От любви До секса – один... | 18+

ТРЕТЬЯ ГЛАВА.

Коллинз всегда строил все планы, как минимум на неделю вперёд. Встретить спустя четыре года Ричи, было радостной и болезненной неожиданностью. Возвращаясь в тот самый день, когда на пороге его квартиры сидел мальчик и ждал его, что Джеймс мог ему дать? Он ведь на тот момент ещё учился и лишь по выходным подрабатывал в книжном магазинчике в доме напротив. Он не мог дать ничего, кроме разве что любви и заботы, но на всё остальное у него попросту не хватало денег. К тому же, кто позволит усыновить его? Сейчас мужчина работает, и уже год он находится в отделе полиции штата Род-Айленд, да, жалование не самое высокое, но даже с ним он смог наконец-то состояться, как человек. *** Служебная машина остановилась у небольшого маркета, в котором продавалось абсолютно всё: от жвачки и до одежды и обуви. Взяв пустую тележку, они направились вдоль стеллажей. — Бери что хочешь. Но попрошу не налегать на вредные продукты, – спокойно сказал Джеймс, опуская в тележку пару коробок с хлопьями. Ричи видимо никто и никогда не рассказывал, о пользе и вреде тех или иных продуктов, потому что пол телеги было наполнено газировками, шипучими конфетами и всякими чипсами. Коллинз смотрел на это строго, недовольно и часть продуктов убирал обратно на полки. Ричи нахмурившись, буквально вцепился в пачку чипсов и большую бутылку с этикеткой «Coca-Cola» и капризно добавил: — Ты же сказал могу брать, что захочу. — Да, а ещё я попросил не налегать на эту гадость. Ты и так набрал, что на неделю хватит. — Я это съем меньше, чем за два часа. — Что ж, – Джеймс вскинул бровь и кивнул на телегу, — клади. Парень, улыбнувшись, положил всё обратно, и они направились в отдел с одеждой. Ему на первое время взяли несколько штанов, кофт и футболок, а также куртку на случай холодной погоды. Наконец-то они добрались до кассы, Ричи, завидев такую огромную очередь, тяжело вздохнул и ткнулся лбом в спину Джеймса. Это было так по-детски и неожиданно, но так умилительно, что Коллинз не стал возражать по этому поводу, к тому же он очень скучал по нему. Расплатившись, они направились к парковке и поместили все пакеты в багажник. Дорога от маркета и до дома была недолгой, состояла всего из двух кварталов. В коридоре сердце парня участило свои удары, они вернулись к тому, чем всё и закончилось. Теперь дом Джеймса Коллинза стал и его домом. Дверь открылась, в квартире изменились лишь некоторые детали, например на кухне теперь стоял новенький, ярко-красный холодильник в ретро-стиле, занавески в гостиной были теперь серого цвета с миниатюрными чёрными узорами, новый телевизор, ковёр и обои, а ещё добавился огромный шкаф. Мужчина бросил пиджак на диван, засучил до локтя рукава и расстегнул пару верхних пуговиц. Пока он готовил пасту, Ричи внимательно рассматривал настенные полки и его внимание привлекла рамка с фотографией. Он взял её в руки и направился с ней на кухню, чтобы узнать, что это за снимок. Парень запрыгнул на кухонную столешницу и протягивая рамку, спросил: — Кто это с тобой на снимке? Джеймс забрал из рук фоторамку и, взглянув на неё, нахмурился: на снимке был он и мужчина, который обнимал его со спины. Оба улыбаются и безумно счастливые. С губ сорвался тяжкий вздох, мужчина открыл дверцу столешницы и выбросил в урну фотографию. — Это тебя не касается. Ты разложил свои вещи? Ужин скоро будет готов. — Это твой молодой человек? – предположил Ричи. — Нет, – сухо ответил Джеймс, но затем всё же добавил. — Бывший молодой человек. — И почему вы расстались? — Он... Мне изменил. Всё? Иди руки мой лучше. Ричи спрыгнул со стола, подойдя к раковине, включил воду, и под её шум, задумался над услышанном: ... «Как можно изменить любимому человеку? Я бы вот не за что не посмел»– Ричард, моя руки, смотрел на Джеймса: на его руки, длинные пальцы, стройное телосложение. На его благородный профиль, на который падает несколько выбившихся прядей чёрных волос. На контур губ, линии скул, брови, пушистые ресницы, и вновь на губы, к которым почему-то захотелось прикоснуться. ...«Я бы такому, как Джеймс... Никогда бы не изменил» – продолжал думать он. От мыслей юношу отвлёк голос Джеймса, что накрывал на стол. Тот попросил достать с ящика столовые приборы и засервировать стол. Парень, что не был обучен этикету, положил просто поверх специальных салфеток. Мужчина не стал делать замечания по этому поводу и молча сел, когда всё было готово. На ужин Джеймс приготовил пасту в томатном соусе с тефтелями и салат с кусочками пармезана, от которого Ричи решил отказаться из-за большого количества овощей. Но вскоре его внимание привлёк сыр, нарезанный небольшими кубиками в тарелке Джеймса. — Джеймс, а можно мне попробовать? — Тарелка в верхнем ящике, возьми и положи себе салат. — Ну я всего один кусочек сыра. Ричи отодвинул свою тарелку в сторону и поддался вперёд, упираясь локтями в чёрный стол. Парень облизал языком свои губы, улыбнулся и чуть приоткрыл их, прося