Intro: Long Journey

Широкие полосы цвета лаванды раскрасили небо. Горящие оранжевым золотом последние солнечные лучи стремительно прошлись по лазурным глубинам океана и мягко опустились на пляж. Там, в счастливом уединении лежал человек. Волны мягко шумели у его ног, щекоча кожу брызгами солёной воды. Это был Ким Хонджун. Перед глазами всё плыло, превращая бушующие краски заката в яркие пятна на фоне мутно-серого неба. Тёмно-жёлтый, алый, сиреневый — все они постепенно тускнели, уступая место глубокому синему. Его тело здесь, и в то же время его там нет. Нет, думает он, не так. Его тело здесь, но не он сам. Его душа парит над телом, которое, он знает, принадлежит ему. Всё это ощущается таким…чуждым. И в то же время правильным. Его душе не нужны оковы смертного тела, чтобы ощущать счастье. Она свободна и может позволить ветру нести её к океану. Он позволяет это. Душа Ким Хонджуна неспешно плывёт. Встречает ласковые волны и осторожно огибает морскую пену, наблюдая за тем, как неизбежно затухает, словно стекая в воду, горящая небесная звезда. Тогда-то он и слышит это. Не далёкие крики чаек, не мерный шум моря, а голос. Тоскующий и мягкий, он щекочет Хонджуну уши. Голос говорит:       Люди желают его. Хонджун пытается повернуться, увидеть голос, но не видит даже собственного тела. У него нет головы, которую он мог бы повернуть, потому что он — всего лишь бесплотная душа, и он не знает, как ей управлять. Но он видит, как тень — длинная и яркая — вырастает перед ним. В этом нет смысла. Такое — против любых законов физики. Тени должны лежать по другую сторону от света, но эта… Эта лежит перед ним и тянется вперёд — далеко-далеко, до самого горизонта, как будто пытается добраться до тлеющего солнца, способного её уничтожить.       Люди мечтают о нём, говорит тень. Каждый представляет его по-разному. Душа не может спросить, кому принадлежит эта тень. У неё нет голоса, нет рта, который мог бы формировать слова. Так что она делает единственное, что ей доступно, — слушает, что говорит ей тень.       Оно может осчастливить нас или разрушить нас.       Оно может изменить мир.       Люди называют его… Сокровище. Сокровище. Что-то реальное. Что-то понятное Ким Хонджуну. Что-то, что он ищет (хотя не осмеливается признаться в этом). И снова поднимается в бесплотной душе желание заговорить, задать вопрос. Но, как и в прошлый раз, она лишена этой возможности.        Шум ветра, что дует издали… Жар солнца, что согревает волны океана… Дрожь песка, что похожа на биение юного сердца. Мы стоим в начале долгого путешествия. Мы? Кто такие мы? Вопросы переполняют душу. Сердце Хонджуна колотится быстрее, но всё, что он может — это слушать.        Мы дрожим от холодного ветра. Жар солнца вызывает в нас жажду. Зыбучие пески хотят поглотить нас. Но мы никогда не остановимся.       Золото!       Вечная жизнь!       Уважение!       Любовь!       Слава!       Не важно, о чём ты мечтаешь. Так что позволь спросить тебя:       В       Чём       Твоё       Сокровище? Всё существо Хонджуна замирает. В чём его Сокровище? Он хочет узнать ответ. Он жаждет найти Сокровище больше, чем что либо. Оно поглощает его — всё его существование подчинено теперь этому желанию. Но он всё ещё не может ничего. И если бы у него были глаза — из них бы текли слёзы. Он пытается, пытается так отчаянно. Но может только думать. Думать и чувствовать — это всё, что ему остаётся. Он думает, думает и думает — обдумывает снова и снова только одно: в чём моё Сокровище? Я не знаю, но я хочу его, хочу его так сильно. Он думает так много, что чувствует его: желание. Чистое, настоящее, первобытное, душераздирающее, терзающее его желание. Он не уверен, что тень — всё ближе и ближе подбирающаяся к горизонту с каждой секундой — слышит его. Всё, что она отвечает ему, это:       Ты присоединишься к нам? —…джун… Хонджун… — Мм… — Ким Хонджун… — Мммнн… — Ким Хонджун?.. — … — Хонджун! — громко восклицает голос. Ким Хонджун просыпается внезапно, его сердце бешено колотится в груди, а глаза широко распахнуты. — Чт… Сокровище… Что… Бамц! Хонджун шипит, когда что-то ударяет его по голове. Его лицо кривится от боли, и приходится поднять руку, чтобы потереть ушибленное место. — А-ау! Что за… Юнхо! — обиженно ворчит он