Intro: Long Journey

— …Джун? — голос тихий, словно далёкий всхлип. — Нн… — Хонджун? — снова зовёт голос. Хонджун немного приходит в себя. И если он когда-то знал, что такое боль, то, очевидно, был неправ. Это была боль. Болело просто всё, боль одновременно была и тупой и резкой, пронизывая каждый кусочек тела до самых костей. Он поморщился, прислушиваясь к ощущениям. Стопы? Двигаются. Отлично. Пальцы и руки? Всё ещё на месте. Ноги? Горят от боли, но обе на месте. Это хорошо. — Ю…нхо?.. — скрипуче отзывается Хонджун. По ощущениям кто-то насыпал ему в рот песка. Хотя, спасибо, что он вообще ещё может говорить. — Ох, слава богу, — голос гибрида звучит с облегчением. — Ты… Эм… Порядок? — Хонджун тратит минуту, чтобы найти в себе силы сесть. Волна агонизирующей боли захлёстывает его при первой же попытке встать. Он неспешно разлепляет глаза, позволяя неясным фигурам предметов вокруг обрести форму, и — спасибо господи — увидеть Юнхо в целости и сохранности. — Кажется, плечо немного пострадало, но, — Юнхо оглядывает себя, — все конечности на месте. — Уф… Да, мои тоже, — отвечает Хонджун. Он вдыхает, пытаясь наполнить лёгкие воздухом, но из-за облака пыли, поднятого падающим мусором, только надрывно кашляет. — Так, погоди. Мы живы? — Каким-то образом, да. — Ну, я бы не… — Хонджун оценивает обстановку. Слева — мусор. Справа — мусор. От земли и до самых небес над ними — гигантские горы мусора. Единственное, что сейчас было другим, так это темнота. Сверху сюда проникало лишь несколько тонких полос света. — Ты помнишь, что случилось? — Только до того, как мы попали в мусорную лавину, — отвечает Юнхо со своего места на земле рядом с ним. На земле. Твёрдой земле. Вот, в чём была разница. — Как думаешь, где мы? Хонджун снова смотрит вниз, цепляется за землю рукой. В основном грязь. Причём плотная. Верхний слой какой-нибудь осадочной породы или вроде того. Но зеленью никакой тут и не пахнет. Похоже, они всё же добрались до реальной поверхности планеты, а не того, что сформировалось множеством слоёв ржавого металла и пыли. Он взглянул на пронзающие пространство лучи света. Должно быть, они проникали сюда с поверхности. — Я бы сказал, что это та же планета — её реальная поверхность, — озвучивает Хонджун свои мысли. — До этого нам казалось, что мы ходим по земле, но это был просто хлам. Много мусора, смешанного с грязью, так что мы и не заметили разницы. — Чёрт, — вздыхает Юнхо. — Так значит там, — он кивает на источник света, — там поверхность? — Похоже на то, да, — Хонджун поджимает губы. — Думаю, мы вполне можем выбраться наверх и вернуться на корабль… — Аргх, — одна только мысль о том, чтобы вновь куда-то карабкаться, заставляет Юнхо поморщиться. Хонджун его не винит. — У нас ведь нет выбора, да? — Не-а. Но… Давай просто… Передохнём минуту. — Или десять, — предлагает Юнхо. — Или десять. Да, десять звучат хорошо, — соглашается Хонджун. Паника всё ещё плещется где-то глубоко в груди, и пусть сейчас это ощущается не так остро, неизвестная тревога всё ещё щекочет нервы. Из всех мыслей, блуждающих в его голове сейчас, громче всех лишь одна: Как, чёрт возьми, они выжили? Когда оговорённые десять минут (или что-то около того) проходят, Хонджун проверяет, двигает конечностями намного увереннее. Он наклоняет голову в каждую сторону, сгибает ноги в коленях, прижимая поближе к себе. Ауч. Всё ещё больно. Запах ржавчины, пыли и плесени заполняет лёгкие. Ну, по крайней мере, тут не так жарко, как наверху. Хоть что-то хорошее. Вернув телу чувствительность, Хонджун осматривается. Вокруг, естественно, много хлама, и если смотреть внимательнее, то всё тут довольно старое. Очень старое. Они, похоже, нашли что-то действительно древнее. — Видел такое когда-нибудь? — вдруг спрашивает Хонджун. Юнхо удивлённо моргает, взглядом прослеживая указанное пальцем направление. — Это… Пропеллер? — предполагает он. — Оно так называется? — Хонджун щурится, рассматривая гигантскую штуковину, похожую на ветровую вертушку. Он такие видел только в исторических фильмах. — Аргх. Продолжая осматриваться, он видит только больше совсем уж древних вещей, почти ископаемых. Моторы вековой давности, крошечные батареи и прототипы проекционных коммуникаторов. Устаревшее оборудование для высадки на поверхность и портовые