Тишина

«Пока не стало поздно, говорите то, что чувствуете.»

Фёдор Михайлович Достоевский

      Коджи, наконец, стало удаваться спать хотя бы по четыре-пять часов подряд, что уже было успехом. Сны, на удивление, были каждую ночь, причём с одним и тем же сюжетом, те же самыми чувствами и те же самыми вопросами в голове. Хотя казалось бы, какие ещё могут остаться вопросы, если всё и так уже проще некуда? У обоих есть татуировки с нужными и правильными словами от соулмейта, так в чём его проблема? А проблема его в том, что об этом знать никто не должен, в особенности семья или любые другие люди, кроме них двоих.       С того дня Мияте постоянно приходилось прятать дурацкое слово на левом запястье, прикрываясь длинными рукавами. И как же это раздражало, ведь он так любил закатывать рукава по локоть, что было удобным, или просто носить всякого рода майки, когда позволяла погода. Благо сейчас была зима, оттого у окружающих не было никаких вопросов по поводу этого. Пока сам Коджи всё ещё думал о том, как же рассказать об этом Тоге. В первый же день после каникул объявиться и прямо сказать, мол я правда твой соулмейт? Хотя это даже звучит глупо… родственные души изначально задуманы, как пара влюблённых, а не пара друзей. Потому после того, как эта информация раскроется, им по-любому нужно будет сойдись, да и влечение к Инумаки Мията уже перестал отрицать, ибо это бесполезная трата времени. Тоге нравится ему, и это факт. Осталось лишь решиться признать это вслух.       — Кои, ты опять не выспался, что ли? — из мыслей вывела Мана, мама, что в последнее время стала немного раздражать, отчего самому младшему сыну становилось стыдно за своё поведение и мысли, — почему вы такие неаккуратные? Я же просила его перестать трогать тебя…       — Всё нормально, мам, он лишь слегка задел, потому что я был невнимательным, это моя вина, — сам Коджи тихо бубнил, опуская взгляд на руки матери, что сейчас обрабатывали его небольшую рану, — но ты знаешь мои проблемы со сном.       — Тебя я тоже просила принимать таблетки, которые тебе прописал психотерапевт, даже если отец против, — женщина всё так же обеспокоенно ворчала, осторожно наклеивая на скулу младшего Мияты пластырь, — вы оба так невыносимы… ты весь в отца.       Эту фразу Коджи вспоминает уже сейчас, вновь стоя напротив того человека, с которым его сравнивает даже родная мать. И чем они похожи? Отец и сын, одна фамилия, один и тот же цвет волос и глаз, одна и та же кровь. Но ведь личностями они совершенно разные, верно…? Серые глаза смотрели в точно такие же неподалёку, только оттенком чуть темнее, после опустились чуть ниже, теперь концентрируя взгляд на изогнутые в хитрой полуулыбке губы, а после и на мощные руки, да в целом верхнюю часть тела, обтянутую тонкой спортивной водолазкой.       Казалось, Кацу всё было ни по чём: ни тот факт, что сейчас зима, а он одет действительно легко, ни то, что он опять заставляет сына сражаться против себя. Они оба уже привыкли к этому, ведь сам Коджи стоял в точно такой же тонкой спортивной водолазке, разве что серого цвета и с более длинным рукавом, даже с прорезью для больших пальцев, чтоб уж наверняка ничего не задралось и не показало лишнее. Пока он глядел на отца с совершенно пустым выражением лица, что и всегда. Только вот в последние пару лет юноша стал замечать, что глава семьи Мията становится более распущенным и сам уже не следует всем предписанием Бусидо и в целом принципу жизни самураев. Так а смысл был так мучать его, навязывая идеалы предков? Всё это было бесполезным и бессмысленным бредом.       — Ну давай… покажи хоть, чему вас там «Сильнейший» учит, — Кацу усмехнулся, приподнимая брови и ожидая первые действия от сына, вернее пытаясь спровоцировать эти первые действия, которых младший совершать не хочет, — скоро уже учебный год закончится, а ты всё ещё без особого класса.       — Я сделал всё, что мог, но мне почему-то не хотят присваивать особый класс, не моя вина, — Коджи, казалось, пытался оправдаться, хотя сам действительно не понимал, почему бы просто не приписать ему это несчастное звание, чтобы отец уже перестал мусолить эту тему.       После чего он выдохнул, начиная сжимать в руке рукоять катаны и пытаться сдерживать эмоции и не подаваться на провокации отца. В конце концов, он уже не маленький мальчик, должен держать себя под контролем, даже если вчера Кацу без зазрений совести, хотя, на самом деле по случайности, резнул ему скулу кончиком лезвия нагинаты. Чёрт бы его побрал с предложением обменяться оружиями, прекрасно зная, что сын решил специализироваться на управлении нагинатой, а не катаной.       — Это значит, что ты сделал недостаточно, иначе бы проверяющие дали бы тебе особый класс, — оправдания младшего ребёнка Кацу не понравились от слова совсем, но всё же он решил воспринять это более легкомысленно, по крайней мере, пока что. Лёгкую нервозность Коджи он, конечно же, заметил, что начало раззадоривать ещё больше, оттого он стал раскручивать рукоять нагинаты между пальцами, слегка увеличивая её скорость за счет уже знакомого контроля векторов, далее останавливаясь и указывая на пластырь на скуле сына кончиком лезвия, — это тоже была твоя ошибка.       — Я устал, пойду отдохну, — Коджи с заметной силой стиснул зубы, просто разворачиваясь и начиная уходить прочь с двора обратно в дом, не желая дальше терпеть всё это. Каким боком это могла быть его ошибка? Он даже не хотел сражаться против него, да и тем более сейчас каникулы, и он имеет полное правое отдохнуть, а не опять биться по желанию родителя. Это не его ошибка.       — Ты не такой, как я, Кои… ты слабак, — Кацу лишь улыбнулся еще шире, глядя вслед уходящей фигуре юноши и неодобрительно качая головой, но всё же решая не останавливать. Хочет уйти, не борясь до конца — скатертью дорожка.       — Пусть я буду слабаком, но не таким, как ты, отец, — парень недовольно нахмурил брови, остановился, говоря эти слова и лишь слегка повернул голову в направлении родителя, а после возобновил шаг и направился далее по изначальному маршруту.       Кацу уже хотел было ответить или остановить своего ребёнка силой и вновь отчитать за неуважительное отношение к взрослым, но качающая головой жена отбила всё желание. Хотя по всем традиционным правилам мужчина в доме главный, а женщина обязана подчиняться, он часто прислушивался к её мнению, да и тем более, к собственному сыну можно относиться чуточку помягче, хотя бы иногда…