туда, откуда, предположительно, в него был запущен метательный снаряд. Солнце почти ослепляет его, мешая нормально открыть глаза. Проходит несколько секунд, прежде чем он наконец привыкает к яркому свету, вызывающему в голове лёгкую пульсацию. Когда зрение проясняется, Хонджун может наконец разглядеть своего раздражающего сообщника. — Я пытался звать тебя, — с виноватым видом оправдывается тот самый сообщник — Чон Юнхо. — Прости, не думал, что попаду прямо в голову. — Его хвост радостно машет из стороны в сторону, выдавая абсолютное отсутствие чувства вины у его хозяина. Хонджун кидает на парня сердитый взгляд, но злость затухает довольно быстро. На Юнхо тяжело злиться, ведь он гибрид. И он просто чертовски очаровательный. Так что каждый раз, когда Хонджуну хочется обрушить на него свой гнев за то, что он такой придурок (довольно часто), на глаза попадается этот пушистый хвост и… всё. Игра окончена. Хонджун никогда не поймёт, почему человечество решило однажды изменить своё ДНК просто для того, чтобы люди могли иметь хвосты. Для эстетики, полагает он, и это такая глупая причина, чтобы менять чей-то генетический код. Результатом этого было, конечно же, появление различных гибридных рас, довольно широко распространённых на сегодняшний день. И это всё конечно круто и классно, если не брать в расчет то, что — в какой-то момент — гибриды начали раздражать людей. Их стало так много, что, даже пройдя через все трудности создания новых видов много лет назад, человечество будто в одночасье забыло, что само начало всё это. Как если бы человечество вдруг сказало: «простите, мы как-то не думали, что вы, ребята, будете размножаться самостоятельно. Вас сейчас так много, и вы, в общем, нам больше не нравитесь». Джун старается особо об этом не думать. Он вообще не может думать ни о чём, пока его голова раскалывается от боли, что уж говорить об остальном его теле. Оглядевшись, Хонджун медленно собирает паззл реальности воедино. Он уснул прямо на вершине мусорной горы. Одной из многих, многих мусорных гор на необитаемой заброшенной планете. — Надолго я отключился? — спрашивает он. — Не знаю. Минут на двадцать? — пожимает плечами Юнхо. Вероятно, он даже этого не заметил. — Честно говоря, я восхищён, что тебе удалось уснуть на всём этом барахле. — Юнхо отпинывает в сторону кусок мусора, подтверждая свои слова. Тот с лязгом катится вниз, по пути цепляя краями залежи ржавого металла, и оседает где-то на дне с тяжелым глухим хлопком. — Да уж, — только и говорит Хонджун. Он потягивается и чувствует, как куча всякого металлического мусора впивается в его тело тут и там. Похоже, действительно пора подниматься. Со скоростью настоящего ленивца он наконец поднимается на ноги, ощущая, как протестует затёкшее тело. Оно как будто налилось свинцом, не говоря уже о головной боли. — Нашёл что-нибудь стоящее, пока я был в отключке? Юнхо дует губы: — О, вот как. Я понял. Думал, что я сделаю всю работу, пока ты будешь спать, а? — Да, я же лидер, в конце концов, — отбивает Хонджун, осторожно балансируя на неустойчивой груде металлолома. — Такая у лидеров работа. — О, ну тогда ты отлично справляешься! — поддерживает его шутку Юнхо, показывая пальцы вверх. — Я стараюсь, — отвечает «лидер», осматриваясь. Мусор, мусор, и… Оу, ещё больше мусора. Палящее солнце беспощадно выжигает все остатки живого на и без того мёртвой «Земле». Когда люди со Старой Земли начали свой проект по завоеванию новых территорий для жизни, они наложили руки на каждую планету, каждую частицу космоса, имеющую хоть какие-то перспективы. Но, несмотря на все усилия, не на всякой планете удавалось поддерживать функционирование экосистемы. Эта была как раз из таких. Одна из множества неудачных попыток, в конце концов отведённая под мусорные свалки и фабрики хранения биоотходов. Хонджун не помнил её точного названия. «Земля SM01270»? Или «Земля HFE5164»? Ну, в любом случае. Это не важно. Просто очередная свалка. Но, эй, как говорится: «что мусор для одного, то сокровище для другого» — таков девиз каждого джанкера во вселенной. Занятие несложное и не престижное, но зато честное. И Хонджуну это нравится. Что ему не нравится, так это чёртова жара. Скорее всего, озоновый слой этой конкретной «Земли» (хотя, называть её так уже язык