На закате Эры

      Через месяц Гвиндолин ходил уже весьма уверенно. Первое время было непривычно... Из-за нового способа передвижения, и из-за того, что его послушница стала гораздо чаще и ближе до него дотрагиваться. То, как легко это ей давалось, быстро усыпило всякую неловкость, чуть зародившуюся в душе божества. В конце концов, Гвиндолин уже не испытывал значительного смущения, когда ему надо было дотронуться до Иоланты. Жизнь налаживалась: эстус действительно решил проблемы со сном, у потомка Гвина появился новый собеседник в лице Андрэ... Но стоило месяцу обучения пройти, а ему наконец совладать с новым способом передвижения... клирик вдруг стала гораздо мрачнее и задумчивее. Девушка всё чаще будто бы выпадала из реальности, не обедала в их Обители...       В конце концов однажды утром Иоланта разбудила его, потряхивая за плечо. Гвиндолин сонно разлепил серые глаза, недоумённо смотря на девушку. - Послушница?.. Что случилось?.. - голос спросони звучал более чем не величественно. - Ты...       Медленно осмысляющийся взгляд серебряных глаз скользнул по ней. - Почему на тебе дорожная одежда? - хмуря светлые брови, спросил Гвиндолин, поднимаясь.       Иоланта указала на пол. На одном из камней — меловая надпись: «Нужно идти и искать пепел Повелителей...» По рукам Гвиндолина пробежалась мурашки. Он стал серьёзен, нахмурился и окончательно выпрямился. Некоторое время они молчали: девушка ожидала реакции, потомок Гвина же подбирал нужные слова. - Послушница... Иоланта, - наконец начал он спокойно и серьёзно. - Ты же знаешь, для чего вы, негорящие, собираете их пепел?       Она кивнула. Он нахмурился. - И ты знаешь, что произойдёт с тем, кто пойдёт туда... в Горнило Первого Пламени?       Теперь Иоланта неуверенно покачала головой. Гвиндолин с явной болью поджал губу. - Если тебе предложат — не иди. Мой отец, Гвин, пытался... И возродить Пламя не удалось надолго. Даже с его первородной пламенной душой! Твоя душа — душа человека. Они другие, сколько бы вы не питали их душами монстров... А потому, прошу, Послушница... Пусть пойдёт кто-то другой.       «Это самопожертвование?» - Да, - прошептал мужчина, мягко обхватывая лицо клирика своими ладонями, - именно оно. После отца пытался один обладатель человеческой тёмной души. Эра Огня возродилась ненадолго.       «Но как её продлить по-иному?» - Я не знаю, - спокойно ответил, хмурясь, Гвиндолин. - Но исполни один-единственный мой приказ в качестве твоего бога, одну-единственную просьбу в качестве твоего — я надеюсь — друга. Если кто и пойдёт в Горнило Первого Пламени, это будешь не ты.       Иоланта хмурила светло-русые брови, тяжело размышляя. Наконец она искренне взглянула в его серебристые глаза и кивнула со всей серьёзностью. Гвиндолин чуть расслабился. Но затем клирик быстро дописала: «Но я помогу Анри!» Потомок Гвина нахмурился, укоризненно взглянув на послушницу. Но потом лишь покачал головой. - Пусть так. Но будь осторожнее.       Иоланта чуть удивлённо взглянула на него небесно-голубыми глазами. Затем на её губах заиграла тёплая, ласковая улыбка. Она кивнула. А Гвиндолин невольно засмотрелся. Потом одёрнул себя и рывком отвернулся. - Уходи тише, послушница. Я же попытаюсь снова предаться хотя бы короткому сну.       Где-то в глубине души он надеялся, что она не уйдёт... или, возможно, как-то дотронется до него, прежде чем уйти... Но Иоланта ушла тихо, как мужчина и просил, оставив его с напряжением осмысливать необычность возникающих желаний.       