угощения. Кажется Джеймс уже не был удивлён и, проткнув вилкой кубик сыра, протянул вилку к Ричарду. Тот по-лисьи улыбнулся и, слегка впившись белоснежными зубками в кусочек, медленно стащил сыр со столового прибора. — М-м, такой вкусный, – прикрыв глаза от удовольствия и улыбаясь, сказал Ричи. — Ричи, у тебя тут, – Джеймс осторожно коснулся уголка губ, сначала подушечкой указательного, а потом среднего пальца, — остался томатный соус. Парень улыбнулся, поймал зубами его палец и, заглянув в глаза, скользнул по нему губами, отпуская. В паху едва ли не отозвалось жаром, но Джеймс быстро попытался выбросить мысли и фантазии прочь, Ричи наконец сел обратно. — Спасибо! И принялся доедать пасту, словно сейчас совершенно ничего не произошло. По окончанию ужина Ричи предложил помочь Джеймсу с посудой. Пока Коллинз её мыл, юноша досуха протирал полотенцем. Отставив в сторону последнюю тарелку и на минуту задумавшись, Ричард перебирал край влажного от воды полотенца и наконец-то спросил без тени озорства: — Так почему ты меня искал? *** Что ему хотелось слышать в этот момент? Что Ричи был ему очень-очень нужен, что Джеймс его тоже любит и хочет, чтобы тот был всегда рядом?! *** Коллинз взглянул на молодого человека совершенно серьёзно, взгляд серых глаз проникал в самую душу, в её самую глубину и суть. Вытирая руки вторым полотенцем, он подошёл к нему, остановился напротив него и непринужденно стал убирать сухую посуду в верхние полки кухни. У Ричарда спёрло дыхание, прижавшись к столешнице, крепко обхватил её края пальцами. С губ мужчины сорвались слова: — Мне было ужасно стыдно за свои слова, – Джеймс в этот момент нарочно не опускал взгляда на Ричи. — И мне хотелось бы извиниться перед тобой за это. — Только поэтому? Коллинз взглянул наконец в светло-зелёные глаза Ричи, мгновение промолчав, ответил: — Нет, не только поэтому. Парень ещё сильнее сжал пальцами столешницу, борясь со своими желаниями, со своими внутренними демонами. Он предпочёл вовсе не дышать, чтобы не выдать своего громкого и неровного дыхания. Близость и парфюм Джеймса возрождали в мальчишке – Ричи ещё ранее неизведанные чувства и ощущения: желание впиться в его губы, что скорее всего чуть отдают табаком; ласкать его тело руками; учиться доставлять ему удовольствие. — Так, ладно. День был тяжёлым, я пойду в душ, – сказал Джеймс, отходя от парня. Юноша лишь через несколько секунд вспомнил, как правильно дышать. Джеймс расхаживал по квартире, понемногу обнажаясь. Ричи внимательно наблюдал за тем, как тот бросает свою рубашку на кресло и уходит в спальню. Через пару минут Коллинз вошёл в гостиную босиком, а на его бедрах было закручено белое полотенце, что длиною было чуть ниже колен. Мужчина по пути в ванную комнату бросил быстрый и незаинтересованный взгляд на Ричи и зашёл в ванну. Парень, оставшись наедине с самим собой, сел на диван и услышал, как включилась вода. Он сбросил с себя кофту на молнии и белую майку, пытался отвлечься от непрошенных мыслей, что сводили его с ума. ... «И о чём ты только думаешь?» — подумал Ричи, опустив голову в свои ладони и провёл ими сильно по лицу. ... «О том, как капли воды сейчас стекают по его телу...» — Разум усмехался над бедным парнем. — «Ласкают его, опускаясь, а мог бы делать это сам.» Ноги, словно околдованные и будто не принадлежащие больше своему хозяину, повели его в сторону ванны. Рука непослушно потянулась к ручке двери и открыла её. От щелчка замка Джеймс замер и спросил: — Ричи? Ричи уставился на силуэт, что прятался за занавеской, и с болью прикусил нижнюю губу, чтоб с них не вышел громкий вздох. — Я.. Эм.. Мне надо почистить зубы. Я не помешаю? — Не помешаешь. ... «И как я здесь оказался?» — будто только сейчас опомнившись, спросил у самого себя Ричи и неловко побрёл к раковине. Демоны так овладели его разумом, что когда он стал брать новую зубную щётку, рука парня слегка тряслась. Он кое-как выдавил пасту и стал чистить зубы. Шум воды манил, звал к себе, потом и позвал Джеймс: — Может желаешь присоединиться? — Что? – не веря его словам, переспросил Ричи. — Присоединяйся. Парень, бросив зубную щётку в стакан, наскоро стал сбрасывать штаны и бельё, едва ли удерживая равновесие, отодвинул занавеску и забрался в ванну к Джеймсу. Мужчина повернулся лицом к Ричи, отошёл на полшага назад и, взяв за запястье, притянул к себе. Струи воды тут же стали спускаться по подкаченному телу юноши. Серые глаза властно блеснули, а уже через секунду язык мужчины проник в рот Ричи. Опьянев от вожделения и отключив разум, парень всем телом прильнул к нему, отвечая, углубляя поцелуй. Мята смешалась с лёгким, но чуть горьковатым вкусом табака... Но, тем менее, ничего слаще этого поцелуя не было. Они целовались так, словно ждали этого вечность, страстно, требовательно, что начинали гореть лёгкие от нехватки кислорода. Губы спустились на шею Ричи, рукам не хватало, катастрофически не хватало друг друга. Юноша, простонав, голодно провёл по груди