The Song of Vile and Fondness

И ненависть мучительна и нежность. И ненависть и нежность — тот же пыл Слепых, из ничего возникших сил, Пустая тягость, тяжкая забава, Нестройное собранье стройных форм, Холодный жар, смертельное здоровье, Бессонный сон, который глубже сна. Вот какова и хуже льда и камня, Моя любовь, которая тяжка мне.

«Ромео и Джульетта» Уильям Шекспир

      — Ты сегодня совсем не с нами.       Рейла окликнула Хелейну и провела рукой по воздуху перед её лицом ради привлечения внимания подруги. Этим утром они должны были заниматься совместным чтением, но Хелейна, кажется, совсем не следила за ритмичным текстом, который вслух вычитывала Рейла, соблюдая строгую, не нарушающуюся рифму. Её будто преследовали искристые картинки, от которых она старательно убегала. Тётя посмотрела на неё пустеющими глазами, в которых гасли остатки мыслей, занимающие её светлую голову.       — Нет, нет, что ты! Продолжай. Я просто заслушалась и потерялась в просторах своих раздумий, не обращай внимания, — принцесса покачала головой, кидая короткий взгляд на детей, тихо играющих с резными фигурками из дерева в дальнем углу комнаты.       Хелейна притронулась к косичкам, которые, словно завитая из стеблей пшеницы корона, обрамляли её голову и тихонько вздохнула себе под нос. Веларион посмотрела на неё с полминуты и, когда Хелейна убеждённо закивала, Рейла покачав головой сразу же вернулась к страницам книги, некоторые из которых были заполнены цветастыми иллюстрациями к истории.       Сказание было наполнено чувствами и состояло из огромного количества событий, сокрушающих характер главного героя, который несмотря ни на что – не сдавался, продолжая бороться за своё имя и честь своей семьи. У главного героя, как и у Рейлы, было много братьев, что навеяло на неё приятные воспоминания.       Время в Красном замке протекало быстро и последний месяц лета перед тем, как отдать бразды правления в следующие руки, оставил за собой лишь ярко светящее в окно солнце, которое еле ощутимо прогревало землю и воздух. Раньше Рейла никогда не задумывалась, что может неописуемо соскучиться по своей близкой родне, которые по-прежнему обитали на Драконьем Камне. Она вспоминала совместные полёты с братьями и скучала по их тренировкам, которые придавали разнообразия её былой жизни. Рейла была благодарна Старым и Новым Богам хотя бы за то, что могла обмениваться воронами с семьёй. Братья любили писать ей длинные увесистые письма, от которых вороны явно недовольно каркали при виде Рейлы, неся тяжесть в своих двух когтистых лапках.       Джейс любил подолгу описывать в ярчайших деталях то, какой же все-таки хороший у него меч, которым ему очень легко маневрировать во время тренировок с Люком. Он никогда не забывал докладывать о добром здравии их младших братьев, Визериса II и Эйгона младшего, которые ещё не умели писать и читать от слова «совсем» и дорисовывал сбоку маленькое улыбающееся лицо. Джейс был очень заботливым и ответственным братом, поэтому Рейла могла со спокойной душой оставить младших на него, с полной уверенностью в том, что от скуки мальчики там точно не иссохнут. Он также любил рассуждать на тему того, как ему тяжко даётся валирийский в устных разговорах. Драконьи команды запомнить было довольно легко, а вот речевые обороты этого древнего языка были куда сложнее, поэтому и требовали более глубокого внимания.       «Твой любимейший и дражайший Дылда ждёт твоего скорого возвращения домой, дракониха».       Люцерис больше любил говорить об ощущениях, которые испытывал при каждом событии и часто спрашивал мнения сестры насчёт тех или иных вещей, которые могли его заинтересовать. Он говорил о том, какие новые трюки он мог исполнять с Арраксом, рассказывал о том, как его малыш-дракон несомненно вырос, за то время, пока сестра не посещала Драконий камень. Вряд ли размеры дракона так сильно изменились, но брат все равно старался впечатлить сестру своими гиперчувственными рассказами.       Возможно, что её любовь к драконам могла бы вернуть её домой и заставить отказаться от выбранного ею долга, так он считал и, в глубине души, надеялся. Но ошибался.       Люк временами приятно удивлял Рейлу тем, что делал не просто заметки в своих письмах, а создавал целые зарисовки для некоторых событий, о которых рассказывал в своих посланиях. Так, на бумаге перед собой, несколько недель назад, Рейла разглядывала детальный рисунок дракона брата, которому долго поражалась и с тёплой улыбкой рассматривала. Его письма имели место в отдельной шкатулке, которая располагалась на её рабочем столе.       «Рей, возвращайся скорее, после того как ты отбыла, Деймон единственный, кто может победить Джейса на мечах. С нетерпением жду, когда ты вновь сорвешь с него корону первенства!»       От Джоффри послания были самыми короткими, но не менее важными. Он любил докладывать о своих достижениях в учёбе, хоть и писать ему помогал Джейс.       «Дорогая леди-сестра, — так он любил её называть, после прочтения сказаний о доблестных рыцарях, — Я хочу, чтобы ты снова читала мне рассказы об Эйгоне Завоевателе на ночь! Слушать их от Джейса не так весело! (Ему не нравится мой тон, леди-дракониха, ты себе можешь это представить?)»       Рейла с теплеющим сердцем отвечала на письма всех братьев и на углу каждого листика ставила маленькое пятнышко персиковым маслом, чтобы напоминать братьям о своём мнимом присутствии рядом с ними.       Когда текст на странице, что была перед глазами Рейлы, закончился, она коснулась шероховатой поверхности плотной бумаги и перелистнула страницу, открывая для себя ещё больше предложений, напечатанных темно-синими чернилами. Сделав короткую паузу, она перевела дыхание и вновь продолжила чтение, увлекая себя в рифму, которую таил в себе текст.       Эймонд «ближе к Богу, чем к мужчине» Таргариен, без какого-либо стука или предупредительного возгласа, вошёл в покои собственной сестры и после того как за ним закрылись двери, застыл у порога, широко раскрытым глазом наблюдая за картиной. Он внимательно слушал, не смея прерывать, но чтение Рейлы медленно сошло на «нет», так как слова с её губ срывались всё тише и тише. Под конец предложения она вовсе замолчала, встретившись взглядом с Эймондом. Его губы приоткрылись в попытке что-то сказать, но слова видимо сами утекали из-под его власти, не намереваясь вырваться наружу. Кажется, он напрочь забыл зачем же приходил к Хелейне.       Стены замка похолодели разом с уходящим летом и теперь открытые платья, которые Рейла так любила, носить было практически невозможно. Сегодня её наряд был довольно простым, но в то же время полон интересных деталей: синий драпированный сатин покрывал её тело, повторяя её фигуру, но второй слой юбки из более светлого сатина создавал объем к низу. Широкий пояс располагался на талии и был сделан из темно-золотистой кожи и «браслеты» из такого же материала удерживали рукава над предплечьем. Верх платья не скрывал её ключицы и открывал вид на прорезь груди, но не делал платье слишком открытым. Рукава состояли из двух слоёв: первый — светло-голубой, плотно облегал по рукам, второй — более глубокого синего оттенка: был полупрозрачным и делал платье более воздушным за счёт лёгкого объёма.       