Она не возвращалась целый день. Ближе к вечеру Гвиндолин ремешками закрепил протезы на голени и поднялся на свои новые ноги, чуть покачиваясь. Он поиграл пальцами, и в руки прилетел до того прислонённый к стене золотой жезл. Оперевшись на него, как на трость, мужчина поднялся. Шарниры работали бесшумно. Он медленно побрёл в сторону кузни, прячась за иллюзионными чарами.       Его маленькой глупенькой послушницы не было ни в кузнице, ни в главном зале, где стояли мрачные троны. Гвиндолин не стал надолго задерживаться в последнем помещении и поспешил уйти. Мрачно и жутко, словно жертвенный алтарь. Вызывало неприятные ассоциации... Да и местная Хранительница огня явно видела (точнее сказать, чувствовала) его даже сквозь все иллюзии, и, пусть и не заявляла об этом вслух, её выжидающий взгляд в никуда заставлял нервничать других негорящих. Передвигаться не с помощью родных змей, а с помощью протезов получалось не слишком изящно, а потому большая часть силы уходила на иллюзии, скрывающие присутствие бога.       И всё же даже после того, как Гвиндолин, полный решимости прийти в их Обитель и разозлиться на нерадивую послушницу, покинул главный зал, перед глазами всё ещё стоял костёр... Отголосок Первого пламени... И божество не покидала тревога. Он сел на свою простую постель и закрыл глаза, опустив свою прекрасную голову на колени, тихо вздохнул. Его охватывала... тревога. Где послушница? Божество вытянуло перед собой свою длинную, изящную руку. Трясёт. Этот отзвук Пламени... он шептал о смерти. О желанной для него Тьме. В душе Гвиндолина горел почти такой же отзвук Первичного огня. И он дрожал, чувствуя это настроение... Пламя гасло. Оно устало. Оно хотело погрузиться во Тьму, из которой родилось, словно спеша в объятия старого друга, с которым когда-то давно разминулось, но сейчас не желая ничьих объятий, кроме его. Но Гвиндолина всё это пугало. Да! Он, бессмертное, казалось бы, божество, боялся смерти! Или пустоты, что заменит её, когда Пламя погаснет. Потомок Гвина слишком ясно чувствовал — пытаться продлить Эру Огня насильственно... он содрогнулся, когда пламя в его груди дрогнуло с явной болью. - Всё конечно, - прошелестел едва слышно вечно юный бог.       Он был рождён нестареющим. Или, по крайней мере, настолько долгоживущим, чтобы застать конец света... И вот он настаёт. Когда-то Пламя появилось из ничего, привнесло в мир понятие порядка, времени, жизни и смерти. Тьма появилась позже... Оказалось, что как конечна оказалась эра драконов, Эра пустоты, так будет и конечна Эра огня, эра богов... Гвиндолин шумно выдохнул сквозь зубы. Когда начала подбираться Бездна... Когда обнаружилась её схожесть с человеческими душами. Гвиндолин тряхнул головой. Почему? Почему у людей тёмные души? Тьма послушно принимает их, ластится к ним... В бездне видели сущности, безумно напоминающие человеческие души. Духи или Фантомы Человечности... Что это? То, во что обратил человеческие души Манус, потревоженный несчастными глупцами? Гвиндолин прекрасно помнил доклад о том, во что превратился под влиянием его силы Арториас, легендарный Путник Бездны... Арториас, в ком не было темноты человеческой души, пал, изменённый Бездной, он потерял разум... Людей она не трогала. В конце концов, у них были тёмные души. Гвиндолин откинулся на спину, прислоняясь к стене.       Когда наступит Эра Тьмы... Что станет с ним? Его душа не содержит и капли человеческой тьмы. Поглотит ли его безумие, словно Арториаса? Или он просто... исчезнет? Возможно, для него было бы лучше, если б тогда его не исцеляла Иоланта. Чувствовать себя... конечным было просто ужасно. До дрожи в руках. Так глупо и жалко...

