Untergrundbahn

Кэйя улыбается, сжимая руку Дилюка в ответ. Аккуратно спрыгивает вниз, сразу же бережно придерживаемый за плечи. Это ощущается… приятно. И он не отстраняется ещё пару секунд, позволяя себе задуматься о неважном. Только смех Венти и Аякса все-таки отвлекает, и им приходится разойтись по разные стороны от двери, чтобы помочь спуститься всем остальным. Быстро это сделать не получается: бард долго причитает, боясь свалиться и переломить гитару, затягивая свои попытки слезть до тех пор, пока Дилюк громко не выдыхает через нос и не подхватывает его под бедра, наконец спуская вниз; Аякс отвлекается на очередной флирт с ними и не хочет слезать без обещания поцелуев и прочей ерунды вплоть до момента, пока Дилюк не прикрикивает на него, чуть не сбрасывая из поезда за ногу; Роза же выходит последней, уже успевшей стащить с кого-то кроссовки, даже вполне сочетающиеся с остатками ее платья — опирается на их руки и осторожно спускается, даже не забрызгав все вокруг, в отличие от парней до нее. Кэйя неловко прячет руки в карманы, пока Дилюк рядом включает телефон, а после освещает фонариком тоннель, внимательно осматривая. Венти с Аяксом уже уходят вперед, кажется, ничем не обеспокоенные — болтают и откидывают с пути бесхозные вещи, все же не забывая оглядываться на остальных и торопить за собой. Идти, когда воды по колено — не особо удобно, а быстро и вовсе не получается. Кэйя плетется в самом конце, пару раз чуть не спотыкаясь. Кажется, это не остается незамеченным. И Дилюк останавливается, пока Кэйя догоняет его, и после всю дорогу идет рядом, освещая им путь. Свой телефон он оставил в поезде, посчитав глупым брать с собой что-то полностью сломанное и теперь бесполезное. Может… и хорошо. Конца тоннеля даже не видно. Журчание воды, скрежет поезда позади, разговор двух парней спереди — и больше ни одного звука. Это напрягает, но лучше не думать, не зацикливаться, а просто идти дальше. Кэйя чуть сильнее кутается в кофту, чувствуя как промерзает. Немного дрожит, думая, что даже от холодного душа всегда был в ужасе, что говорить о ледяных подземных водах. Дилюк рядом тоже ежится, но выглядит гораздо лучше, чем он сам. И поэтому Роза, совершенно не дрожащая и упорно идущая чуть впереди от них, его восхищает. Все же у русских какое-то другое отношение к холоду. Хотя Роза сама по себе безумно сильная. Кэйя думает, что именно таким и мечтал всегда стать: крепким, независимым, способным помогать людям в любой ситуации. Жаль, что пока из этого совершенно ничего не выходит. И даже сейчас, когда он был так нужен… Роза чуть не пострадала. В первую очередь из-за него. Из-за его глупых срывов, слабости и неспособности постоять за других. Даже за себя. Из-за глупых внушенных мыслей, страхов. После разговора по душам ему стало значительно легче. Будто годами сковывающая и разъедающая его самоненависть, была нежными движениями скинута с плеч. Ему просто надо было это услышать, хоть от кого-нибудь. Да только от устроенного им концерта смущение и вина разливаются внутри с новой силой, заставляя чувствовать себя полным идиотом. Будь он сильнее, ничего подобного бы не случилось. — У тебя на лице написано, что ты чем-то загрузился, — внезапно подает голос Дилюк, и смотрит так, будто видит его насквозь, отчего мурашки пробегают по спине с новым рвением. — О… нет. Все в порядке, Дилюк, — он разводит руками, привычно цепляя на губы улыбку, совершенно не желая оголять все самое жалкое в себе. — Просто здесь подозрительно тихо. А в тоннелях обычно хорошее эхо. Дилюк в ответ задумчиво мыкает, после соглашаясь и озвучивая те же мысли, что были