не поворачивается) изорван в клочья. По лицу уже струится пот, а вдалеке перед глазами всё плывёт из-за жара. И то, что они стоят на вершине гигантской горы металла, словно на огромном зеркале, перенаправляющем всё тепло прямо на них двоих, — делает только хуже. Иногда Хонджун думает о том, что однажды умрёт вот так. Зажаренный заживо на мусорной горе. По крайней мере, стервятникам будет, чем полакомиться. Стейк из Хонджуна, тщательно прожаренный. Жаль, что без соуса. — Но я на самом деле кое-что нашёл, — голос Юнхо выбивает его из собственных мыслей. — О, правда? — мгновенно заинтересовывается Хонджун. Он осторожно подбирается ближе, чтобы посмотреть. — Ага, хорошая штука. — Юнхо вынимает предмет из большого кармана своего плаща. Капсула из искусственного стекла с обоих концов плотно закупорена толстыми слоями грязного, но не тронутого ржавчиной металла. Фиолетовая жидкость внутри сияет мелкими металлическими вкраплениями. — Чёрт, — улыбка мгновенно расползается по лицу человека, — Топливный элемент с ядерной барьерной оболочкой— он даже не повреждён! — Знаю, — Юнхо улыбается во весь рот, — в нём просто кончился заряд. — Какой идиот выкинул это?! — Какой-то богатенький парень, кто же ещё. — Это точно. Кому ещё в голову придёт выбросить абсолютно целую батарею, когда её можно просто перезаправить? — Джун с любовью оглаживает пыльное стекло. — Мы забираем это. Там были ещё? — Не-а. То есть, пока не попадались. Может, удастся раскопать ещё. Кто знает, может их уже подобрал кто-то другой. — Да, точно. Ты молодец, хороший мальч… Я имею в виду, хорошая работа, — Хонджун мгновенно захлопывает рот. Юнхо смотрит, прищурившись, но ничего не говорит. Хонджун готов поклясться, что почти слышит тихое рычание, но это, скорее всего, просто ветер скребёт груды железа. Будучи человеком, Хонджун всегда чувствует себя виноватым, когда обращается к Юнхо, как к питомцу. Для гибридов это довольно больная тема, так что такое звучит почти оскорбительно (не то чтобы большинству человечества было до этого дело). Но даже так, Хонджун иногда делает это неосознанно. Его мозг просто работает по схеме «если есть тучи, значит будет дождь», и иногда это превращается в «если виляет хвостом — значит хороший мальчик». — Окей, ладно, я закончил с этой, — Юнхо указывает на ближайшую к нему гору. — Да, а я с этой, — Хонджун опускает взгляд себе под ноги, — ну, до того, как уснул… В любом случае, почему бы нам не попробовать вот эту, справа от меня. Потом ещё парочку за ней, а затем мы можем повернуть обратно и пройтись снизу, на случай, если что-то упустили. Звучит как план? — Да, сэр, — Юнхо кивает в подтверждение, и вместе они неспешно кружат вокруг пошатывающейся кучи сваленных друг на друга отходов в поисках чего-то годного для продажи. И пока они пытаются докопаться до самого дна, Хонджун вновь начинает витать в облаках. Туманные сцены из сна вновь всплывают из памяти. Раскрашенное яркими красками небо, пена, шуршащая на поверхности глубокого, тёмного моря. Тот человек — длинная, чёрная тень с мягким, чарующим голосом… Вот же странный сон. Хотя и проснулся только что, Хонджун не мог вспомнить весь сон целиком. Он помнил, что был неподвижен, помнил тот голос, но… Что он сказал? Аккуратно спускаясь по металлическим склонам, Хонджун думает, думает, думает. Он напрягает мозг, пытаясь из мутных отрывков сна выловить сказанные голосом слова. Но, всё, что удаётся найти, это: Сокровище. Вдруг, они словно сами возникают в голове: вопрос. Те слова, что запомнились больше всего:       В чём твоё сокровище? Действительно, в чём же? Сокровище. Далёкий от реальности концепт — что-то прямиком из детских сказок. Хонджун всё ещё помнит те времена, словно это было вчера. Раз за разом прогоняет в голове воспоминания о том, как папа читал ему эту старую сказку снова и снова. Он не помнит уже ни автора, ни названия, только саму историю. Она почему-то не забывается. Пристала, вжилась, вросла в него и стала, будто, частью самой души. Есть много разных вариантов этой истории, но суть всегда одна: Сказка о юноше, отправившемся в путешествие за Сокровищем. Не просто какими-то «сокровищами» — а Сокровищем. Иногда, Сокровище — это место. Иногда — предмет. Его описывают и как богатство, и как вечную