Сожжённые страницы

Арсений сидел в кресле, который был расположен возле телевизора, на котором шла какая-то мелодрама для заполнения пустоты, образовавшейся в гостиной.

Перед мужчиной стоял стеклянный столик, на котором находилась кружка с кофе, который Попов медленно выпивал, смотря в одну точку.

Он думал о нем.

Этот худощавый, лопоухий парнишка, его растрепанные волосы и зеленые, будто нефрит, глаза. Бескрайнее поле, по которому можно бежать бесконечно, не ощущая тревоги и чувства опасности.

С самого начала Арсений подумал, что это очередной тихоня, который у доски не сможет связать и двух слов, но реальность не оправдала ожидания. Во время экскурсии Шастун не упускал возможности выкинуть какую-нибудь шутку, наблюдая за реакцией учителя, который, скрипя зубами, продолжал экскурсию, несмотря на нарастающий говор в толпе. Что уж говорить об их, хоть и коротком, но напряженном разговоре.

Арсению еще никто так не грубил.

— М-да… — тяжело вздохнул учитель, приближая кружку к своим устам, — и немало нервов мне придётся угробить из-за этого мальчишки…

***

8:35 Шастун бежит в школу, на сколько это позволяет его состояние. На первый урок, а именно ОБЖ, попасть ему не светит, а вот пропустить второй — это уже наглость. Тем более, если он с твоим классным руководителем и по совместительству преподавателем истории. Сам Антон уже знаком с Павлом Алексеевичем: необычная фамилия, чувство юмора и стиль одежды. Этого человека можно описать одним словом — необычный. Его преподавательский потенциал Шастун ещё не видел, но уверен, что все его ученики заканчивают школу на «5» по достаточно сложному предмету. Когда парень был уже на пороге школы, часы показывали 8: 43. «ну, могло бы быть и хуже», — подумал Антон. Спасибо господу, что кабинет истории находился на первом этаже, иначе Антон умер бы от одного осознания всей тяжести этого бренного мира. Проковыляв к кабинету, Шастун пробежался взглядом по присутвующим в поисках Серёжи. Его он заметил в первом ряду на четвёртой парте возле окна, и медленно двинулся к нему. Кинув рюкзак рядом с ножкой, парень плюхнулся на стул и облегчённо выдохнул. — Тебя кто так? — подал голос Серёжа, очевидно говоря о синяках на лице и руках, которыми Шастун пытался защищать живот и грудь. — Сожитель таракан Стёпа, — отшутился юноша, не желая втягивать друга в свои проблемы, — не знаешь, че с этом можно сделать? Матвиенко, немного подумал, закосив губу, и перевёл взгляд на девушку невысокого роста. — Оксан! Подойди сюда, — он подозвал её рукой, а после прихода девушки кивком указал на Антона, — что-нибудь сделать можно? - Ну, могу попробовать замазать тоналкой, но не гарантирую!

