайности не случайны? — Актёрский состав? В “Трассе 60” играли Гэри Олдмен и Кристофер Ллойд, это не охуительный актёрский состав по-твоему? - Стив защищается. В Эдди летит подушка тоже. - Нет там в ”Ублюдках” никакой антинацистской морали, там мораль серая и хер пойми, есть она или нет! — Все лучше морали из уебищной книжки по саморазвитию! — Если тебе нужна антинацистская мораль, ставь “Мальчика в полосатой пижаме”, - встревает Робин и Стив смотрит на нее с огромной благодарностью за то, что она встала на его сторону. - Не обязательно для этого травмировать тридцать человек сразу. — “Мальчик в полосатой пижаме” — попса, - Эдди по-детски надувает губы. — А “Ублюдки” это кровь и кишки на весь экран! — Ну конечно, это же Тарантино, гений! — Нахера показывать детям Тарантино? - взрывается Стив, хлопая по дивану. — Это знать надо! — Так, все замолчали, все слушают мой вариант! - Робин бьет рукой по столу и тут же начинает трясти ей в воздухе, шипя от боли. - Что насчет ”формы воды”? “Нет”, “вот это точно нет”, “вот уж нетушки”, ”не-а” — начинают Стив и Эдди одновременно и их голоса сливаются в один хор. — Почему? Это же очень мило! - возражает Робин. — Что мило? Ксенофилия? - Эдди успевает увернуться от второго летящего в него кроссовка. - Мазила! — Твое мнение вообще не учитывается! - Робин показывает ему язык. — Я думал, у нас демократия! — Монархия, а я король, - у Робин закончились кроссовки, поэтому Стив уворачивается от летящей в него пластиковой ложки. - Смотрим “Трассу”! — Даешь анархию, - Эдди переворачивается на живот, и, кое-как удерживаясь на диване, пытается пробраться к ноутбуку. Но Крисси выхватывает его первой. — Диктатура, - констатирует она, что-то вбивая в поиск. Все замолкают. В тишине щелкают клавиши. Да, из Крисси вышел неплохой такой диктатор. Она ставит ноутбук обратно на стол. На стене, куда направлен проектор, светится фильм “Найти Форрестера”. — Рейтинг 12+, белая мораль, никакой жести, и отличный сюжет для подростков, - говорит Крисси, не обращая внимания ни на кого. Эдди испускает недовольный стон: — Это же калька с “Запаха женщины”! - но Крисси тут же затыкает его одним взглядом. — Диктатура, - повторяет она, и Эдди послушно поднимает руки вверх. — Ладно, понял. Стив облегченно выдыхает, и только издает тихий смешок, когда бросает взгляд на Робин, сидящую с открытым ртом. *** Макс не знает, куда деться. Ей нужно вернуться в здание и делать домашку, ей нужно позвонить родителям, ей нужно попытаться понять тему по математике, но вместо этого она наворачивать круги на скейте по пустой парковке перед школой. На эти выходные Макс едет домой. Макс едет домой, к пьяным родителям и пустым бутылкам от пива, потому что маме приспичило провести семейный день. Макс вот вообще не рада, от слова совсем, и дело даже не в Билли, который тоже там будет, а в том, что такие “семейные дни” заканчиваются либо в травмпункте, либо в полиции, либо внеплановой ночевкой дома у брата. Ничего из этого Макс тоже не радует. Она думает сказать, что плохо себя чувствует, но тогда ее только уговорят приехать домой на подольше. Можно просто не приехать: тогда мама ее убьет. Можно предложить Билли не приехать вместе: тогда Макс мама убьет, а Билли убьет отчим. Короче, вариантов нет. Макс отталкивается ногой от земли, скейт тихо шуршит колесами по асфальту, уже который круг. Нет, ладно, эти семейные дни реально работают на сближение. Только на сближение Макс с Билли, потому что косяки (мягко сказано) родителей — единственная тема, на которую они могут говорить без перепалок и оскорблений. Потому что Билли, может, кричит и злится, может, Макс орет на него, называет козлом и