The Song of Vile and Fondness

Зачем душа болит, чужда отдохновенья, Неразлучимая с тоской, Меж тем как для всего нисходит миг забвенья, Всему даруется покой? Зачем одни лишь мы в пучине горя тонем, Одни лишь мы — венец всего, Из тьмы идя во тьму, зачем так скорбно стонем В терзаньи сердца своего? И вечно и всегда трепещут наши крылья, И нет скитаниям конца, И дух целебных снов не сгонит тень усилья С печально-бледного лица? И чужды нам слова чуть слышного завета: «В одном покое — торжество». Зачем же только мы томимся без привета, Одни лишь мы — венец всего?

— «Вкушающие лотос» Альфред Теннисон

      Картина, которую Люк минувшей ночью подробно расписал Рейле, крепко засела в её голове и появлялась перед глазами каждый раз как она закрывала глаза. Всю ночь её преследовали сновидения с драконами, Чёрным ужасом и кипами огня.       Рейла уже проснулась, пару минут разглядывая вторую половину кровати, к которой была повернута лицом. Пустая и до жути ровная. Будто она была уже натренирована спать исключительно на своей условной половине кровати.       Свечи, которые она совершенно точно забыла потушить перед сном, уже давно охладели, видимо потушенные Лирой ещё до рассвета. А занавески были приоткрыты специально, чтобы с лучами солнца пробудилась и принцесса. Но сегодня она разлепила веки не от жгучих лучей, своей яркостью мешающих сну, а просто так. Без какого-либо намёка, она спокойно открыла глаза, будто вовсе и не спала.       Маленькой деталью, привлекшей её внимание, был небольшой цветок, с множеством узких лепестков – белая хризантема, с коротко подрезанным стеблем. Свежие капельки воды блестели на зелёном стебле при солнечных лучах, а крупный бутон привлекал к себе внимание, веля прикоснуться к нему подушечками пальцев, чтобы аккуратно провести по тонким лепесткам. Её рука потянулась к цветку и, подняв его с подушки, она вдохнула лёгкий, ненавязчивый, слегка тёрпкий аромат. Она вновь прикрыла глаза, касаясь пальцами лепестков и положила цветок к себе на колени.       Ясно было одно – цветок не от Хелейны.       Громко вздыхая, она перевернулась на другой бок, чтобы подняться с постели и тут же отскочила назад, почти вскрикивая. Но этот звук лишь застрял на её приоткрытых губах.       — Деймон, – на выдохе прошептала светловолосая, прижимая ладонь к своей вздымающейся груди.       Деймон стоял, хотя, скорее, нависал, над её кроватью, скрестив руки на груди, от чего его локти касались рукоятей клинка и меча в ножнах на его поясе.       — Ты наконец-то проснулась, сапфировая принцесса.       Её глаза сразу же окинули его физиономию, а сердце сделало громкий кульбит от внезапности. Конечно. Он прекрасно знал обо всем, что происходило в стенах замка и без её помощи. Сети Порочного принца были раскинуты очень широко и вряд ли Деснице или Королеве удалось бы из них выбраться. Перед собой она видела именно ту часть Деймона Таргариена, о которой шептались все, при одном лишь его появлении.       Рейла беззвучно сглотнула, хотя в ушах этот звук оказался молотовым боем.       Массивная ладонь Деймона подхватила цветок с колен девушки, а ей оставалось лишь следить за его действиями. Для своей фигуры он двигался на удивление невесомо и плавно, вызывая диссонанс в этой картине.       Беловолосый мужчина поднёс цветок близко к своему лицу, разглядывая его мелкие детали. Прожилки на лепестках, их уникальную форму и немереное количество.       — Цветок и прекрасный и гордый Не напомнишь ты нам сладострастную розу, Незаметной фиалке с тобой не сравниться, Прославляли тебя поколенья поэтов, Ты великой истории нашей частица.       Поэзия, к удивлению Рейлы, полилась из уст мужчины также легко, как вода в ручьях. Стих был кроток и завершив его, Деймон сделал короткий вдох, чтобы уловить аромат цветка.       — Ты знаешь историю этих цветов в нашем государстве? – спросил Деймон совсем спонтанно, что Рейла совсем перестала понимать причину визита отца в её покои.       Брови Рейлы сдвинулись к переносице. Он пришел провести с ней светскую беседу о цветочных садах? Мало верилось. Тем не менее, он ждал от неё ответа.       — Знаю о том, что их численность достигла своего пика после смерти Мейгора Жестокого, – без заиканий, слегка подергивающимся голосом, отвечала Рейла.       — А причина?       — Люди верили в то, что эти цветы сделают «сердце» Королевской гавани чище, исцелят его от жестокости и горести. Считалось, что вырастить или сорвать цветок может лишь тот человек, который обладает чистым сердцем и добрыми намерениями.       Зависнув на мгновение, она задумалась. Нёс ли этот необыкновенный цветок за собой тот самый смысл, который она вкладывала?       — А также хризантемы называли «восходящим солнцем» и считалось, что они несут за собой, как ни странно, процветание, – закончила Рейла, прокрутив на пальце кольцо.       Деймон удовлетворенно кивнул. В своих знаниях Рейла могла не сомневаться, легенды о золотых хризантемах заполняли литературные произведения времён правления её предка и повторялись в разных вариациях, но она озвучила лишь самые часто используемые. Она кивнула ему в ответ и опустила голову, разглядывая свои ладони.       Рука Деймона потянулась к лицу светловолосой и огладила её щеку мозолистым пальцем, Рейла все больше поражалась его нежности с цветком. Пальцы мужчины опустились ей на подбородок, поднимая на него её взор.       — Моя толковая девочка, – хрипло произнес старший Таргариен, вглядываясь в черты её лица и спускаясь глазами к шее, на которой можно было увидеть следы, но только если присмотреться.       Её невинные глаза смотрели прямиком на отца, пытаясь уловить его мысли. Уголок её губы дернулся, но она все ещё молчала, затаив дыхание в ожидании. Бровь Деймона дернулась и он издал короткий смешок.       — Только вот…       Его крепкая ладонь сжала её щёки, от чего она чуть было не прикусила язык, далеко не с той лёгкостью, с коей он держал стебль цветка в другой руке. Глаза Рейлы расширились в страхе и недоумении и она сжала кулак, боясь предпринять попытку одернуть руку мужчины.       Его глаза недобро блеснули фиалковой яростью, а голос оставался все таким же леденяще спокойным, как и до этого. По спине Рейлы пробежали мурашки и она еле заметно сжала в ладони край одеяла, которым до этого укрывалась, не отрывая поднятых на отца глаз.       — Любое солнце рано или поздно затухает.       С этими словами Деймон крепко сжал пышный цветок в свой кулак, от чего послышался лёгкий хруст и белоснежные лепестки его рассыпались по одеялу. Наблюдая за этим Рейла сощурила глаза, сцепив зубы. Стеклянная пелена на её глазах усиливалась.       — Ты больше никогда не позволишь себе этого, – она знала о чем он говорил. О чем предупреждал. – Ты моя единственная дочь, наследница своей матери и он не должен сидеть на троне подле тебя.       Казалось, что он знает те детали, коих не знала и она сама. Дрожь пробежала по спине Рейлы и, на миг, она сцепила зубы настолько сильно, что те издали противный скрип.       — Да, отец, – прохрипела Рейла. Только после этого он отпустил её лицо.       Светловолосая сделала рваный вздох, опуская голову на свои руки и глядя на обломки изувеченного цветка. Через мгновение Деймон сдернул с её ног одеяло, накрывая беспорядок, и в тот же момент она услышала звук открывающейся двери.       Беловолосая женщина, держа одну руку на своём вспухшем животе вошла в комнату с тёплой улыбкой на губах.       — Матушка, – то ли облегчённо, то ли отчаянно произнесла Рейла. На её лице сразу же появилась кое-какая улыбка.       Рейнира приблизилась к кровати переглянувшись с Деймоном и отодвигая его на задний план, после чего он остался беспричастно наблюдать за ними. Её тёплая рука огладила волосы и лицо девушки, и мать покачала головой.       — Ты совсем плохо спала, девочка моя?       — Это ничего, такое бывает, – Рейла выдохнула и положила руку поверх руки Ниры. – Матушка, не беспокойся обо мне.       Сначала она и не заметила в свободной руке Рейниры что-то наподобие плосковатой шкатулки, но теперь, когда женщина вознесла её перед собой, Рейлу заинтересовал этот предмет.       — С твоим днём, дорогая.       Она вручила дочери шкатулку и Рейла, взглянув на мать, открыла её, заглядывая внутрь. На плоской бархатной подушке была уложена необыкновенная тиара. На первый взгляд она была изготовлена из тёмного серебра, но Рейла знала, что это валирийская сталь, в чистом виде. Изделие показалось ей смутно знакомым, но она все никак не могла припомнить откуда же она его знала.       Смесь витиеватых и угловатых узоров оказывало невероятное впечатление на каждого, кто увидел бы эту тиару. Больше всего, украшение напоминало Рейле две терновые ветки с большими острыми шипами, надеваясь на голову тиара не смыкалась на макушке, а оставалась разделенной.       — Это тиара Висеньи Таргариен, – не дожидаясь выдала Рейнира. – Это была идея Деймона.       Рейла восторженно оторвала глаза от тиары и подняла их на мать, наконец-то понимая откуда ей знакомо это изделие. Тиара самой Висеньи – воинственной королевы-сестры Эйгона Завоевателя.       — Благодарю вас. Этот подарок очень дорог мне, – тёплая улыбка расплылась на лице Рейлы, когда она вновь провела пальцами по холодной стали.       Наследие Валирии. Её наследие.       — Не хочешь примерить её? – нахмурившись спросила Рейнира.       — Нет, матушка, – Рейла тихо посмеялась. – Ещё не время. Я примерю её тогда, когда буду готова к сегодняшним мероприятиям. Прошу простить меня, время не щадит нас сегодня.       Рейнира опомнилась и спешливо поцеловала дочь в макушку, оставляя её на попечение прислужниц. Деймон сделал то же самое, в последний раз переглянувшись с девушкой, от чего её сердце вновь опустилось в пятки.       Сегодня собираться ей помогала служанка на десяток лет старше её самой – черноволосая Примроуз. Её чуть пышноватая фигура зашла в комнату и, пожелав Рейле доброго утра, они приступили к сборам.       — Тебе необязательно заплетать их так, – сидя напротив зеркала заговорила светловолосая.       Волосы принцессы теперь были заплетены в несколько кос, которые были собраны между собой в несколько колец на затылке и складывались в одну красивую, воинственную причёску – особое валирийское плетение. При этом часть её волос все ещё оставалась распущенными, от чего косички поверх прямых волос выделялись ещё больше.       — Сегодня ведь особенный день, принцесса, – Примроуз говорила воодушевленно, стараясь развеселить юную принцессу, чьи мысли были где-то далеко отсюда.       — Точно… особенный.       Рейла громко вздохнула, когда черноволосая женщина закрепила её последнюю косичку и попросила её прибрать утренний беспорядок на кровати, что был рассыпан на песочных простынях. Лепестками сломанного цветка, кажется, была усыпана не только кровать, а и душа принцессы.       Платье из красного, ближе к винному, оттенка текстурной ткани радовало Рейле глаз. Треугольный, неглубокий, но интригующий вырез был вышит широкой полосой золотых нитей. Они создавали витиеватые узоры схожие на очертания драконьих тел, с чёрными камнями на месте глаз.       Рукава к низу чуть расширялись, как она любила, давая свободу действиям и исподнизу открывался вид на рукава практически прозрачной шелковой рубахи, у запястий окаймленной золотом. Её плащ снаружи чёрный, а внутри узорчатый бордовый, был отделен золотыми чешуйками на плечах.       Смотря на себя в зеркале, ей захотелось широко улыбнуться, что она и сделала, приязненно проводя ладонями по ткани.       — С твоим днём, Рейла, – прошептала она своему отражению в зеркале, касаясь тиары в волосах.       Отвлекшись, она подошла к окну и взяв в руки увестистый кувшин, заполнила свой кубок свежим апельсиновым соком. Он отличался от её излюбленного виноградного большей кислинкой, но сегодня это её освежало.       Со стороны послышался характерный стук и в дверях появился одноглазый принц.       Рейла на мгновение зависла, глядя на светловолосого, но затем улыбка медленно сползла с её лица и она прикрылась кубком из которого отпила.       — Примроуз, – одного слова хватило, чтобы служанка, приклонив голову, поспешила покинуть покои Рейлы, оставляя её наедине с принцем.       