***

У них, всё-таки, получилось скрыть синяки. Хоть и не сильно, но уже они не особо выделялись, чему Шастун был рад. Оксане за такую услугу он пообещал принести на следующий день шоколадку. Ну, тоналку потратила же на меня! Оказывается, для девушек это на вес золота. Так они и отсидели большую часть уроков, приближаясь к литературе. Её он больше всего боялся из-за преподавателя. Ему легче было прыгнуть под поезд, чем смотреть на Арсения Сергеевича. — Серееееег, может прогуляем? Мне так в падлу идти на лит-ру… — почти вися на Серёже, умолял его Шастун. Антон, в принципе, не планировал сегодня идти в школу, даже придумал, как Павлу Алексеевичу объясняться! Но грохот в соседней комнате, что предвещало плохое настроение Лёши, сразу изменил решение юноши, который не хотел умирать вот так. — Ты чё, «какой прогуляем»? Во-первых, ты её сдаёшь, а значит, что сесть на задние ряды или вообще не прийти — можно вообще не мечтать. Я, кстати, так уж и быть, сойду к вам с небес и сяду рядом с вами. Во-вторых, Граф нас загрызет, а умирать молодым я не хочу, — начал перечислять причины отказа Матвиенко. — Граф?.. — Антон недоуменно посмотрел на друга, который лишь закатил глаза и повернулся к нему. — Ну, просто посмотри на него, он же будто вышел из… Аааа… Икс один икс века, во! — Серёжа победно выпятил грудь и заулыбался, а Шастун задумался. А ведь и правда, Арсений будто путешественник во времени: его стиль одежды, манера речи, внешность. Если сравнивать со всеми учащимися и работниками школы, то он был будто чужим: в то время, как все носили яркую и не подобающую уставу школы одежду, он ходил в рубашках, классических костюмах… — Кстати, Шастунёныш, сегодня свободен? — поинтересовался Серёжа, параллельно крутя карандаш. — Нуу, в принципе, да… а чё, есть предложения, чем заняться? — Можем пойти на скейте покататься. Там, правда, ещё один человек будет, ничего страшного? — с взглядом кота из Шрэка, спросил «полторашка». — да без «Б». Мне вообще похую, будет кто или нет, — Антон пожал плечами, наконец-то отлипая от Серёжи и заходит в кабинет злосчастной литературы. В кабинет вальяжной походкой заходит причина присутствия всего «Б» класса. Арсений стал медленно осматривать всех присутствующих и садится за учительский стол. Поворачивая голову к классу, он обращается к ним: — Итак, правила поведения на моем уроке просты: не опаздывать, не отвлекаться и думать только об уроке, — холодно говорил Попов, перебирая какие-то бумаги. " где-то я это уже слышал», — подумал Антон, прежде как услышать свою фамилию. — Ну, а сейчас Шастун нам всем расскажет о творчестве Сергея Есенина — скрестив руки на груди, Арсений поправил очки и с прищуром посмотрел на парня, который замер от такого неожиданного внимания к себе. — Ну, в большинстве случаев он писал про любовь, иногда отвлекаясь на другие темы, такие как…

***

Почти весь урок прошёл из попыток Антона вспомнить всю школьную программу, включая подготовительной группу. Да, он любит литературу, но что чувствовал Есенин, когда писал «Чёрный человек», он в душе не теребонькает. И вот, когда до конца остаётся от силы минут пять, по парте, за которой сидели Антон с Серёжей, прошла вибрация. Все таки хорошо, что они сели за вторую парту, а не за первую. Включив телефон, Антон искренне улыбнулся, видя, что ему пришло сообщение от «Одуванчика». Посмотрев на учителя, который что-то читал у себя на столе, Шастун разблокировал телефон и зашёл в переписку с подругой.

***

                  *Переписка* Одуванчик. 11:26. Мой бобёр любимый, хороший и, вообще, целую тебя! как дела? Вы. 11:26. Явилася не запылилася… Нормально, у тебя как? Чем занимаешься? Одуванчик. 11:27. Зашибись. Слушай, а ты боишься поездов? Вы. 11:27. Ну, нет… Конечно, боюсь под него попасть, но как фобии у меня нет. Одуванчик. 11: 27. Ой как хорошо, а я то думала, что ты меня не встретишь. Вы. 11:27. Всмысле? Как? Откуда? Куда? Зачем? Почему? Одуванчик. 11:27. Слишком много вопросов, мой мозг переваривает только три буквы. У нас с классом экскурсия на, еб твою мать, неделю! Прикинь, как минимум дня 3 я проведу с тобой! Вы. 11:28. Не сказал бы. У тебя экскурсия, а у меня школа, а точнее литерат, который убьёт, если ты моргнешь не по-пушкински. Одуванчик. 11:28. Тяжелый случай, здоровья погибшим.