***

      Сейчас Коджи уже вновь заходит на территорию Токийского магического техникума после окончания зимних каникул. За все эти две недели он невероятно устал от своей семьи, вернее от своего отца, хотя в целом каникулы прошли не так уж и плохо, как ожидалось. В конце концов ему удалось отдохнуть, ведь теперь ему предстоит решить довольно актуальную проблему, а имя его — Инумаки Тоге, что каким-то чудом действительно оказался его родственной душой.       Ступать по уже знакомой земле начинает вызывать легкую ностальгию, а уж когда в глаза попался небольшой садик из цветов, которые растил и о которых заботился сам Тоге, стало совсем трепетно где-то в районе груди. Ведь именно там, где они впервые встретились и познакомились друг с другом, Инумаки обрёл татуировку со значимыми словами его родственной души. Тогда Мията совершенно ничего не подозревал, в отличие знающего с самого начала Тоге. И Коджи не злился, что он по факту утаил от него эту информацию, потому что он дал ему время самому понять это и всё обдумать. Он даже хотел сказать ему за это спасибо. Всё же, все каникулы он и правда думал только об одном единственном однокласснике, что стал сниться ему каждую ночь и стал тем человеком, которого Мията ассоциирует с ценными для него вещами или явлениями. Тоге просто сумел стать тем, кого Коджи действительно бережёт.       Потому сейчас Мията осторожно присел на то же место, что и в самую первую их встречу, также протянул руку и коснулся того же самого цветочка, что практически год назад трогал сам Инумаки. После чего глянул и на запястье, что было скрыто чёрным рукавом кофты, который он осторожно отодвинул, открывая взор на пометку от его родственной души. Одно единственное слово было написано таким мелким, тонким и прямым почерком, буквы которого было округленными и отрывистым, на небольшом расстоянии друг от друга. Он осторожно коснулся тату на запястье большим пальцем, обхватывая запястье и просто думая о том, как же он может рассказать об этом Тоге.       — Не будь тормозом, Кои! — сзади послышался знакомый и уже по-своему родной голос, тон которого вновь был весёлым, а на плечо легла рука того самого человека, — ты такой тугодум, что ли?       — Сатору-сан… о чём вы? Неужели вы всё видели? — Коджи лишь глубоко вдохнул, вставая обратно в полный рост, отчего рукав кофты самостоятельно упал обратно, скрывая слово на запястье, а сам парень вновь тяжело выдохнул.       — Ещё бы! Это ясно, как божий день, — Годжо в ответ расхохотался и заулыбался, глядя на левое запястье ученика сквозь чёрную повязку, — я тебе клянусь, я вас обоих на следующее задание отправлю, иначе будете так до самого выпуска ходить вокруг да около.       — Да не всё так просто, понимаете, мы, — Мията уже было начал свои оправдания, но запнулся на половине предложения, смотря на своего наставника и в очередной раз понимая, что свою проблему он придумал себе сам, — а как я должен ему это сказать? Я даже не знаю, любл…       — Любишь ты его, угомонись. Со своей то техникой я уж точно вижу, что любишь, — Сатору осёк его на половине слова, не желая слушать бессмысленные страхи сероглазого юноши, а после стал чуть более серьёзным, положив руку на его плечо. — Если хочешь любить — люби, неважно кого и как… понял? Неважно, кто и что скажет, если ты хочешь быть с ним.       — Но что мне скажет отец? Вы же понимаете, — Коджи слегка качнул головой и свёл брови вместе, пытаясь побороть самого себя и страх разочаровать свою семью, потерять этот статус идеального наследника, — он не сможет принять это…       — Да забей ты на его мнение! Ты уже не тот маленький мальчик, который делал всё, чтобы угодить своим родителям, — Годжо пытался убедить того самого маленького ребёнка в душе Мияты, что постоянно останавливал его от того, чтобы прислушаться к самому себе и быть таким, каким он хочет быть, чтобы попробовать дать себе почувствовать, положив ладонь на кудрявую макушку и слегка взъерошивая волосы, — он не заслужил тебя.       Коджи даже не знал, что ответить на такие мудрые слова своего наставника, что всегда умудрялся сказать действительно умные и правильные слова в нужный момент. Отчего слегка надул губы, подаваясь вперёд в объятья Годжо и даже ни сколько не раздражаясь тому, что его волосы теперь ещё более объемные из-за того, что их так безжалостно взъерошили. Сатору в ответ опять расхохотался, ещё пуще взъерошивая и окончательно портя причёску бедного Мияты, на что он сам улыбнулся и ответно сильнее обнял спину сильнейшего.