Как только раздался щелчок двери, сообщающий о том, что служанка заперла её за собой, светловолосый принц сделал один широкий шаг.       — Что в кубке? – спросил Эймонд, подперев своим телом камин.       Рейла провела пальцами по краешкам золотистой посудины, не глядя на одноглазого.       — Кровь приставучих принцев, – вскинув бровями она отпила глоток и отставила кубок ближе к кувшину.       — Остроумно.       Эймонд пристально вглядывался в профиль принцессы с лёгкой ухмылкой на точеных губах. Тиара, что он прежде никогда не видел на ней, привлекала его заинтересованный взгляд, а шипы на ней походили на то, как резко сегодня ему отвечала светловолосая. Её строптивая натура вырывалась наружу, а он лишь продолжал завороженно смотреть на неё.       Тиара Висеньи Таргариен лишь подчеркивала её непревзойдённый вид и никто не посмел бы это отрицать.       Принц отвёл взгляд, туда где у её кровати лежало три маленьких смутно знакомых лепестка, которые служанка не успела смести с пола. Белые лепестки хризантемы, от вида которых он вскинул бровями и покачал головой, вернули Рейле смутный взгляд.       Минуты в тишине давили на уши, но не из-за неловкости молчания, а из-за его тяжести.       Рейла не выдержала первой. Она с громким стуком поставила кубок на столешницу и, сцепив ладони перед собой, прошла вперёд, где выход ей загородила фигура Эймонда. Она с выдохом подняла на него взгляд и не произнося ни слова лишь вопросительно качнула головой.       — Я сопровожу тебя, – решительно, в непринятии любого отказа, выдал Эймонд.       — Я бы предпочла, чтобы ты скормил меня Вхагар, – резко ответила принцесса сощурив глаза.       — Не думай, что у меня слишком мало идей, – уголок его рта тронула жестокая улыбка. – Ты ведь знаешь какие чувства к тебе питает эта дракониха.       Только ли дракониха? Глубоко в животе у него возникло почти болезненное ощущение.       Её гнев и строптивость только усилили решимость Эймонда. Он сократил расстояние и уперся обеими руками в её талию, удерживая её на месте, когда он смотрел на Рейлу сверху вниз с суровым выражением лица. Сердце Рейлы забилось быстрее, когда её взгляд метнулся к его руке на собственной талии.       Одной рукой он ухватил её подбородок, цепляя его пальцами, с необыкновенным чувством глядя ей в глаза, и ласкал мягкую кожу сбоку лица Рейлы. Эймонд остановился на мгновение, чтобы полюбоваться каждой деталью, каждым уголком лица девушки. Рейла недоверчиво всматривалась в его глаз, но вырваться не пыталась, а он был лишь очарован её красотой, как и всегда. Он смотрел на неё мгновение или два прежде, чем приблизиться к её лицу и страстно поцеловать в сладкие уста, с апельсиновым привкусом.       Рейла позволила его губам коснуться своих и вновь ощутила, как контроль плавно вытекал из собственных крепко сжатых пальцев. Она ощущала лишь тепло его рта, его тело, давящее на неё, и дрожь в чужих мышцах.       Брови Рейлы сдвинулись к переносице и, в следующее мгновение, она оторвалась от беловолосого с тяжёлым вздохом.       — С днём рождения, – тихо сказал он.       Эймонд не сразу отпустил её, крепко держа за талию и опустил руки лишь тогда, когда Рейла с малой силой откинула от себя его руки и чуть ли не зашипела.       — Перестань играться с этим, сапфировый принц.       Для себя он отметил, что влияние Деймона распространялось на Веларион с колоссальной скоростью.       Эймонд самодовольно ухмыльнулся и качнул головой, в то время как Рейла обошла его и направилась на выход, заставляя его следовать за собой. Они вынуждены идти, иначе для них обоих это закончится действительно плачевно.       По дороге в тронный зал, ей достаточно одного воспоминания о Деймоне и раздавленном в его ладони цветке, чтобы румянец начал потихоньку спадать с её щек, делая их белесыми.       Эймонд в последний момент подхватил её руку.       — Принц Эймонд Таргариен и его наречённая — принцесса Рейла Веларион! – донеслось до её ушей, прежде, чем перед ними открылись массивные двери.       