жизнь, иногда даже как озарение. Никто точно не знает, что это. Единственный, кто знает точно, — путешественник, первым нашедший его, тот, кто указал путь к нему на таинственной карте, зовущейся Компасом. Не важно, какое оно, Сокровище очень, очень далеко, и чтобы добраться до него, нужно отправиться в путешествие, для которого обязательно потребуется команда из разношёрстных, но чертовски хороших людей. Пройдя многие испытания, они наконец добираются до Сокровища и … Ну, обычно на этом всё заканчивается. Иногда в конце бывает какое-нибудь долго и счастливо с описанием золотых гор или романтических идиллий. Говорят, что это сказка, но Хонджун так не считает. Ребёнком он был ужасно одержим этой историей, постоянно болтал о ней. Большинство просто закрывали на это глаза, кто-то даже пытался ему подыгрывать, но один человек сказал ему правду. Это был один из чудаковатых стариков в их деревне. Люди считали старого Ид Энна лунатиком, просто учёным, помешавшимся от долгого воздействия химических препаратов с истекшим сроком годности, но не Хонджун. Мужчина был просветлённым. Он многое знал и многое видел. И когда он сказал, что Сокровище реально, Хонджун знал, что это правда. В тот момент он и решил стать охотником за Сокровищем. И пусть все считают, что это бредово, глупо и по-детски, ему всё равно. Сокровище реально. И Хонджун будет тем, кто найдёт его. — Думаю, я что-то нашёл! — прокричал Юнхо где-то впереди. Хонджун в удивлении шире раскрыл глаза — он и не заметил, что Юнхо успел уйти так далеко. Он спускается вниз, к основанию мусорной горы, чтобы оттуда перебраться на следующую. — Погоди… А, забудь, — с грустью вздыхает Юнхо, отбрасывая в сторону баллистический чехол (шум падения ещё долго отдаётся звоном в ушах). — Так, Юнхо, давай-ка копнём поглубже, может удастся найти то, что пропустили другие. — Да, сэр, — немедленно салютует гибрид с широкой улыбкой на лице. Джун тихо смеётся. В этом был весь Юнхо: не унывать даже под солнцем, пытающимся вплавить их в искорёженные куски металла под ногами. Он никогда не осмелится сказать такое в лицо, но собака, видимо, действительно лучший друг человека. Хонджун хорошенько потягивается, чувствуя, как отзывается болью каждая мышца в затёкшем от недавнего сна теле. — …два, три, четыре таких, и… Одна такая… — Юнхо бормочет себе под нос, сортируя сегодняшний улов. Покопавшись ещё пару часов, они смогли отыскать ещё немного полезного мусора: погнутый сканер обнаружения, несколько старых портовых ПК, пару потрёпанных временем промышленных радиаторов и щитовых ячеек. О, и, конечно же, та чудесная батарея! Затем, как обычно, они перенесли всё к месту, где оставили корабль, чтобы провести учёт. Хотя они нашли довольно много всего, это не значило, что всё это правда можно будет продать. Скорее всего они смогут получить достаточно, чтобы заправить то ржавое корыто, что они зовут кораблём, и запастись едой на неделю. Не так уж и плохо. — Сколько, думаешь, можно выручить за батарею? — с надеждой спрашивает Хонджун. — Хмм… — Юнхо откладывает в сторону голографический планшет и берёт в руки их счастливую находку. — Эта точно неплохо зайдёт. Придётся выложить пять сотен, чтобы заправить её- — Три, — исправляет его Хонджун. — Я знаю того, кто заправит нам её за три сотни. — Оу? Круто, тогда… Если мы потратим триста, то, думаю, сможем продать чистенькую и полную за тысячу. — Семь сотен выгоды? — Хонджун кивает, — неплохо. — Это в лучшем случае, — пожимает плечами Юнхо, — если покупатель будет в хорошем настроении. — Это верно, — хмурится Хонджун. Если бы только они нашли ещё хотя бы одну такую… Тогда они могли бы получить больше тысячи за одни только батареи. Почти столько же, сколько они получат за всё остальное вместе. Это буквально удвоило бы их выручку. — Верно… — Он снова задумывается. Напрягает мозг, стараясь вспомнить, видел ли что-то хотя бы отдалённо похожее на батарею. Он вдруг подрывается с места, подбегая к Юнхо, и хватает батарею, немного взвешивая её в руках. Идея сама формируется в голове. — Эй, Юнхо. — Чего? — Ты можешь отследить её запах? — выдаёт Хонджун, нервно покусывая губу. В его глазах блестит надежда, когда он протягивает батарею к чужому лицу. Юнхо морщит нос: — Чёртова пыль кругом. Я вообще ничего