Её шею украшало подаренное Эймондом ожерелье и, оно же, идеально дополняло её наряд. Сапфир в кулоне переливался от любого движения и привлекал к себе восторженные взгляды. А сейчас это был один единственный, полный восхищения взгляд.       Рейла была следующей, не имея мочи и слова сказать, лишь согнув приоткрытые губы в лёгкой улыбке при виде одноглазого принца.       — Холодный жар погаснет в танце крыльев, — тихо проговорила Хелейна, сразу же отводя глаза.       Рейла взглянула на беловолосую, та выглядела скорее обеспокоенной, чем как обычно загадочной. Её руки мгновенно вернулись к вышивке и вскоре у бабочки на полотне Хелейны стало появляться второе крыло.       — Сестра, если позволишь, я украду у тебя нашу племянницу.       Хелейна бесспорно согласилась. Она лишь торопливо закивала головой и продолжила орудовать иглой с ниткой.       Веларион закрыла книгу, лежащую на её коленях и провела ладонью по кожаному переплету с тиснением в виде меча и нескольких завитков с листьями вокруг него. Она бережно уложила книгу на стол и сообщила тёте, что позже они обязательно продолжат историю и узнают её концовку.       Эймонд подошёл ближе к софе, на которой сидели принцессы, и подал руку Рейле. Та без вопросов приняла её и поднялась с места, поправляя свободной рукой непослушные юбки платья. Она выровнялась и подняла голову на рядом стоящего принца, что все это время наблюдал за её мелкими суетливыми действиями. Смущенная улыбка коснулась губ обоих, после чего они покинули покои Хелейны и Эйгона.       Кроткие искристые взгляды, что они кидали друг другу, кажется, можно было ощутить на самых дальних расстояниях. Стражи, расставленные по коридорам, кивали принцу и принцессе, пока те совершенно не обращали на них никакого внимания, будучи с головой увлеченными друг другом.       Эймонд всё никак не мог оторвать глаза от подаренного им ожерелья и не мог не отметить, насколько же оно ей подходило. Идеально выкованная ювелирами цепочка, имитирующая драконью чешую, олицетворяла всю внутреннюю суть Рейлы, он знал, что чувствами она была ближе к драконам, чем к людям. Голубой цвет минерала, сапфира, инкрустированного в кулон, ассоциировался у него с чистотой и свободой, что были присущи принцессе. Оттенок неба делал камень совершенно особенным, на его гранях плясал свет солнца и факелов.       Они бродили по коридорам замка, держась за руки, тем самым вызывая улыбки у некоторых леди и лордов, которые восторженно приветствовали и кланялись им, выражая почтение. Некоторые задерживали свои взгляды на Рейле дольше, чем полагалось, и она горделиво поднимала подбородок улыбаясь каждому на их пути. Немного позже она, не иначе, получит несколько прошений от лордов об аудиенциях и сообщит об этом своей матери, но сейчас она не обращала внимания на их едва заметные мигания и сложения рук.       Внимание молодой принцессы явно было приковано не к придворным лордам Королевской гавани.       Единственное, на чем фокусировалось её сознание в данный момент – руки, сплетенные с Эймондом, от которого исходило тепло и запах драконихи, с которой он возился часами ранее.       Они знали один путь, которому следовали, чтобы избежать чужого внимания и лишних глаз, от которых, казалось, невозможно было скрыться. Несколько поворотов среди каменистых коридоров и одно касание каменной плиты в стене – вот был их выход. Один из секретных замковых коридоров, ведущих к вратам города, вечно пустующий и знающий только шепот принца и принцессы.       Спина Рейлы коснулась прохладной стены, от чего по рукам пробежали мурашки, а перед ней стоял благородный принц, серьёзное лицо которого было разрушено сияющей горделивой улыбкой, при виде его собственной племянницы.       — Talus mandus ñuhus. Моя нежная племянница. – Он коснулся кончиками пальцев её подбородка, обводя его по контуру.       Светловолосая легко улыбнулась и подняла на него взгляд своих фиалковых глаз. Её руки блуждали по его телу и она подушечками пальцев провела линию от его ладоней к плечам.       — Ziry arlī ivestrā. Скажи это ещё раз. – Она провела кончиком языка по нижней губе и вгляделась в глаз принца, что прожигал её собственные глаза чувственным огнём, бесконечно поглощающим её, а она лишь неслась ему навстречу, сломя голову.       Рейла положила ладони на его грудь, чувствуя под пальцами биение его сердца. Эймонд, вдоволь насмотревшись на её лицо, наклонился и чувственно поцеловал её. Его поцелуй был нежным и мягким, будто его аккуратные губы, что она видела во снах, скользили по её собственным пухловатым устам. Ухватившись за воротник его камзола, Рейла притянула его ближе к себе и углубила поцелуй, поглаживая кончиками пальцев его шею.       Оторвавшись от него с тихим полу вздохом, она сразу заправила за ухо белоснежные пряди прямых волос.       — Heksīr ȳdratan. Как я и говорил.       Эймонд тихо засмеялся и снова поцеловал её губы, теперь уже с большим вожделением.       Она обняла его за шею, вновь притянула к себе и прильнула к нему. Его руки вольно гуляли по её спине и рельефной ткани платья, играли с незаплетёнными волосами, обнимали за талию. Чувствовалось, что ему хотелось совместить все.       Потом он с тихим мычанием отстранился.       Он внимательно разглядывал её алеющие щёки, которые она все время пыталась прикрыть прохладными ладошками, но он забирал её руки в свои, покрывая каждый сантиметр кожи нежными поцелуями, от которых внутри неё начинал крыльями трепетать дракон.       Она сжато улыбнулась, после чего ей захотелось громко рассмеяться, так, чтобы все вокруг подумали, что юная принцесса выжила из ума или словила дурость, в столь раннем возрасте. Диагнозом мейстеров было бы: обезумела от драконьих ласк.       — Ao ñuhi ondossī gaomon hen daor. Не могу оторвать от тебя своих рук. –Практически промурчал одноглазый принц, вглядываясь в глубину её глаз, от чего её колени слабели, будто их у неё и вовсе не было.       — Тебя кинется искать твоя матушка, мой принц, – учтиво пролепетала Рейла, делая короткий шаг к выходу из секретного хода.       Эймонд шёл за ней по пятам, удерживая её нежные руки в своих, что были ожесточены несколькими мозолями и старыми шрамами от тренировок.       Светловолосая обернулась на него и коротко засмеялась, от переполняющих её чувств.       Недели шли за неделями и за то время, которое Рейла проводила вдали от второго дома, их отношения с Эймондом приобрели более сложный характер. Их руки теперь беззастенчиво касались друг друга, переглядки стали куда длиннее, чем те секундные взоры, которые они кидали друг на друга в начале. Они любили беседовать на всевозможные темы, касающиеся как науки и литературы, так и обсуждение некоторых людей из дворца в незлых, смешливых разговорах. Ей нравилось с ним разговаривать и путешествовать по Королевской гавани, но ещё больше ей нравилось молчать. С ним удивительно приятно молчалось.       