Intro: Long Journey

— Заходи, — гремит охранник, толкая Хонджуна в спину. Капитан морщится, неуклюже заваливаясь в тесную камеру. Дверь тут же захлопывается за его спиной, запирающий механизм щелкает несколько раз. — Завтра вас переведут в тюрьму строгого режима. Начнёте создавать проблемы — сразу окажетесь в одиночке. Понятно? — снова заговаривает охранник. Хонджун не знает, ждут ли от него ответа, но судя по тому, как страж порядка быстро скрывается из виду, то нет. Не ждут. Не похоже, что его вообще интересует, что заключённый может сказать. Состояние было мерзкое. Каждый раз, просыпаясь после потери сознания или искусственного сна, он чувствовал себя так, словно хуже уже быть не может. И каждый раз он ошибался. Запястья всё ещё покалывало от пущенного по ним тока, и Хонджун был на все сто уверен, что Старшина Красавчик не упустил возможности пару раз хорошенько ему врезать. Короче, болело просто всё. Снова. К счастью, не всё было так плохо. — Хонджун! — Радостно окликнул его восхитительно знакомый голос. Хонджун удивлённо уставился на расположившегося в другом конце камеры Юнхо — кончик его хвоста едва заметно вилял. И хотя Юнхо выглядел так, словно был в порядке, его руки были привязаны к торсу, даже неугомонный хвост был надёжно зафиксирован. — Юнхо, чёрт возьми! — Джун пробирается мимо сокамерников прямо к нему, сразу заключая в объятия. — Чёрт. Я так рад, что ты в порядке. Т-ты же в порядке? Что они с тобой сделали? Юнхо кивает: — Всё хорошо. Ну, то есть, нормально вроде. Только слегка связан. — Почему? Ты кого-то ударил? — Не, просто они сказали, что я слишком много двигаюсь. — Юнхо пожимает плечами. Он из того типа людей, которые не унывают, даже если всё катится в тартар, так что, Джун надеется, что с ним и правда всё хорошо. — Хвост слишком отвлекал их или вроде того. Хонджун шумно обрушивается на пол рядом с ним. Просто быть рядом с Юнхо уже было намного спокойнее, даже в нынешней ситуации. — Рад, что ты в порядке, парень. — Говорит Хонджун. — Д-да, — отвечает Юнхо. Он ёрзает, пытаясь устроиться поудобнее. — Что, думаешь, будет дальше? — Хм? — Когда они переведут нас? Охранник сказал «тюрьма строгого режима». Звучит как-то слишком, тебе не кажется? — Он и правда так сказал… Но такого не может быть, — Хонджун хмурится. Даже если он и напал на офицера, Юнхо такого точно не делал. Так почему их обоих переводят куда-то в место пожестче? Старшина всё твердил о соблюдении процедур, но Хонджун что-то не уверен, что всё идёт по плану. Ну, очевидно это его наказание за то, что не стал слушать до конца, — теперь он не имеет никакого понятия, что происходит, и какое право имеет Галактический Флот отправлять их в тюрьму. Но затем, он осознает: это не важно. Не важно, имеет Флот такое право или нет, когда дело касается кого-то вроде Хонджуна и Юнхо. У них даже никого нет, кроме друг друга, а их дряхлый корабль был куплен за скопленную когда-то наличку, и их работа — всего лишь одноразовые контракты. У них нет ни денег, ни ресурсов, ни ныне живых членов семьи. Никто не станет по ним скучать, и никого не будет заботить, если вселенная лишится двух бездомных, посвятивших жизнь копанию в мусоре. — Если вы здесь, то значит, они считают вас опасными, — раздаётся вдруг голос от противоположной стены. Хонджун даже выпрямляется немного, удивлённый, что с ним заговорили. Он окидывает взглядом двух незнакомых сокамерников. Один из них сидит, притянув колени к себе и изо всех сил пытается сжаться в комок в углу. Нет, думает Хонджун, это не он. Другой, тот что был ближе, сидел на полу, одну ногу подогнув под себя, а другую вытянув вперёд. Пепельные волосы и россыпь серёжек в ушах. Этот парень был несомненно красив и даже хорошо одет. Его кожаные штаны выглядели в сотню раз лучше, чем поношенная джинса на Хонджуне и Юнхо, а пышный меховой воротник куртки смотрелся почти богато. И как же кто-то вроде него оказался за решёткой? — Повтори? — Хонджун