не чую здесь. Плюс, эта штука вся в грязи и пахнет так же, как всё вокруг. — Ой, да ладно тебе, — Хонджун куксится, стирая с батареи грязь краем своей поношенной джинсовой куртки (она точно требует стирки). — Может ты его промоешь или типа того? Зальём туда немного воды, чтобы очистить э…носовые пазухи или как там они называются? — Что- Иу, нет, — протестует Юнхо. — В смысле, я не стану заливать никуда воду, но… — он сокрушённо вздыхает. — Если ты правда хочешь, чтобы я… Погоди, я найду салфетку. — Спасибо! — обиженно надувшаяся моська Хонджуна мгновенно расцветает широкой улыбкой. Юнхо исчезает в люке их видавшего виды корабля, а возвращается уже с прижатым к лицу носовым платком. Он что-то бормочет себе под нос про «неблагодарного» и «бесполезные человеческие носы». Хонджун просто благодарно хлопает ресницами. — Дай сюда, — ворчит Юнхо, выхватывая батарею из чужих рук. Он прижимает стеклянную оболочку к своему носу и делает несколько коротких вдохов. Люзидиум, которым в общем-то и заполнена батарея, довольно мощная и опасная штука. И хотя сам Хонджун не чувствует никакого запаха, в том, что Юнхо что-то почует, нет никаких сомнений. Люзидиум в батареях сильно разбавлен, но Хонджун надеется, что его всё же будет достаточно. В ожидании, Хонджун смотрит на то, как Юнхо принюхивается к старой штуковине и морщит нос. Его лицо кривится — как будто он съел что-то очень кислое, — и Хонджун надеется, что это хороший знак. Через минуту Юнхо возвращает батарею обратно. — Эм… Запах совсем слабый, но бодрит только так, — его лицо снова морщится. — Получилось? — шокировано отзывается Хонджун. — Ты чуешь запах? — Да, я чую запах— — Тогда вперёд! — Стой, я… Мне нужно отследить его… Эй! Но Хонджун уже не слушал. Мысль о том, что его банковский счёт наконец пополнится желанными кредитами, была такой соблазнительной, что он не мог больше думать ни о чём другом. Он сорвался с места, направляясь неизвестно куда. Выброшенные, никому не нужные куски старой техники и другого мусора с шумом разлетались в стороны под его тяжёлыми шагами. — Эй! Хонджун, я… Подожди! — кричал где-то позади него Юнхо. — Стой, стой, стой! Мне… Мне кажется, я правда нашёл его. Хонджун резко останавливается, поворачиваясь. Юнхо всего в паре шагов от него, губы плотно сжаты в попытке сконцентрироваться и вдохнуть как можно больше сухого пыльного воздуха. Джун замирает — как будто это может как-то помочь Юнхо лучше чуять. — Сюда, — бормочет Юнхо, теперь уже сам пробираясь вперёд Хонджуна. Тот восторженно хлопает в ладоши и с готовностью следует за ним. Вдвоём они осторожно лавируют в основаниях мусорных гор, стараясь не задеть ничего лишнего. Юнхо перешёл в режим полной концентрации. Он напал на след и не собирался его упускать. Они проходят мимо сваленных кучами терморегулирующих транзисторов и инверторов радиационного излучения, избегают торчащие тут и там изломанные антенны и паутины спутанных кабелей. Иногда горы хлама настолько высокие, что кажется, будто вот-вот рухнут даже от легкого потока воздуха. И хотя большая часть металлических деталей в основаниях этих самых гор весит больше, чем целый дом, они всё равно кажутся слишком хрупкими. Жизнь джанкеров была далека от понятия «безопасность», это уж точно. Юнхо останавливается спустя пару минут и оглядывается. Всё, чем может помочь Хонджун — это не мешаться и надеяться, что его собственный запах ничего не испортит. Странновато, конечно, видеть, как Юнхо делает что-то подобное, решает Хонджун. Потому что Юнхо выглядит обычно — слишком обычно. В половине случаев люди вокруг считают, что его хвост не настоящий. Сейчас и не такое можно купить. И всё же, каким бы странным это ни казалось, нюх у Юнхо просто потрясающий. И, Хонджун надеется, в этот раз это на самом деле поможет им. — Туда, — Юнхо ведёт Хонджуна вдоль основания одной из гор. На этот раз она состоит из разных частей моторных механизмов: карбюраторы, насосы для охлаждающей жидкости, стабилизаторы и трубки для циркуляции воздуха. Юнхо наконец останавливается и склоняется над хламом, активно принюхиваясь. Хонджун чувствует, как по шее скатывается пот — и в этот раз скорее не от ужасающей жары, а из-за томительного ожидания. Аккуратно, Юнхо начинается карабкаться вверх и вскоре