***

— Шастун, — как гром в ясном небосводе прозвучал голос литерата. Антон поднял взгляд, мол, «ну что тебе надо?», и столкнулся с грозным взглядом двух бездомных океанов. Хотелось сжаться и больше буквы плохой не говорить. Но он что, не мужик, чтобы так быстро сдаваться? — Неси сюда, — Антон закусил губу, после чего положил руку на плечо впереди сидящего одноклассника, вроде его зовут Никита, и с умоляющим взглядом протянул телефон. — поклади по-братски, — Никита вздохнул и, взяв перед этим телефон, положил его на учительский стол под грозным взглядом Попова. — Положи, а не поклади, неуч. — Почему сразу неуч? Может, я когда-нибудь стану писателем и буду так писать? И, может, люди увидят, что грамотность не важна и можно жить, не заучивая все эти правила, — Антон откинулся на спинку стула, сделал задумчивое лицо и, подтверждая свои слова, начал махать рукой, словно дирижер. В классе кто-то уже откровенно смеялся, а Арсений Сергеевич закатил глаза. — не дай бог, чтобы ты стал писателем. Антон хотел было что-то ответить, но прозвенел звонок. Что же на этот раз хотел выкинуть парень, навсегда останется загадкой. Кинув все лежащее на его стороне стола в портфель, Шастун подошел к учительскому столу и потянулся за своей вещью, но рука литерата убрала телефон на другую сторону стола. Именно на этом моменте взгляд Антона мимолетно зацепился за его руки. Боже, они такие изящные… Руки его, прохладные, белые и нежные, как цветы, таили в себе очарование. Его мускулы, его изящные виднеющиеся вены… В движениях этих рук, как и в голосе, была музыка, и казалось, что они говорят своим собственным языком. А его бледное лицо… Его усталое выражение вызывало интерес, и что-то завораживающее было в низком и протяжном голосе… — Придёшь после уроков, писатель фигов. — Конечно, конечно, как прикажете, — он показательно поклонился и вышел из класса с улыбкой на лице, — педик ебаный… — уже более раздраженно добавил Антон.

***

Остальные четыре урока прошли более-менее спокойно, если не считать, что Серёжа на химии в формуле BA + NA2 написал «banana». Оставалось самое сложное — прийти к литерату и забрать свой мобильник так, чтобы не наговорить какой-то херни. И вот, подходя к классу литературы. Антон хотел было постучаться, но услышал голоса, доносящиеся оттуда. Шастун долго сопротивлялся (нет), но в итоге решил послушать, о чём там говорят. Прислонившись к двери, он понял, что голоса Павла Алексеевича и Арсения Сергеевича. — Ну че, как день прошел? Я надеюсь, что никто из учеников не пострадал от твоего давления? — в своём репертуаре говорил историк, иногда прерываемый глотками. " они там че, кофе пьют?» — пронеслось в мыслях юноши. -Ага, конечно. Твой Шастун выделился. На уроке в мобильном устройстве сидел, еще и с учителем пререкался, — раздражённо, будто сквозь сжатые зубы, процедил Попов. — Ах, как он посмел сидеть в телефоне на твоём уроке! Так ещё и перечить тебе! Это немыслимо! Я ему 20 кнутов по спине устрою! — по-актёрски заговорил классный руководитель. — Очень смешно. Он зачем в школу ходит? Что бы перед одноклассниками повыпендриваться, что ли? Мол, такой крутой, — фыркнул литерат. -Да отстань ты от его поведения. Мне другое интересно, — пару минут была тишина, — ты не заметил, что у него на лице? — На лице — нет, а вот на руках чёрные дыры образованы. — На его мордашке тоже. Я хочу об этом поговорить с ним… — Зачем? Если он подрался, то ты ему уже не вдолбишь, что так нельзя. — А если это его родители или родные? — Даже если так. Это не наше дело… Антон не хотел дальше слушать этот разговор, поэтому три раза постучался, а после услышанного «Войдите» заглянул в класс, смотря на учителей. — Кхм, я за телефоном, — он быстро прошёл к учительскому столу под взглядами преподавателей, на краю которого лежал мобильник, — до свидания, — он кивнул и направился к выходу. — Антошечик, подожди! — хотел остановить ученика историк, но тот уже покинул кабинет.