Джеймса, опускаясь к животу и сосредотачиваясь на паху мужчины, а вернее, на его возбуждённом члене. — Всё должно быть взаимно, – прошептал ему на ушко Джеймс и уверенно обхватил его член рукой. Они снова слились в поцелуе. Ласка их была разной: Джеймс, как опытный мужчина, уверенно совершал движения кольцом пальцев, то вниз, то вверх, от самого основания и до чувствительной головки. Срывая стоны с губ парня, то гладя второй рукой поясницу, то сжимая ягодицу. А Ричи, словно боялся сделать любимому мужчине больно или неприятно, ласкал ладонью и длинными пальцами по всей длине. Желание отдавать и получать смешались, трудно было делать приятно, когда понимаешь, что уже на самой грани, что тебя снесёт, словно волной. Джеймс прижал к холодной кафельной плитке Ричи и лишь ускорил темп, чувствуя, как вот-вот доведёт его до иступления. Парень словно задыхался, был не в силах издать созвучного стона, когда Джеймс изучал языком его шею и вместе с этим извергал из него остатки семя. Мужчина улыбнулся, положил поверх руки Ричи свою ладонь и сжал обеими руками (его и парня) свой член. Повёл вверх и, чуть приоткрыв от удовольствия рот, заглянул в зелёные, дурные глаза, сладким голосом прошептав: — Вот так, вот, – и направился вниз, — М-м, хорошо. Будто сексуальный учитель, без капли упрека он учил неопытного мальчика доставлять ему удовольствие. Ричи уловив «информацию», стал смелее пользоваться знаниями и справлялся уже сам. Чуть смущённо улыбнулся и приблизился к губам, дразняще целуя, покусывая, лаская губы языком. Громкое дыхание и жадные пальцы, что притягивали к себе Ричи, выдавали приближающийся оргазм Джеймса. Да, ему было хорошо. Ричард скользил рукой по члену, быстрее и увереннее. Чувствовал пальцами разгорячённую и твердую плоть. Хотелось в ход пустить не только руки, но и язык, и губы. Но это на потом... Да. И ещё быстрее, м-м, и ещё, пока густая и охлаждающая кожу сперма не потекла по руке, и пока в ванне вдруг не раздался обеспокоенный голос мужчины: — Ричи, с тобой... всё в порядке? Парень моргнул, глупо уставился в своё отражение, а затем перевёл взгляд на мужчину, который выключил давно воду и заматывался в полотенце. По руке по-прежнему текло что-то холодящее и взглянув на неё, парень увидел, как в ладони крепко сжат тюбик, и на кожу выдавлена практически вся паста. — Вот чёрт! Ричи бросил тюбик, схватился за полотенце и поспешно убрав с руки пасту, выскочил из ванны. А потом и вовсе выбежал из квартиры. И хоть на улице была середина лета, в такой поздний вечер, было уже достаточно прохладно. Парень обхватив себя одной рукой от холода, побрел по тихим улочкам, пиная ногой камушки, лишь бы не думать о том, что сейчас произошло. «Разве можно быть таким слабым? Так легко поддаваться собственным фантазиям? Глупо. Как же глупо». Ричард запрыгнул ногами на скамейку и сел на её спинку, поднял голову и посмотрел на свет в окнах. В квартире Джеймса света не было, вскоре из подъезда вышел и сам Коллинз, держа в руках что-то, в темноте было плохо видно. Мужчина подошёл к молодому человеку и протянул ему кофту. Тот быстро набросил на себя и улыбнулся. — Спасибо... – парень испытывал дикую неловкость и надеялся на то, что мужчина не понял причины подобного поведения. Ещё в его руках был термос, Джеймс сел рядом с Ричи на скамейку и протянул напиток. — Я испугался. Безумно. Не делай так больше, – признался и попросил мужчина. — Прости, со мной такое впервые... – улыбнулся, ещё сильнее краснея. — Постараюсь больше не сбегать. — Ты уж очень постарайся этого не делать. Они пили горячий чай с одного на двоих термоса, мужчина указал кивком на звёздное небо, которое было для города очень редким явлением. — Любил в детстве смотреть на звёзды. Считать их. Искать на небе созвездия. — Удавалось? – с улыбкой спросил Ричи. — Ну конечно. Вот смотри. Джеймс указал пальцем в небо, рисуя пальцем определённые линии. — Это созвездие «Дракона», а это... – он повторил невообразимо сложную фигуру, и как бы внимательно Ричи не смотрел на рисующий палец, он всё равно не понимал, на что указывает мужчина, — созвездие «Геркулес». Самая яркая звезда в созвездии «Геркулеса» это Рас Альгети. Вот она. Видишь? Ричи рассмеялся, не понимая. — Мне кажется ты бездумно тыкаешь в небо. Нет там никаких созвездий. — Ну как же нет, Ричи? Дай свою руку. Ричи дал свою руку и Джеймс, придвинувшись к нему максимально близко, стал пальцем юноши вновь повторять фигуру, тот внимательно смотрел на свой палец, воображая, что он оставляет линии на небе. — Да, теперь, кажется, я вижу. Ричи радостно перевёл взгляд на Джеймса и только сейчас понял, как тот к нему находится очень близко. Болезненно близко. Он смотрел на губы, пока не поймал себя на мысли за этим делом. Неловко отвернулся, пытаясь угомонить своё сердце. Мужчина уловил его состояние и осознал, что испытает то же самое. — Ну что... Пойдём домой? – спросил Джеймс, пытаясь избавиться от неловкости, возникшей между ними. — Да. Пошли.