Они оба не были точно уверены в том, что именно изменилось между ними. Может быть, возникло взаимное доверие или уважение, какое было положено молодым наречённым, или они просто увидели друг друга в новом свете, но вряд ли для кого-то из них это теперь имело такое значение, которое они бы придали этому раньше. Теперь им просто хотелось находиться друг с другом как можно дольше.       Глядя на него сегодня, ей хотелось запустить руки в его прямые, ничем не закрепленные волосы, и сотворить в них творческий беспорядок. Он выглядел слишком идеально, по сравнению с ней, когда у неё были пунцового оттенка щёки и губы все ещё были ярче обычного от долгих поцелуев.       Его внешнее высокомерие всегда заставляло задуматься о том, чего же все ожидали от него до того, как он потерял глаз и обрёл дракона. И на самом деле ей было тяжело вспоминать об этом. Раньше она знала Эймонда как принца без дракона, который, к тому же, не так уж и хорошо соревновался на мечах, всегда представляя себя импровизированной публике в неуклюжем свете. Мало кто надеялся, что юноша однажды расцветёт и раскроет в себе потенциал, кроме его собственной матери и сестры. Рейла лишь наблюдала за этим. И теперь могла увидеть результат воочию. Под маской надменности принц Эймонд, на деле, был заботлив, невероятно верен, добр и неожиданно терпелив.       У дверей покоев королевы им пришлось разойтись, расцепив руки. Увидовав Рейлу в дверях, Алисента коротко улыбнулась, после чего принцесса поклонилась ей и отправилась в библиотеку, оставляя Эймонда с матерью наедине.       Месяцы проведённые в Королевской гавани действительно давали свои плоды, и Рейла с гордостью хранила в голове мысль о том, что оправдала все ожидания матери с отцом, что были на неё возложены. Баснословное количество лордов при дворе занимали позицию, на которой поддерживали притязания её принцессы-матери — законной наследницы короля, на Железный трон.       Деймон же коротко и сдержанно одобрял все совершения дочери, при этом упоминая о том, что то, чем она занималась все это время — только начало, по сравнению с тем, что грядёт дальше.       «Ты должна быть сильной и храброй, девочка. На твоих плечах лежит куда больший долг, чем ты о нем думаешь.»       Хайтауэры взяли бразды правления в свои руки, пока король возлегал в своих покоях, одолённый болезнью, зачастую в бреду из-за макового молочка, которое употреблял, дабы заглушить всю ту боль, которую он годами испытывал. Ту, которая сейчас только усилилась и начала затмевать его разум. Иногда он с трудом узнавал людей, несколько раз называл свою внучку именем дочери и говорил о том, как же он рад, что она наконец-то рядом с ним.       Наблюдать за этим было больно. Знать, что ждёт его дальше — ещё больнее.       Всё близкое окружение знало, что королю не суждено было прожить более нескольких месяцев, а то и недель, поэтому весь замок притаился в ожидании. Мало кто громко разговаривал, все лорды и леди в основном шептались между собой и в замке стоял тихий гул, будто они находились не в строении, а в пчелином улье.       Сидя в королевской библиотеке это чувство всё равно не покидало Рейлу.       Даже само пространство было тихим, но живым. Отовсюду доносился шелест страниц, словно целая армия бабочек, как на вышивке Хелейны, дружно шелестела ажурными крыльями.       Пока Рейла внимательно изучала книги на полках, притрагиваясь пальцами к их корешкам её глаза беспорядочно бегали по буквам заглавий, а мысли явно были где-то далеко от библиотеки.       — Принцесса, — светловолосая дернулась и обернулась, не ожидая увидеть здесь кого-либо.       Перед ней стоял Ларис Стронг, нынешний лорд Харренхолла, которого при дворе Рейла видела не так уж и часто. Она встречала его на званых ужинах и в коридорах, недалеко от покоев Алисенты, но остальное время она не замечала его, будто он сливался со стенами. Видимо, и на этот раз Рейла совсем уж отвлеклась, не услыхав того, как к ней направлялся мужчина.       — Лорд Ларис, – слегка удивлённым тоном произнесла девушка, после чего мужчина преклонился перед ней, опираясь на свою трость.       — Какое у Вас интересное ожерелье, принцесса, – загадочно подмечает мужчина, наклонив голову, глядя исключительно на её шею. — Голубые сапфиры очень редки по своей натуре. Эти минералы обычно совершенно прозрачны, а вот цветные их версии являются куда более труднодоступными, мало кто владеет такими драгоценностями. Я видел подобный камень лишь однажды.       Принцесса инстинктивно потянулась пальцами к украшению, поправляя его на своей шее и коротко выдыхая. Мужчина ещё с минуту разглядывал украшение на шее девушки, от чего ей становилось только всё больше и больше не по себе. Дискомфортно. Словно к ней прицениваются.       Она кинула взгляд на искривленную ногу лорда, этот недуг преследовал его с самого детства, о нём она была наслышана, хоть и его старший брат в прошлом очень редко упоминал об этом. Она вновь подняла голову, тихо кашлянув.       — Я лишь хотел сообщить, что её Высочество, королева, ждёт Вас, – учтиво произнес Ларис, переминаясь, удерживая равновесие на своей трости.       — Королева? – непонимающе спросила она, – Но я только недавно виделась с ней. Неужели она снова ищет меня?       Мужчина многозначительно пожал плечами, поджав нижнюю губу и тихо хмыкнув. Он скучающе отвёл взгляд от принцессы и стал изучать книжную полку, пестрящую учебниками с обложками совершенно разных цветов. Он коснулся рукой корешка книги с зелёным тиснением, в тот момент, когда Рейла сделала первый шаг прочь, не намереваясь прощаться с лордом Стронгом.       Светловолосая громко выдохнула и, сложив перед собой руки, направилась к покоям Алисенты, совершенно недопонимая, что могло ей потребоваться и почему она не могла сказать об этом тогда, когда они виделись, прямо перед тем, как Рейла отправилась в библиотеку.       Она пронеслась по нескольким лестничным пролетам и шурша туфлями по камню приближалась к дверям. Стражей она не обнаружила, коридоры были пусты. В душе у неё что-то по недоброму зашевелилось, заполняя внутреннюю пустоту беспокойством. Нахмурив брови, тихонько отворила двери, которые к её удивлению легко поддались и распахнувшись, не издали ни единого звука.       Рейла услышала два приглушенных голоса, принадлежащих Эймонду и Алисенте. Она не так уж и долго пробыла за поиском книг, но почему-то думала, что Эймонд уже покинул материнские покои.       Она застыла, почти не дыша. Их разговор приобретал красок и уже не звучал таким спокойным, он больше был похож на перебранку. Спору нет, подслушивание не является поступком достойным принцессы, но содержание разговора лишило её любого чувства вины.       — …пока ещё не имеет значения. Твоя наречённая куда важнее.       — Что? В чем лежит твоё беспокойство, матушка?       