***

Серёжа стоит возле ворот, смотря куда-то в небо. Слыша шум, он опускает голову и видут Антона, бегущего к нему. Приблизившись к другу, парень какое-то время стоял в согнутом положении, поставив руки на колени, потом выпрямился и посмотрел на него. — Ну че, идём? Судя по тому, куда мы пойдём, мой дом по пути, так что тратить на это время не придётся. — у меня тоже, так что доберемся реально быстрее, — кивнул Серёжа и пошёл в нужном направлении. Антон пошагал за ним. *** Весь путь был пройден за сорок минут. Оказалось, что ребята живут в соседних домах, что значительно облегчало сегодняшнюю и их дальнейшие прогулки. Место, о котором говорил Серёжа, из себя представляло небольшое поле с множеством горок и наклонностей. Людей было мало-от силы человек восемь. Зайдя на территорию поля, Матвиенко стал вглядывался в лица присутствующих, а когда нашёл нужное, то весело зашагал к другу. Это был невысокий парень в очках. На самом деле, он заинтересовал Антона. Выглядел вполне себе интеллектуально, при себе имел рюкзак. Скорее всего, там либо оставались учебники, либо он туда как-то впихнул скейт. — Антон, знакомься, это Дима Позов. Он в нашей параллели учится — «А-шка» — изменив название класса Димы, представил его Серёжа. — Рад нашему знакомству, — Позов кивнул, смотря куда угодно, но только не на Антона. — Взаимно. — мило улыбнулся Шастун, в надежде на то, что новый знакомый хотя бы посмотрит на него, — а где твой скейт? В рюкзаке? — Я не умею. Пока Серёга катается, я либо книгу читаю, либо снимаю его новые выкрутасы, — Шастун теперь понял, для чего ему с собой рюкзак. В принципе, изначальные догадки почти были оправданы, — потом мы идём куда-то и уже там болтаем. — Ну, мы помчали, — потянув Антона на себя, сказал Серёжа. Полтора часа они показывали, кто что умеет, учили друг друга трюкам. Через какое-то время Антон подъехал к другу с вопросом, который волнует его уже почти час. — Слушай, а че он такой? Может, мне не надо было идти? Я походу не понравился ему… — взволновано сказал Шастун, кинув взгляд на Позова, читающего какую-то книгу в наушниках. — та не боись, несколько дней пообщаетесь и он уже нормальный будет, — похлопав по плечу сказал Серёжа, — ну, ладно, давай закругляться. Пойдём в кафешку, в которой мы обычно сидим, и потом гулять будем. — Не, мне пора, прости, — глянув на время, сказал Антон. — Если ты из-за димы, то не бойся. Если бы ему не нравилось, он бы сказал тебе прямо. — Да нет, сегодня же допы у Арсения Сергеевича, — обречённо вздохнул Антон. — О-о-о, помянем. Дай я тебя обниму перед смертью, — почти плача, сказал Серёжа, потянувшись к другу. — ДА ОТСТАНЬ ОТ МЕНЯ! — Антон стал отмахиваться от Серого, заливаясь смехом.