и у Кэйи до этого: они и вправду просидели в поезде непозволительно долго. Остается надеяться, что все спасатели заняты людьми, успевшими продвинуться гораздо дальше. А не потому что их попросту бросили. Главное — дойти до предыдущей станции. Это же не так далеко. Все обязательно получится. Они выйдут отсюда, летнее солнышко будет все таким же теплым и не придется каждую секунду беспокоиться о том, чтобы не погибнуть в темном и сыром месте, утонуть или быть безжалостно раздавленными… — Люк, — он слышит бархатистый голос и переводит внимание на Дилюка, что держит его руку, приводя этим в чувства, — можешь звать меня Люком. — Ох, — Кэйя даже не думал, что так можно, что что-то настолько нежное может быть позволено ему, — хорошо, Люк. — Да, Кайя, — ему улыбаются в ответ, и мысли разом пропадают из головы, все плохие и даже хорошие. Абсолютная пустота — и только Дилюк перед ним. Ощущается, как что-то правильное — дружеские прозвища, улыбки, внимание. Почему, чтобы обрести это, Кэйе пришлось лицом к лицу столкнуться со смертью вокруг во всей ее уродливой сути? Но это было потрясающе, почти стоило того, почти было чем-то действительно значимым. Может быть, все не так плохо. Может быть, они действительно по колено в говне, а не воде, и ситуация не станет лучше, но Кэйя думает, что он никогда не был с компанией друзей в каком-нибудь приключении. Может, это оно и есть? И пусть они идут не очень быстро, но последний вагон уже скрывается за плавным поворотом, а вещей, встречающихся им по пути, становится все больше. Да и уровень воды будто понемногу поднимается. Наверное, из-за того, что тоннель уходит глубже под землю. Кэйя устало растягивает губы, понимая, что плыть в такой воде — идея совершенно ужасная. — Ого, ребят, смотрите! — Венти смеется и тыкает пальцем на сумку с белой надписью, плывущей около него. — «It's Titanic, don't panic»! Аха-ха! Все слышали? Не паникуем! Наш Титаник не утонет! Кхм. Нет! Не надо слов! Не надо паники… — О нет, — стонет Аякс, страдальчески пряча лицо в ладони, — … это мой последний день… — На Титанике! — поют они уже в унисон. — Вот и вся любовь! Снимаю батики! Это мой после-е-е-едний день… на Титанике! Их дуэт выглядит совершенно комично. Помимо прочего Аякс еще и хрипит, пропевая половину слов кряхчащим тоном. Кэйе приходится потратить немного времени, чтобы объяснить Люку ситуацию, хотя на слове «батики» стопорится, понимая, что слышит его впервые. А догнав вместе с Дилюком Розу, пытается узнать значение фразы у нее, и становится ясно, что проблема не в Кэйе — не понимает это слово почти весь русский народ. Увлеченный разговор даже расслабляет. Они втроем смеются и обсуждают вероятность того, что батиками могут быть корабельные ботинки и насколько сильно они пригодились бы им сейчас на скользких рельсах. Все кажется внезапно мирным и спокойным, пока Венти спереди не вскрикивает. Так высоко и громко, что Кэйя морщится, но вместе с остальными скорее подходит ближе. Его почти тошнит от увиденного, в животе узлом скручивается ужас и он уже было отворачивается, но замечает краем глаза Дилюка. Замершая статуя. Тело напряжено, слышно даже тяжелое дыхание. Но он не отворачивается. Кэйя решает, что тоже не должен. Десятки лежащих в воде тел — перед глазами темнеет. Хуже кровавых полов в вагоне. Кэйя одной рукой обхватывает себя за предплечье, не в силах отвести от них взгляд. Вот они, те, кто давили людей, лишь бы спастись, успеть добежать до спасателей, вырваться из тесного тоннеля. Освободиться из этой бескрайней темноты и холодной, пугающей до чертиков сырости. Но они не успели. Кэйя видит среди