Перед глазами пронёсся момент, когда они впервые вошли в тронный зал после её возвращения в Королевскую гавань, несколько месяцев назад. И даже спустя месяцы, первым, что она заметила в тронном зале оказалось ошеломленное лицо Алисенты.       Плащ Рейлы беззвучно развеивался, поблескивая бордовыми узорами изнутри, а на лице сверкала холодная улыбка одними лишь губами, пока фиалковые глаза гордо окидывали взглядом толпу.       Вся толпа обернулась, дабы поприветствовать принца с принцессой и ни один из них не осмелился промолчать, когда остальные упоминали об именинах принцессы, пока она шла вдоль ряда придворных. Каждому из них она благодарно кивала головой, не исключая Хелейну, которая с другого конца зала лучезарно улыбалась увидев племянницу и, по совместительству, подругу. Дойдя до середины зала, на пол пути к Железному Трону, они остановились.       Здесь они разминулись. Эймонд никогда не принял бы сторону Люка. Отнюдь не после того, что между ними произошло в детстве.       Не глядя на Эймонда, Рейла размеренными шагами направилась в сторону, где стояли её родители и братья, что обернули на них свои головы. Он же направился к матери и брату с сестрой.       Сир Веймонд злостно уставился на Рейлу, что своим появлением прервала часть его речи и какое-то замечание Алисенты в сторону её матери, но та не обернулась в его сторону, лишь сталкиваясь взглядом с Деймоном, что стоял пред ней.       Широкая и тёплая ладонь Джекейриса быстро нашла её ледяную подрагивающую ладошку и обхватила её, успокаивающе поглаживая большим пальцем.       — Что стряслось? – тихо спросил он, еле передвигая губами.       Он проигнорировал появление Эймонда, но то, что его сестра была в недобром расположении духа он подметил сразу же, как только её увидел.       — Скверный сон, – скверное утро, неделя, а то и месяц.       Рейла качнула головой, едва ли вслушиваясь в извилистую речь Веймонда, направленную на лишение её брата титула наследника Плавникового трона.       Люцерис с другой стороны, выглядевший побелевшим и сонным, тоже ухватился за ладонь Рейлы и та с двух сторон была окружена братьями. Рейла, с боку от Люцериса кивнула, в знак поддержки. Она кинула ему короткий обнадеживающий взгляд, пытаясь хоть как-то успокоить его.       — Я мог бы разрезать свои вены, и показать вам кровь Веларионов, но вы все равно её не отличите. Речь идёт о моем доме и о моей крови, – заявил Веймонд.       — Вы столь дерзки в своих утверждениях, лорд Веймонд, – в зале зазвучал голос Рейлы. – Но Вы забываете о том, что я могла бы сделать ровно то же самое. Это же касается и моих братьев. Это и наш дом тоже.       Она услышала тяжёлое придыхание Веймонда, он явно готовился ответить ей и продолжить то, что она начала, но их прервали.       — Принцесса Рейла, у Вас, как и у вашей матушки будет шанс ответить на все взыскания лорда Велариона позже. Я прошу не вмешиваться и унять свой пыл, – голос Алисенты звучал громко и чётко, после чего челюсть у Рейлы негодующе двинулась.       Её язык сохранил свою остроту и мог ранить, хотя на самом деле, после замечания ей стоило бы промолчать.       — Конечно, моя королева. Вам не составило бы труда вновь увидеть кровь Веларионов вблизи, – принцесса теперь отвечала спокойно, а на лице её была заметна малейшая тень ухмылки. Джейс лишь крепче сжал её ладонь. Она коротко повела левым плечом и обратилась к Веймонду, больше не глядя на рыжеволосую королеву, что приоткрыла рот. – Прошу великодушно меня простить за прерывание, сир Веймонд. Можете продолжать.       Пока Веймонд безустанно продолжал лить свою речь в уши Деснице, по властному восседающему на троне, Рейнира обернулась на дочь, кидая ей настолько короткий взгляд, что Рейла и не успела понять, похвалили её или упрекли. Деймон же открыто улыбнулся ей, еле заметно подмигнув.       Веларион отступил и теперь пришёл черёд Рейниры отвечать на взыскание сира Веймонда. Только лишь она успела начать, массивные двери тронного зала отворились и стражи объявили появление короля.       