вскидывает бровь. Парень поворачивается к нему лицом и поясняет: — Коалиция считает, что вы опасны. Поэтому вы здесь, в этой камере. Это западный блок тюрьмы — камеры здесь модульные. Это упрощает перевозку опасных заключённых. Утром нас герметично упакуют и погрузят на корабль, как и любой груз. Хонджун недоверчиво наклоняет голову: — Откуда… Ты всё это знаешь? Не в первый раз здесь? — ему почти хотелось спросить: ты уже сбегал? — Я? — короткий смешок в ответ, — Нет. Но я знаю пару людей, которые уже проходили через это. — Аа. Заключённый не сводил с них глаз, с минуту изучая и Хонджуна, и Юнхо, а затем снова заговорил: — Чон Уён, — кратко представился он. — Привет, я Юнхо! Чон Юнхо, — выпаливает Юнхо. Он двигается, пытаясь помахать рукой, но вспоминает, что не может. Вместо этого он одаривает парня широкой улыбкой. Иногда Хонджуну хочется, чтобы Юнхо не был таким доверчивым. Может, тогда он бы не стал выдавать опасным преступникам своё имя без задней мысли. К несчастью, было уже поздно. Хонджун мысленно сдался и представился тоже: — Ким Хонджун. Приятно, эм, познакомиться. Сокамерник — Уён, то есть, — снова смеётся: — Было бы приятнее, не будь мы в тюрьме, а? — Совсем немного. — Так вы двое знакомы? — спрашивает Уён. — Ага! — с готовностью подтверждает Юнхо. — С детства. — И как же вы оказались в таком месте? Надеюсь, это ничего, что я спрашиваю. Просто…вы не похожи на тех, кто должен быть здесь. — Это потому, что мы и не должны, — отвечает Хонджун. — Нет, мы, эм… Оказались не в том месте не в то время. Подработка попалась так себе. И теперь мы, видимо… Опасные преступники, — хмурится он. — Да, так всегда, когда имеешь дело с ГК, — вздыхает Уён. — Сразу становишься «опасным», когда отказываешься целовать их в задницу. Одно лишнее слово или неверное движение — и всё, пиши пропало, — с горечью произнёс он. — С тобой было так же? — спрашивает Юнхо. — А? — Уён, кажется, удивлён тому, что Юнхо вообще спросил. — Э, да. Можно сказать, по той же причине, что и вы, парни. Не то место, не то время. Работа пошла не по плану и — бах! — вот я здесь. — Что насчет тебя? — Юнхо наклоняется в сторону, с намёком уставившись на молчаливого парня в дальнем углу. Тот на вид совсем мелкий и юный, но, может, это только на первый взгляд. Его волосы каштанового цвета, а из одежды — школьная форма. Учащийся, значит? — Как тебя зовут? Хмурый мальчишка молча поднимает голову. Бедняге, кажется, не мешало бы немного сна. Он нервно гнёт пальцы и прикусывает губу. Решившись, наконец, неуверенно говорит: — Чхве Чонхо. — Не маловат ли ты, чтобы сидеть в тюрьме? — тут же бестактно интересуется Юнхо. Хонджун толкает его локтем в бок. — Нет, — отвечает Чонхо. — Мне восемнадцать. — Ох. Л-ладно, — Юнхо немного отступает. — Не думаю, что тебя тоже подвела работа, да? — Нет. — Ну, это хорошо! Или. Ну. Не хорошо, в смысле, ты же здесь, но… Хонджун обрывает его на полуслове: — Юнхо, я думаю, он понял. Ненадолго камера погружается в тишину. Хонджун успевает даже задремать на пару мгновений. Недолгий сон не приносит облегчения, но его достаточно, чтобы отвлечься от происходящего. Единственное, что прерывает тишину, это гулкие шаги проходящих мимо охранников, и эхом отдающиеся далёкие крики. Но когда Хонджун не спит, он осматривается. Он никогда раньше не бывал в тюрьме. Ни разу. Даже когда его арестовали за кражу саундборда из старого ломбарда на родной планете. Для места, битком забитого предполагаемыми преступниками, их тюрьма выглядела слишком уж идеальной — ну, то есть, абсолютно чистой. Ни единой пылинки в этих свеженьких белых камерах. Металлические решётки сверкают так, словно полируются каждый день, а яркий свет, отражающийся от глянцевых стен, буквально ослепляет. Хонджун, конечно, не видит всей тюрьмы, но общие ощущения от этой камеры очень хорошо отражают его мнение о Галактической Коалиции в принципе. Удушающая стерильность. Коалиция казалась всегда