мразью, но в итоге все заканчивается одинаково: Билли отталкивает от нее отчима, Билли прячет ее в шкаф, когда пьяные родители шатаются по квартире, Билли разрешает переночевать у себя день, два, три. Потом все снова становится на круги своя, и они снова орут друг на друга и по-настоящему ненавидят, и Макс никогда не просит у него помощи, но если Билли вдруг оказывается рядом, когда эта самая помощь Макс нужна — он поможет. И они никогда, никогда не станут это обсуждать. В прострации, Макс забывает объехать трещину в асфальте. Она не успевает даже среагировать, прежде чем находит себя лежащей на земле с горящими коленками и ладонями, слушая грохот чего-то, выпавшего из кармана на землю. С полминуты Макс собирает силы, чтобы встать. Коленки и руки саднят, но все терпимо. Нечего раскисать. Макс садится на асфальт, пододвигает обратно уехавший скейт и ищет глазами что-то, что вылетело из толстовки, когда она падала. — Держи, - чья-то рука протягивает ей кейс от наушников. Когда Макс поднимает глаза, она видит Лукаса. С Лукасом она не дружит. Она вообще дружит только с Джейн, и то не факт, и то только потому, что они вместе живут. Ну, и немного с Эрикой. А Джейн дружит с Уиллом, а Уилл — с Майком, а Майк — с Лукасом и Дастином, и они почему-то включают Макс в свою дурацкую компанию. Макс поднимается с земли и берет кейс из рук Лукаса. Она смотрит на парня с подозрением, не очень хочет разговаривать. — Все нормально? - спрашивает Лукас, неловко откашлявшись. - Ты сегодня весь день какая-то… не знаю, грустная. — Тебе показалось, - мотает головой Макс. - Все нормально, сталкер. — Я не сталкер! — Тогда почему ты тут? Занятия закончились когда? Три часа назад? — У меня собрание клуба, - бурчит Лукас, потупившись в землю. — Анонимных наркоманов? Вместе с Уилером? — “Подземелья и драконы”, - он оживляется и снова смотрит на Макс. - Тоже, кстати, с Майком. Слушай. Макс не хочет его слушать, хочет его поскорее прогнать, но почему-то кивает. Лукас набирает в грудь побольше то ли воздуха, то ли смелости, собираясь с силами. — Я тебя хотел спросить… - трет шею неловко и бегает глазами по парковке. — Ну? Выходит так нетерпеливо и недружелюбно, что Лукас тушуется и теряет весь свой и без того маленький запас храбрости. — Ладно, забей, - он машет рукой. - Просто… ничего. Я пошел. Мне пора. Я опаздываю. Макс молча хлопает на него глазами, и Лукас, окончательно загнанный в положение виноватого щенка, бормочет что-то еще более неуклюжее на прощание и спешит в сторону школы, едва не переходя на бег. Она провожает его взглядом, совсем, совсем не жалея, что так и не поговорила. а *** После киновечера Стив и Крисси остались в общей комнате. Получился выгодный обмен: они убирают мусор и расставляют все по местам, а Робин и Эдди укладывают непоседливых девятиклассников по кроватям. Удивительно, но фильм всем понравился. Стив согласен, что это полная калька с “запаха женщины”, но, вообще, главное, что детям зашло. А что там Эдди возмущается, уже не важно. Крисси сначала раскладывает по местам подушки и пуфики, поддерживая со Стивом какой-то глупый и пустоватый диалог, который перетекает из одной бессмысленной темы в другую, еще более бессмысленную, просто чтобы забить чем-то мысли. Но то, что сказал ей Бауман на обеде просто никак не выходит из ее головы. Во-первых: почему Робин? Нет, Крисси не гомофобка, совсем нет, она ничего против не имеет. Но сама-то она… в общем, нет. Ей точно-точно нравятся парни. Совсем точно не девушки. И совсем точно не Робин. Во-вторых: почему нет? Можно же быть и, например, бисексуалкой. Это тоже возможно. Господи, Крисси, почему ты вообще об этом думаешь? Это глупо, это не