людей детей, женщин, мужчин — смерти все равно, кто ты и какие у тебя шансы, возможности. Сколько у тебя денег или связей. Каждый, кто был в этой толпе, мог выбраться. Но не смог. — А я все думал, что с рельсами что-то не так, — бормочет Аякс, едва слышно и совсем неразборчиво, — мы сколько не наступали, никто не умер… — Потому что контактный рельс сбоку, — Роза светит как раз на желтый рельс на стене, на пару десятков сантиметров выше основных путей, ее голос совсем не дрожит, — вода добралась до уровня контактного рельса, и когда подачу тока отключили, скорее всего, произошло короткое замыкание. Вот всех и… Сейчас уже напряжения в нем нет, и все в порядке… Насколько я понимаю. — Тогда надо спешить, пока кто-нибудь не додумался включить подачу тока снова, — Дилюк хмурится, телефоном освещая тела, плавающие в ледяной воде. Повторять их судьбу никому не хочется. Кэйя догадывается, будто чувствует, что Дилюку тоже страшно. Тот сжимает руки в кулаки, дышит чуть поверхностно, но на лице ни одной лишней эмоции. Наверное, в этом весь Дилюк? Упорный, рассудительный, он напоминает им о важном сейчас. Нужно выбраться. И если Дилюк идет вперед, Кэйя пойдет вперед тоже. Они пробираются через людей еще медленнее, чем до этого, ноги совсем не слушаются, замерзшие и онемевшие. Аякс недовольно бормочет что-то, вместе с Розой двигая тела к стенам и расчищая им путь. Венти, совсем озябший, с водой на уровне бедер, теперь идет не в авангарде, а посередине их небольшой группы. Что-то поет, пытаясь успокоить окружающих или себя, да только зуб на зуб у него не попадает, и песня выходит совсем невнятной, но даже так мелодичной. Кэйя старается не отставать, то и дело поглядывая на Люка. И в какой-то момент замечает, что тот смотрит исключительно себе под ноги, стараясь не разглядывать картину по сторонам от них. Еще в начале их встречи, Дилюк показался ему исключительным моралистом, до ужаса добрым и правильным. Нежным и заботливым. Очаровательным. Может, свою роль в расположении к нему сыграла их общая родина, хоть что-то сближающее, делающее их друг для друга немного исключительными. Кэйе бы хотелось быть таким, да только по частым взволнованным взглядам Люка на Аякса он видит, кто уже успел стать для него по-настоящему особенным. И рыжий мальчишка будто, чувствуя на себе взгляды, точно также периодически оборачивается к ним, совсем не подходяще к ситуации ласково улыбаясь. Интересно, что они успели пережить до этого, раз так сблизились будучи совершенно незнакомыми друг другу людьми. Кэйя даже не мог представить себе общение между ними, считая их слишком разными. Но может в этом и дело. Противоположности притягиваются. — Он горит или парит? — Что? — Кэйя даже не сразу понимает, о чем говорит Дилюк, пока не поднимает взгляд следом за светом его фонарика, теперь освещающего спину Аякса спереди. И клубы пара, что исходят от него. — Аха-ха! — в голос ржет Венти, услышав их разговор. — Аякс! Ты где ее прятал? Только не говори, что там же, где шпоры по истории! Аха-хах! — Че? Ты ахуел? В кармашке рубашки она лежала. И нахуя мне шпоры, я собирался телефон пронести в подошве, — Аякс даже останавливается, полностью поворачиваясь к ним, и парит свою электронку теперь с совершенно недовольным видом. — А ашкьюдишечку тогда где? Ты же с соской не расстаешься, даже на экзаменах, Чайлд, не заговаривай мне зубы, милый, — нараспев тянет бард, уже ровняясь с другом и обгоняя его, ведь Роза никого не ждет, будто абстрагируясь от цирка позади нее. — Что ты доебался? Завидно? Ты в своей тусовке 1337-дединсайд-коротышек-анимешников, наверное, уже отвык от