            ЧЕТВЕРТАЯ ГЛАВА.

      Ричард и Джеймс направились не спеша домой, до сих пор обсуждая звёзды, вселенную и различные галактики. Квартира пахла древесными духами Коллинза, которые отчётливо теперь улавливались после долгого прибытия на свежем воздухе.       — Не замёрз? – спросил мужчина у Ричи.       Ричи улыбнулся и отмахнулся рукой, словно говоря: «Со мной всё в порядке». Он прошёл к диванчику и плюхнулся на него, облокотившись рукой на спинку дивана. Внимательные зелёные глаза наблюдали за Джеймсом, а точнее за тем, что он делает. Коллинз что-то искал безнадёжно в полках кухни, а когда нашёл пустую баночку, сжал зубы, чтобы не сматериться.       — Всё в порядке? – юноша уже начал не на шутку беспокоиться о нём.       — Я... – Джеймс не сразу взглянул на него, словно до этого был где-то совершенно не здесь, — Я в порядке. Полном.       Коллинз выбросил банку в мусорку и холодно бросил, обходя барную стойку:       — Уже поздно. Мне нужно выспаться, ты тоже не засиживайся. Спокойной ночи.       — И тебе, Джеймс.       Ричи провожал его взглядом до тех пор, пока тот не покинул гостиную, что была совмещена с кухней. Свет в спальне Джеймса выключился и наступила тишина. Юноша не стал её нарушать пустой, бесполезной болтовнёй телевизора и, следуя примеру мужчины, устроился на диване.       Последняя сцена не давала ему покоя, парень и глубоко дышал, и считал овец, и ворочался, но, к сожалению, ему ничего не помогало.       Часики. Тик-тик-тик.       Ричи медленно поднялся, уставился в пустоту, а потом решительно встал и направился на кухню.

... «Это некрасиво, но..» – подумал Ричи, когда достал ведро, в которое было что-то выброшено, явно очень важное для Джеймса. Аккуратно вытащив баночку, что лежала заманчиво на самом верху, юноша стал внимательно разглядывать её. Уже на первый взгляд было ясно, что это было когда-то лекарством. На этикетке были указаны партия, сроки изготовления и годности препарата, фамилия пациента, которому они принадлежат, группа и название, — ... «Д.А.Коллинз; группа – Антипсихоти...»