Король Визерис, с большой тяжестью в теле, шёл словно не к трону, а к своей дочери и внукам, передвигая свою трость, на которую опирался при ходьбе.       Он с тяжестью воссел на Железном троне, когда Деймон возложил ему на голову корону, что спала с короля.       — Если честно, я не совсем понимаю, почему вы решили обсудить уже принятые решения и устроить ругань в день именин моей дорогой внучки, сир Веймонд, – король говорил медленно, стараясь не глотать слова и равномерно дышать. – Тем не менее, единственная кто в праве ответить на столь дерзкий иск, это жена лорда Корлиса – принцесса Рейнис.       Все разом обернулись на женщину. Она почтенно улыбнулась королю и прошла вперёд. Рейла с Бейлой переглянулись. Теперь был черёд Рейлы сжимать ладонь Джейса.       — Мой дорогой муж всегда изъявлял ярое желание, чтобы Плавниковый трон унаследовал сын по линии Лейнора – Люцерис Веларион. Этого желания он не изменил и в этом я его полностью поддерживаю, – женщина кинула взгляд на Рейниру, а затем улыбнулась Рейле и Джейсу, от чего те переглянулись с поднятыми уголками губ.       — Вот и чудно.. – прохрипел Визерис, сжимая трость в своей руке.       — Вы что, с ума посходили?       Видимо сиру Веймонду было мало.       — Это дело окончено, великий дядя, – Рейла наклонила голову вбок. Взгляд Веймонда округлился.       Она тут же словила укоризненный взгляд от матери и отвернула голову к Джейсу, закатывая глаза.       — Это совсем не ваше дело, лезть в наследие моего дома! – воскликнул Веймонд. Рейле пришлось держать язык за зубами, иначе на этот раз кто-то из рядом стоящих закрыл бы ей рот ладонью.       Король негодовал. В болезни, с мутнеющим разумом, вместо того, чтобы возлегать в своих покоях, ему пришлось выслушивать вопли мужчины, который был не более чем вторым сыном. Велариона эта беспечность и грань оскорбления поразила до глубины его маленькой души.       — Её сыновья бастарды! А она и её дочь… обычные шлюхи, – последнее, что кинул Веймонд.       Рейла клацнула челюстью и с трудом остановила Джейса сбоку, рвущегося защитить честь матери и сестры.       Каждый её нерв, казалось, натянулся до отказа и зубы крепко сцепились, пока в следующий момент, со стороны, она не услышала лишь лязг от того, как меч выскакивает из ножен. В этот момент кулаки её разжались и с её губ сорвалось прерывистое, беззвучное дыхание.       Пальцы Деймона заплясали на рукояти Темной Сестры, которая чуть ли не пела от жестокости своего принца, временно утолив жажду крови. Что за союз они составили, эти два жестоких разбойника, так жаждущие вкусить малейшие крупицы войны.       Ему потребовалось всего мгновение, чтобы посмотреть на труп, смакуя правосудие, совершенное его собственной рукой.       Шлюхи – как Веймонд осмелился назвать его жену и дочь. Бастарды – его названные сыновья. Король приказал, лишить потенциального узурпатора, языка, за такие гнусные слова, но Деймон посчитал, что его клевета заслуживает того, чтобы сгнить вместе с ним, погребенными в солёной воде.       — Теперь-то он может держать язык за зубами, — заявил Деймон перед судом своего брата, короля, наслаждаясь шоком и ужасом, эхом отдающимся в тронном зале Красного Замка.       Они съежились перед ним, все эти благороднейшие лорды и дамы. Если бы он по-прежнему стремился к хаосу, который управлял им годами ранее, то он бы приставил свой острый меч к каждой глотке и усмехнулся бы, когда они запачкали бы свои драгоценные наряды «Таргариеновским красным». Пока они умоляли и истекали кровью, он выбил бы свою правду из их уст.       Их огорчило не то, что они стали свидетелями такого жестокого акта насилия. Смерть, боль и страх – встретить подобную судьбу, не были тем, чего они испугались, нет. Это был единственный удар, который заставил замолчать их драгоценных богов. Это была его собственная воля.       Деймон Таргариен, Порочный принц, муж принцессы, которая вскоре станет королевой и, в конце концов, её отец, в глазах людей был могущественнее Семерых богов.       