Рейла краем глаза взглянула на них, через резные узоры ширмы из тёмного дерева. Напряжённый, но заинтересованный профиль Эймонда и обеспокоенный профиль Алисенты, чьи волосы светились красным, на фоне горящего камина.       — Ваши отношения стали куда глубже. Вы очень хорошо сблизились и ты сильно расслабился по отношению к ней.       — Это не работа. Я могу позволить себе расслабиться в компании своей будущей жены, – беспечно ответил светловолосый, поджав нижнюю губу.       — Она и есть твоя работа! – королева срывается на крик и Рейла беззвучно дергается, сжимая кулак. – Она живое воплощение твоего долга перед королевством! Перед твоей семьёй, перед братом!       Она отвернулась от него, тут же прикладывая ко лбу трясущуюся ладонь и зарываясь ею в свои рыжие волосы. Алисента перевела дух, смахивая с глаз невидимые слезы и обернувшись обхватила своими руками ладони Эймонда, чьё лицо теперь выглядело напряжённо-спокойным.       — Ты обязан любить её. Защищать её, – кажется это не составило бы ему особого труда. – Контролировать её.       Сердце Рейлы неприятно сжалось и она нахмурила брови, всё ещё боясь слишком громко выдохнуть. На глаза навернулись непрошенные слёзы, о которых она сразу же позабыла.       — Я не поклонник тирании в семейных отношениях.       Принц наклонил голову вбок и поджав губы вперился взглядом в мать.       — Речь о том, что ты ослеплен своими чувствами, Эймонд, – она проигнорировала его ответ. – Разве ты не видишь чем именно она занимается все свое свободное время?       — И чем же?       — Она то и дело ищет союзников для своей матери при дворе, – произнесла она на выдохе. – Рейнире стоило бы больше нам доверять, а не посылать свою дочь в роли шпионки.       Голос королевы выдавал её обиду на принцессу, чьей компаньонкой она была в юности. Алисента опустила глаза и поднесла руку ко рту, впиваясь зубами в свои кутикулы, что было привычкой с самого детства — грызть кожу вокруг ногтевого ложе в стрессовых ситуациях.       — Моя сестра отнюдь не глупа, – сглотнув, коротко выдал Эймонд. Его голос звучал пугающе холодно и посылал мурашки на спину Рейлы, но для королевы он работал словно колыбельная. – Матушка, позволь мне разобраться с этим самому. Выпей чаю и…       Рейла хотела отойти от ширмы, но её палец с легким стуком или даже скрипом скользнул по её полированной поверхности. Её присутствие было обнаружено. Войти и признаться во всем услышанном было бы самым безрассудным решением, которое она могла бы принять в своей жизни.       Поэтому она пустилась наутек.

О, куст цветов с таящейся змеей! Дракон в обворожительном обличье! Исчадье ада с ангельским лицом! Поддельный голубь! Волк в овечьей шкуре! Ничтожество с чертами божества! Пустая видимость! Противоречье! Святой и негодяй в одной плоти! Чем занята природа в преисподней, Когда она вселяет сатану В такую покоряющую внешность?

«Ромео и Джульетта» Уильям Шекспир

      Рейла на несущих ногах быстро добралась до своих покоев и первым делом ухватилась за кусок бумаги, на котором быстро принялась писать текст.       Она была уверена, что Эймонд последует за ней, она была уверена в том, что он видел, кто именно подслушал их разговор с королевой. Может, у него и был только один глаз, но он был далеко не слепым и уж точно не слабоумным.

«Дорогая матушка, Я считаю, что нам лучше на время отложить слияние крови. Сир Аррик мог бы сопроводить меня из замка. Твоя дочь, Рейла Веларион».

      Она спешно положила на стол угольный карандаш, которым писала записку и скрутила листик в трубочку, чтобы завязать её лентой. Рейла не успела сделать и первого узла до того, как мужская фигура быстро подошла к ней со спины и выхватила листок из её рук. Она возмутилась и почти взвизгнула, но принц закрыл её рот своей ладонью и звук стал приглушенным. Вряд ли кто-то её услышал.       Эймонд обхватил её руки и тело подобием объятия одной рукой, и все её попытки вырваться оказались бесполезными против крепкой хватки парня.       — Я отпущу тебя, если ты перестанешь брыкаться, любовь моя, – зловеще спокойно и хрипло прозвучал его голос рядом с её ухом.       Рейла громко выпустила воздух через нос и поджав губы на секунду, застыла, показывая, что пойдёт на его условия, чтобы он отпустил её. Через пару секунд она почувствовала, как кольцо вокруг неё ослабилось и выдохнула, оборачиваясь, взглянув на Эймонда.       Она провела языком по зубам, когда встретилась с напряжённым взглядом его глаза, который в свете факелов совсем потемнел.       Если бы она знала его меньше, чем это было на самом деле, она могла бы подумать, что после этого действа он захотел бы действительно навредить ей. Но она почему-то имела внутреннюю уверенность в том, что он сможет её понять. Ну или хотя бы попытается.       — А теперь я бы хотел услышать твоё пояснение, – ровным голосом сказал Эймонд.       Он не двигался и лишь вглядывался в лицо принцессы, что махнула волосами. Она развернулась на каблуках своих синих туфель и сделав пару шагов приземлилась на свой стул, удерживая податливую ткань платья. Судя по его взгляду, не трудно было догадаться, что она играла с огнём. Её взгляд был спокойным, почти скучающим, как у её отца, пока головой она думала лишь о том, чтобы её сердце прямо сейчас не выскочило из груди на поверхность стола. Она закинула ногу на ногу, услышав тихое хмыканье, после чего её глаза сразу же поднялись на принца, стоящего напротив неё.       — Я делаю все для своей семьи. Ты поступил бы точно также и ты это знаешь, дядя, – она спрятала трясущиеся руки под столом и стала крутить золотое кольцо на пальце, которым кажется скоро разожгла бы костёр.       Несмотря на то, что сейчас он представлял для неё потенциальную угрозу, она все ещё смотрела на него с неправильным, нездоровым упоением. Совершенно извращённое и странное чувство, которое она не должна была бы испытывать, но иного не могла с собой сделать. Когда Эймонд сделал малейшее движение, чтобы обойти стол, она сразу же сглотнула слюну и сложила руки перед собой в замок.       — Поползновения твоего брата в сторону Железного трона действительно не имеют для меня никакого здравого смысла. Король есть закон. Если он назначил мою мать наследницей, то так оно и будет. Отличные мнения я буду считать личным оскорблением.       — Так ты ведёшь свою собственную игру? – ни следа от того холодного голоса, которым он говорил с ней минутами ранее.       Казалось будто принц беседовал с ней об одной из теорий по философии, со своим особым увлечением и интересом. Но Рейла не была столь наивна, чтобы усыпить свою бдительность и попасться в его искусную ловушку, будто бы ему совершенно плевать. Его защитная реакция только подстегнула её интерес к спору. Она внимательно разглядывала его лицо под маской равнодушия, стараясь понять какую же всё-таки игру ведёт он сам. Он был предан своей семье, не на шутку верным и разум его никогда не подводил.       «Раздумье — необдуманности ради».       