      Ричи не успел прочесть, в соседней комнате послышался неестественно громкий стук и крик мужчины, парень в страхе побежал в спальню.       — Нет, нет. Не уходи!       Парень вбежал в комнату, залитую лишь лунным светом, и застал Джеймса, сидящего на кровати, сметающего одеяло руками, а затем подушки, из-за которых с тумбочки слетели настольные часы и небольшая лампа. Сначала Ричи показалось, что мужчина пребывает в состоянии бодрствования, но уже через несколько секунд ему удалось заметить, что Джеймс всё это время был с закрытыми глазами.       — Ричи... Ричи!       — Я здесь.       Но увы, Коллинз его явно не слышал, находясь то ли в ужасном сне, то ли в бреду. Парень, вытянув руку вперёд, медленно стал приближаться так, будто его задача была поймать опасного, но в то же время зашуганного зверя. Перехватил одну руку, затем вторую и, замерев так на пару мгновений, произнёс нарочито громко:       — Джеймс, я здесь. С тобой. Ты слышишь меня?       Руки мужчины мгновенно ослабли, будто из него высосали все силы разом. Ричард ослабил хватку, а потом и вовсе отпустил, когда понял, что приступ миновал. Парень сел на него сверху и стал обнимать, крепко, забирая себе его страхи и тревоги, тихо приговаривая:       — Всё хорошо. Всё хорошо. Слышишь?       — Слышу... – осознанно ответил Джеймс.       Ричард отстранился, чтобы взглянуть на мужчину, тот смотрел печально и так, будто не хотел, чтобы хоть кто-то видел его таким одиноким и беспомощным.       — Я тебя напугал? – серьёзно спросил Коллинз.       Юноша не знал, что ответить. Состояние Джеймса действительно его напугало. Но не агрессия, не вдребезги разбитые часы с лампой. Его напугала боль мужчины, что была в напряжённых пальцах, в сломанном голосе, в испарине, в лихорадке, что окутала его тело. Боль ощущалась, как своя собственная.       — Нет... Да. Тебе снился кошмар?       Прежде чем ответить на вопрос, Коллинз потянулся к тумбочке, равнодушным взглядом прошёлся по последствием приступа. Достал с первого ящика пачку дорогих сигарет и подаренную коллегой зажигалку. Чиркнул пальцем, и маленький огонёк потянулся к зажатой в губах сигарете.       — Не против? – узнал Джеймс, но по глазам Ричарда он понял, что тот не против. Юноша грустными и зелёными глазами молил ответа, сделав затяжку и выпустив табачный дым, мужчина ответил. — Да. Мне часто снятся кошмары.       — И то лекарство тебе помогает с ними бороться?       — Да.              Зелёные глаза сверкали тревогой, беспокойством за него, сочувственно и испытывающе смотрели, кричали, молили обо всём рассказать, но с губ не сошлось и звука.       Джеймс видел и понимал, но не хотелось рассказывать, что его сжирают муки совести, и что только нейролептики способны договориться с ней по-хорошему. Мужчина едва заметно отрицательно мотнул головой.       — Может расскажу тебе позже, малыш, – улыбнулся он, обнадёживая.       — Когда я был маленький, мне иногда тоже снились кошмары.       — И как же ты с ними справлялся?       — Ну, у меня их забирали...       Джеймс удивлённо поднял брови, пытаясь угадать, что же за чудный способ мог быть, умеющий забирать кошмары. Ричи поджал губы, а затем улыбнулся, когда тот у него спросил:       — И как же?       Сердце юноши бешено застучало, а дрожащая рука потянулась к лицу Коллинза, аккуратно легла на его шею, поглаживая большим пальцем. Коллинз замер, но не останавливал, выжидал. Мягкие губы коснулись холодного лба, бровей, закрытых век. Джеймс положил руки Ричарду на поясницу и уверенно придвинул к себе. Вдруг...Стали ближе.       Стало жарче.       Воздух гуще, слаще.       Разве такое возможно?       — Так ведь будет удобнее, – игриво прошептал Джеймс.       Ричи оставил смущённую улыбку на щеке и ещё несколько коротких, совсем невесомых поцелуев на его висках, скулах. Слегка нервно ухватив пальцами сигарету, Джеймс сделал ещё затяжку и, чуть отстранившись, выпустил дым.       — Ну... Я пойду.       Коллинз, боясь его отпускать, потушил хабарик прямо о тумбу, не заботясь о её внешнем виде.       — Нет. Останься, – Джеймс несколько секунд молчал, будто обдумывал тщательно свою просьбу, — Пожалуйста.       Мужчина притянул его к себе, держа за подбородок, поймал своими горьковатыми от табака губами его губы. Ричи от удивления замер и забыл, как дышать. А сердце, напротив, стало работать, будто на износ, гоняя по всему телу кровь, что с каждой секундой становилась всё горячее. Язык скользнул по мягким губам, приоткрывая их, вторгся внутрь. Стал играть, ласкать, требовать, а пальцы крепче и крепче сжимали разгорячённое тело.

... «Правильно ли то, что мы делаем?» — подумал Ричи. Ответа не было — правильно или нет, но он поддался этому притяжению, сильному и красивому. Близкому и родному.

      И воздуха не хватало от обжигающего поцелуя, и утопать хотелось в ласке друг друга. Джеймс, обхватив Ричи руками, привстал, чтобы уложить на смятую и остывшую постель. Их глаза на кратчайший миг встретились. И в них можно было прочесть так множество чувств, тайн, желаний. Короткий поцелуй в губы, после того, что между ними было — он казался таким неуместным, глупым, и даже обидным.       Но вот ещё один поцелуй, в щёку, нос, ресницы. Джеймс повторил тот же путь, но в обратную сторону, словно только на полчаса их одалживал у Ричи и теперь возвращает свой долг.       — Останься со мной, Ричи, – попросил, целуя в лоб. — Пожалуйста.       — А можно?       — Нужно.       Так как всё валялось на полу, Коллинз встал с постели и поднял с пола белые подушки и одеяло. Парень поправил подушки и краем глаза взглянул на Джеймса, который до сих пор стоял в лунном свете. Свет и тени подчёркивали рельеф тела и красивые, сильные руки, но больше всего привлёк внимание внушительный бугор в пижамных, чуть спущенных на бёдра, штанах.