принимается копать. — Дай я помогу, — присоединяется к нему Хонджун. Вдвоём они отбрасывают в сторону большой кусок ржавой обшивки и расколотые тепловые линзы, пока наконец, посреди пыльного, богом забытого хлама, не замечают знакомое фиолетовое свечение. — Бинго! — восклицает Хонджун. Одной рукой он притягивает Юнхо к себе, радостно похлопывая того по спине. — Юнхо, ты лучший! — Я в курсе, но слышать это от тебя тоже приятно, — отшучивается гибрид. Он протягивает руку в раскопанную ими дыру, чтобы достать батарею. Остаётся только хорошенько потянуть на себя и… Ничего. — Дерьмо, — выругивается Юнхо. — А? Что не так? — Хонджун прищуривается, — выглядит нормально… — Нет, с батареей все в порядке, просто… Немного… Застряла, вот и всё. — Юнхо стискивает зубы, перехватывая батарею по-другому. Ещё попытка. Ничего. — Ну-ка, дай я попробую, — говорит Хонджун, но если честно, он прекрасно знает, что далеко не так силён, как Юнхо. Он простой человек, к тому же не слишком-то накаченный. Но это совсем не значит, что он сдастся так просто. Хонджун надеется, что, может, Юнхо уже достаточно расшатал эту штуку, и его собственные более маленькие руки помогут как-то получше ухватить её. Он просовывает руки в дыру и пытается тянуть батарею на себя чуть медленнее. — Чёрт, она… Она точно… — Хонджун пытается сделать вид, что ещё совсем не выдохся, — …совсем не двигается. — Может, если мы потянем вместе, — предлагает Юнхо. Хонджун согласно кивает, и тогда оба стараются получше ухватиться за эту дьявольскую батарею. Она размером не больше банки газировки, так что держать её вдвоём мягко говоря неловко, но это никого не останавливает. — Так, ладно, на счёт три тянем изо всех сил, — решает Хонджун. — Хорошая идея. — Окей. Один… Два… Три! — По команде оба что есть сил стискивают баратею в руках и тянут на себя. Всё ещё ничего. В этот момент Хонджун как никогда ощущает, сколько слоёв одежды на нём надето. Всё для защиты — космический мусор не самая чистая и безопасная штука для работы. И всё же, в данную секунду Джун жалеет, что всегда так предусмотрителен и осторожен. — Давай ещё раз, — говорит он. Они вновь хватаются за батарею, Хонджун начинает считать, — один… Два… Три! Бдум. — Ой! — Ох, дерьмо… Двое обменялись испуганными взглядами. Батарея наконец сдвинулась. Не на много, но они оба слышали звук, и казалось, будто она хоть немного, но поддалась. — Ещё? — спросил Юнхо. Хонджун кивнул: — Ещё. Один… Два… Три! — они потянули снова, и на этот раз прогресс был более явным. Бдум. Бдум. Вщух… — Супер, — просиял Юнхо, — полдела сделано. — Нгх, уже ощущаю вкус горячего ужина, — отвечает на это Хонджун. Ему даже кажется, что от мыслей о нормальной еде у него потекли слюни, но потом понимает, что это просто пот стекает с подбородка. — Думаю, ещё одного раза хватит. Готов? — Уверен, что не стоит немного замедлиться? Эти звуки немного…тревожат, — отвечает Юнхо, поджав губы. — Что? О чём ты? Я ничего не слышал. Не у всех, знаешь ли, сверхзвуковой собачий слух. — Сверхзвуковой? — Юнхо засмеялся, — Окей, как скажешь, босс. — В любом случае, скорее всего это просто ветер бьётся обо что-то вдалеке. Здесь тонны хлама. Кто знает, что это может быть. Ты готов? — Ага. — Хорошо, — Хонджун делает глубокий вдох. — Один… Два… Три! — Каждый мускул в его теле напрягается, чтобы вытянуть одну эту крошечную батарею. Юнхо, кажется, в такой же ситуации, и они оба буквально стонут от прикладываемых усилий, и всё ради одной маленькой батареи. Вщух! Неожиданно батарея наконец выскальзывает на свободу. Сопротивление исчезает, и оба парня валятся на спины, едва не скатываясь вниз по склону мусорной горы. Хонджун теряет опору, и на секунду вся жизнь проносится у него перед глазами, но потом чужая рука уверенно хватает его куртку, спасая его лицо от неминуемой встречи с искорёженной самолётной турбиной внизу. — Спасибо, — задыхаясь, произносит Хонджун. Юнхо приводит его в относительно устойчивое состояние и удовлетворённо улыбается. — Всегда пожалуйста, — отвечает он. В другой руке он держит наполовину заполненную батарею. Джекпот. — Чувак, едва не просрали всё. — Да уж, — Хонджун с трудом выдыхает словно застрявший в груди воздух. Они осторожно спускаются к основанию горы и направляются обратно к кораблю. Одна