Слишком долго она молчала, разглядывая одноглазого принца, он отвернул от неё лицо и насмешливо хмыкнул, смыкая руки.       — А я все смекал, почему тебя было так легко заставить улыбаться. Теперь картина в моих глазах целостна, – слова Эймонда задели её. Он поставил под сомнение её настоящие чувства к нему.       — Я никогда не намеревалась ранить твои чувства, – мягко утвердила она, говоря немного тише, чем раньше. Ей хотелось бы сказать куда больше слов, но она прикусила свой язык, чтобы не показать перед ним свою слабость.       Её голова опустилась, словно у безвольной куклы, и она поджала губы. Она сожалела о том, что между ними всё складывалось именно так.       — Это не имеет значения. Ты свой выбор сделала.       Она коротко выдохнула, подавляя нервный смешок.       — А ты — нет? Значит ты никакого выбора не делал, дядя? – Рейла подняла на него глаза и столкнулась с охолодевшим взглядом.       — Я не шпионил за твоей спиной ради собственной выгоды! – возгласил он.       — Я не собиралась любить тебя!       В начале это угнетало до той степени, что она даже плакала по ночам, тихо скрываясь в своих покоях, наутро находя цветы у своей подушки. Она боялась, что всё раскроется, что она не справится и подведёт всех. Подведёт саму себя. Но затем вспоминала слова отца, которые он повторял ей, когда они только познакомились.       «Glaeson aōhon zūgose glaesagon kostō daor, iā jāhī albijossa āzālilā», — Ты не можешь вечно жить в страхе, так ты лишишься лучших моментов.       Она игнорировала все рамки здравого смысла, связываясь с Эймондом. Теперь ей нужно было столкнуться с последствиями своих действий. Встать лицом к лицу со своей единственной ошибкой, которой она так опасалась.       Он молчал. Это заставляло её нервничать ещё пуще, и она сжала челюсти, до той степени, что начала слышать скрип собственных зубов, который отдавался эхом в её ушах.       — Сильнее всего во мне кипит ненависть, – она несколько раз моргнула и клацнув зубами продолжила. – К тебе. И к себе, несомненно, за то, что думаю о тебе. Часто. Это заставляет меня сомневаться в себе, но я ничего не могу поделать.       Рейла не подняла взгляда, когда он оттолкнулся от края стола и коснулся своего клинка, оголяя его из ножен. Она услышала то, как на деревянную поверхность стола упала кожаная накладка, которую Эймонд стянул со своей головы. Впервые.       Он упёрся острием лезвия под её подбородком, заставляя поднять голову и встретиться с его взглядом. Встретиться с тем, что годами скрывалось под накладкой, которую он носил на своём лице, скрывая свой искалеченный глаз.       Она неохотно глядела теперь уже в оба его глаза, один из которых заменял яркий сапфир, прямо как тот, что был инкрустирован в её ожерелье. Она приоткрыла рот, будто хотела ещё что-то добавить, но остановила саму себя. Разглядывая его сапфировый взгляд она напрочь позабыла о лезвии у своей шеи. Будто зачарованная, она вглядывалась в трещинки драгоценного камня, который словно светился изнутри. Это было так пугающе красиво, что ей захотелось пальцами коснуться его старого ранения, нанесенного её младшим братом.       По её лицу видно, что ей действительно ни капли не стыдно за свои слова и действия. Но сожаление искрилось в её зрачках, от чего её глаза блестели от того, как близко к ней находились горящие свечи.       Живой же глаз Эймонда сочился пьянящим страхом того, что он уже не знает во что ему верить. Он долго жался, сомневался в себе и стискивал губы, пока на его скулах плясали желваки.       — Sparo drīvose gaomā, kepus? Что ты себе думаешь, дядя?       — Ты и правда мне нравишься, – коротко и через силу произнёс он.       — Неужели это так плохо?       — Да. Теперь кажется это смертельно.       Она поднялась со стула, пока Эймонд одним движением пальцев изменил угол кинжала и тот оказывался прижат к её горлу. Хоть она и ниже него, лезвие у горла её больше не пугало. Она вновь высматривала что-то в его глазах, натыкаясь на вожделение, которое он скрывал за пеленой неприязни и отрицания.       Несколько месяцев назад, Рейла никогда бы не подумала, что у Эймонда Таргариена могли быть чувства.       Теперь же она была их порождением. Причиной и потоком из которого выливались все подавляемые им чувства.       Иронично. Рейла куда больше боялась того, что он возненавидит её в той же степени, что и она его, но ей было абсолютно плевать на холодное лезвие, впивающееся в её шею. Она ещё никогда не чувствовала себя настолько спокойно по отношению к оружию, направленному в её сторону. Казалось, что острее клинка был только взгляд Эймонда, который разрезал её грудь вдоль и поперёк, исполосовал её, в попытках достать оттуда сердце, бьющееся в неправильном ритме от одной мысли о принце. И она была бы ему благодарна, сделай он это.       Её ладонь потянулась к его сапфировому глазу, который пересекал глубокий шрам, к которому она не решалась коснуться. Как только она задела пальцами его щеку, его брови дернулись, а пальцы на рукояти клинка сжались крепче. Отмахиваться от неё он не стал. Она в свою очередь не могла перестать беспорядочно водить пальцами по его коже, с восхищением вглядываясь в драгоценный камень на лице принца.       Светловолосая опешила, когда он сорвавшись со всех своих внутренних цепей прильнул к её губам, покусывая их и оставляя на них покрасневшие следы.       Рейла тихо простонала и этот звук был полон иступленного облегчения. Её руки легли на его шею, а затем, кончиками пальцев, она пробиралась в его волосы, перебирая шелковистые белоснежные пряди.       Он отвечал на каждый поворот головы, на каждое движение губ. С желанием. Страстно. Руки Эймонда выпустили клинок и легли на её талию, подталкивая её ближе к столу. Она уперлась в дерево бёдрами и еле заметно дернулась, когда одна его рука оторвалась от её талии и оперлась на поверхность стола, отмахивая некоторые книги и принадлежности в сторону. Принц провел руками от её талии до бёдер и крепко обхватив их руками, усадил её на стол, пока она удерживала его в плену своих губ.       — Sepār yne dārlīs. Va mōriot. Так возьми же меня. Навсегда. – Она на секунду оторвалась от него с придыханием и завидев озорное пламя в его глазах усмехнулась.       Он прильнул губами и зубами к её шее, пальцами пробираясь под её платье. Он добрался до оголенной кожи на её бёдрах и она вздрогнула, издавая надрывистый стон. Затем принц провел фалангами по бархатной плоти, вынуждая девичье тело выгнуться дугой от контраста ощущений.       Она широко открыла рот, откидывая голову назад, когда один его палец скользнул в неё до основания, начинает медленные движения, после её невнятного девичьего стона.       Вперёд. Назад. Она подалась к нему бёдрами.       Ощущения для неё абсолютно новые и на глазах появились еле заметные слезы, что заставили её глаза сиять фиолетовыми переливами. Он добавил второй палец, растягивая, слегка разводя их и проникая глубже. Вперёд — сильнее, а назад — медленно, будто позволяя прочувствовать. Она дрожала, едва сдерживаясь, чтобы не сдвинуть ноги, стиснуть его внутри, ощущать плотнее.       