... «Я его возбудил?» – от этой мысли Ричард улыбнулся и отвернулся, пока тот не заметил.

      — Надо убраться, а ты ложись.       — Может тебе помочь?       — Спасибо, я сам, – мужчина ему улыбнулся, но, придя окончательно в себя, осознал, что натворил.       Джеймс стал убирать осколки стекла и пластика, а вскоре удалился из спальни, оставив юношу одного. Немного остыть помогли стакан чистой воды, в котором тихо потрескивали кубики льда и умывание холодной водой.

... «Ты дважды идиот, Джеймс».

      Вернулся он в спальню не скоро, Ричи в этот момент уже сладко спал на его стороне. Выбор был не велик, а точнее выбора не осталось и вовсе. Тихо, чтобы не разбудить, мужчина прилёг на вторую сторону кровати.       Серые глаза уставились в потолок, совершенно не зная, как вести себя с мальчишкой–Ричи дальше. Кошмары действительно Джеймсу не снились больше, но лишь по причине несомкнутых, до самого утра, глаз.

      

***

      

      С первыми лучами солнца Джеймс встал с постели и направился на пробежку. Она всегда ему помогала очистить себя от лишних мыслей и держать себя в форме. Город Провиденс ласкал горячий и солнечный июль. Набережная за последние четыре года сильно изменилась, изменился и Джеймс. И разница была даже не в возрасте, а в мыслях, взглядах, опыте и боли.       Ещё и профессия обязывала быть строгим и без того строгого во всём мужчину. Пробежав несколько километров, Коллинз возвращался обратно домой уже пешком. На часах было ровно шесть часов утра, Ричи ни в гостиной, ни в ванной не было, а это означало одно, что он ещё спал.       Мужчина принял прохладный утренний душ, переоделся в классику и, не позавтракав, направился на работу. Это было похоже на побег, хотя по правде говоря, это и был он в самом чистом виде. Бояться смотреть в глаза мальчишке – что за глупость?       По прибытию на работу Джеймс был слегка отстранённым, он не обращал внимания ни на посторонние шумы, ни на коллег, которые с ним здоровались. Невыспавшийся мозг отказывался думать в такую рань. Даже ключи, которые крутил в руках, и те умудрился выронить по пути.       — Закроюсь ото всех и просто лягу спать. Пошли все к чёрту.       Решено. Стоило оказаться в кабинете, Коллинз тут же закрылся на ключ, прошёл к столу, разложил несколько дел по порядку и аккуратно поставил в выдвинутый огромный железный ящик, где хранились и другие дела. Сев в кресло, вновь закурил, вдумчиво всматриваясь в дымок, что плавно стремился к потолку, чтобы там и осесть, и в этой дымке были видны серые силуэты:

... «День первый» Ты так и не нашёлся, Ричи, а я тебя везде искал. До самой поздней ночи. Кто знал, что я потеряю всякую надежду уже через месяц? Что за ней придёт палач и отрубит ей голову? А там, где её кровь коснулась земли, взрастёт с ядовитыми шипами совесть? ... «День сорок пятый» Меня уже неделю одолевают ночные кошмары. Приходят и душат, пока сплю и не осознаю этого. Все они разные, но так или иначе все связаны с Ричи. Как он там? Маленький мальчик среди огромных и ночных улиц? Страх и тревога ломают рёбра, кажется, я начинаю сходить с ума.

... «День семьдесят восьмой» Пожалуйста, Ричи, найдись.

Красный и горящий пепел сыпется, точь снегом вниз прямо на штаны Коллинза, но он этого не замечает, дым глубже и глубже утягивает в воспоминания. Это похоже на зыбучие пески. Они рано или поздно засосут целиком и обрекут на смерть.

...«Полгода» Мальчик, конечно, до сих пор не нашёлся, а вся та малая информация, что удалось узнать о нём, как хлебные крошки. Я смог добиться на учёбе своей первой практики в полиции и все те небольшие привилегии, что мне были даны, помогали узнать что-то новое, и всё же мой поиск стоял на месте.

... «Год» Прости, прости меня, Ричи. Я не сдамся. Я не устану искать тебя. ... «Полтора года» Я уже не вывожу. Окончательно сошёл с ума и я больше с этим не справляюсь, как бы сильно не старался. Правда. Меня это убивает. Не ем, боюсь закрывать глаза. — Расскажите какого рода Ваши кошмары? Да-да, чёрт возьми, приходится на последние деньги прибегнуть к психотерапевту, иначе моему будущему и мне настанет конец. И врач слушает, каждое слово записывает себе на лист, кивая с умным лицом. А позже выписывает рецепт. И, прежде чем отдать, говорит: — Курс пол года. И лучше не шутить с подобными лекарствами. И строго соблюдать инструкцию.

— Да, конечно.

