Тишина

«Я постиг, что Путь Самурая — это смерть. В ситуации «или–или» без колебаний выбирай смерть. Это нетрудно.»

Ямамото Цунэтомо

      Коджи Мията запомнит этот проклятый день надолго. Вероятно, на всю свою жизнь, ведь пережить столько событий за один лишь день, вернее даже вечер, ему ещё не удавалось. Он знал, что проблемы не за горами, но чтобы они были настолько близко… ему, переживающему из-за собственных недопониманий с семьёй, это и в голову не пришло. Он ожидал провести этот день со своим возлюбленным, отметить праздник Хэллоуина, даже если подобными «детскими» вещами он никогда не интересовался. Вот только планы его были беспощадно разрушены в пух и прах.       Коджи потерял немало близких людей во время этого чёртова дня и чуть не потерял самого себя. Он сразу понял, что это серьёзно. Профессия шаманов сама по себе была серьёзной, ведь много жизней были отняты во время борьбы с проклятиями. Многие из них были совсем юны, возможно, возрастом самого Мияты, и даже младше. Но в этот день была отнята далеко не юная, но не менее важная для него самого жизнь. Как бы Коджи не ненавидел его, не обвинял во всех бедах своей жизни, он всё равно считал его близким человеком. И теперь этого человека нет в живых.       Юный Мията старался оставаться хладнокровным и рассудительным, не поддаваться панике, но при этом не расслабляться до такой степени, что ему на всё плевать. Благо, Тоге был рядом с ним, что было ожидаемо, ведь большинство уже если не слышали прямое подтверждение, то хотя бы сложили два плюс два и догадались о более интимном характере отношений этих двоих.       — Держись рядом со мной, хорошо? — Коджи тихо пробормотал, наклоняясь чуть ниже, ближе к своему любимому, чтобы никто другой не услышал или не увидел его заботливый жест. Хотя все, кто хотел услышать или увидеть, уже сделали это. — Нам нельзя разделяться ни в коем случае, это слишком опасно.       — Лосось, — Тоге кивнул, соглашаясь с мнением своего возлюбленного, и ободряюще улыбнулся. Здесь опасно было только ему самому, ведь проклятия будут на совершенно ином уровне, который потянут только колдуны особого или хотя бы первого класса.              Мията тоже слегка улыбнулся, нежно поглаживая щёку Инумаки, даже если это было не так просто из-за воротника. Тоге, как всегда, наклонял голову в сторону прикосновений, отчего Коджи тихо засмеялся, ведь каждое действие его любимого всегда казалось самым милым и очаровательным на свете. И он сделает всё, чтобы защитить своё маленькое счастье.              В такие моменты Коджи вспоминал, что он Мията и его предками были самураи, которые были преданны лишь одному императору, служа ему и защищая его от каждой опасности без страха за собственную жизнь. Вероятно, происхождение действительно даёт свои плоды.              Коджи расстегнул воротник Тоге полностью, наклонился поближе и соединил две части одного целого — их парные кулоны. Таким образом, он делился своей проклятой энергией с Инумаки, которому она была нужнее на случай, если тот захочет использовать проклятую речь. Заклинатель был ограничен не самыми мощными командами лишь по одной причине — его собственной проклятой энергии было недостаточно, отчего впоследствии страдал организм. То есть Коджи мог предотвратить возможные травмы горла Тоге, просто поделившись с ним своей проклятой энергией сквозь парный кулон, который он носит на постоянной основе. Ему самому всегда хватало проклятой энергии, даже если её не было настолько много, как, например, у Сатору Годжо или Юты Оккоцу.              Юный Мията дальше бы миловался с Тоге, просто наслаждаясь последними тихими и спокойными мгновениями, затишьем перед бурей, если бы его не прервали. И прервал его один из тех самых предков, которого он сейчас совсем не хотел ни видеть, ни слышать, ни даже вспоминать.              — Такая вы милая парочка, — Кацу захлопал в ладоши и ухмыльнулся, наблюдая за своим сыном и его… бойфрендом, как бы неприятно и даже мерзко для него это бы ни звучало. — Где же моё приветствие, сын? Неужели ты не рад видеть своего отца?              С лица Коджи мигом пропала улыбка, а рука перестала поглаживать щёку Тоге и беспомощно опустилась, даже если после пальцы сжались в кулак, но тут же вновь расслабились. Он выпрямился, отчего кулоны разъединились, нахмурился и, наконец, поднял глаза, взглянув на отца.              — Здравствуйте, отец, — Коджи подал голос и неохотно поприветствовал отца, наблюдая за этим самодовольным видом и ухмылкой, которые он терпеть не может, — что вы тут делаете? Только не говорите, что вы…              — Всё верно. — Кацу даже не дал сыну закончить предложение, подходя поближе и подтверждая теорию, явно не самую приятную для юноши, — Сегодня я буду вас двоих сопровождать. Говорят, тут опасно, поэтому я решил приглядеть за любимым сыночком. Всё-таки ты единственный наследничек, тебя надо беречь.              — Мне не нужна ваша защита, — Коджи процедил сквозь зубы, чувствуя нарастающее из-за каждого слова отца раздражение. Откуда он вообще узнал? И кто одобрил его как наставника собственного сына? В контексте любой другой семьи этот жест был бы уместен, но не в контексте клана Мията. — Я сам смогу себя уберечь.              — Себя-то ты убережёшь, а что насчёт паренька? — Кацу кивнул в сторону Тоге, продолжая провоцировать сына из желания поглядеть на его реакцию и понять, насколько серьёзными были для них эти подростковые отношения.              — Я защищу его тоже, — Коджи цыкнул и продолжал глядеть на отца суровым взглядом, как бы прося пресечь все эти попытки насмешек. — Возвращайтесь домой. Мама наверняка волнуется.              Тоге неловко переминался с ноги на ногу, выглядя действительно удивлённым такой встречей. Он знал, что рано или поздно им придётся знакомиться с родителями друг друга, но вот чтобы в такой ситуации… к этому он не был готов. Тем более, Инумаки понятия не имел, что у Коджи настолько натянутые отношения с семьёй. Вернее, с отцом, ведь других членов клана Мията он ещё не видел. Тоге подозревал, что у его возлюбленного не самые лучшие отношения с родственниками, но чтобы всё настолько плохо… ему это и в голову не приходило.              — Уже поздно, я официально слежу за вами сегодня, — Кацу закатил глаза, выглядя так же самодовольно, как и всегда. Чёрта с два он вернётся домой к жене, когда может изгнать кучу проклятий, ещё и увидеть младшего сына в деле, — о матери не волнуйся. Она только обрадовалась, что я буду приглядывать за тобой.              — За мной приглядывайте, но его не трогайте, — Коджи предупредил, касаясь бока Тоге, который сейчас лишь слегка выглядывал из-за его спины.              — Жаль, а так хотелось, — Кацу негромко рассмеялся, не воспринимая предупреждение и, возможно, тонкую угрозу юноши всерьёз.              Юный Мията в ответ лишь фыркнул и решил промолчать, ведь сейчас у них была проблема поважнее. Вернее, проблем было даже несколько. Во-первых, вокруг не было ни единого проклятия, что было подозрительно. Только люди, просящие привести к ним на спасение Сатору Годжо, даже если никто из них не знал, кто это вообще такой. Во-вторых, вокруг были завесы. Коджи предположил, что самая большая была создана для обычных людей, чтобы те не могли покинуть определённую территорию, тем самым удерживая их в ловушке. Остальные он мог только почувствовать, но узнать их назначение пока что не сумел.       — В общем, нашего Сильнейшего отправили справляться со всеми страшными чувырлами одного. Ну, якобы одного, Дракон всё равно увязался за ним, — Кацу решил перейти к делу и рассказать подросткам о ситуации, чтобы те хотя бы понимали, на что подписываются и чего стоит ожидать в дальнейшем. — А мы с вами должны добивать всех тех, кто каким-то чудом от них усвистал. Но никто не говорил, что мы должны следовать чьим-то планам, правильно? Чем мы с тобой не сильнейшие, а? Оба особого ранга, так что сами решим, что будем делать.              — Вы серьёзно? Хотите не следовать плану и действовать, как душе угодно? Но это же неправильно. Из-за ваших действий всё может измениться, и не факт, что в хорошую сторону, — Коджи вновь нахмурился, не одобряя ни действий, ни слов своего отца, будучи планирующим стратегом, оттого ненавидящим, когда что-то идёт не так, особенно из-за какого-то чудика, который захотел поиграть в главного героя.              — Не будь душным, — старший Мията закатил глаза и состроил уставшее выражение лица, будто бы его действительно настолько утомляли подобные разговоры и нравоучения, особенно от юного паренька, даже если этим пареньком был его собственный сын. — Но для начала нам надо найти помощника, чтобы он сообщил нам, вдруг что-то произошло. Раз уж ты так сильно хочешь быть правильным.              — Веди.              Коджи пробубнил и тяжело вздохнул, уже измотанный одним лишь присутствием своего родителя, а ведь это было только начало. Но он не хотел показывать своё недовольство перед Тоге, который и так молчал и глядел то на одного Мияту, то на другого в попытках понять, что вообще происходит. Поэтому он осторожно взял Инумаки за руку, потянул за собой и повёл его вслед за отцом.              — Не обращай внимание, — Коджи наклонился поближе и прошептал Тоге на ухо, дабы тот не волновался вдобавок об этом.              Инумаки молча кивнул, слегка сжав руку любимого в своей собственной, как жест доверия и понимания. Очевидно, что он обращал на это внимание, ведь ему ещё никогда не удавалось видеть Коджи таким: расстроенным, раздражённым, но при этом старающимся быть мягким и не вплетать его в собственные проблемы. Вернее, Тоге уже видел его таким, но не в такой степени, поэтому немного волновался.              Кацу в это время вёл их к одному из помощников, если быть точнее, одной из помощниц, изредка оглядываясь, чтобы понаблюдать за взаимодействиями сына и его… парня. Эта мысль всё ещё была неприятна для него, ведь он понятия не имел, что его младшему сыну могут нравится парни в романтическом плане. Ему всегда казалось, что их семьи это не коснётся, но, видимо, Коджи действительно «особенный» ребёнок, даже в этом смысле.              — Что ж, мадам, вводите нас в курс, — Кацу поприветствовал помощницу, специально попросив в помощники женщину. С какой целью? Неизвестно.              — Пока что вам нужно подождать, — девушка отвечает, выглядя немного смущённой таким обращением и вниманием, поэтому спешит откланяться и направиться выполнять свои обязанности, чтобы держать в курсе шаманов и не прохлаждаться.              Глава клана Мията насупился и сложил руки на груди, недовольный тем, что ему приходится чего-то ждать, пока в это время Сатору Годжо наверняка сражается с кучей проклятий. И после им придётся довольствоваться лишь «объедками», которые останутся после Сильнейшего. Это не то что неинтересно, это даже оскорбительно.              Как бы Кацу не хотелось понаблюдать за сыном, показать свои возможности в очередной раз хотелось больше. Поэтому он цыкнул, ещё раз глянул на сына и его партнёра, а после принял решение. Всё-таки Коджи — шаман особого класса, так ещё и владеет двумя семейными техниками, уже даже освоил расширение территории и победил несколько опасных проклятий особого ранга, поэтому он должен справиться без чьей-либо помощи. Иначе он будет недостоин звания наследника клана Мията, это был своего рода естественный отбор. Так уж он размышлял, даже если немного странно, зная, что наследник всего лишь один, ведь балбес Коичи — самый обычный человек, который даже не видит проклятий.              — Вы уже оба взрослые мальчики, так что справитесь одни, — Кацу стал направляться в определённом направлении, махая рукой на прощание. — Сейчас отец покажет, как надо. Ты только не расстраивайся потом, если я изгоню больше проклятий.              Коджи почувствовал облегчение, когда отец стал уходить, видимо, решив работать один вместо того, чтобы возиться с двумя подростками, которым опека явно не была нужна. Его плечи сразу же расслабились, а остальные прежние признаки напряжения пропали, стоило родителю исчезнуть из его поля зрения. Ему аж дышать легче стало.              — Давай осмотримся, хорошо? — юный Мията спросил, не желая стоять на одном месте, а получше изучить местность.              Тоге согласно кивнул, следуя за своей родственной душой и всё ещё обдумывая то, что вообще произошло. Он не понимал, почему Коджи не рассказал о проблемах в своей семье, но, исходя из разговора, становится очевидно, что отец юноши знает об их отношениях, даже если в большей степени насмехается над ними. Факт остаётся фактом, и в голове уже начинают складываться пазлы. Быть может, именно поэтому Мията был таким подавленным после своей последней поездки домой? Возможно.              Но всё-таки Инумаки ничего по этому поводу не сказал, предпочитая подождать, когда Коджи почувствует себя готовым и расскажет ему об этом сам. Давить на него смысла не было, ведь это сделает только хуже.              Атмосфера была напряжённой и далеко не самой приятной: люди вокруг волновались, но при этом никаких проклятий или изменённых людей не было видно. Очевидно, что за этим стоит тот же самый человек… вернее, лучше назвать это существом, которое отвечало за события во время программы обмена с Киотской школой. Именно поэтому было ожидаемо, что проклятие, способное создавать изменённых людей, тоже будет здесь. В этом случае действительно оставалось надеяться лишь на Сильнейшего Сатору Годжо или на Итадори Юджи, у которого были счёты с Махито.              Коджи и Тоге понятия не имели, что происходило с их одногруппниками или учителями, а также с первогодками и в целом всеми присутствующими. Связь была недоступна из-за завесы, а помощники не могли знать всё на свете. Поэтому сейчас они осматривались вокруг, пытаясь найти либо проклятия, либо кого-то из своих. Хотя, скорее таким образом сам Мията пытался успокоиться и освежить ум, ведь резкое появление отца оказало на него не самое положительное влияние.              Да и прошло уже немалое количество времени с момента, когда Кацу ушёл работать в одиночку, а уж со времени, когда они прибыли сюда, прошёл практически час. Было подозрительно спокойно и тихо. Казалось, что обычные люди поднимают такую шумиху зря, а где-то неподалёку Сатору Годжо не сражается с Лжесугуру Гето. Но, в самом деле, так только казалось.              Коджи остановился, услышав странный звук и ощутив чьё-то присутствие. Он никогда не встречал ни изменённых людей, ни Махито, который их создаёт. Поэтому подобная встреча была хоть и ожидаемой, но не самой приятной. Он знал из рассказов Итадори, что это обычные люди, чьи тела и душу преобразовали. Эта мысль заставила его на секунду засомневаться, ведь одно дело убивать проклятия и проклятых духов, иногда выглядящих как люди, но другое — убивать самых настоящих людей. Всё-таки он не убийца, а шаман.              Поэтому юный Мията почувствовал опасность и свободной рукой, не держащей Тоге, сразу же потянулся к нагинате, разрезая изменённого человека пополам. Ему пришлось отпустить руку своего любимого, хотя он всё ещё был рядом с ним, контролируя векторы так, чтобы вокруг Инумаки образовался защитный барьер. В последнее время он много практиковался, в особенности с Сатору, отчего стал лучше понимать одну из собственных техник и мог удерживать барьеры намного дольше, чем раньше.              