никотина. Чем вы там балуетесь? Фруто-няней под язык? — Аякс самодовольно хмыкает, затягиваясь и случайно ловя недовольный взгляд Дилюка, тут же будто виновато жмет плечами и спешит вперед. — Помолчал бы, цбшник , в мое время за такие выебоны в подворотнях ногами пиздили, — фыркает Венти, перешагивая через очередной труп. — Какое твое время? Ты не настолько старше! — Я в своем познании настолько преисполнился, что я как будто бы уже сто триллионов миллиардов лет проживаю на триллионах и триллионах таких же планет, как эта Земля… Кэйя и половины слов не понимает, подростки со своим сленгом были для него чем-то из уровня повышенной сложности, разговаривая будто совершенно на ином языке. К счастью, пониманию способствовал красноречивый русский мат, который за несколько лет жизни в этой стране Кэйя научился понимать во всех смыслах и интонациях. Дилюк вопросительно и даже будто смущенно поглядывает на него, только этими взглядами объясняя свою просьбу. И Кэйя конечно же переводит ему суть произошедшего диалога, пытаясь в принципе ее оттуда вычленить. Люк смотрит на него благодарно, и этого даже чересчур за такую скудную работу. Кэйя готов переводить ему все что угодно и хоть все двадцать четыре часа в сутки. Просто пусть смотрит так дальше. — Венти, так вы ехали на экзамен? — подает голос Дилюк, видимо, совсем не разобрав эту часть из перевода, да Кэйя и сам не разобрался. — Не, экзамен был только у Аякса. ЕГЭ по истории. У меня следующая литература, только через три дня. — Что такое ЕГЭ? — задумчиво спрашивает Люк, возможно, просто уставший идти молча, а может, действительно заинтересованный. — Хм… Ну что-то вроде выпускного экзамена из школы, — Венти равнодушно жмет плечами, не замечая, как сильно в этот момент расширяются глаза у Дилюка и как он потихоньку замедляется. И Кэйя только сейчас понимает, что Роза тоже остановилась, озадаченно смотря, на мальчишек перед ней. — Вы оба школьники?.. И сколько вам лет? — ошарашенно спрашивает Люк, так и не сдвигаясь с места. — Ну, уже нет. Выпускники, — Венти тоже останавливается, оборачиваясь на него и отводя глаза в сторону, будто вспоминая. — У нас разница, кажется, чуть больше года, а значит Аяксу только… а, да, ему через месяц восемнадцать. Вообще я не очень хорош в математике, но вроде складывать умею, ахах. — Я думал ему минимум двадцать, — выдыхает Дилюк, пока Роза на фоне кивает, а Венти озадаченно ойкает и снова смеется. Никто так и не сдвигается с места, будто нуждаясь в короткой паузе для осмысления произошедшего. Но Кэйя же в это время смотрит только на Люка, не в состоянии прочитать эмоции на его лице. Лишь удивление, что также скрывается за отточенным безразличием уже через пару секунд. Кэйя сразу понял, что Аякс гораздо младше. Конечно, тоже рассчитывал, что лет ему чуть больше, но все-таки не был шокирован этой цифрой. Просто Аякс совершенно не выглядел как подросток… Высокий, широкоплечий, стройный, можно сказать, приятно худощавый, с выделяющейся мускулатурой, выглядывающей из-под коротких рукавов летней рубашки, и в целом красиво одетый и ухоженный. Школьники сейчас выглядят так? Наверное, Кэйя просто из другого времени, страны, мира, точно не отсюда. И судя по всему — а особенно по взгляду — мысли в голове Дилюка были примерно такими же. — А че все замерли? — опоминается Аякс, не разобравший ни слова из их диалога и уже прошедший значительно дальше. — Что?.. Смотрите все на меня… Что-то не так?.. Ну, футболке смерть, согласен. И брюкам. Когда я надевал белое, я как бы не готовился лазить по грязным наводненным тоннелям, ок? Да что вы так пялите-то… Дилюк