Стук в дверь отвлёк от размышлений. Сначала не хотелось подавать и виду, что в кабинете кто-то есть, но человек за стенами был очень-очень настойчивым. Словно опомнившись, Джеймс стряхнул с себя пепел и пошел открывать дверь. Тук-тук-тук.       — Да слышу я, иду! И кто посмел его только отвлечь? Джеймс провернул ключ несколько раз и открыл дверь, на пороге стоял Ричи, в его руке был держатель с двумя стаканчиками, а во второй – бумажный пакет со знакомой на нём эмблемой: «Выпечка у миссис Эммы». Парень прошёл уверенной походкой вперёд и поставил всё на стол.       — Я уж думал ты не откроешь. Джеймс закрыл за ним дверь, до сих пор немного ошарашенный его визитом, но если уж кому и можно вырвать из потока мыслей Коллинза, то это только Ричарду. Он вздохнул, развернулся к своему неожиданному гостю и немного саркастически спросил:       — Какими судьбами, малыш?       — Я принёс тебе завтрак и хотел поговорить с тобой серьёзно. Детектив вскринул бровь и хохотнул.       — Даже так? И о чём?       — О нас. Это стоило предугадать. Ричард сел на край стола и выжидающе смотрел на Джеймса. Он совсем не ожидал того, что проснётся совершенно один в пустой квартире и от того начнёт чувствовать себя брошенным. То что было вчера, оно не может остаться во «вчера». Это ляжет на «сегодня» и обязательно на «завтра», если не поговорить и не расставить все точки над «ё». Джеймс прошёл вперёд и тоже сел на другой конец стола. Взяв в руку стаканчик и отпив первый глоток, он удивлённо перевёл взгляд на юношу.       — Как ты угадал? Спасибо.       — Пусть это будет маленькой тайной.       — Ну хорошо. Разговор не мог подождать до вечера?       — Нет.       — И чтобы тебе хотелось от меня услышать?       — Правду. Ричард смотрел на него так серьёзно, видимо ему действительно было важно поговорить именно сейчас. Коллинз медленно перевёл взгляд красных от усталости глаз на руки Ричи, тот заламывал нервно свои длинные пальцы. Мужчина взял его ладонь в свои и устало проговорил.       — Я тебя так долго искал. Ты мне очень нужен. И я не прощу себе, если снова тебя потеряю. То, что случилось вчера... Он сделал паузу, обдумывая свои слова, не знал какие слова лучше подобрать.       — То, что было вчера – это был момент слабости и отчаяния. Этого не должно было случиться.       — Так значит ты жалеешь?       — Да.       — Понятно. Юноша встал, чтобы покинуть кабинет, но Джеймс его остановил. Их глаза встретились: его зелёные и такие печальные, и глаза Коллинза – болезненно серые и уставшие за последние четыре года.       — Подожди, малыш. Послушай. Ты не так понял.       — А как я должен понять?       — Я жалею, не потому, что не хотел. Я жалею потому, что считаю, что ты достоин большего. Я представлял себе это по-другому.

... «Представлял? По-другому?» – эти слова дали Ричи надежду и некий смысл продолжать жить дальше.

      — Давай мы просто начнём всё сначала? И не будем бежать впереди паровоза?       — Да. Хорошо.       — Я рад, что мы поговорили. Ричард довольный исходом разговора, стал осматривать кабинет. Невооружённым глазом можно в обстановке разглядеть «почерк» мужчины. Вокруг был идеальный порядок и не стояло ничего лишнего и каждый уголок пропах его парфюмом и табаком. Каждая деталь комнаты подчеркивала характер владельца. Юноша весело поддался вперёд в железному шкафу и бесцеремонно открыл ящик, в котором лежали дела.       — Ух ты!       — Ричи, что ты делаешь? Но этот хулиган ослушался и стал ковыряться в папках, пока одна из них не привлекла большее внимание. Джеймс хотел опередить, но тот оказался проворнее и уже с огромным интересом открывал его, чтобы взглянуть. Весёлое лицо тут же сменилось печалью, ведь это было его дело.       — Положи, пожалуйста, на место. Коллинз не стал отбирать, лишь замер от него по другую сторону ящика.       — Как же я их ненавижу! – сказал он, смотря на фотографию своих родителей, — Они просто взяли и оставили меня.       — Ричи... Малыш. Слова Коллинза прозвучали так тихо, сочувственно и ласково, что пальцы юноши вздрогнули и все листки из его дела разлетелись по сторонам. Казалось, что и осколки сердца разлетаются точно так же. Но если листы ещё можно собрать, то получится ли собрать сердце? Мужчина подошёл ближе и прижал его к груди.       — Всё будет хорошо.       — Ты на меня, что, не злишься?       — А за что мне на тебя злиться?       — За то, что я тебя тогда обманул по поводу родителей...       — Я на тебя не злюсь, – мягко и сочувственно улыбнулся мужчина. Джеймс Коллинз и правда на него не злился, но когда, расследуя дело о пропаже, он узнал истинную причину нахождения мальчика в приюте – это его ужаснуло. Родители не погибали в автокатастрофе, они оказались просто алкоголиками и даже не теми, кого лишили родительских прав, они оказались теми, кто сами отказались от ребёнка. От такого доброго и ласкового мальчика. Ричард какое-то время ещё стоял в объятиях, но потом резко отпрянул от Джеймса, нахмурив брови. Решительно сказал:       — Распустил тут сопли, слабых никто не любит... И плохих тоже. Я буду сильным и хорошим, – еле слышно прошептал, — Чтобы меня любили... Джеймс ему улыбнулся, парень не понимал одной простой истины, истины, с которой гораздо легче и проще будет жить. Истина, которая не познаёт предательств.       — Ричи, то, что я тебе скажу, запомни раз и навсегда. Заслуживают уважения, доверия, но не любовь. Только не её. Тебя должны любить просто за то, что ты есть, и принимать таким, какой ты есть. Это не значит, что ты не должен меняться в лучшую сторону, но это должен хотеть именно ты. Делать это для себя, а не для кого-то. Джеймс и не нуждался в ответе, он прекрасно читался в зелёных глазах. Мужчина пошатнулся от усталости и схватился за открытый ящик, чтобы не упасть.       — С тобой всё в порядке?       — Да. Волноваться не стоит. Собрав силы в кулак, он прошёл к столу и присел в кресло. Глаза болели, были слишком сухими, на свет было тяжело смотреть и это было лишь малым началом. Ричард с болью глядел на него, аккуратно собрал листки, разбросанные по полу, сложил и положил своё дело на место.       — Ты побудь тут, я сейчас приду.