***

      Иоланта нашла своего бедного безумного друга, мыслящего себя божеством, в жару. Он лежал на постели в горячем поту. Клирик, дотронувшись до его груди, ощутила, как беснуется его нестерпимо яркая, тёплая душа. Иоланта не знала, действительно ли этот бедный калека — бог. Её представления о них были более... возвышенными. Но то, что в его груди — жар пламени, и это, пусть и было завораживающе, приносило ему боль, девушка понимала ясно. Иоланта знала не так много о Первозданном Пламени, но не отличить его отзвук от тёмной человеческой души было сложно. Почему он не сошёл с ума, словно другие хранители руин? Она не знала. Но то, что он погибает, слабеет вместе с Эрой Огня, будучи её ребёнком — это было ясно и Иоланте. Она шумно вздохнула, приглаживая его белоснежные волосы. Его стоит напоить эстусом, он, кажется, положительно влиял на самочувствие бедного калеки. Его безумие, вера в то, что он бог, порою и истерики... было ли это от одиночества, или верным признаком того, что скоро мужчину охватит безумие, навязчивая идея и жажда убийства, как у иных обладателей светлых душ? Если да, то что ей делать?..       В этот момент она столкнулась с серебряными глазами, устало смотрящими прямо на неё. - А... Это ты, - прошептал едва слышно он. - Извини, кажется, у меня снова истерический срыв... - он усмехнулся. - Я слабею, слабею физически и ментально с тех пор, как Огонь стал покидать мир. Тебя не было... не было почти сутки... Что-то случилось?       Она мягко кивнула, печально глядя на белое лицо. Мужчина скривил губы в слабой улыбке. - Так кратко... Ха! Я хочу учиться твоему языку, Послушница. Как твой бог... я должен говорить на языке своих последователей. Я так долго был одинок, послушница. Мне хочется говорить...       «Андрэ?» - предложила одними губами девушка. Гвиндолин покачал головой. - Мне хочется говорить с тобой...       Иоланта задумалась. Наконец она взялась за мелок, и на полу появилась надпись: «Хорошо. Но при одном условии.»       Гвиндолину не нравилась идея заговорить с Хранительницей огня. Не то чтобы он боялся её, но... слишком живое напоминание о прежней жизни. Отстранённые, тихие и смотрящие... сквозь всё. И, несмотря на то, что они звались Хранительницами огня, на самом деле их души... что ж, они представляли из себя настоящую бурю человечности. Тёмная и в тоже время сияющая воронка. А после того, о чём он размышлял... Бог содрогнулся.       До его голого плеча аккуратно дотронулась ладошка, чуть толкая. - Всё в порядке, - бросил, нервно усмехаясь, мужчина, стараясь не вертеть головой. - Я просто до сих пор зол на тебя за то, что ты так надолго меня оставила!       Позади послышался плеск воды. Гвиндолин шумно втянул ноздрями воздух и с мыслями «Право же, чего я так стесняюсь?..» осторожно обернулся. Сейчас они снова были в импровизированной купальне. Но на этот раз... что ж, он был не единственным, кому надо было мыться. Юная Иоланта оставила свои бесформенные одежды на берегу, оставшись в одной лёгкой белой сорочке, старой и перешитой множество раз, длиною всего до колен. Длинные светло-русые волосы были распущены и свободно спадали на спину и грудь. Гвиндолин невольно задержался взглядом на последней. Что ж, Иоланта действительно была... женщиной. Не то чтобы Гвиндолин не знал разницу между мужским полом и женским — это глупо, но для того чтобы в полной мере осознать все исходящие из этого... выводы... Что ж, для этого, кажется, нужна была практика. Рядом с ним были в основном идеальные, возвышенные женщины, вроде сестрицы Гвиневер... И эта божественная красота была в какой-то мере символом, показателем божественности, а потому выставлялась на показ. А эта девчушка прятала своё женственное тело под слоями бесформенной ткани. Почему?.. - Все красивые человеческие девушки прячутся под ужасными тряпками? - без всякой задней мысли спросил, нервно проводя по нижней губе языком, мужчина.       