имеет смысла, просто забудь и не надумывай, хватит уже… — Стив, - зовет она, нервно перебирая в руках свою резинку для волос. Крисси не заметила, когда оборвался диалог, и не заметила, когда она перестала раскладывать подушки и встала молча посреди комнаты. - Можно… вопрос? Ну, ты же учитель полового воспитания, все дела… — Ага, - Стив смотрит внимательно и мягко. Может, на самом деле именно он ей нравится? И все это бред? - Что-то случилось? Крисси представляет Робин на месте Стива и сердце глохнет, как старый мотор. Нет, не бред. — Да нет, просто… - она делает глубокий вдох, собираясь с мыслями. Как, блин, вообще такое спрашивать? - Послушай. — М? Крисси чувствует этот спокойный и мягкий взгляд, и ей становится даже больно. Потому что Стив, такой хороший и правильный, такой замечательный, добрый, заботливый, Стив ей ни капли не нравится. Она сглатывает и отводит глаза. — Я могу… может быть такое, что я лесбиянка, если я… ну, я же встречалась с парнями, у меня был секс, все такое… — Может, - Стив пожимает плечами так спокойно, будто это обыденность какая-то. - Гетеронормативность, гомофобия, внешняя и внутренняя, много разных штук. Никогда не поздно себя осознать. Крисси молча смотрит на него какое-то время. Вот так. Вот так все просто. Вот так, блин, звучит ответ на ее вопрос. — И… как мне понять? - спрашивает она снова, когда к ней возвращается дар речи. - Мне правда нравятся только парни, или это гетеронормативность? — Самоанализ, - и Стив просто возвращается к расставлению стульев. Вот так просто. - Или какое-то откровение. — Откровение? — Ну, знаешь, - он ведёт рукой в воздухе. - Что-то происходит, и у тебя весь мозг перезагружается. Не понимаю, как объяснить, ты поймешь, если у тебя было. Крисси вздрагивает. Девушка из театрального кружка. Вот и ее осознание: поцелуй со вкусом грушевого лимонада и громкая музыка в колонках. Крисси помнит это ощущение, когда внутренности скручивает, но это ужасно приятно, когда сердце падает куда-то вниз и Крисси потом долго, очень долго не может его найти, а потом оказывается, что оно просто осталось в чьих-то чужих руках. Не в руках Джейсона, не в руках парня с математики, не в руках квотербека, а в нежных женских ладонях. И Крисси никогда не ощущала этого ни с одним парнем. — Ты вполне можешь быть бисексуалкой, - Стив возвращает ее в реальность, видя, как сильно Крисси неспокойно. - Не обязательно любить кого-то одного. — Я знаю, - отвечает она. Крисси садится на спинку дивана, чтобы быть лицом к Стиву, но в глаза посмотреть смелости не находит. А Стив смотрит все так же внимательно и почти нежно. - Просто… если то, что я чувствую к девушкам, это, ну… оно, то парни мне никогда по-хорошему и не нравились. — Оу, - Стив поднимает брови. — Оу, - повторяет Крисси со вздохом, рассматривая свои кеды. - Я так… я совсем запуталась. Она снова поднимает глаза на Стива, не выпуская из рук резинку. Крисси ничего не говорит, у нее просто нет сил выразить это вслух, но они оба все поняли. И Стиву тоже все понятно. Стиву все понятно, но он смотрит все так же мягко и ласково, но Крисси едва ли становится хоть немного спокойнее. — Крис, все нормально, - Стив говорит тихо и вкрадчиво. - Это ничего. — Знаю, - шепотом отвечает Крисси. - Но это так… Договорить не получается. Просто нет ни слов, ни голоса, но Стив, кажется, все понимает. — Я би, если тебя это чуть-чуть успокоит, - Стив отвечает доверием на доверие. И он прав: хоть совсем, совсем чуть-чуть, но это ее успокаивает. То ли его голос, такой тихий и уютный, то ли вот это простое признание, как будто и не из-за чего нервничать и волноваться, как будто все должно быть вот так просто и легко.