лишь мысль о душе уже приносит Хонджуну безграничное счастье. — Нет, серьёзно. Ты правда сделал это, Юнхо. Сегодня выпивка с меня! — Говоришь так, будто мы не делим всё на двоих, — усмехается тот. — Эй, вообще-то мы делим всё поровну! — Разве это имеет значение, когда нас всего двое? — Спасибо господи, что нас только двое. Не думаю, что мы можем позволить себе завести даже рыб… — Юнхо вдруг замирает. — Юнхо? — Хонджун непонимающе разглядывает друга. Только он весело болтал, как вдруг будто прирос к месту и нахмурился, как будто о чём-то тяжело раздумывал. — Что это за скрежет? — внезапно спрашивает он. — Что за что? — Этот… скрежет. Откуда он? — голос Юнхо становится всё напряжённее. — Какой скрежет? Я ничего не… Гррррргргргрггргргргрргрр… Бдыщ! Бух. Бух. Вжииих. Глаза Хонджуна едва не вылазят из орбит. Он медленно оборачивается. ГррГГГрРРРррррРгргргрГГрр… Вжиииих… Бдыщ! Бам! — О, нет, — голос Юнхо вдруг пропадает. Он поджимает свой кудрявый светлый хвост к ногам и делает шаг назад. Хонджун отслеживает чужой взгляд и резко отшатывается. Бам! Бам! ГргргргрррррргрГРГРГрргрр! Бдыщ! Скриииии… Та гора, с которой они только что сошли. Та самая, из которой они вытащили батарею. Та, что пугающе возвышалась прямо за их спинами. Хонджуну доводилось слышать о мусорных лавинах. Какая ужасная смерть, всегда думал он. Быть погребённым под тем, чему они посвятили свою жизнь. В каком-то смысле это даже уместно: подходящая судьба для отбросов человечества — слиться воедино с кучей когда-то прекрасно функционировавшего металла. Хонджун всегда знал, что его работа не была совсем лишена риска, но слышать, как огромная гора хлама зловеще скрипит, делает эти опасения уж слишком реальными. — Ты же не думаешь, что мы… — начинает Юнхо. — Когда достали батарею… — продолжает Хонджун, едва размыкая губы. — И тогда оно… — какое-то время они оба просто стоят, осознавая. Всё равно, что таращиться на то, как формируется цунами, прежде чем оно поглотит тебя и всё вокруг. ГРРРРГРГРГРРГРРГРГГРГРГРГР СКРИИИИИ! БЭНГ! СКРИИИИИ- БЭНГ! БДЫЩ- БДЫЩ- БАМЦ! Мелкие куски мусора начали падать тут и там, пока вся гора, наконец, не стала опасно вибрировать. И это ужасно, просто дико пугающе — смотреть, как гора космического мусора приходит в движение, словно жаждущий мести труп. Вибрация переходит в дрожь, и гора начинает разрушаться быстрее, выбрасывая тут и там ненужные части: кибернетический глаз здесь, порт подключения кабеля там… — Бежим, — говорит Хонджун, хотя его глаза всё ещё приклеены к вершине мусорной кучи. Юнхо не двигается, так что лидеру приходится повторить ещё раз, — Бежим! Юнхо, бежим! — Юнхо наконец отмирает, а Хонджун за ним, секундой позже. В момент, когда они срываются с места, с горы начинают валиться куски побольше. Бежать по мусору было задачкой не из лёгких, и делать это уж точно никому не рекомендуется. Они лихорадочно ступали на любую относительно устойчивую поверхность, которую только могли найти. Паника зажала сердце Хонджуна в тиски, и с каждой секундой ему всё больше казалось, что от страха сердце уходит в пятки. Страшнее падения собственного сердца было только падение самого тела. Хонджун посмотрел вниз и с ужасом осознал, что они скатываются. Поверхность под ними не была землёй, это был всего лишь очередной мусор. Всё вокруг — мусор. И весь он скатывается, проседает, опускаясь в бог знает какие глубины этой гигантской мусорной свалки. БАМЦ! Бдыщ. Скрии- скрииии-! — Чёрт, — сквозь зубы шипит Хонджун, — чёрт, чёрт, чёрт, чёрт, чё… — последнее ругательство обрывается так же резко, как и земля — ну, точнее груды мусора — уходит из-под ног. — З… Земля, она… И снова сильные руки его друга-гибрида приходят на помощь. Юнхо кидается вперёд, хватая Хонджуна за руку и вытаскивая его обратно на (в каком-то роде) твёрдую «землю». — Т-ты в порядке? Это безумие! — ему приходится кричать, чтобы перебить грохот падающего на землю металла. — Потом поболтаем, беги! — в панике кричит Хонджун. И они бегут, направляясь в противоположную от лавины сторону; рука Юнхо всё ещё крепко удерживает Хонджуна. Каждый шаг заставляет хлам под ногами дрожать и в конце концов рассыпаться, словно мелкие осколки битого стекла. — Мы так не выберемся, — выкрикивает Юнхо, обшаривая взглядом