... «Побудь тут, словно у меня есть силы на то, чтобы встать и куда-то идти». – подумал Джеймс, не совсем соображая смысл сказанного.

Ричи вышел, некоторое время его не было, казалось, он ушёл окончательно, но вскоре в коридоре послышались спешные шаги, голос Ричи и ещё одного мужчины.       — Я за него очень переживаю.       — Не волнуйся, дитя, сейчас решим вопрос. Была бы ситуация другой, тот бы ужасно возмутился от подобного обращения, но главным сейчас было состояние Джеймса. На пороге оказался помощник комиссара – Джордж Колдуэлл, он, соответствуя своей высокой должности, всегда держался строго, практически сурово, но его добрые глаза и несколько седых прядей, несмотря на довольно молодой возраст, а выглядел он не больше, чем на сорок лет, выдавали в нём сопереживание и огромную эмпатию. Он прошёл в кабинет и Ричи юркнул следом за ним, проверяя, как самочувствие у Джеймса. Завидев кто перед ним, он хотел вскочить и поздороваться, но Джордж предугадывая это, жестом остановил его.       — Оставим формальности, детектив. Ты заболел?       — Со мной всё в порядке.       — Ничего не в порядке!!!       — Ричи! – присёк Джеймс, но тот не умолк.       — Отпустите его, пожалуйста, домой! Мистер Колдуэлл добродушно рассмеялся, глядя на юношу. С улыбкой перевёл взгляд на мужчину, который при нём крепился изо всех сил.       — Какой смелый парень, пришёл ко мне, стал сердобольно рассказывать о вашем самочувствии, – мужчина весело рассмеялся, продолжая свой рассказ. — Даже угрожать стал, сказал, что засудит здесь всех за рабство. Представляете? Коллинз только сильнее побледнел. Помощник комиссара, заметив это, поспешил успокоить.       — Ну что Вы, я же понимаю, что это ребёнок. Дети всегда будут сражаться за самое дорогое, что у них есть. Это его вы так долго искали?       — Его, – с улыбкой ответил Коллинз.       — Что ж, думаю мини-отпуск вашему здоровью и правда не навредит. Я вас отпускаю.       — Но как же комиссар?       — Я с ним поговорю, не волнуйся. Ричард едва сдерживая ликование от радостной новости, поддался вперёд и протянул пакетик с вкусными булочками.       — Это вам, угощайтесь.       — Это что же? Взятка? – помощник хохотнул. — От такой вкусной взятки трудно отказаться. Спасибо. Коллинз написал на листке бумаги заявление об отпуске, и помощник комиссара, забрав его, вышел из кабинета детектива, занимаясь очень важным делом (поеданием булочек), а Ричи и Джеймс вышли не спеша на улицу. Ситуация, на удивление, дала немного сил мужчине, но ужасную сонливость не прогнал даже любимый, чёрный, крепкий кофе. Парень бубнил недовольно под ухо:       — Чего это я ребёнок?! Мне между прочим уже семнадцать лет, а это вам не хухры-мухры! Мужчина рассмеялся, остановился около машины и взглянул на ключи в своих руках. Задумался над тем, сможет ли вести автомобиль или нет. Навряд ли. Ричард уже собирался садиться в машину, как Джеймс его окликнул:       — Эй, неребёнок, водить умеешь?       — Да!       — Ну держи, мужчина, – рассмеялся вновь Джеймс.       — Что, правда? Вот круть! Мужчина положил ключи на середину крыши и стал переходить на пассажирское место, а Ричи тем временем наоборот, схватив ключи, побежал на место водителя, пока тот не передумал. Когда они сели в салон, Джеймс настоятельно попросил:       — Напоминаю, что это служебная машина. Не разбей, а то мне придётся и правда пол жизни быть в рабстве.       — Я буду осторожен. И они направились домой.