Иоланта, омывающая свои тонкие ножки, замерла, поднимая на него медленно стекленеющий вновь взгляд. Некоторое время она будто искала в своём собеседнике какие-то мрачные, зловещие предпосылки, но, видно, не найдя их, чуть расслабилась и усмехнулась, медленно поднимая ногу, по которой струилась влага. Серые глаза Гвиндолина — он банально не мог этому противиться — проследили за побежавшими вниз каплями. - Это странно... - рассеянно пробормотал он, дотрагиваясь до явно нагревающейся щеки. - В прошлые разы мне было не так жарко.       Иоланта задумчиво прикрыла глаза, затем встала и подошла ближе, медленно прочерчивая на воде длинные полосы своими ногами. Затем — нарочито неспешно присела на колени, склоняясь к его едва прикрытым белым полотенцем, обмотанным вокруг торса, коленям. Гвиндолин недоумённо сморгнул, отчего-то испытывая желание или свести их, или... поднять девушку повыше и притянуть поближе к себе?.. Он не был уверен. Иоланта тем временем, внимательно наблюдая за лицом напротив, осторожно взяла тонкую руку мужчины. Тот не сопротивлялся, наблюдая за девушкой с затаённым интересом и инстинктивно ощущая, что всё это к чему-то идёт. Иоланта медленно опустила его ладонь на свои ключицы, впившись пронзительными голубыми глазами в лицо собеседника. Тот шумно выдохнул, вновь проводя языком по губам и ощущая, как его охватывает странный жар. Девушка сузила глаза, захваченная чувством тянущегося к ней отголоска Первого пламени. Приятное тепло призывало довериться, но... неприятные воспоминания, связанные с прикосновением, понимание того, что то, что она хотела проверить первоначально, было действительным, заставило резко подняться, отвернувшись и обняв себя за плечи. - Я... что-то сделал не так?       Иоланта дёрнула губами. Но воспоминание о коротком тепле, о тёплых разговорах, о его волнении о ней... Девушка обернулась только корпусом, мягко улыбаясь.       «Всё в порядке!»       Гвиндолин чуть нахмурился, склоняя голову на плечо и недоумённо вскидывая белоснежную бровь. - Что это было?       Ответа не последовало. Гвиндолин зябко повёл плечами, но решил не допытываться. Кажется, он не видел полной картины происходящего. - Ты уверена? Что мне нужно говорить с Хранительницей огня?       Иоланта кивнула. Гвиндолин вдумчиво прикрыл глаза, затем тихо вздохнул и, ещё раз быстро скользнув взглядом по собеседнице, поднялся. - Что ж, ладно. Мне казалось, что я уже сам начал восстанавливаться, но раз ты на этом настаиваешь, послушница...       Хранительница огня будто ждала их. Она, тихая, неприметная, с пепельными волосами, в тёмном платье и бинтах на обожжённых руках, сидела в тихом закоулке Храма. При появлении Иоланты и Гвиндолина, Хранительница лишь с мягкой улыбкой поднялась им навстречу, не выдавая и капли удивления из-за их неожиданного визита. - Вот и Вы, Тёмное Солнце, - прошептала она своим далёким, нежным голосом.       Гвиндолин почтительно склонил голову, и Хранительница зеркально отразила этот жест. Мужчина внимательно вгляделся в этот, казалось бы, хрупкий силуэт, в котором на деле бесновалась действительно ужасающая сила. Но тут божество пронзил лютый холод. Что-то не так. Что-то изменилось в ней. Она смотрела на него? Гвиндолин чувствовал на себе этот пронзительный, ледяной взгляд, от которого веяло человеческой тьмой. - Ты... Ты другая. У тебя есть они, не так ли? - прогремел усиленный магией голос бога.       Хранительница на секунду замерла, после чего медленно кивнула. - Вы должны простить меня, юный потомок Гвина... Такова была воля негорящих. - Хранительницам огня запрещено... - он чуть сбавил голос, покосившись на Иоланту, - иметь глаза. - Да. В лучах света нам являются картины предательства. Мир без огня, - прошелестела тихо женщина, поворачиваясь к Иоланте. - Но такова воля негорящих.       Гвиндолин быстро взглянул на Иоланту. - Это сделали вы? С этим рыцарем?       Иоланта спокойно кивнула и выжидающе перевела взгляд на Хранительницу огня, кажется, ожидая, что та должна что-то сказать. Женщина в тёмном платье тихо вздохнула и прошептала своим мелодичным голосом: - Негорящие просят меня рассказать Вам о том, что я вижу, Тёмное Солнце.       