такой далекой — и не только на его родной планете, но и после того, как он начал взрослую жизнь. Она всегда была рядом, да, но никто никогда не обращал особого внимания на таких, как он. Он почти уверен, что вся его родная «земля» для многих была очередной «безнадёгой», не стоящей внимания. И даже когда он решил вести честную жизнь, присутствие Коалиции тоже ощущалось слабо. Иногда встречались патрульные корабли или аванпосты, но в остальном, похоже, Коалиция никак не интересовалась планетами на окраине галактики, между которыми обычно курсировали Хонджун и Юнхо. Хонджун и подумать не мог, что когда-нибудь будет схвачен офицерами Галактического Флота. В груди становится как-то пусто, когда он думает об этом. — Юнхо, — шепчет Ходжун. Он не знает, почему. Но вокруг так тихо, и кажется, что обычная речь разрушит установившийся покой, пусть на самом деле это не так. — Извини меня. — Хм? — непонимающе мычит Юнхо, едва очнувшись от только что накрывшего его сна. — Прости меня, Юнхо, — повторяет Хонджун. Юнхо хмурится. — Что… О чём ты говоришь? За что? — За это, — Хонджун обводит руками камеру. — Мы бы не оказались здесь, если бы не я. — Ха? Джун, о чём ты говоришь? Мы сюда попали вместе. — Слушай, я знаю, но… Я имею в виду KQ. Нас бы даже не было в этой колонии, если бы… Если бы я не потребовал первым делом отправиться сюда, — его желудок сводило от ужаса, пока он произносил эти слова. — Чёрт, может, если бы я не заставил тебя обнюхать эту грёбаную батарею, мы могли бы избежать всего этого дерьма. — О чём ты говоришь? Хонджун, мы всё делали вместе, ладно? Твои ошибки — это мои ошибки и наоборот. Никто из нас не знал, что это случится. Ты не можешь винить во всём себя. — Могу. Я несу ответственность, потому что я принял финальное решение, и в этот раз оно было дерьмовым. — Мы взялись за эту работу, потому что она была хороша. Ну… исключая некоторые последствия, это действительно была неплохая работёнка. — Да, но тот парень… Он был подозрительным. Мне не стоило брать его деньги. — Все, на кого мы работаем, подозрительные. Мы подозрительные. — Нет. Дай мне взять на себя ответственность. — Зачем? Чтобы ты загонялся из-за этого? Нет, — решительно отвечает Юнхо. Он дёргает плечами, намереваясь скрестить руки на груди, но вспоминает, что связан. — Ты же знаешь, что я всё равно буду винить себя. Только посмотри, что они сделали с тобой. Я просто… — Эмоции настигают его без предупреждения, гигантским комом застревая где-то в горле. Он пытается сглотнуть его и поспешно смаргивает слезы, выступившие на глазах. — Всё должно было быть не так. — Хонджун… — Серьёзно! Всё могло быть не так. Всё, что нам нужно было, это просто…просто… — он понижает голос, пытаясь держать себя в руках. — Мы должны были просто уйти и начать поиски нашего Сокровища. Я думал, может мы, наконец, сможем перестать пытаться выживать и… Не знаю, теперь это звучит так тупо. — Это совсем не тупо. — Нет, это тупо! — Хонджун не замечает, как начинает кричать. Он с силой проводит руками по лицу и снова понижает тон, — мне жаль, что я втянул тебя в это, Юнхо. — Ты ни во что меня не втягивал. Я сам решил следовать за тобой, помнишь? Потому что я верю в тебя, и поверь: я хочу найти то Сокровище так же сильно, как ты. — Юнхо придвигается, чтобы коснуться чужой руки. — Сокровище? — голос Уёна раздаётся вновь. — Хм? — Хонджун переводит на него взгляд. — Ты, эм, сказал что-то о сокровище, — поясняет Уён. — У вас, парни, есть тайник или вроде того? — Оу. Д-да, это…эм… Знаю, это звучит глупо для тех, кто не в теме, но мы с Юнхо нашли Компас. — Тот самый Компас? — заинтригованно уточняет Уён. — Э, да, вообще-то. Знаю, это… — Нет, нет, это круто, — Уён подбирается к ним поближе. — Вы точно уверены, что нашли его? Тот самый Компас? Из сказки? — Я уверен, что нашёл что-то, — отвечает Хонджун. — Он правда…другой. Не похож ни на один, что я видел раньше. Очень старая, странная на вид штука. Кое-чего