Вот только изменённый человек был не один, но и с теми Коджи быстро расправился. На душе всё ещё было нелегко, ведь сейчас он убивал буквально обычных людей, оказавшихся в неправильном месте в неправильный момент. Но он знал, что другого выбора не было.              — Сатору Годжо, — послышался мягкий женский голос, но тут же прервался, ведь вслед за ним раздался звук, похожий на треск дров в костре, а также крик девушки.              Коджи обернулся, из-за всей борьбы с изменёнными людьми и навязчивыми мыслями совсем не заметил ощущение ещё одного проклятия, даже если то было в разы очевиднее и сильнее остальных. Он приподнял брови, удивлённый увиденным. Перед ними стоял проклятый дух с человеческим телосложением, но при этом всего лишь с одним глазом и верхней частью головы, похожей на вулкан. Он уже слышал о подобном из уст опять же Итадори, но не думал, что ему удастся встретить его.              — Замри! — скомандовал Тоге, вовремя отреагировав на появление нового противника, даже если он сам уже был защитным барьером Мияты.              Проклятый дух по имени Дзёго повиновался и замер, скованный неизвестной для него силой. Он был заметно шокирован, так как не мог двинуть и пальцем, отчего возможности защититься у него не было. Коджи воспользовался этим моментом и атаковал, лезвием нагинаты срубая голову с плеч Дзёго, отчего та со стуком упала на землю.              — Ты! Чёрно-белый… Мията же? Или как вас там звать? — завопил Дзёго, двигая отдельно телом, чтобы то забрало голову и поместило её на прежнее место, пока он вглядывался в своих противников. — Это же ты изгнал Ханами?!              — Какую ещё Ханами? — Коджи спросил и непонимающе приподнял брови, пытаясь вспомнить, что за Ханами. Хотя способность проклятого духа так чётко говорить немного удивила его, ведь это могло означать лишь то, что в этот раз соперник действительно сильный, что и без того было понятно по ауре проклятой энергии и присутствию.              — Проклятого духа Ханами! Неужели уже забыл, кого убил? — Дзёго всегда был вспыльчивым, но подобное безразличие со стороны молодого колдуна задело за живое, отчего из верхней части головы, похожей на вулкан, и ушных отверстий стала резко извергаться раскалённая лава мощными потоками.              — Проклятие или проклятого духа невозможно убить. Вас можно только изгнать, потому что убивают людей, а вы — ироды, — Мията пытался вспомнить, какого такого проклятого духа он изгнал, чем так разгневал ещё одного. В голову приходил только тот, с кем он сражался во время программы обмена с Киотской школой. — Ты про того, который управлял ветками и цветами? Я так понимаю, он возник из-за страха людей перед стихийными бедствиями? Наземными, так как воду или что-то такое он не использовал. Остальных я не помню.              — Да, я говорю про него, бессовестный ты колдунишка! — Дзёго в буквальном смысле практически взорвался, вернее, извергался из-за гнева и такого бесстрастного отношения, так ещё и из-за оскорблений. Ни один человек ещё не осмелился назвать его иродом прямо в лицо. — И вообще, истинная форма человечества — проклятые духи, а не слабаки по типу тебя!              — Так если я слабак, то почему изгнал твоего дружка, раз вы такие сильные? — Коджи слегка наклонил голову в сторону, удивляясь такой философии противника, которого опять стал атаковать, несмотря на извержение и опасность лавы. Ему нужно было понять, с кем он имеет дело.              — Тебе просто повезло, — проклятый дух отвечал, отражая все атаки противника с быстрой скоростью. — А если я тоже убью кого-то важного и близкого для тебя? Стану злодеем! А ты стал героем, потому что изгнал проклятье. Это нечестно!              Дзёго на фоне агрессии и злости шустро юркнул под рукой Коджи прямиком к Тоге, активируя «Пламя бедствий», которое он направил на голову Инумаки, поджигая его. Разве что он не учёл того факта, что юный шаман мог применять технику, похожую на ту, что была у Сатору Годжо. Не зря ему на секунду показалось, что подобное он уже где-то видел и чувствовал.              — Взорвись, — скомандовал Тоге, как только дым стал рассеиваться, а он остался целым и невредимым благодаря защитному барьеру Мияты.              И проклятый дух действительно взорвался по команде, даже если быстро отошёл от шока и восстановил тело, но не успел увернуться от ещё одной техники Коджи — «Инь и Ян», отчего буквально отлетел на довольно большое расстояние. И кто же знал, что молодые колдуны нынче такие сильные. Хотя его предупреждали про двух второгодок с особым классом, Дзёго не обратил на этот факт особого внимания. И зря. Кендзяку никогда не говорит лишнего.              