***

      Так и настал понедельник, первый будний день на неделе и первый учебный день после каникул. Все были бодренькие даже на завтраке, а Панда и Маки вовсе хохотали над выражением лица Коджи с самого утра. Хотя, в самом деле, он также был более бодрым, чем бывал обычно. Также от внимания одноклассников не ускользнуло и то, что синяки под глазами явно стали меньше, что порадовало довольно заботливого Панду и лишило вечной шутки Маки про то, что Мията выглядит совсем как зомби.       — Как у вас хоть каникулы прошли? — задался вопросом проклятый труп, глядя сначала на девушку рядом с собою, а после и на парня напротив и всё еще слегка переживая о том, что Тоге по непонятной причине опаздывает на завтрак.       — Я соулмейта своего нашла, — Маки сказала об этом абсолютно спокойно, словно для неё это было повседневным событием, но после слегка улыбнулась и усмехнулась, — она сказала, что в следующем учебном году тоже в техникум вступит, представляете? Хорошую девчонку мне судьба подкинула…       — Твой соулмейт — девушка? Хотя это было довольно ожидаемо, — Коджи слегка приподнял брови, услышав информацию о том, что одноклассница нашла свою родственную душу, при этом говоря об этом настолько невозмутимо, что для его беспокойной натуры казалось невообразимым.       — Почему бы и нет? Если уж быть разочарованием семьи, то по полной, — Маки также приподняла брови и откинулась на спинку стула, с ехидной улыбкой глядя на Мияту напротив, — а вот тебе грех иметь соулмейта парня, имидж сразу испортится…       Коджи на такой монолог Зенин лишь нахмурил брови и сузил глаза, всматриваясь в лицо собеседницы и пытаясь понять, знает ли та что-либо или, может, сама догадалась… отчего он даже и не заметил появление Тоге, тихо присевшего рядом с ним, пока тот не подал голос.       — Ламинария, — Инумаки слегка кивнул головой, оглядывая и приветствуя всех присутствующих, в последнюю очередь глянув на Коджи и почувствовав, как щёки начинают нагреваться, что могло означать лишь нежелательный румянец, но как же хорошо, что можно спрятаться в воротник… ему опять снился этот сон с участием сидящего рядом парня, а видеть его наяву спустя две недели каникул оказалось ещё более смущающим, чем он предполагал.       — Доброе утро, — Мията поздоровался с ним самым последним, пытаясь также бороться с собственным чувствами, пока в воспоминаниях проносились все эти сны и разговор с Сатору, отчего он слегка откашлялся, отводя взгляд подальше от лавандовых глаз.       — Проснитесь и пойте, мои золотые! — со всех этих мыслей вывел резко появившийся Годжо, тихонько подкравшийся сзади и положивший руки на плечи Коджи и Тоге с настолько радостной улыбкой, — а вы двое, милые мои, сегодня на задание одно сгоняете. Там одно единственное проклятье. По-моему первого класса, если я правильно помню. Вы ведь справитесь?       — Мы? Почему именно мы? — Коджи даже слегка вздрогнул, оборачиваясь к Сатору и пытаясь воспринять его слова… так он всё-таки не шутил, да? Зря он тогда не воспринял это серьёзно, потому сейчас оставалось лишь неуверенно кивнуть, чтобы остальные одноклассники не заметили его странную неуверенность, — ну, справимся, конечно.       — Как это почему именно вы? Из вас двоих получится очень хорошая команда, не думайте? — Учитель улыбнулся ещё шире, глядя прямиком на смутившегося и смущённого Коджи, а после на не менее удивлённого Тоге, — я вам скину место и остальное… удачи вам!       — Но Сатору-сан… — Коджи только опомнился и решил переспросить Годжо, уже даже слегка протянув руку, чтобы остановить его за рукав формы, но не успел, ибо того уже и след простыл, потому он раздражённо выдохнул, складывая ногу на ногу.       — Вот это да… опять вы двое вместе работаете. Похоже на судьбу, не находите? — вклинилась в разговор Маки, не упустив возможности подшутить над недоумевающим Миятой, — уже готов стать разочарованием семьи, м, Коджи?       — Не смешно, — Мията лишь цыкнул и закатил глаза, а после метнул взгляд в сторону Тоге, что сейчас расстегнул воротник и пил сок, выглядя совершенно не смущенным этой ситуацией, что повысило его подозрения ещё больше, заставляя обращаться обратно к девушке, — ты на что намекаешь, Маки?       — Да так, не обращай внимания, — Зенин усмехнулась и мягко рассмеялась на такую реакцию одноклассника, также поедая свой завтрак и решая оставить свои мысли при себе. Мало ли в каком настроении сегодня проснулся юный Мията, пусть побережёт нервы ради проклятья… и особенно ради Тоге.       И верно, такие странные шуточки с непонятными намёками стали немного раздражать Коджи, что хотел сохранить всё в строжайшем секрете. Но вот незадача, неужели все остальные уже заметили то, что между ними явно что-то происходит? Неужели всё настолько очевидно или ясно, как божий день, по словам Годжо? На такое он совсем не рассчитывал, потому сейчас нахмурил брови и слегка скривил уголок губ, что стало странной привычкой, которую стал замечать даже Инумаки, осторожно дёрнувший рукав формы Мияты, чтобы привлечь внимание.       — Лист горчицы? — Тоге специально спросил шёпотом и наклонился поближе к Коджи, всё еще придерживая рукав, вернее теперь уже руку и, на взгляд его родственной души, нисколько не стесняясь придерживать такой довольно близкий контакт при присутствии других одноклассников.       — А? — Мията, явно выведенный из своих мыслей, пару раз похлопал ресницами и взглянул на Инумаки, как-то не осознанно отзеркаливая чужие движения и наклоняясь чуть ближе к уху собеседника, поняв суть вопроса и принявшись отвечать, — всё нормально. Просто это выглядело так, будто бы Сатору-сан опять что-то задумал, ты же его знаешь… но не волнуйся, цветочек, мы со всем разберёмся.       В ответ на свои слова Коджи, по его мнению, получил довольно странную реакцию в виде ярко-красных щёк Тоге, который сразу же застегнул воротник обратно и тщательно пытался скрыть своё лицо по старой привычке. Первые пару секунд он и сам не понимал, что такого странного сказал, а вот потом, профильтровав свою речь, понял… он, сам того не понимая, взял и назвал Инумаки ласковым прозвищем, отчего собственные щёки Мияты вспыхнули розоватым оттенком, а он принялся прятать лицо в ладонях под звуки громкого хохотания Маки и милой улыбки Панды, что уже давно подозревал что-то интересное между этими двумя.