***

Если честно, у Антона ещё два с половиной свободного времени, тем временем, на дорогу он потратит от силы тридцать минут. Ещё сорок погуляет. Ему было не комфортно и… Стыдно? Дима явно не ждал друга ещё с кем-то… Когда он говорил о том, что они делают когда обычно гуляют, было не сложно понять, что Дима намекает на ненужность Антона в их компании. Когда они с Серёжей смеялись с падений или ещё чего-то, то Шастун ловил на себе взгляды Позова, которые можно было даже назвать ревнивыми. Или Антон накручивает себя?.. Как и ожидалось, до допов остался ещё час с копейками. Он подошел к дереву, под листьями которого он с Серёжей познакомился. Парень снял рюкзак с одного плеча, достал из маленького карманчика пачку сигарет с зажигалкой и, поджигая кончик, засунул всё обратно. Затянувшись, Антон выпустил густой пар в уже сумерчное небо, после засматриваясь на прохожих. Типичные счастливые семьи, которые идут из торгового центра, обнимая своих родителей и признаваясь им в любви, на что те отвечают объятиями, смехом или взаимным признанием. Он уже давно не чувствовал такого же семейного счастья. Отец ушёл из семьи, когда Антону было 6 лет. Шастун помнил абсолютно каждую деталь того дня. Как он плакал, умолял папу не уходить, мешал ему собирать вещи, перекрывал путь, рыдал в его объятиях, выслушивая лекцию о том, что взрослые могут разлюбить друг друга. Да, было действительно тяжело принимать правду в таком юном возрасте. Всё его детство было разрушено в тот день. Мать ушла в запой из-за развода, иногда могла приводить кого-то в дом, «сплавив» Антона к бабушке, мол, чтобы тот хорошо покушал и помылся. А сама мать в тот момент наяривала водку совместно с главными алкашами нашего бывшего района. А после смерти бабушки всё стало гораздо хуже. Мать стала срываться на сына абсолютно без повода, даже могла ударить. Было пару случаев, когда она выгоняла его из дома, поэтому Антон уже в 8 лет выучил «топ-5 способов, чтобы не выбесить маму после пьянки». Ему приходилось учиться готовить, стирать, самому разбирать темы и, конечно же, ухаживать за матерью после «взбучки». Да, детства у него действительно не было… Вдруг из его руки жёстко вырвали сигарету, а самого Антона развернули на сто восемьдесят градусов. Когда он открыл глаза от удивления, то перед ним стоял никто иной, как Арсений Сергеевич. Он злобно смотрел то на Шастуна, то уже на затухшую сигарету. — Ребёнок, ты не знал, что курить вредно? — раздражённо процедил Арсений, отпуская парня. — Ну, во-первых, вы мне не отец, что бы указывать, вредно это или нет. Во-вторых, я курю не на территории школы и дальше двадцати метров, так что вам должно быть пох… Пофиг, — быстро исправился Антон. Ну, какого мнения бы Антон о литерате не был, он все равно остаётся учителем. Смотря на слегка жалостливый взгляд Арсения Сергеевича, ему вдруг резко стало стыдно, — ладно. Простите меня, пожалуйста, Арсений Сергеевич, я не хотел вам нагрубить. Постараюсь бросить в ближайшее время… — тихим, даже дрожащим голосом произнёс Шастун. Да, он соврал ему про то, что бросит. Всё это было сказано для того, чтобы он отъебался. На серьёзе никто этого делать не собирался. Сразу было видно, что у преподавателя даже приподнялось настроение от такого. Естественно, не каждый день перед ним извиняется Шастун, который готов был послать любого преподавателя. Взяв юношу под руку, литерат потащил его в здание школы. — Ну вот, умничка! Давай зайдём пораньше. Я тебе, кстати, тест подготовил, — довольно проговорил Арсений Сергеевич, потрепав ученика по волосам, сделав из его причёски самое настоящее гнездо. Естественно, что Шаст был возмущен, но подавать сильные сигналы он не стал. Просто произнёс какие-то странные звуки, в ответ на которые Попов усмехался.

***

Поднимаясь на второй этаж, преподаватель выпускает Антона из своих «объятий» и ловко достаёт ключи из заднего кармана своих брюк, после чего он быстро открывает дверь. — Проходи, — кивнул Арсений, открыв дверь класса. " Ага, джентльмен хренов», — фыркнул Антон. Ну, он не выпендрежник, долго не мнется и сразу заходит, садясь за первую парту. — Сейчас я дам тебе тест, чтобы понять, насколько все плохо. Напишешь его и можешь быть свободен, — немного покопавшись в документах у себя на столе, Попов достал нужную бумажку и положил её перед Шастуном, — надеюсь, ты тетрадь уже купил? — Антон показал жёлтую тетрадку, на что преподаватель улыбнулся, — хорошо, тогда можешь приступать. Коротко кивнув Арсению, тот опустил голову в тест и, выпучив глаза, охуел от содержания. Да, даже он понимал, что всё действительно плохо. Но, конечно же, тот не планирует выставлять из себя дурака хотя бы на данный момент. Поэтому, приняв серьёзный вид, Шастун начал отвечать на вопросы. К счастью, на этот раз там были варианты, поэтому пронесло. Какую-то часть он знал, а какую-то часть он написал наугад.

***

Спустя двадцать минут, поставив последнюю галочку, парень гордо бросает ручку в сторону и, встав из-за стола, довольно направился в сторону учительского стола, чтобы сдать работу. Приняв, учитель решил проверить её на месте, что заставило Антона пару минут постоять рядом с ним, наблюдая за его мимикой лица. Да, некоторые моменты напрягали Шастуна, ведь взгляд Арсения, направленный на листок, был похож на «ты че, дурак что ли?». Но всё же, спустя пару минут литерат откладывает лист, произнеся: — Можешь радоваться, Шастун. У тебя натянутая четвёрка. Так бы влепил тебе тройку, но некоторые ответы всё же заставили передумать, — получив кивок от него в знак «свободен», Шастун выбегает пулей из кабинета, бросая только короткое «До свидания».