Коджи, удостоверившись, что с Тоге всё в порядке, сразу же метнулся к противнику, чтобы не дать ему время восстановиться. Вот только встретили его уже маленькие летающие насекомоподобные проклятия, вызванные Дзёго. Это заставило его вспомнить свой прошлый бой против Ханами, который тоже использовал насекомых как отвлекающий манёвр и способ навредить врагу не напрямую. Похоже, эти двое действительно были связаны.              Коджи не стал уклоняться и вместо этого создал защитный барьер вокруг себя самого, отчего насекомые не выполнили свою задачу и не навредили ему, бессмысленно взорвавшись за территорией поля. Он должен был признать, что держать Тоге в безопасности за защитным барьером было тяжело, а уж защищать вдобавок самого себя — ещё сложнее. Это требовало больше мастерства и практики, ведь всё зависело от силы атака противника. Даже если совсем недавно он научился контролировать ударную волну, создававшуюся после столкновения силы атаки с барьером. Таким образом он смог создать новый вид барьера, который он стал контролировать осознанно и который может отражать от себя каждый встречный вектор.              Мията старался не отвлекаться на людей вокруг, ведь сейчас его единственной целью было изгнание Дзёго. Защита Тоге от всевозможных опасностей была уже само собой разумеющейся, поэтому эту свою функцию он даже не брал в расчёт. В любом случае, он сразу же заметил попытку проклятого духа опять подобраться к Инумаки, используя тот же приём, который он когда-то опробовал на Сугуру Гето, перенаправляя силу, вложенную в попытку Дзёго сделать резкий рывок для последующего бега, в обратную сторону. Итог был таким же: проклятый дух остался на своём прошлом месте, удивлённый и шокированный.              — Хватит лезть к нему. Сейчас я твой противник, ведь именно я изгнал Ханами, — Коджи сказал раздражённым тоном, так как ему уже надоело пресекать все попытки оппонента навредить его любимому. — Борись против меня, это твой единственный способ победить. Ты не пробьёшь мой защитный барьер, особенно вокруг него.              Дзёго мысленно сравнивал способности Мияты и Годжо, внимая словам юного мага. Он хорошо ознакомился с техникой «Бесконечности» Сатору, но это было что-то другое. Юноша был только студентом и, видимо, не мог на постоянной основе контролировать барьеры, иначе бы постоянно их поддерживал. Значит, ему нужно было лишь отвлечь колдуна и заставить его опустить защиту, чтобы тот сосредоточился на атаке и упустил из виду самого Дзёго. Теперь пришло время не играться, а сражаться по-настоящему.              Коджи ощутил еле заметные колебания под землёй, но на провокацию не повёлся, наблюдая за следующими действиями проклятого духа, которого он не упускал из поля зрения. И даже если прямо под ногами действительно образовался небольшой кратер вулкана, из которого сразу же хлынула раскалённая лава, он не сдвинулся ни на шаг. Вместо этого юный Мията создал вокруг себя отражающее поле, на пару секунд удерживающее всю силу, оказанную на него. И когда Дзёго подобрался к нему, чтобы убедиться в состоянии соперника и начать серию атак в случае неудачи, Коджи, пользуясь неведением врага, резко атаковал, ударяя проклятого духа в грудь и выпуская всю ту силу, которую Дзёго вложил в собственную атаку, ещё и увеличенную в несколько раз благодаря усилением скорости и силы векторов.              Земля позади Дзёго смялась под натиском огромной силы, а сам проклятый дух отлетел на большое расстояние, но еле успел прийти в себя, как Мията атаковал уже другой техникой, используя «Инь и Ян», которые он объединил в мощную проклятую энергию и опять поразил проклятого духа. Похоже, им стоило придумать план по запечатыванию не только Сатору Годжо, но и парочки его учеников.              Дзёго был действительно шокирован всем происходящим, ведь зря он недооценил молодых колдунов, которые могут доставить ещё больше проблем, чем взрослые. Поэтому сейчас ему оставалось использовать один из тузов в рукаве, чтобы застать противника врасплох. Коджи не может постоянно поддерживать барьеры и поля, рано или поздно он выдохнется, и тогда проклятый дух покажет всю свою мощь.              — Расширение территории: Гроб железной горы.              Коджи был в растерянности. Что ему теперь делать? Нет, он знает, что ему делать, но в одиночку ли? Стоит ли ему привести сюда Тоге? Или Дзёго заранее добавил условие, что Мията будет там один? Оставлять Инумаки было опасно, ведь есть шанс, что из-за пребывания в чужой территории он не сможет управлять векторами извне. И это пугает. Но, с другой стороны, Тоге — сильный шаман без помощи своего любимого, и он далеко не хрупкий маленький цветочек, каким Коджи привык его видеть… Нет, он не может оставить его одного, ведь если тут был Дзёго, вокруг наверняка ещё есть парочка других проклятых духов особого класса.              Коджи в прошлый раз удалось перекрыть территорию Ханами своей, но получится ли в этот раз? Надеяться на мимолётный шанс он не стал, ведь попадание в чужую территорию действительно опасно. Именно поэтому он решил использовать «Простую территорию», нейтрализующую территорию противника в своей небольшой зоне. Это даст ему фору придумать, как отсюда сбежать или придумать другое решение проблемы. Главное, что рядом с ним был Тоге, который непонимающе оглядывался по сторонам, наблюдая за тем, как они оказываются буквально в жерле вулкана. Вероятно, тут было действительно горячо и жарко, но из-за общего отражающего барьера ни Коджи, ни Тоге этого не чувствовали.              — Как много тебе нужно проклятой энергии, чтобы отдать ему посмертный приказ? — Коджи спросил, так как хотел найти более простой способ избавления проблемы, но всё же склонялся к более сложному, ведь он не был готов рисковать здоровьем Тоге.              Инумаки лишь пожал плечами, жестом показывая, что для этого требуется слишком много проклятой энергии, и что он никогда не пробовал ничего подобного раньше, используя только менее мощные команды. Даже если Мията сможет поделиться с ним приличным количеством проклятой энергии, ему всё равно нужно перевесить собственной. В общем, этот вариант сразу отпал.              — Тогда не будем рисковать. Просто помогай, если сможешь, но не переусердствуй. Договорились, цветочек? — Коджи слегка улыбнулся, мягко поцеловав Тоге в щёку. В это время отражающий барьер выполнял свою функцию, и все атаки Дзёго оказывались бессмысленны, даже вредили ему самому.              Проклятый дух сердился всё больше и больше. Неужели два шкета буквально милуются на его глазах, находясь в его Расширенной территории?! Большинство бы уже давно сгорело или запаниковало, но эти двое… вероятно, дело в чёрно-белом Мияте, ведь светловолосый парень ни разу не пытался драться с ним, будь то ближний бой или применение техник, кроме проклятой речи. Имён их Дзёго не знал, лишь фамилию одного. Чёртовы шаманы.              Коджи вздохнул, думая о своём следующем шаге. Он не сможет бесконечно поддерживать барьеры и поля, а оставаться в чужой территории слишком опасно. Поэтому сейчас у него было только три выхода: первый — всё-таки рискнуть и перекрыть Расширенную территорию Дзёго своей собственной, второй — попытаться найти брешь и расширить её с помощью векторного контроля, а после выбраться наружу, третий же выход — изгнать проклятого духа в его собственной территории. Вот только второй вариант казался слишком трусливым для шамана особого ранга, а третий казался попросту глупым, ведь в чужой территории всё настроено в преимущество владельца и против противника. Таким образом, путём отсеивания, остаётся только один вариант.              Едва Коджи приподнял руки до района груди и собирался складывать пальцы в знакомые движения, как Дзёго завопил, а лава вокруг начала бурлить и активно извергаться, пока проклятие создавало что-то более опасное, продуманное и соответствующее присвоенному ему особому классу.              — Высшая техника: Метеор.              Дзёго создавал огромный пылающий лавой метеорит, увернуться от которого в ограниченной местом территории казалось невозможной задачей. Из-за этого юный Мията на секунду запаниковал, но после сложил пальцы в уже знакомое положение, решая если не переиграть проклятого духа, то уменьшить собственный ущерб.              — Расширение территории: Проекция вектора — Противоположности.              Коджи в этот раз попробовал добавить одно условие, чтобы оказаться в более выгодном положении, если ему всё-таки удастся поглотить чужое Расширение территории собственным. И единственное условие гласило, что Тоге Инумаки не сможет попасть в Расширенную территорию Коджи Мияты. Разве что на всякий случай он незаметно передал Тоге нагинату и сюрикены.              Поэтому юный колдун оказался в уже знакомом пространстве, которое усиливало его собственные техники, отчего сейчас он сумел замедлить создание метеорита Дзёго, ведь это не относилось к его Расширенной территории, которую поглотила территория Коджи. В это время Мията создавал свой «метеорит», более похожий на шарообразный сгусток проклятой энергии, объединяющий два начала Инь и Ян.              Использовать две энергии было тяжело, но ему нужно было это сделать, иначе Высшая техника Дзёго в любом случае настигнет его, если он не столкнёт её со своей собственной. Поэтому, когда мощи техники «Инь и Ян» должно было хватить, Коджи прекратил замедлять действия проклятого духа, направляя их техники друг на друга.       — Расширение территории: Гроб железной горы.              В это время Коджи шустро направился к Дзёго, чьи действия он опять замедлил, а собственные ускорил, коснувшись живота проклятого духа, испуская в него заранее усиленную технику «Инь и Ян», только теперь используя два начала энергии по-отдельности. Инь и Ян были одинаковы по силе, ведь уравновешивали друг друга, становясь более сильным единым целым. Одна энергия не смогла бы существовать без другой.       Мията вздохнул, неосознанно задерживая дыхание из-за напряжения, пока Дзёго использовал Расширение территории ещё раз. Он понятия не имел, что тот решится на такой отчаянный и рискованный шаг. К сожалению Коджи, его собственная территория исчезла, вновь заменяясь чужой, поэтому план проклятого духа отвлечь его сработал, даже если цена за него была высока.       