Эймонд продолжал изучать её, делать так, чтобы Рейла сильнее откидывалась назад, теряя контроль над дыханием. Её вздохи, сладкие и тягостные, заполняли её покои и она абсолютно не беспокоилась о страже рядом с её дверью.       — Jaelā līr kesir issa? Это то, чего ты хотела? – Его елейный хриплый голос раздался рядом с её ухом, где он нежно и невесомо целовал её шею.       Она тяжело дышала, её щёки приобрели персиковый оттенок, а пот, которым слегка покрылась её кожа, отблескивал золотом в свете огня. Свободной рукой он провёл по её щеке и протяжно хмыкнул.       — Kessa. Да, – на выдохе произнесла девушка, облизывая кончиком языка нижнюю губу.       Ощутив отсутствие его тела пред своим лицом, она медленно открывает глаза, чтобы обнаружить, что принц опустился перед ней на колени, пробираясь под юбку её платья. Он умело разместился меж её разведенных ног и оставил несколько смазанных поцелуев на её бедрах, от чего она восторженно приоткрыла пульсирующие губы, издавая тихий вздох.       Блондин подался вперед и поцеловал гладкую кожу вокруг девичьего лона, а затем высунул влажный язык и провёл им по складке больших половых губ, вызывая у возлюбленной первый восхищенный стон, что отдавался приятным звоном в ушах. Каждое мокрое касание отдавалось ей приятными покалываниями по всему телу, которые судорожно собирались внизу живота.       Он чувствовал, как в порыве наслаждения принцесса поддается тазом вперёд. Он выводил круговые движения своим юрким языком на недоступном для всех остальных месте, а затем толкался им внутрь, аккуратно поглаживая молочные бедра своими длинными пальцами, затем крепко сжимая их, после чего на коже появлялись краснеющие следы.       Рейла простонала и вцепилась руками в белоснежные прядки волос, направляя и указывая, как ей самой приятно. Она хваталась руками за его плечи и зарывалась пальцами в волосы, заставляя его утробно рычать, а сама практически вскрикивала, с силой закусывая нижнюю губу, чтобы не выдать себя, при этом подозревая, что это уже не имеет значения.       Эймонд поднялся с колен, его грудь вздымалась от того, что он едва ли дышал во время процессии и зарылся ладонью в её шелковистые волосы, оттягивая их и заглядывая в туманные глаза принцессы. Одной рукой она удерживала его шею, а второй потянулась к его паху, но Эймонд сразу же дернулся и сделал шаг назад, отворачивая от неё свое лицо. Рейла непонимающе качнула головой, нахмуривая брови.       Он тягуче хмыкнул, почти прорычав, и быстро подхватив кожаную накладку со стола, обогнул его и Рейла лишь успела услышать как её дверь громко захлопнулась, содрогаясь вместе с ней.       «Это нормально — желать того, что причиняет тебе боль», — кажется именно это сказал ей Люцерис, когда она впервые упала со спины обожаемого ею дракона. По своей вине.       Когда служанка вошла в комнату, Рейла уже скрутилась калачиком на кровати, не раздеваясь и лёжа с открытыми глазами. Она не с первого раза услышала голос юной девушки, на пару лет её старше.       — Принцесса, Вы в порядке? – рыжеволосая коснулась её плеча и она мгновенно обернулась, от чего служанка немного испугалась.       Светловолосая встала с кровати, чуть поморщившись и сразу повернулась к ней спиной.       — Всё хорошо, Лира, помоги мне раздеться, – торопливо сказала она, опуская голову и поджимая губы.       — Но ведь солнце ещё не зашло...       Она не успела продолжить.       — Я не намерена покидать свои покои сегодня! – Рейла повысила тон, после чего сиюминутно почувствовала как шнуровка на её спине ослабляется с большой скоростью. — Просто… Сними его с меня и всё.       Синяя ткань почти беззвучно упала на пол и нагая Рейла ухватилась за свою сорочку, мгновенно накинув на себя и вытащив из-под неё волосы. Она повернулась к Лире, которая подобрала её платье, аккуратно поглядывая на принцессу и остановила её, удерживая за плечо.       — Позже сходишь и сообщишь принцессе Хелейне, что я в скором времени навещу её. Но так, чтобы остальные служанки этого не слышали, хорошо?       Лира внимательно всмотрелась в глаза светловолосой и закивала, после чего Рейла отпустила её руку и служанка, поклонившись, упорхнула в глубь комнат, чтобы вернуть платье к остальному гардеробу. За этим принцесса уже не наблюдала.       Позже, она услышала жуткие слухи о том, что сир Аррик при трагических обстоятельствах лишился безымянных пальцев на обеих руках, и чуть было не лишился мантии. В тот вечер его брат близнец — сир Эррик, был приставлен к дверям покоев принцессы Рейлы, по приказу королевы Алисенты. Холодная, самодовольная ухмылка не сходила с её лица до самого момента как она погрузилась в сон.       На следующий день, яркие лучи солнца пробивались через открытые шторы, прямиком в комнату и тревожили сон светловолосой леди. В этот же момент она почувствовала, что в кровати под одеялом ей слишком жарко и разлепив глаза капризно скинула с себя его, приняв сидячее положение. Странность вчерашнего дня ударила в голову и она просила милостивых богов, чтобы последствия не ударили ей в лоб, или того хуже — в спину.       Она облачилась в простое платье виноградного оттенка с золотой вышивкой в виде листьев лиан, что шнуровалось спереди и с завязанной на талии молочной лентой. Рейла разрешила служанке войти и заплести её волосы в незамысловатую причёску с несколькими косичками, которые забирали пряди от её лица. Украшений, кроме колец и серёг, она сегодня не надевала. Рейла взглянула в зеркало и поправила несуществующие складки на своём платье, перед тем как покинуть покои.       Солнце сегодня светило во все окна, не смотря на пору года, когда оно переставало нагревать землю своими тёплыми лучами. Глядя на него — хотелось по-детски улыбаться, вспоминая тёплые летние дни, чем Рейла и старалась заниматься. И её лицо сияло бы от приятных воспоминаний, если бы идеальная кожа под её глазами не была сегодня темнее обычного. Спала она не совсем хорошо, скорее, лежала до самого утра и не помнила в какой момент придалась сну, но это было точно до рассвета. Наверное.       По направлению в сторону покоев принцессы Хелейны, Рейла по чистому стечению обстоятельств увидела выходящего из них Эймонда и нацепив привычную лукавую ухмылку, она ожидала, что тот поприветствует её, но этого не произошло.       Принц лишь хмыкнул, проходя мимо Рейлы и окинул её загадочным взглядом, пока она, замешкавшись, остановилась у дверей покоев её тёти. Она свела брови и несколько раз непонимающе моргнула.       У неё затуманился разум? У него затуманился разум?       Стражи распахнули перед ней двери и она, качнув головой, вошла, здороваясь с подругой.       Большим пальцем руки она описала контур собственных губ, а затем обхватила зубами ноготь, но не надкусывала. Просто держала палец во рту, не соблюдая никаких манер, и будучи похожей на бессознательного младенца. Хелейна конечно же заметила это.       — Твои мысли где-то очень далеко отсюда, дорогая подруга, – с лёгкой улыбкой на губах пропела Хелейна.       Сегодня её голос был куда более бодрый и она больше не выглядела столь отрешенной, как Рейла сидящая перед ней. На ней сегодня небесно-голубое платье со шнуровкой на спине и рукавах, а часть её волос как всегда обрамляла её голову, словно корона.       — Ты не заметила, что Эймонд сегодня немного… странный? – поморщившись спросила принцесса.       Тётя, сидящая перед ней лишь тихо захихикала и прикрыла рот ладонью, с упоением глядя на Рейлу.       — Ты для меня выглядишь куда загадочнее. А за братом я не заметила никаких сдвигов, – Хелейна отрицательно покачала головой и пожала плечами, поджав губы. Если бы она что-то знала, то точно ей сказала бы.       Веларион незаметно кивнула, снова поднося пальцы ко рту и громко вздыхая. Хелейна все порывалась задать наводящий вопрос, чтобы хоть немного прояснить ситуацию, но все не могла найти нужных слов. Она подсела ближе к Рейле, откидывая свою почти законченную вышивку на столик, стоящий перед ними, и приобняла светловолосую за плечи, укладывая голову на её плечо. Рейла уложила свою голову поверх её и теперь они обе вздохнули. Они взяли друг друга за руки и на губах Рейлы появились отблески улыбки.       Их связь всегда была глубже, чем у остальных детей. Девочки часто понимали друг друга с полуслова или вовсе без слов, и именно эта их совместная ниточка всегда заставляла Рейлу забывать чьей именно дочерью была Хелейна. Потому что она была совершенно не похожа на свою мать, в отличии от Рейлы, которая представляла живую копию своей.       Девушки просидели так до тех пор, пока их покой не прервал Эйгон, при виде которого губы Рейлы неприязненно сжались и она лишь посмотрела на свою тётю, в нежелании расставаться с ней, ведь так она чувствовала себя как никогда спокойно и рядом с подругой могла позволить себе отсутствие игры на публику.       Всё, что днём ранее кипело и кишило событиями — сегодня не издавало ни звука. Будто все вокруг просто остановилось, как прошедший шторм. Или как надвигающаяся буря.       Через пару дней она получила весть о том, что на её именины родители с братьями прибудут в Королевскую гавань. Они прибудут завтра, и поговорят обо всем с глазу на глаз.       Её преодолевала жуткая усталость от событий, произошедших с ней ранее и поведение Эймонда не делало её состояние ни на толику лучше, но это — ничто, по сравнению с тем предвкушением и приятным волнением, которое она испытывает от одной только мысли об воссоединении со своей семьёй. Родителями и братьями.       Все эти дни Эймонд обрубал на корню все попытки заговорить с ним и лишь одаривал её многозначительными взглядами со стороны, которые она, кажется, могла чувствовать даже сквозь каменные стены замка.       Она совершила облёт над Королевской гаванью, чтобы очистить голову от мыслей. Яланакс в этот день был возбужден, как и Рейла, и им обоим нужно было выпустить пар.       Целый день, после полёта, Рейла провела за учёбой, погружаясь с головой в историю Вестероса, которую она, кажется, знала уже досконально, но повторение столь замысловатого материала никогда не помешает, а лишь освежит его в её молодой памяти. И на удивление самой себе, сегодня она не встретила никого на своём пути. Ни Эймонда, ни Кристона, ни Алисенты, или даже Эйгона. Показалось даже подозрительным, но тем не менее, ей было от этого спокойнее.       Ближе к вечеру, принцесса, освободившись от всех дел, попросила служанок набрать ей горячую расслабляющую ванну и разрешила добавить в воду какие-нибудь приятно пахнущие настойки из трав.       Служанки собрали её волосы в слегка небрежный пучок и закрепили его чёрной лентой с золотистой вышивкой, чтобы они не намокли. Она скинула с себя все одёжы, что неслышно упали на пол и служанка подала ей руку, чтобы принцесса аккуратно забралась в золотистую ванну, такого размера, что туда уж явно поместились бы двое.       Вода была именно настолько горячей, как просила принцесса и она блаженно выдохнула, погружаясь в воду и почти сразу чувствуя, как её мышцы расслаблялись и усталость сама собой исчезала вместе с паром, который поднимается над водой. Свечи вокруг, даровали её глазам отблески, видимые на поверхности воды, с которой она игралась кончиками пальцев.       Рейла попросила служанок оставить её одну, чтобы та побыла в тишине, наедине со своими мыслями и могла посвятить этот вечер самой себе. Она смиренно прикрыла глаза и вытянула ноги, удовлетворенно выдыхая.       Повсюду были расставлены ароматические свечи, что источали самые чарующие запахи хвои и лаванды, а комната наполнена сводящими с ума изяществом и утонченностью. С каждым новым вздохом можно было ощутить бьющийся в ноздри приятный запах, и казалось, что реальность вовсе перестала существовать, а время закисло и остановилось, давая насладиться моментом.       Она потеряла счёт времени, но открыла глаза в тот момент, когда услышала шевеление ткани, которая гобеленом висела на стене в её купальне. На нем был изображён герб Таргариенов, и сейчас гобелен зашевелился, будто в комнате царил ураган. Но сюда и дуновение ветра не доходило. Она поджала к себе колени и через мгновение, из-за плотного куска ткани появился никто иной, как принц Эймонд.       Одна её бровь сразу же взметнулась вверх. Сначала он целую неделю игнорировал её, а затем, чудесным образом появился в ее купальне, через секретный ход, о котором она и не догадывалась. Занятно.       Его волосы были полностью распущены, повязка на глазу была как всегда на своём месте и одет он был, в прочем, как всегда. Только кусок зелёной узорчатой ткани, в его руках, показался ей халатом. Хотя вскоре она поняла, что ей не показалось и это действительно был лёгкий, тканевый халат принца Эймонда, который ей никогда раньше не приходилось видеть.       Её колени прижались к груди только крепче и она обхватила их руками, сцепив их в замок и закрывая себя, настолько, насколько это было возможно в данном, деликатном, случае. Он сделал несколько шагов прочь от гобелена и остановился у стены.       Принц сосредоточенно смотрел в одну точку. На изысканное ожерелье, подаренное им самим. Он следил за каждым движением её головы, улавливал малейшее движение пальцев и краем глаза отмечал как от неё отходили мелкие волны. Как бы она не старалась, вода была прозрачной, поэтому деваться ей было некуда.       Эймонд, всё так же молчаливо, уложил свой халат рядом с её сорочкой, на специальную стойку для одежд. Беловолосый стал расстегивать незамысловатые ремешки с полосками кожи и когда с камзолом было покончено, он принялся стаскивать сапоги. Она жадно следила глазами за каждым движением его пальцев, сохраняя выражение лица полное отсутствия интереса.       Когда последняя деталь одежды упала на пол, брови принцессы взметнулись и она отвела глаза непринужденно разглядывая золотой столик, на котором стоял кувшин с виноградным соком и два кубка. Интересно, почему Лира поставила два кубка вместо привычного одного?       