первым приходит в движение, вздыхая себе под нос и теперь пытаясь набрать прежний ритм. Венти уже снова напевает какую-то простенькую мелодию, чуть подпрыгивая в воде, возможно, пытаясь согреться хоть какой-то активностью. Роза отрывает юбку еще короче, чтобы не прилипала к ногам, мешая идти, и снова уходит вперед, совершенно не брезгуя, расталкивать остатки тел с их пути. Люк хмурится, понимая, что Аякс ушел в размышления и вся работа свалилась на девушку, поэтому спешит помочь ей. Он уходит вперед, а рыжеволосый уже-не-школьник продолжает озадаченно стоять на месте, будто забывая, что до этого был занят важным делом. — Идем, Аякс, — негромко зовет Кэйя, поравнявшись с ним, и парень тут же отмирает, поднимая на него взгляд. — А куда? Я бы предпочел что-то уютное. Вроде кафе с котиками и очень горячим чаем, — воодушевленно-мечтательно выдыхает и идет с Кэйей почти плечом к плечу. — Хах, да, было бы неплохо, — холод снова пробирает, заставляя ежиться и лишь еще больше желать оказаться в теплом месте. Даже если с Аяксом. — Буду считать это за согласие! Ты, я и котокафешка, когда выберемся. И Дилюк, конечно, он ведь тоже котик, согласись? Кэйя немного озадаченно косится на Аякса, замечая у того слишком лукавую улыбку, будто что-то уже знающую. И от этого ком в горле встает. Кэйя настолько очевидный? Конечно, да. Как всегда. Но почему-то во взгляде и голосе Аякса он не видит ехидства или какого-то превосходства. И из-за этого совершенно не понятно, в какую игру с ним играют. Кэйя в принципе такие игры ненавидит, будто соревнования, тем более на людей. Тут и без знания эксперта понятно, что ему не выиграть. С таким соперником, с тем, что между ними уже выстроилось, шансов и вовсе нет. — Хэй, ты чего расстроился? — выдергивает его из мыслей взволнованный голос Аякса, что уже берет его руку в свою, заставляя обратить на себя внимание. — Ты тоже котенок, Кэйя! Ты вообще себя видел? Где ушки потерял, м? Кэйня, ня-ня, миленько звучит, ахах. А мурчать умеешь? Можно не в дискордике, можно прямо на ушко… Аякс сильнее его ладонь сжимает, последние слова бархатистым, хоть и все еще хриплым, шепотом выдыхая примерно у виска Кэйи. По всему телу тут же мурашки разбегаются, а сердце испуганно с темпа сбивается в груди. Кэйя руку выдергивает и плавным шагом отстраняется, отходит подальше, с почти отлаженной улыбкой смотря на парня. На таком расстоянии уже не страшно, хотя стук в груди все еще слишком громкий и быстрый. Что это, если не издевательство? Причем настолько изощренное. Кэйя облизывается, чуть скалясь и говоря еще тише. — А ты совсем отчаялся? Уже не знаешь кого просить? Дилюк не мурлычет, и ты ко мне прибежал. Несчастный мальчик… — Кэйя знает, что звучит ужасно, что язвительность слишком явно слышна в его голосе, но ничего не может с собой поделать, от злости лишь сильнее сжимая кулаки. — А-а-а, — восторженно тянет Аякс и с улыбкой снова подходит ближе, почти прижимаясь вплотную, — так ты ревнуешь, котенок? Он стоит слишком близко — хоть кидайся. Совсем ненамного выше, но в целом ощущающийся гораздо больше и крепче. Внутри все противится, кипит от ярости. Кэйя всей душой ненавидит такие провокации. До ужаса обидно, почти физически больно. Похоже на унижение. Хотя оно и есть. Хочется напрыгнуть, ударить, доказать, что он хоть чего-то стоит, что он не пустое место. Но вместо открытого противостояния, только опускает взгляд. С детьми спорить — себе дороже. Очевидно, утешает себя и тут же отворачивается. Сразу набирает быстрый темп, пытаясь догнать остальных и не оборачиваясь на рыжего провокатора. — Кэй, нет, ну ты чего? Я же