компьютеры. Наполовину свалка, наполовину музей. Юнхо поднимается первым. Он кривится — скорее всего из-за боли, и Хонджун смотрит, как гибрид подходит к ближайшей куче. С большой осторожностью он берёт что-то в руки. — Вау… — восклицает он, с любопытством разглядывая странный девайс в своих руках. Хонджун наконец поднимается на ноги, игнорируя мгновенно вспыхнувшую во всем теле боль. Он подбирается к Юнхо, чтобы посмотреть, что за хрень только что подобрал его друг. — Это… Клик. Щёлк! Яркий свет на миг ослепляет Хонджуна до звёзд перед глазами. От неожиданности он отступает на несколько шагов назад. — Ох… о, боже, как ярко! — шипит Хонджун, растирая глаза. — П-прости, — виновато отвечает Юнхо. Когда зрение проясняется, Хонджун обнаруживает себя прямо лицом к лицу с древней камерой. Вррррррр… Устройство издаёт тихий звук, и, учитывая последние события, Хонджун напрягается. Он уже готов к тому, что маленькая штуковина взорвётся, но вместо этого что-то… Выскальзывает из неё? Юнхо, шокированный не меньше, наклоняется и обнюхивает прямоугольную вещь, только что выплюнутую старинной машиной. — Ээх, — Юнхо дуется, беря в руки кусок, кажется, специальной бумаги. — Похоже, она сломана. — Этой камере, типа, тысяча лет, не меньше, — говорит Хонджун. Эта большая неуклюжая штуковина совсем не похожа на современные камеры. Хонджун не понимает, как можно всё время таскать с собой эту коробочку только для того, чтобы печатать моментальные фотографии. — Погоди, погоди… смотри! — ахает Юнхо. Глаза Хонджуна тут же находят бумажный прямоугольник и, к его удивлению, там и правда начинает проявляться изображение. Пусть тусклые, но вполне себе различимые линии начинают приобретать форму: сморщенный нос и сощуренные глаза — гримаса шока и раздражения на его собственном лице. — Не может быть, — бормочет он, — думаешь, сможем выручить что-нибудь за это? Она старая, но коллекционеры могут… — Не-не-не! — Юнхо бережно закрывает маленькую камеру руками, — я её нашёл, и я оставлю её себе. Хонджун тихо смеётся — он не станет спорить с правилом «что нашёл — то моё». — Ладно, ладно. Но ты же понимаешь, что найти бумагу — или что там нужно — для этой штуки будет просто нереально? — Плевать, — нараспев отвечает Юнхо, радостно опуская предмет в большой карман своего плаща. — Рад, что ты нашел памятный сувенир. Теперь мы всегда сможем вспомнить эту ужасающую, едва не лишившую нас жизни катастрофу. — Когда убедимся, что никто точно не сломал какое-нибудь ребро, мы даже сможем вспомнить об этом с улыбкой. — Хорошо, — смеётся Хонджун. Это так в духе Юнхо: радоваться чему-то даже будучи практически погребённым под горой мусора. — Как бы мне не хотелось понабрать здесь всякого, нам лучше начать выбираться отсюда… Кто знает, насколько всё сдвинулось, надеюсь корабль в порядке… — Буууу, — передразнивает Юнхо. — Путь будет долгим. И это чертовски верно. Хонджуну приходится запрокинуть голову, чтобы взглянуть на самый верх. Ну, он хотя бы точно видит, что путь наружу существует — мусорная гора больше похожа на утёс, склон которого в конце концов ведёт к поверхности. Слава богу, думает Джун. Он не собирается сидеть тут и надеяться на спасение. Что-то подсказывает, что их скелеты сотрутся в пыль раньше, чем это случится. — Надо убедиться, что корабль цел, — отвечает Хонджун преувеличенно бодро, убеждая не только Юнхо, но и самого себя. — Знаешь же, как бывает… — Да, да. Подует ветер чуть сильнее, и это корыто тут же развалится. — Именно, к тому же, у нас неплохой улов. Так что желательно, чтобы эта машина смогла взлететь. — Да, сэр, — Юнхо уже волочит ноги в сторону ближайшего мусорного холма. Его хвост тоскливо повисает, когда гибрид начинает взбираться на гору. Хонджун вздыхает — путь наверх обещает быть долгим. Он осматривается ещё раз — просто в силу привычки. Такова жизнь джанкера: всегда быть настороже. Он не искал ничего конкретного, но кое-что всё равно зацепило взгляд. Он остановился. Вспышка, мельчайшая капля синего света. Но это невозможно. Здесь едва ли хватит света, чтобы заставить что-то блестеть, тем более что-то скрытое на самом дне огромной горы. Ноги Хонджуна сами несут его туда прежде, чем он успевает себя остановить. Крошечный источник света призывно сияет с самого дна ближайшей