Медленными, чёткими шагами, нагой принц двинулся в её сторону и не спрашивая ни о каких разрешениях забрался в большую ванну. Он расположился за спиной у Рейлы, от чего у неё начали подрагивать пальцы на руках и ногах. Девушка с выдохом прикрыла глаза и крепко поджала губы, после чего качнула головой, в непонимании происходящего.       Принц бережно уложил девушку под боком, заключая в трепетные объятия и оставил смазанный ленивый поцелуй на бархатной шейке.       — Теперь я имею права потребовать объяснений, дядя, – не оборачиваясь на него выдала Рейла, стараясь сохранить свой голос ровным, чтобы тот не дрогнул.       — Столь важны ли они, моя леди?       Однажды он сказал ей, что её взгляд опаснее двадцати кинжалов. И им ей хотелось бы пронзить его сейчас, но не стала, всё ещё не поворачивая головы.       Он оставил ещё один скользящий поцелуй на её плече и она сразу же им дернула, выказывая свое недовольство и настойчивость в этом вопросе. Она отклонила от него голову и поджала губы, удерживаясь руками за бортики ванны.       — Моя неделя была полна раздумий, ведь я имел неосторожность начать грязную игру с драконом, месяцами ранее.       Рейла громко выдохнула и поднесла руку к лицу, потирая переносицу.       — Это было недостойно, Эймонд, – монотонность, с которой она позволила себе это сказать, удивляла.       Она наконец повернула голову в его сторону и встретилась с его выразительным взглядом, почти скучающим, но все ещё блестящим, сияющим огнём. Он молчал, размашисто проводя пальцами по её плечам и спине, пока лёгкие, еле слышные, всплески воды раздавались от его движений.       — Мы можем позволить себе забыть об игре, – замысловато проговорил он.       Она лишь дёрнула бровями, в ожидании узнать, о чем именно он говорил. Закусив розовую губу она почувствовала, как его руки захватили её в плен, а его губы блуждали за её ушами, по шее и плечам. Лёгкие, грациозные движения, заставили её вновь и вновь терять счёт времени. Они могли слушать только всплески воды и звук собственных поцелуев, но казалось, что в голове собралась целая свора музыкантов, играющих приятную, тягучую мелодию.       Она перевернулась, теперь находясь к нему лицом и на коленях удерживая свой вес, чтобы не опуститься на его бедра. Он аккуратно обхватил её пальцами и восторженно впился глазами в её тело, изучая его с небывалой жадностью. Раньше оно не принадлежало ему полностью. Теперь же он видел все. Мазнул глазами по её шраму на плече и чувственно приоткрыл губы, кончиком языка касаясь своей нижней губы.       Рейла застонала, схватив Эймонда за руку и вцепившись ногтями в его мускулы. Он подвигал пальцем внутри неё, затем вытащил и вопросительно уставился на неё.       Глядя ему в глаза, она качнула головой в попытках прервать затянувшуюся игру.       Его пальцы коснулись её грудей, отяжелевших от желания и болевших по той самой причине. Она постаралась сделать вид, что прикосновение не возымело для неё значения, но её твердеющие соски были достаточным убеждением для Эймонда.       — Ao nykē perzōñi iksi. Мы с тобой сделаны из огня. – Он говорил четко, глядя ей в глаза.       — Hen prānot hae mērȳ zālagon indīliks. Нам всегда было предначертано гореть вместе. – Она хрипло ответила ему, качнув головой и встречаясь с взглядом сапфирового глаза, с которого стянула кожаную накладку.       Мысли пропали. Остались лишь ласковые прикосновения его пальцев и его дыхание. Он ухитрялся кончиками пальцев гладить её бедра, от чего по спине пробегал табун лёгких мурашек.       Он прошептал её имя так, как никто в жизни этого не делал. Его левая рука поднялась выше, оставляя её бедро в покое, достигнув её груди. Рейла вздрогнула, предвкушая его ласки. Она повернула голову и их губы снова встретились, а его пальцы ни на секунду не прекращали нежные ласки.       Его движения были изнуряюще медленными и она была готова взорваться от мучительного ожидания, которому её подверг Эймонд.       Тело Рейлы замерло в его руках, а потом девушка кивнула. Голова её упала ему на плечо, и её лицо оказалось настолько близко к его шее, так что он почувствовал тепло её дыхания. Он уложил одну руку ей на талию, а другую — чуть ниже, на поясницу.       С каждым невесомым толчком, ей казалось что свечи вокруг сияли всё ярче и ярче, оставляя отблески на их влажной коже. Когда её накрыло волной удовольствия, она вспыхнула привычным для себя ярким румянцем и обхватила губами кожу на шее Эймонда.       Проходили минуты. Они лежали в охладевшей ванной, почти не шевелясь, слушая звуки успокаивающегося дыхания друг друга. Они казались прекраснее любой музыки от лучших певцов Вестероса.       Спина Рейлы была прижата к его груди, после того как она развернулась, и она легко улыбалась, глядя на танцующее пламя свечей, воск с которых стекал твердеющими каплями на золотые подсвечники.       Она поняла, что именно произошло, только после того как почувствовала, что ожерелье, прежде мирно висящее на её шее, натянулось и начало её душить. Её руки сразу же потянулись к шее, в попытках оттянуть украшение, но хватка Эймонда не была слабой. Не была игривой. Это была угроза.       У неё сжалось сердце и её рот жалобно приоткрылся в попытках глотнуть хоть немного воздуха.       Когда страх заполонил её и казалось, что её настоящая погибель близко, она почувствовала касание его языка к мочке своего уха, и то, как её «удавка» ослабилась, оставляя на её нежной коже бордовые вмятины в виде драконьей чешуи, повторяющей узор ожерелья.       Эймонд ловко украл вышитую ленту из её волос, которые из пучка упали в воду, сразу же намокая.       Все романтические мечты рассыпались в прах, соприкоснувшись с действительностью, холодом и одиночеством. Угрозы кинжалом казались ей игрой, пляской двух драконов, но это…       С блестящими глазами она оглянулась, чтобы посмотреть за тем, как он исчезает в проходе, таящемся за гобеленом, так же тихо, как и появился, оставляя за собой мокрые следы. Она рвано выдохнула и, поджав губы, задержала дыхание, погружаясь в ванную с головой, от чего уши заложило. Ей хотелось открыть рот и закричать во все лёгкие, но она просто продолжает держать рот и глаза закрытыми, до тех пор, пока лёгкие не сводит в спазме. Лишь тогда она выныривает и делает большой, глубокий вдох, после которого начинает судорожно всхлипывать, обхватив свои колени, сидя в охладевшей воде до тех пор, пока её не начнёт трясти от холода.       К ночи в замке стало совсем тихо, но ей казалось, что она слышала рык, звон цепей и скрежет камня. Отзвуки боли, обуявшей дракона. Позже, с мокрыми волосами, прижав руку к шее, она лежала на кровати, когда-то давно принадлежащей её матери, свернувшись калачиком, бездумно глядя на одну единственную свечу, что она не потушила.       Отрешенно наблюдая за тем, как узоры, падающие от луны, менялись на полу, она понимала, что рассвет не за горами. И в новом дне испытаний будет не меньше.