пошутил… Благодаря напеваниям Венти разочарованные вздохи и оправдания позади себя почти не слышно. Сначала он догоняет барда, от его фонарика становится чуть светлее, но даже так дорогу под ногами видно очень плохо. Кэйя почти яростно отпихивает от себя чьи-то вещи, пытаясь пройти дальше. Он уже почти нагоняет Дилюка, когда тот, кажется, замечает его состояние, оборачивается полностью и смотрит слегка взволнованно. — Кай, что такое? — останавливается и еще издалека пытается заглянуть прямо в глаза, точнее в один единственный, не закрытый повязкой. Заботливый. Кэйя был прав. — Все хорошо, — слишком быстро отвечает, улыбаясь немного криво и резво шагая вперед. Если что может помочь ему отвлечься от ненужных мыслей, так это точно Дилюк. Какая-нибудь ненапряженная беседа, одна из самых гениальных шуток, пара улыбок... и все станет куда лучше. Судя по виду Дилюка, он остается не убежденным – так и не двигается с места, дожидаясь его. Кэйя только уголком губ улыбается и уже почти равняется с Люком, когда чувствует, как обо что-то запинается. Сердце в секунду отчаянно останавливается, и он даже не успевает что-то крикнуть, как уже вытягивает руки вперед, готовясь упасть. Только Дилюк подхватывает его под руки и прижимает к себе за плечи, помогая встать ровно. У Кэйи нет времени даже до конца опомниться — мысли лишь о хрусте, кажется, чужих пальцев под ногами, — Дилюк уже быстро оглядывает его и снова отстраняется, пытаясь разглядеть что-то в воде. Но вокруг них расползается сырая темнота, и Кэйя вздрагивает от возгласа позади. — Эй-эй, куколки, вы чего падаете?! Разобьетесь же, у меня нет суперклея, — тут же окликает их Аякс, подбегая ближе и запинаясь о чье-то тело, небрежно откидывая его коленом. — My phone, — почти испуганно выдыхает Люк и наклоняется к свету где-то у рельс, который тут же меркнет и совсем теряется под слоем воды. — No, no, no… fuck! Дилюк уже почти ныряет, руки по локоть мокрые, и он все шарит ими в поисках телефона, хотя в такой тьме и с таким сильным течением вряд ли на дне возможно найти хоть что-то. Кэйя так и замирает, не представляя, что можно сделать, что сказать, ведь Люку телефон был гораздо нужнее, чем всем собравшимся вместе взятым. Что он будет делать без него, когда они выберутся? И даже страшно представить, насколько он мог быть важен по каким-то личным причинам. Но Дилюк бросил его, чтобы поймать Кэйю. И от этого внутри все с треском крошится. — Пизда телефону, забей на него! Сам промокнешь сейчас, заболеешь же, — Аякс одергивает Дилюка, перехватывая его руки и вытаскивая из холодной воды, сжимает в своих ладонях. Пытается выжать рукава пиджака и недовольно говорит что-то про то, что из лекарств у них сейчас только любовь, сила трения и обезболивающие. Кэйя от подобного только кривится. — You don't understand! — рычит Дилюк, пытаясь вырваться. — No, you! The water... completely killed your phone! Кэй, ну скажи ему! Нахуй он ему сломанный нужен?! — А ты теперь за нас всех решать будешь?! — Кэйя чувствует, как почти сошедшая на нет злость возвращается. Как вспышка, больной пульсацией в голове. Теперь Аякс будет решать за Дилюка? — Хах, что? — Что слышал. Дилюк уже перестает вырываться, просто смотрит на них двоих, почти искрящихся напряжением и не сводящих друг с друга взглядов. Кажется, хочет что-то сказать, но на них с двух сторон уже светят фонариками и также неотрывно смотрят Венти и Роза. — Девочки, не ссорьтесь! Помадка у меня, — бард пытается разбавить атмосферу, неловко улыбаясь и делая шаг в их сторону, только никто из парней так и не двигается, выглядя больше способными накинуться