кучи. — Чт… Эй, идешь ты или нет? — голос Юнхо раздаётся откуда-то сверху. — Да, сейчас, — отвечает Хонджун, не сводя глаз с синей точки. — Думаю, я нашёл кое-что. — Ты же сказал, что мы закончили? — Знаю, знаю, просто…всего секунду, — Хонджун опускается на колени и осторожно отодвигает в сторону преграждающий путь мусор. — Эта штука, похоже, работает. — Что это? — спрашивает Юнхо, звуки его движения затихают. — Не знаю, похоже на… — Хонджун аккуратно подбирается к предмету — ему совсем не хочется породить новую мусорную лавину. Он зачарованно откладывает в сторону моток рваного кабеля и части старого радиатора, пока наконец не добирается до… Предмета. Это что-то вроде купола, размером с тарелку или около того. Вся вещь покрыта толстым слоем пыли, исключая крошечную точку, через которую проникает свет. Хонджун ощупывает края. Вещь помята, и некоторые части, кажется, отсутствуют. И всё же, оно работает. Хонджун стирает пыль рукавом. Сначала грязь просто размазывается по поверхности странного предмета, но спустя ещё несколько рьяных попыток что-то наконец получается. — Что это? — Снова спрашивает Юнхо, звуча более заинтересованно на этот раз. — Я… Я всё ещё не знаю, — Хонджун самоотверженно стирает с предмета пыльные слои один за другим. Сколько же оно пролежало здесь? Десятки, сотни лет? Всё больше и больше света начинает проникать через поверхность купола с каждым стёртым слоем пыли. — Выглядит как… Стекло? — заключает Хонджун. Он смутно различает какую-то проекцию внутри купола. Для него это просто пятна, мутные брызги света, но судя по размеру и расположению, это должны быть символы. Буквы, возможно? Цифры? Вдоль края купола вились простые маленькие линии разного размера. — Здесь… Внутри что-то есть. Что-то написано или типа того. Может, это декор? Для стен, там? — И всё ещё работает? Откуда тогда оно берёт энергию всё это время? — заинтригованно отвечает Юнхо. Хонджун переворачивает предмет в руках. На дне пыли оказывается не меньше, каких-то частей не хватает. Однако, в тусклом свете он замечает маленькие выемки и углубления на медного цвета поверхности. Без задней мысли он проводит по поверхности рукой, и его глаза изумлённо распахиваются шире. Не думая, Хонджун произносит искусно выгравированные слова вслух: — Назови… Моё… Имя… — Ким Хонджун? — непонимающе отзывается Юнхо. Вшуууух! Шшшш-шшш-шшшш-тззз! Сердце Хонджуна едва не выпрыгивает через рот, когда он дёргается от внезапно издавшего звуки купола. Движение оказывается столь неожиданным, что приходится спешно ловить грозящий выпасть из рук предмет. Статическое электричество шипит и щёлкает, и яркий свет начинает струиться сквозь грязное стекло механизма. Осторожно перевернув его обратно, Хонджун охает, замечая, для чего на самом деле предназначался этот свет. — Твою ж мать, — только и говорит Юнхо. Хонджун не может говорить. Всё, что он может сейчас, это глупо пялиться с широко раскрытым ртом. Возможно, он даже забывает, как дышать. Туманная синяя проекция проявляется над странной штуковиной. Картинка мерцает и слегка подёргивается, подглючивая. Нестабильно то появляются, то исчезают звёзды — без сомнений какой-то уголок вселенной — и среди них, словно маяк, мигает одна точка. Рядом с ней, неясно мерцает набор координат. Числа и буквы постоянно меняются, не задерживаясь дольше, чем на полсекунды. Это карта. Странное устройство, найденное Хонджуном, это карта. Чувство, что обрушивается на Хонджуна сокрушительной волной, невозможно описать. Проще всего будет сказать: «переполняющее». Оно едва не сбивает его с ног — тело выбрасывает в кровь адреналин так, словно смерть наступает ему на пятки. Но, в то же время, это парализует. Хонджун чувствует непреодолимое притяжении, на грани мании, но не может двинуться. Он застрял, застыл, как если бы то чувство, захлестнувшее его целиком, было ядом. Эмоции бурлили и росли в его груди, словно дикий огонь: дежа вю, тревога, восторг и ужас. Почему? Он задавался вопросом. Почему я чувствую всё это? — Это… э…карта? — спрашивает Юнхо. — Нет, Юнхо, — Хонджун качает головой. Его голос тих и едва различим. Каждое слово даётся с трудом, но он всё равно побеждает одной лишь силой воли. Оторвав, наконец, взгляд от проекции перед собой, он смотрит Юнхо в глаза и говорит: — Это Компас.