Взгляд Рейлы немедля метнулся к Эймонду в другом конце зала: такой же ледяной как у Деймона мгновения назад, наполненный удовлетворенной жаждой крови. Судя по виду, он лишь жалел, что не сделал этого с Веймондом собственными руками. Она покачала головой и под руку со своими братьями покинула тронный зал, пока вслед за ними мейстеры выводили оттуда обессиленного короля.       Когда солнце начало приближаться к горизонту, Рейла в своих покоях молчаливо наблюдала за горением поленьев, которые потрескивали, испуская мелкие искры.       Плащ, что крепился к её воротнику и утяжелял её спину, она сняла и отложила в сторону. Сегодня он ей больше не понадобится.       Служанки оставили её в полном одиночестве и Рейле оставалось лишь просидеть оставшееся до ужина время, играясь с собственными кольцами на пальцах.       Спланировать всё в обеденной зале занимало некоторые время, поэтому эта подготовка дала Рейле некоторый шанс на то, чтобы немного расслабиться. Прошло чуть больше половины дня, а он уже оказался тяжелее прошедших недель.       Когда она случайно обернулась, чувствуя на себе взгляд, Джекейрис, который некоторое время стоял и молча смотрел на нее, коротко улыбнулся. Кажется, она увлеклась и даже не услышала как он вошёл. Заметив его, брови Рейлы взметнулись вверх и уголки губ поднялись вместе с тем, как она поднялась с места.       Он тоже снял свой серебристый плащ, открывая вид на темно-коричневый кафтан, который подчеркивал цвет его глаз и волос.       — Добрый вечер, Ваше Величество, леди-дракониха из дома Веларионов, почтите ли Вы, в столь радостный день, меня, будущего принца Драконьего Камня, своим вниманием?       — Ну и дурак, – она лишь покачала головой, выпустив смешок. – Проходи.       В просторной комнате господствовали золотой, кремовый и желтовато-коричневый оттенки. Джейс прошёл вглубь комнаты и улыбнулся, оглядывая все вокруг себя. Именно это место не осталось таким же, как весь замок. Казалось, что с их отбытием весь замок остановился и не изменилось ничего, кроме расставленных Алисентой звёзд. Но здесь… С его сестрой комната оживала и играла совершенно новыми красками.       Пахло персиком, цветами и чем-то пряным, вроде черного перца. Убранство полностью отражало то, кем была Рейла, хоть и покои раньше принадлежали её матери и все они знали это место с детства. С Рейлой оно преобразилось.       Поверх камина, на каменной полке, были расставлены книги с разноцветными корешками и золотым тиснением.       На рабочем столе, как и на Драконьем Камне – стихийное бедствие. Полнейший творческий беспорядок. Там можно было найти что угодно, и никто, кроме Рейлы, не нашёл бы именно то что искал.       — Можешь…       — Чувствовать себя как дома? – со смехом закончил Джейс.       — Да, – на выдохе сказала Рейла. – Точно.       Джейс в ответ лишь угукнул и улыбнулся, присаживаясь на мягкий стул.       — Хочешь чего-нибудь? – вежливо спросила Рейла.       — Возможно, – парень раскинулся на стуле, ухмыляясь, от чего не его щеке проявилась ямочка.       Рейла вскинула бровями и скрестила руки на груди, в ожидании.       — Сядь, – коротко сказал темноволосый.       Светловолосая качнула головой и, поправив юбку платья, мягко приземлилась на стуле напротив брата. Даже так их глаза были далеко не на одном уровне и ей все равно приходилось немного задирать подбородок, чтобы смотреть на него. Она увидела, как Джейс достал из-за пояса небольшой блокнот, размером с две её ладошки, в закрытом виде.       Рейла заморгала, когда он положил его ей на колени своей крупной ладонью. Она сразу же потянулась к блокноту руками.       — Это от меня. Блокнот на специальном замке, для твоих записей и сухоцветов.       Проведя по обложке ладонями, она сразу же улыбнулась, чувствуя под пальцами редкую кожу, невероятно приятную наощупь. Замок на специальном ремешке был сделан из металла похожего на золото, но что-то в нем было особенное. При свете свечей замок переливался оттенками, которых она, кажется, никогда еще не видела. Он был размером с наперсток, но все мелкие детали были выполнены невероятно точно, от чего Рейла завороженно разглядывала его, не решаясь открыть.       