друг на друга в любой момент. — Вы серьезно решили посраться сейчас!? Жить надоело? Подумайте о других. О Дилюке. Люк явно не понимает угрозу Розы, но точно лучше всех понимает, что сейчас им нужно спешить. Поэтому быстрее всех отмирает и хватает Кэйю и Аякса за руки, дергая на себя. — I'm totally weirded out about what's going on between you two , — Дилюк явно не в восторге от их стычки, судя по тону, — but… Right now I don't care. Кэйя сглатывает комок горечи и отвращения, послушно шагая рядом, как и Аякс. Это раздражает, это выводит из себя. Но Кэйя мирится с этим. Да, хотя бы ради Дилюка, ради всех остальных. Они не заслужили остаться здесь погребенными навечно из-за Аякса… из-за них двоих. Кривит губы и старается смотреть только себе под ноги, успокаивая разбушевавшуюся душу. Дилюк сжимает его руку сильно, явно давая понять, что не отпустит. И это все равно подсознательно радует — его не оставляют позади. Аякс же рядом слишком активно возмущается, все что-то пытается узнать или доказать. Кэйя просто не реагирует, решая теперь игнорировать мальчишку до последнего. — Как это «don't care»? Я знаю, что значит это выражение! Тебе правда плевать на меня, Дилюк?! Я против, Диди! — хоть и ругается, обращая на себя внимание, но все равно резво топает в воде, стараясь не останавливаться лишний раз. Теперь по нему и не скажешь, что он весь переломанный. — Shut up, Ajax, — Дилюк отвечает даже слишком серьезно, а Кэйя давит ехидную усмешку, почти победно улыбаясь себе под нос, пока не оглядывается на Дилюка, замечая у того слишком сосредоточенное выражение лица. — Какой «shut up»??? И «don't care» и «shut up»?! Ты меня вообще нахуй не любишь! Я блять и по вагону с тобой летал и ползал, и Афган прошел и Вьетнам, ты вообще… — Ajax, I said — not so loud, — Люк затыкает его ладонью в ту же секунду, слишком напряженно хмурит брови и останавливается, пытаясь оглядеться. Кэйя встает рядом, совсем не понимая, что происходит. Только замечает, как Аякс обхватывает ладонь Дилюка обеими руками, пытаясь отстранить от себя и что-то сказать, но уже через пару секунд сдается и вместо этого принимается вылизывать и прикусывать ее, выглядя при этом донельзя довольным и совершенно точно напакостившим щенком. Кэйя борется с приступом тошноты, а Люк так и не отнимает свою ладонь от чужого рта, смотря в одну точку перед собой. — Че вы опять замерли?! Дилюк, что-то случилось? — Венти снова светит прямо на них, настойчиво предлагая поторапливаться. — Странный… шум. Кэйя пытается прислушаться, различить сквозь журчание воды что-то иное: голоса, крики, звук шагов, какое-то движение, может, отряда спасателей. Но не может сконцентрироваться, только смотрит на руку Люка, сжимающую его собственную, и думает о том, что звук текущей воды будет сниться ему ближайшую пару лет. — Что-то скрипит сзади, — Роза подходит к ним, внимательная и бесстрастная, — просто стоит наконец уже ускориться, мальчики, не тупите. Может, это вагоны скрипят. — Теперь этот звук гораздо ближе, — Дилюк оглядывается на девушку, все еще напряженно хмурясь и передавая свое выражение лица Розе. — Посветите туда. Люк поворачивается в сторону, откуда они пришли, и пытается вглядеться в тьму с отблесками света. И уже через несколько секунд вздрагивает от пронзительного грохота, скрежета, что раздается как раз за тем поворотом, что они прошли не так давно. Кэйя сильнее цепляется за его руку, и даже Аякс рядом перестает дурачиться, теперь тоже смотря в сторону шума. Венти что-то пищит и сразу срывается с места, быстро становясь за их спины и только испуганно выглядывая. Кэйя ежится от