Гвиндолин медленно прикрыл белёсые веки, тяжело размышляя. - Эра Огня обречена, не так ли? - наконец тихо спросил он. - Огонь гаснет, и его не возродить? - Эти глаза видят мир без огня, где повсюду раскинулась тьма. Но когда мы лишены глаз, то видим совсем иное... Издалека я чувствую присутствие множества маленьких огней. Словно это драгоценные угли, оставленные нам бывшими повелителями, поддерживавшими огонь. Угли, что когда-то вновь вспыхнут... во тьме, - прошептала Хранительница огня и отвернулась. - Может быть, это и притягивает меня к этой удивительно чарующей темноте?       По рукам Гвиндолина пробежались мурашки. - Так значит, наступает Эра Тьмы... Эра людей, - едва слышно пробормотал он. - Тогда к чему всё это? - Окончить агонию. - Без Пламени мир теряет понятие времени, пространства, жизни и смерти, эпохи и места, мёртвое и живое смешивается и путается! Что будет во Тьме? - Что-то новое.       Потомок Гвина дрогнул. - И там не будет места старому, - прошептал Гвиндолин, дотрагиваясь до груди. - Что будет... с такими, как я? Мы слабеем, страдаем и затухаем, что с нами случится во Тьме? Видишь ли ты это?       Хранительница огня покачала головой. - Вы, словно повелители и другие старые боги, страшитесь неизвестного... - Но в то же время неизбежного, - закончил за неё бог.       Он медленно закрыл глаза, чувствуя, как колышется пламя в груди. Постепенно всё его существо наполнялось каким-то печальным, тяжёлым спокойствием. - Когда-то мы истребили драконов. Драконов, что появились во времена до Эры Огня. Эра Огня стала Эрой гибели драконов. И вот теперь настала и наша очередь...       В эту секунду его ладонь сжала нежная ручка. Мужчина медленно поднял веки и устало взглянул на Иоланту. Она сделала несколько знаков руками. - Это не так, - прозвучал нежный, мелодичный голос Хранительницы, переводящей слова клирика. - Те существа истреблены не полностью. Эра Огня не стала их убийцей. Лишь тёмной полосой. И у Вас есть шанс. А потому... Прошу, прикоснитесь ко тьме внутри меня. Позвольте этим неприкаянным душам напитать Вас.       Гвиндолин изумлённо распахнул глаза. Потом медленно нахмурился. - Это безумие... Огонь и Тьма несовместимы. - Одно — колыбель для другого.       Гвиндолин мрачно нахмурился. - Рискованно. Слишком. Пусть это существование жалко... но я хочу провести его последние дни не в агонии и безумии... Быть рядом с теми, о ком забочусь, и кто заботиться обо мне.       Он быстро взглянул на Иоланту. Та осторожно сжала его ладони, прижимая к своей груди. Её открытые, искренние голубые глаза говорили понятное без перевода «Попытайся. Ради меня...» Гвиндолин закусил губу, отводя взгляд и задумываясь. Если он исчезнет, кто позаботится об этой невинной, глупой девушке?.. Тот рыцаришка?.. Но... имеет ли он вообще право продлевать время богов в своём лице?.. Возможно, их время прошло? Но... Драконы. Значит, некоторые живы. Наверное, их осталось всего парочка во время Эры Огня... Какого это... быть таким одиноким, последним? Он печально усмехнулся. Он уже. Он уже последний и... мозолистые ладошки нежно сжали его белые руки. Нет. Он не один... А потому и боится. Боится потерять вместе с жизнью, сознанием и эту девчушку-клирика. И, видимо, и она не хочет его терять. А может, просто стремится помочь... Стоит ли ради этого идти на такой самоубийственный шаг?.. Есть ли хоть маленький шанс, что это — не верная смерть? Хранительницы огня, негорящие... могут ли они быть живым доказательством, что сочетание Огня и Тьмы возможно?       Гвиндолин тихо вздохнул, а затем медленно приоткрыл серебристые глаза. Он — Гвиндолин Тёмное Солнце, младший сын Гвина. Он много раз отбрасывал свой страх, чтобы выйти на бой. И сейчас... что ж, он примет этот. На этот раз — не ради отца, а ради обычных людей, которым не всё равно... Ради Иоланты. Он медленно протянул свою белоснежную ладонь Хранительнице огня. - Хорошо, - он обернулся к девушке-клирику. - Если ты просишь...       Иоланта замерла, удивлённо распахнув ресницы. Она поняла. Мужчина с долей смущения отвернулся к Хранительнице огня. Та ласково, по-матерински улыбнулась. Гвиндолин почувствовал, как его торс обхватывают в поддерживающих объятиях крошечные ладошки Иоланты. Его руку обхватывает в молебном жесте обожжённые руки Хранительницы Огня... И перед глазами божественного дитя Огня разверзается Тьма.