Порывисто вскочив, Рейла обняла Джейса за шею и поцелуем клюнула в щеку.       — Спасибо тебе, – торопливо проговорила Рейла, быстро разжав руки. – Замечательный подарок.       Джекейрис покраснел и опустил голову на свои руки.       — Ты бы открыла, – перебирая собственные пальцы от нервов подметил он, указывая рукой на блокнот.       — Потом, когда буду всё туда вкладывать.       Просить дважды он не стал.       Следующим был свёрток бумаги. Рейла быстро догадалась, что он был от Люка и приняла его в свои руки, развязывая ленту с сургучной печатью.       Развернув рисунок она тихо ойкнула и улыбка стала расплываться на её лице ещё сильнее, когда она разглядывала детали картины.       — Парень целую ночь старался, я его на рассвете еле заставил сомкнуть глаза.       Она с большим трудом сдержала слезы. На рисунке они были изображены вдвоем, обнимаясь и со счастливыми, настоящими улыбками на лицах. Рейла не представляла того, как Люцерису удалось так чудесно запечатлеть их, но его способностям она была благодарна.       Она пообещала себе хранить эти подарки до конца жизни, когда складывала их на своём прикроватном столике.       Она вновь опустилась на мягкую обивку стула и коротко зыркнула в зеркало, проведя рукой по волосам. Поджав губы она обернулась на Джейса, с невинным блеском в фиолетовых глаз.       — Поможешь мне?       Джейс улыбнулся с опущеной головой, а затем вернул свой взор к Рейле. Его шоколадные глаза сияли добротой, а сам он оживился в тот момент, когда Рейла заговорила.       — А ты не откусишь мне руку, если я попытаюсь? – ухмыляясь во все лицо спросил темноволосый.       — Нет, – она закатила глаза и коротко посмеялась, отворачиваясь к зеркалу и глядя на брата через него.       Он сделал два шага, в сторону дамского столика и оказался вплотную к спинке деревянного стула. Рейла со звуком выдохнула.       Джейс взял со столика одну из щёток и специальные щипчики, которыми открывались защёлки на концах косичек. Не сказать, что он был уверен в том, как ими нужно пользоваться, но на деле все оказалось предельно просто. Он подцепил первую косичку, а затем и остальные, разматывая собранное на затылке Рейлы кольцо из волос.       Она не была уверена в том, что дышала, пока Джейс распускал её косы, и прочесывал волнистые локоны, которые рассыпались по ее плечам, сначала пальцами, а затем гребнем. Он оставил нетронутыми два жгутика, скрепленных на её затылке и огладил пальцами тиару из валирийской стали.       — Как-то так, – кашлянул он.       Джейс сделал шаг назад, скрепив перед собой руки в замок. То, что он был доволен проделанной работой было видно по его лицу – он неудачливо сдерживал рвущуюся на лицо улыбку.       Через зеркало она сверкнула на него глазами и коротко кивнула.       Наконец-то она задышала.       — Спасибо, брат, – коротко выдала Рейла.       Джекейрис наклонился, чтобы поцеловать Рейлу в макушку, однако пришлось целовать воздух в дюйме от её головы. Уж слишком боялся, что зубцы на обруче тиары выколят ему глаза.       — Обращайся, сестрёнка, – со сладостью в голосе произнес он. — Увидимся за ужином.       — Увидимся.       Джейс кивнул ей на прощание и несколькими шагами преодолел всю комнату за считанные мгновения.       Когда двери покоев тихо закрылись, светловолосая шумно выдохнула, вставая со своего места и направилась к окну, которое ей тут же захотелось открыть.       Эймонду снаружи, в коридорах, оставалось лишь следить за тем, как Джекейрис с довольной улыбкой на губах покидает покои Рейлы. Подарок для неё так и остался у него в кармане. Он собирался вручить его наедине и посчитал удачным именно это время. Ошибочно. Сжимая кулаки, одноглазый принц хмыкнул и нырнул обратно в секретный коридор, который вёл к одному из главных обеденных залов и кухне.       Единственной мыслью, кишащей в голове принца, пока тот собирал волосы в низкий хвост с помощью чёрной атласовой ленты, было то, что, вероятнее всего, он больше никогда не будет пользоваться этим проходом.