плохого предчувствия и уже хочет предложить им скорее бежать дальше, как замечает какой-то новый блеск у поворота. Скрипя и ударяясь о стены тоннеля на них медленно выезжает вагон, подгоняемый течением. — Пиздец, — шепчет рядом с ним Роза и Кэйя даже не понимает, как различает ее растерянный тон в какофонии звуков, бьющих по ушам. — Бежим, — Люк снова перехватывает их за ладони и тут же подгоняет Венти, — сейчас же! Они бегут вперед, хотя это кажется бесполезным. Выхода впереди так и не видно, шум сзади холодит душу, волн все больше, и ноги совершенно не слушаются. Он чудом больше не спотыкается и не падает на эти чертовы рельсы. В легкой истерике беззвучно смеется, понимая, что так и не прочел Анну Каренину, что стояла на книжной полке соседа. Только вряд ли это помогло бы ему. В голове десятки мыслей и вопросов сменяют друг друга, будто те самые картинки в миг перед смертью. Им ведь действительно не выбраться. Успеют ли они добраться до станции? Успеют ли дойти до места, где уровень воды будет ниже? Успеют ли они хоть что-то сделать? Не выпьют горячего чаю после? Он за двадцать один год жизни так и не сходил в котокафе. Не завел себе собаку. Не объедался сладостями на Рождество. Ни с кем не готовил ужин. Не гулял, держась за руки. И точно не хотел умирать просто так. Видимо, он замедляется, и Дилюк тянет его за собой сильнее. Кэйя жмурится, но продолжает бежать следом, на самом деле совсем не видя в этом смысла. Наверное, им стоило бы остановиться. Скажем, произнести последние слова, обняться на прощание и встать как-нибудь так, чтобы переехало побыстрее и не очень больно. Желательно, только Аякса. Он настолько твердолобый, что, может быть, поезд бы и остановился. Да, спас бы ценой своей жизни всех остальных, хороший мальчик, герой. Кэйя смеется в своей новой полуистерике и бросает взгляд на рыжего мальчишку, что также бежит рядом, не выпуская руку Люка из своей. — Аякс… — Смотрите, дырка! — вопит Аякс, перебивая его, и тычет пальцем в одну из стен тоннеля недалеко от них. Там действительно оказывается какой-то проем без двери, маленький, в половину их роста, но очевидно сделанный руками человека, а значит куда-то ведущий. От сердца в секунду отлегает отчаянная тяжесть. Роза первая подбегает к нужной стене и освещает проем фонариком, оценивая его и тут же кричит всем забираться внутрь следом за ней. Дилюк практически запихивает туда Аякса и то же самое хочет сделать с Кэйей, но он оказывается быстрее и сам толкает Люка внутрь. Аякс с той стороны тут же ловит его, что-то кряхча от боли. Но сам Дилюк тут же собирается, встает на ноги и тянется к Кэйе. Только, понимая что их маленький бард еще не забрался внутрь, Кэйя тоже не спешит к остальным. Он не успел заметить, как Венти отстал от них и плелся в конце, слишком уставший с гитарой на плечах, но упорно идущий вперед. — Венти, бросай гитару! — кричит ему Кэйя, осознав, что это сейчас единственное решение. Мальчишка не успеет вместе с ней. — Нет! Нет, я… не брошу Изабеллу! — с отчаянием и явной одышкой кричит бард, падая на колени. — Сука! Блять! Ненавижу! — Бросай! — Умру, но… но не брошу, понимаешь?! Венти рычит что-то, громко и злостно ругается, но снова встает и пытается дойти, пока скрип режет по ушам, а вагон оказывается совсем близко. Гремит, подъезжая вплотную. Кэйя слышит из углубления в помещении крик Дилюка, но даже не дышит, не отвечает ему. И совсем не понимает, что делает, когда отскакивает от стены обратно на рельсы и хватает мальчишку за руку, дергая на себя и буквально падая вместе с ним в проем, за пару секунд до того, как о стену рядом бьется вагон.