не хватает,. но… Я знаю, что это оно. Ну, сейчас его конечно изъяли. Вместе с моим кораблём и остальными вещами. — Блин, — вздыхает Уён, — это отстой. Я помню ту историю. Она всегда была моей любимой. Люди относятся к ней как к сказке, но мне она всегда казалась очень реальной. — А я о чём, — Хонджун не может сдержать улыбки. Он абсолютно согласен. — И как по мне, не важно, что там болтают, — Уён цепляется за эту тему, стараясь хоть как-то развеять тяжёлую атмосферу. Хонджун совсем не знает этого парня, но всё равно ценит его попытки. — В смысле, история всегда обрастает разными подробностями, но что-то остаётся неизменным: Сокровище и Компас. Хонджун кивает: — Путешественник всегда отправляется на далёкую планету… — …на самом краю вселенной, — продолжает за него Уён. Они обмениваются едва заметными улыбками. При всей абсурдности ситуации, что-то особое есть в этих детских воспоминаниях, что-то дарящее хоть немного комфорта в их нынешнем положении. — И… Его всегда предают, так? — Ага. Точно так. — О чём вы, ребята, говорите? — спрашивает вдруг самый младший из них. Три пары глаз устремляются к молчавшему до этого Чхве Чонхо. Он смотрит на них неуверенно, едва подняв голову, так и не меняя своей закрытой защитной позы. — Ох… история о Сокровище, — говорит Хонджун. Лицо Чонхо куксится в непонимании: — Какая ещё история? — Чт… ты никогда не слышал о Сокровище? — Уён в негодовании едва не роняет челюсть. — У тебя вообще детство было? — Я- Нет. Это фильм или вроде того? Юнхо громко ахает, не веря: — Это сказка. Типа, очень известная- Как ты можешь её не знать? — Что? Я- Я не знаю! — обиженно защищается Чонхо. — Ты серьёзно? — Да, я серьёзно. — Да ладно! Правда никогда не слышал? — Не слышал. — Но ты точно должен был. — Нет, на самом деле ни разу? — Почему так трудно поверить, что я… Юнхо и Уён заваливают бедного парня вопросами до тех пор, пока Хонджун не поднимает руку, чтобы успокоить их: — Окей… Окей, хорошо! давайте я просто расскажу эту историю, чтобы Чонхо перестал быть изгоем общества, — он тихо хихикает. О том, что их новоприобретённый статус «опасных» преступников делает их всех изгоями общества, он конечно умолчал. — Итак, дети, тишина, — говорит Хонджун голосом отца, укладывающего детей спать. — Укроешь меня одеялком? — смеётся Юнхо. — Заткнись, — Хонджун толкает его локтем. — О чём я… это, эм, есть много версий. Я расскажу, наверное, мою любимую, которую рассказывал мой папа. Только кратко. Сказка больше похожа на повесть, но…э… — Всё начинается на далёкой планете посреди неизвестности. В пыльном, забытом местечке — одной из первых колоний Старой Земли. Иногда говорят, это был первый Марс. Юноша по имени Дэкс живёт с родителями в старом фермерском хозяйстве. Он умён и полон жажды приключений. К тому же, он — вольнодумец, и это часто создаёт ему проблемы. — Однажды ночью, привычно засыпая в своей кровати, он видит сон — э… видение. Он видит его — то, чего нет ни у кого другого. Он называет это Сокровищем. Дэкс точно знает, что должен отыскать его, но для этого нужно покинуть эту дрянную планетку. Но у него нет денег, и даже друг всего один. Тогда он решает придумать план. — Дэкс и его друг разживаются кораблём. Легальность этого приобретения…сомнительна. Он с лёгкостью прощается с родной планетой — и может, однажды он ещё вернётся, но сейчас у него нет времени даже сказать пока своей семье. — На самом деле этот парень совсем не знает, что делает. Его ведёт интуиция, просто- просто предчувствие. Приключения заводят его во много разных мест, он встречает много людей. Инопланетяне, люди и все, кто между ними. Одни помогают ему, а другие… Не очень. — Дэкс собирает верную команду, и, повинуясь интуиции, забирается в самый дальний угол вселенной. Наконец они приближаются к планете, на которой находится Сокровище. Дэкс описывает то место как настоящий край реальности. Будто всё, что было дальше этого места — сплошная черная