Но сдаваться Коджи не собирался и решил сосредоточиться на атаках и опустить какие-либо барьеры и поля, окружающие его самого, так как он сейчас и без того контролировал защитный барьер вокруг Тоге, вдобавок используя контроль векторов для атак. Нагрузка была слишком большой, поэтому у него не оставалось иного выхода. И зря.              Юный Мията не ожидал, что Дзёго сумеет управлять не только Высшей техникой: Метеор во время его действия, но и после, когда их две техники столкнулись. Именно поэтому сейчас, ощутив резкое жжение на разных участках тела, он тихо зашипел от боли. Вот только на этом проклятый дух не ограничился, ведь его собственные движения были замедлены, но его техника и неожиданные её проявления всё ещё двигались с привычной скоростью.       Дзёго использовал всё, что только мог, дабы ранить противника в ответ: направил оставшиеся от метеора куски лавы, под его ногами образовал вулканический кратер, обильно извергающийся. И это действительно возымело свой эффект, вот только проклятый дух не учёл тот факт, что из-за паники забыл добавить условие, чтобы Тоге Инумаки не смог попасть внутрь территории.       Поэтому сейчас, используя нагинату Коджи, Тоге атаковал Дзёго, попутно приказывая ему замереть, пока они вдвоём изгоняли проклятого духа. Под таким натиском не выдержал даже Дзёго, от которого впоследствии ничего не осталось. В этот день, тридцать первого октября две тысячи восемнадцатого года, Коджи Мията и Тоге Инумаки изгнали проклятого духа, образовавшегося из-за страха человечества перед вулканами, по имени Дзёго.              Коджи облегчённо вздохнул, пытаясь восстановить тяжёлое дыхание и просто прийти в себя после такого интенсивного и действительно тяжёлого сражения. Голова ужасно болела, словно раскалывалась на несколько частей, ведь постоянный контроль векторов, особенно сразу нескольких десятков, имел собственные неприятные последствия.              Поэтому Мията положил ладонь на лоб, смахивая кудрявые пряди волос с глаз, ведь зрение и так было немного расплывчатым. Расширение территории Дзёго развеялось, и он просто уселся на землю, чтобы перевести дух.              — Лист горчицы? — Тоге сразу же подбежал к своему любимому, ужаснувшись от его состояния, ведь обычно после сражений Коджи никогда не выглядел настолько измученным. Даже после победы над Ханами он довольно стойко держался на ногах.              Мията ничего не ответил, опуская взгляд на руки, на которых были видны следы прожжённой кожи из-за разгорячённых остатков метеора Дзёго наряду с прожжённой насквозь тканью формы. Штаны до колен попросту сгорели, а на ногах красовались ожоги второй степени, ведь он едва успел защититься от неожиданной атаки проклятия. Да и плевать. Самое главное — они изгнали проклятого духа особого класса и при этом выжили.              Тоге действительно волновался за Коджи, которого сейчас принялся осматривать, оказывая первую помощь, которую только можно было. Внешне раны были только в виде ожогов на руках, спине и ногах, поэтому физическое состояние было довольно плохим, но не самым критичным. Ему просто нужно было передохнуть, чтобы хотя бы чуть-чуть восстановить силы.              — Спасибо, что помог. Я думал, что сам справлюсь, — Коджи пробубнил, укладывая голову на плечо Тоге, которое сейчас показалось ему самым удобным на свете. — Можешь пока оставить оружия у себя.              — Кунжут, — Инумаки вздохнул, одной рукой придерживая Мияту за плечо, а другой поглаживая его щёку и смахивая с глаз чёлку.       — Нужно узнать про остальных, — Коджи, как бы уютно ему сейчас ни было, с титаническими усилиями отстранился и вновь встал на ноги, игнорируя острую боль в голове и на некоторых участках тела. Тоге обеспокоенно взглянул на своего возлюбленного, но после тоже приподнялся и кивнул, не желая спорить с упрямым Миятой, который в любом случае сделает так, как сочтет нужным. Поэтому сейчас они направились на поиски остальных шаманов или помощников, чтобы узнать, что же произошло у остальных.       Пройдя некоторое расстояние, юноши наткнулись на человека в чёрном костюме, похожего на помощника. Парень удивлённо взглянул на них, особенно на потрёпанного Коджи. Он приподнял брови и приоткрыл рот в немом вопросе, ожидая объяснений. — Мы изгнали проклятого духа особого класса. Он был похож на вулкан, — юный Мията пояснял, чтобы помощник передал эту информацию остальным, — что произошло у остальных? — Многое произошло, в самом деле. Сатору Годжо убил Сугуру Гето во второй раз, но в этот раз точно навсегда, — сотрудник поведал шокирующую, но радостную новость, продолжая вспоминать остальные события, коих было явно немало. — Команды Нанами Кенто и Зенин изгнали проклятого духа особого класса. Итадори Юджи и Тодо Аой тоже изгнали проклятие особого класса. Я слышал, что ваш отец недавно сражался с кем-то. С ним был Ван Цзиньлун. — Понял, — Коджи кивнул, стараясь запомнить всю только что услышанную информацию. Лишь бы остальные остались живы. И как бы Мията не пытался отрицать, он волновался за отца. Даже если он сражался с Цзиньлуном, проклятия здесь действительно очень сильные. Да и каким образом эти двое могут сражаться бок о бок? И где был Сатору, раз уж он не помогал им? Вопросов было много, а ответов ровным счётом ноль. Благо, он мог отличить проклятую энергию отца от всех остальных, ведь тот использовал ту же самую технику «Инь и Ян», что и сам Коджи. Вот только он совсем не мог уловить эту самую проклятую энергию, как бы ни сосредотачивался и ни пытался искать, всё было тщетно. Это заставило его запаниковать ещё больше. — Подходите к станции Сибуя, — помощник подсказал, вспомнив место, в котором видели главу клана Мията, которого искал его сын. — Ваш отец должен быть там.       — Спасибо, — Коджи поблагодарил, слегка сжав руку Тоге в своей для того, чтобы убедиться в очередной раз, что это не просто кошмар, а настоящая реальность.       Юный Мията старался идти как можно быстрее, но заметные раны в виде ожогов на ногах делали эту задачу действительно сложной. Вот только ему нужно было удостовериться, что близкие в порядке. Поэтому, подойдя ближе к месту назначения, его глаза от удивления расширились, ведь здания вокруг были покрыты льдами, а неподалёку стоял утомлённый Цзиньлун, который всеми силами пытался отдышаться и неспеша направлялся в сторону столичной скоростной автомагистрали по линии Сибуи, где находились Сёко Иейри и директор Яга. Вероятно, даже Ван получил серьёзные ранения, раз уж прибегнул к помощи.       Коджи волновался за преподавателя, ведь успел сблизиться с ним, несмотря на внешний строгий фасад и эмоциональную закрытость их обоих. И он бы обязательно помог Цзиньлуну, если бы не отвлёкся на кое-кого в гораздо более худшем состоянии.       — Кои, — Кацу начал, даже если после закашлял, стараясь найти в себе последние силы для того, чтобы поговорить с сыном, — иди сюда и слушай меня внимательно. Коджи вздрогнул, когда услышал своё имя, но всё же набрался смелости взглянуть на источник знакомого голоса и подойти поближе. Его отец сидел на сырой из-за оттаявшего льда земле, спиной опираясь о стену полуразрушенного здания, весь в крови, сочащейся из глубоких и страшных ран, которые при всём желании Коджи бы не смог залечить. Он не смог бы даже остановить нескончаемый поток крови с помощью контроля векторов, ведь сам был измотан.       Это выглядело поистине ужасающе, отчего его руки стали дрожать из-за переизбытка негативных эмоций. Вот только в этот раз эти эмоции были не в агрессивном аспекте, а скорее в… растерянном и испуганном? Коджи сам не мог понять собственные эмоции в тот момент.       — Ты мой единственный наследник, но теперь ты станешь главой клана. Не заставляй меня пожалеть о своём решении. Я рассчитываю на тебя, — Кацу продолжил, иногда прерываясь на кашель, который пытался скрыть несмотря на неприятный привкус железа на языке. Он должен быть сильным, даже в последние минуты своей жизни, — поэтому держи это. Я запрещал тебе туда ходить, но потом откроешь и увидишь. Цени наследие, Кои, ведь это единственное, что после нас всех останется. В общем… передай матери, что я её люблю. И не подведи меня, я всё ещё жду внуков с семейными техниками. Только не приходи ко мне слишком рано, у тебя вся жизнь впереди.       С этими словами Кацу протянул сыну ничем не примечательный на первый взгляд ключ, в некоторых местах измазанный кровью. Его собственной кровью. Он откинул голову назад, опираясь затылком о стену и прикрывая глаза, ведь дышать становилось тяжелее, а тело ослабевало с каждой прошедшей секундой.       — Отец, — Коджи еле как подал голос, сумев вымолвить лишь одно слово, пока он забирал ключ из рук отца, одновременно с тем пытаясь осознать происходящее.       — Не волнуйся, ты не такой, как я, — Кацу слегка улыбнулся и усмехнулся, окончательно закрывая глаза и расслабляясь с чувством, что наконец-то это всё подошло к концу.       Коджи лишь присел рядом с отцом, в ужасе глядя на ныне бездыханное тело некогда родного ему человека. Он редко проявлял эмоции, но это был первый раз, когда он потерял близкого человека. Первый раз, когда ему нужно осознать, что как раньше никогда больше не будет.       Это казалось чем-то абсурдным и глупым, ведь Кацу был колдуном особого класса, но, видимо, Сибуе было совершенно плевать, какого ранга был шаман. Если такова была цена победы, лежащей на костях многих магов, их помощников и обычных невинных людей, так тому и быть. Не существует сражений, в которых не была не пролита кровь. Мията опустил глаза на землю, тяжело сглотнул образовавшийся в горле ком и рвано выдохнул. Он поверить не мог, что это действительно случилось. Сегодня, тридцать первого октября две тысячи восемнадцатого года, погиб Кацу Мията. Он умер на поле боя, как и подобало самураю, чтившему традиции и своё происхождение. Вот только как бы Коджи не ненавидел своего отца за испорченные детство и психику, за осуждение и непринятие его любимого человека, он всё равно оставался частью его семьи. И, как бы иронично это ни звучало, в итоге клан Мията лишился не наследника, а самого главы.