всё вокруг в поисках безопасного пути. — Мы будто, будто… это… — Хонджун опускает взгляд вниз и застывает на месте в ту же секунду. Всё, что он может, это смотреть. Наблюдать за тем, как огромные горы поломанных механизмов исчезают. Они проседают и падают, превращаясь в ничто в недрах земли. Как будто сама эта дрянная планетка наконец сдалась, не желая больше удерживать на поверхности бесконечный груз сваленных на неё отходов. — О, боже, оно проваливается, — наконец бормочет Хонджун. Юнхо замечает тоже, останавливаясь рядом и наблюдая с изумлённым вздохом. Дыра постепенно превращается в огромную воронку, поглощающую всё вокруг. Абсолютно всё. Каждый кусочек мелкого мусора, брошенный здесь гнить до конца дней, превращается в ничто в этой бесконечной чёрной пустоте. И Хонджун думает только об одном: скоро там окажутся и они. ГРГГРГРГРГРРГРРРРРР! БУМ! КЛАЦ! Дзинь. Дзинь-дзинь-дзинь- БАХ! Звуки становятся всё громче, всё чаще, и полотно, на котором они стоят, тоже начинает опускаться вниз. — Юнхо, — начинает Хонджун, — нам нужно идти…нам нужно идти! — Он подгоняет своего напарника, не думая о том, насколько всё это бесполезно. — Да, да! — спохватывается Юнхо, одной рукой держась за Хонджуна, а другой пытаясь ухватиться за что-нибудь. Вместе они в сумасшедшей спешке начинают карабкаться вверх по куче, на которой стоят, до тех пор, пока подъём по склону горы не становится похож на попытку забраться по отвесной стене. Обломки мусора валятся на них со всех сторон, иногда едва-едва не касаясь уха или плеча. Но хуже всего то, что они даже не слышат звука падения всех этих вещей. Ничего нельзя различить среди шума разрушения, только мучительные стенания гигантской свалки, эхом отдающиеся от миллионов разорванных на куски металлических тел в её бездонном брюхе. Свалки никогда ещё не казались Хонджуну живыми так, как сейчас, в последние секунды их жалкого существования. ГРГРГРГРРРРРРРР-! КЛАНГ! БАБАХ! СКРРРРРРРРРРРРРРР- Бух! Бдыщ- Бдыщ! Хонджун, чувствуя, как его сердце едва не выпрыгивает из груди, пытается сосредоточиться на том, чтобы ползти вверх. Вверх и наружу, говорит он себе, вверх и наружу. Но внезапно вверх и наружу больше нельзя. Ржавый лист корабельной обшивки съезжает в их сторону, целясь точнёхонько Юнхо в голову. скрррррррррр-! Хонджун кричит, пытаясь предупредить: — Юнхо, сверху! Взгляд Юнхо взлетает вверх, а челюсть, наоборот, падает вниз: — Чт… БААААААААААААААМ! Он рефлекторно защищает голову, в то же время теряя равновесие. Панель бьёт Юнхо по плечу, и от удара тот начинает падать. — Юнхо- Нет! — Хонджун протягивает руку — сейчас его очередь спасать, но он совсем не так силён, как Юнхо. Юнхо тяжёлый, и всё, за что Хонджун пытается ухватиться, просто падает. — Бл… Джун, — сквозь зубы шипит Юнхо, — отпусти меня… — Нихрена! Не собираюсь я тебя… — Джун… — полузадушенно выплевывает Юнхо, — нет времени. Просто отпусти. Тебе надо… — Нет. Не, не, не, не отпущу, я не… Чёрт, — всё скатывается слишком быстро. Проржавевшие насквозь куски в руках Хонджуна рассыпаются практически в пыль. — Нет, нет, нет, мы выберемся! Мы выберемся из… Нависшая над ними тень заставляет Хонджуна поднять взгляд. Всё тело замирает снова. На этот раз это не какая-нибудь термальная батарея или кусок обшивки. Это всё. Словно приливная волна, что вот-вот накроет всё вокруг, думает он. Мусор заслоняет палящее солнце и, ох, как сильно сейчас Хонджуну хочется снова увидеть этого сияющего ублюдка. Но он не может. Опустошающий, нигилистический страх тянет его всё ниже, ниже и ниже. И в какой-то момент, он отпускает. Не то, чтобы это было важно. Уже ничего не имело значения. Он падает вниз, как и всё вокруг. Подходящий конец для джанкера, как он всегда и думал. Хотя, не знал, конечно, что он наступит так скоро. Осознавая безвыходность ситуации, видя, как весь этот отживший своё хлам ускользает из-под ног, в какой-то момент Хонджун думает, что ему подходит такой конец. Не так уж он и отличается от всего того мусора, исчезающего в бездонном чреве этой грёбаной планеты. Когда он перестаёт держаться, то слышит крик и ещё больше стонов искорёженного металла. Последнее, что он помнит, — ощущение свободного падения и намертво вцепившиеся в ладонь Юнхо пальцы. А потом всё поглощает тьма.