неподвижность. Ни единой звезды. Ни одной. Все трое заключённых заворожённо слушают торопливый рассказ Хонджуна. Чонхо тихо бормочет восхищённое «вау» себе под нос, мысленно пытаясь вообразить абсолютную пустоту. Хонджун продолжает: — Дэкс и его экипаж приземляются на планете и почти погибают. Говорят, что Сокровище находится в центре планеты. Некоторые описывают его как немыслимые богатства — будто сама планета сделана из драгоценностей. Другие говорят, что далеко в чаще леса там скрыт фонтан вечной молодости… Бывают даже те, кто считает Сокровище оружием, способным положить конец всему миру. — Дэкс всё же находит его. Иногда добавляется триумфальное возвращение. Он прилетает на родную планету, добившись успеха, и даёт своим родителям жизнь, о которой они мечтали. Свергает режимы, угнетающие их жизни. Целует объект своих любовных воздыханий. В общем все живут долго и счастливо. — Серьёзно? — прерывает его Чонхо. — И всего-то? — Как грубо! — восклицает Юнхо. — Заткнись, это прекрасная история! — добавляет Уён, — чего ты хочешь? Смерти и тоски? Как будто в реальности нам этого не достаточно. — Я просто говорю, что всё это немного притянуто за уши. Да ладно вам- вы же не ждёте, что я серьёзно поверю, будто все эти… эти… путешествия через галактику… поиски планеты на границе реальности… всё это просто- просто закончится хэппи эндом? Так что ли? — А что не так с хорошим концом? — возмущается Юнхо. — Эй, нет, всё в порядке, — пытается успокоить всех Хонджун. — Я, эм, на самом деле согласен с тобой, знаешь. — Видите? — более уверенно говорит Чонхо. — Он согласен. Джун издаёт смешок: — Ага. Думаю, что суть истории в самом приключении. Конец не так важен, он всё время разный, но основные события всегда одни и те же. Герои…у них могут быть другие имена и другая внешность, но характеры всегда одинаковы. — Для меня это всегда означало только одно — важен путь. То, как Дэкс, не имеющий никакой цели в жизни, обретает наконец предназначение, расширяет горизонт своих возможностей настолько, что даже его восприятие реальности преображается… — В конце концов само Сокровище едва ли важно, но… Чем бы оно ни было, оно достаточно значимо, чтобы старый капитан собрал прибор, который бы указывал людям путь к нему. Может, так он однажды мог бы вернуться к нему сам. Наверное, именно это будоражит меня больше всего. Зачем он сделал карту, чтобы привести в то место ещё кого-то? То есть… Если всё на самом деле закончилось так хорошо, зачем тогда он создал карту? — Подводит наконец Хонджун. — И вы нашли Компас? Его Компас? — спрашивает Уён. — Мы точно нашли что-то. Сейчас, конечно, это не важно, да? Через пару часов нас отправят в тюрьму для особо опас… — Надежда, — вдруг бормочет Чонхо. — А? — Хонджун снова переводит на парнишку непонимающий взгляд. — Что, если Сокровище — это надежда? — Чонхо кивает сам себе. — Капитан — Дэкс — он был… Печален, может даже одинок на своей родной планете. Но видение подарило ему надежду. Подарило ему то, ради чего стоит жить, двигаться вперёд. — Что? Чонхо пожимает плечами: — Просто теория. — Он стискивает кулаки. — Без надежды люди гаснут и умирают быстрее. Тело просто отказывает, если у разума нет желания продолжать жить. — Это… Круто. И мрачно, — отмечает Юнхо. — Э-эй, — Уён дотягивается до младшего рукой, — Всё будет хорошо. — Нет- Нет, ничего не будет хорошо, — Чонхо судорожно проводит рукой по волосам. — Ничего! Вы не понимаете? — с каждым словом его голос становится громче. — Чт- Эй, эй, эй, давай успокоимся- — Я не собираюсь успокаиваться! — Чонхо подскакивает на ноги, и остальным приходится податься назад. Подросток очевидно расстроен, и Хонджун не может его винить — но это не значит, что его поведение не пугает. Они за всё время и пары слов от него не услышали, а тут… — Эй, эй- Остынь, — Уён первый, кто предпринимает попытку переговоров. — Нет, я не остыну! — Чонхо подходит к двери и начинает бить по ней. Бдыщ. Бдыщ. Он замахивается, ударяя металл стопой. Все заключённые перепуганно вскрикивают, теперь уже вместе пытаясь его остановить: — А?! — Эй, прекрати! — Что ты делаешь?! — Ты так ногу себе сломаешь! — Успокойся, Чонхо, всё…всё будет хорошо… — Чонхо, тебе нужно сесть- — Я не… — Бдыщ. — собираюсь… — Бдыщ. — Прекращать! — Чонхо сопровождает каждое слово ударом ноги. На этот раз уже Хонджун пытается образумить его: — Воу, Чонхо, всё не настолько серьёзно- — Это наша жизнь! — Бдыщ. — Самая серьёзная вещь, которая у нас… — Бдыщ. — есть. Бдыщ. — Чонхо, все хорошо. — Нет, правда, всё в порядке. — Если придёт охрана, ты не знаешь, что они могут с тобой сделать. — Зачем ты это делаешь? — Ты не должен… — Просто прекрати- перестань бить её. — Ты точно сломаешь ногу. Джун пытается снова, осторожно приближаясь к бунтующему подростку: — Чонхо, правда, тебе стоит остановиться, пока… пока не… — Пока не — что? — кричит Чонхо. — Что они сделают? Посадят меня в тюрьму? Бдыщ. — Да. Худшую тюрьму, — вклинивается Уён. — С максимальным уровнем… — Бдыщ. — …защиты. — Да какая вообще разница? Моей жизни конец, так? Родители отказались от меня… — Бдыщ. — …все возможности упущены… — Бдыщ. — Какого чёрта ты натворил, парень? — спрашивает Юнхо. — Чувак, нельзя такое спрашивать! — отчитывает его Уён. — Почему нет? Вдруг он реально опасен? — Ребята, успокойтесь. Это не наше дело. — Я пробиваю нам путь к свободе! Вы идёте искать своё Сокровище- — Мы ничего никуда не пробиваем! — Ты с ума сошёл? Камеру поглощает хаос, громкие голоса перекрывают друг друга, и всё это на фоне того, как юный Чхве Чонхо безостановочно бьёт по цельнометаллической двери. — Прекрати пинать дверь. Кто-то может прийти. — Охрана, наверное, патрулирует коридоры- — Чонхо, успокойся… — Нет- К чёрту всё! — Чонхо… твоя нога точно не выдержит… — А что если потом потом он начнёт бить нас? — Заткнись! — Мы сваливаем отсюда! — Нет, мы не сваливаем. Мы тихо сидим тут, пока… — Пошло оно всё! — …пока не… Бдыщ! Бдыщ! Бдыщ! Бух! Громоподобный грохот сменяется вдруг оглушительной тишиной. Все замирают. Кажется, даже само время остановилось. Все четверо застывают на месте, шокировано разинув рты. На месте двери теперь зияет массивная дыра. Он сделал это. Он действительно сделал это. Чхве Чонхо выбил дверь в камере для содержания особо опасных преступников. — Что ты такое? — с тихим восхищением спрашивает Юнхо. — Я ваш билет наружу, — отвечает Чонхо. Вииииииип! Вииииииип! Вииииииип! В уши резко ударяет звон сирены, оглушительный настолько, что голова начинает кружиться. — Ох, вот дерьмо, нужно валить, — Уён первым вываливается наружу. Юнхо неуклюже поднимается на ноги, едва ли не кубарем переваливаясь через опустевший дверной проём. Хонджун остаётся в камере один. Он всё ещё в шоке, прибит к месту сюрреалистичностью того, во что превратилась его жизнь. Сирены воют, оповещая всех в тюрьме, полной охраны и офицеров ГК, что заключённые сбежали. И он один из них. Как, — думает он, — как, чёрт возьми, это произошло? Он так сильно уходит в себя, что на секунду забывает, что парень, как идиот сидящий в камере с выбитой дверью, — он сам. Чужие слова приводят его в чувства: — Присоединишься к нам? — Ха- Что? — только и может сказать Хонджун. Головы Юнхо, Уён и Чонхо вновь показываются в провале входной двери. Юнхо кричит: — Капитан, ты с нами или нет? Быстрее, у нас нет времени! — Т-точно, — бормочет Хонджун. Он подскакивает на ноги и присоединяется к другим, теперь уже беглым заключённым. Как его жизнь докатилась до такого? Как жить теперь, после побега из тюрьмы? Сможет ли он вообще сбежать? Как же он тогда найдёт его Сокровище? Вопросы вроде этих должны крутиться в его голове, но их нет. Может, это сирены орут слишком сильно, а может рука, тянущая его подальше от камеры, сжимает слишком сильно. Ноги сами несут его вперёд. И он не знает, куда. Ему известно одно — нельзя повернуть назад. Он должен выбраться. Все они.