house of memories

      — Пригнись! — резкий окрик прорвался сквозь гул и треск, вовремя настигая Ханму и заставляя его нырнуть за самодельную баррикаду из опрокинутого стола и груды мусора. Что-то пролетело над самой головой и врезалось в стену, с грохотом рассыпаясь на мелкие осколки. Опрометчиво они поступили, дав демону заманить их в подвал: слишком уж тут много колющих, режущих и просто тяжёлых вещей, которыми легко можно если не убить, то вырубить. А потом убить.       Но ничего, партнёры бывали в передрягах и похуже, главное — не выпускать друг друга из виду. Каким бы бешеным ни был дух, против них двоих у него и малейшего шанса нет.       К тому же Доракен сегодня был явно в форме — Шуджи не уставал вздыхать и посылать ему воздушные поцелуи в перерывах между пальбой и судорожными поисками нужного заклинания. Тот закатывал глаза, но улыбался, и Ханма ясно понимал: вечером пиву быть. Уж кто-кто, а они точно заслужили.       Вечные партнёры по специфичному ремеслу уже недели две катались по стране, то тут, то там отлавливая всякую шушеру, мешающую нормальному существованию мирных граждан. Технически ничего сложного, но крайне утомительно, учитывая, что хтонь — как по заказу, ей-богу, — появлялась в совершенно разных местах. Кен беспрерывно ворчал, что им никто за это не платит, а бензин покупать на что-то надо. Шуджи лишь усмехался и отворачивался к окну, жадным взглядом ловя живописные виды и запечатлевая в памяти всё новые и новые закаты. Приятная усталость затапливала тело, сердце наконец-то переставало истерично колотиться, возвращаясь в свой прежний ритм, и молодой человек чувствовал, что дышит полной грудью.       — Открой книжку! — раздался ещё один вопль, и Ханма осоловело моргнул, стряхивая наваждение. — Книгу открой, говорю, бестолочь, или тебя щас на куски покромсают!       Шуджи тотчас распахнул потрёпанную толстую тетрадь, едва успевая подхватить выпавшие жёлтые листки, и принялся судорожно листать её, пытаясь сообразить, где находится нужное заклинание, но и в этот раз на выручку пришёл Доракен:       — Предпоследняя страница, рядом с твоей любимой молитвой о материальном благополучии!       Точно. И как он мог забыть? Спихнув всё на стрессовое состояние, Ханма быстро открыл вышеупомянутое и принялся громко читать латинские слова, значение которых он даже близко не понимал. Кому оно надо, когда ты знаешь, против кого их можно применить?       Демон заверещал и забился в агонии, хватая ртом воздух и протягивая к Рюгуджи бледные когтистые руки в попытках достать его и забрать с собой в ад, но тот усмехнулся и покачал головой: пентаграмма, предусмотрительно начерченная ещё вчера, не оставляла ни малейшего шанса причинить мужчине вред. С громким воплем чёрный дым вылетел из одержимого, оставив после себя бездыханное тело давно мёртвого человека. Ханма, уже вылезший из-за стола, брезгливо сморщил нос и помахал ладонью перед лицом:       — Столько раз видел, а всё равно блевотно. Ты как, в порядке?       — Да, — Кен кивнул в подтверждение словам, пряча пистолет в кобуру. — А теперь и подавно, видя тебя в добром здравии.       — Ой, скажешь тоже, — Ханма кокетливо заправил выбившуюся прядь за ухо. — А теперь куда?       — Да как обычно, — Рюгуджи пожал плечами. — Купим еды, пива, найдём какой-нибудь мотель. У тебя есть план получше?       — Нет. Просто хотел услышать это от тебя.       Магнитола тихо шелестела кассетами с хеви-металом восьмидесятых (Доракен наотрез отказывался их выбрасывать, а Шуджи и не настаивал), периодически слышалось раздражающее хлюпанье колой, которую Ханма потягивал из прохладной банки, пальцы водителя в лице Рюгуджи мерно постукивали по рулю в такт любимой песне. Ещё один день позади, и оба надеялись, что нечисть наконец поимеет совесть и оставит их в покое хоть ненадолго. Работа, конечно, с ненормированным графиком, но они надеялись на понимание.       Стоя под горячими струями воды, Ханма чувствовал, как ноет каждая мышца и косточка, и проклинал всех упырей до десятого колена в обе стороны. Единственное, чего хотелось, — завалиться к чёртовой матери спать. Не буквально, конечно.       Сонливость как рукой сняло, когда он боковым зрением увидел, как открывается дверца душевой кабинки, впуская прохладный воздух, и Шуджи уже чуть было не выбил незваному гостю челюсть, но вовремя сообразил, что это всего лишь Доракен.       Ого. Доракен. С ним в душе.       Ханма пообещал себе отметить этот день красным в календаре.       — Позволишь присоединиться? — хрипло спросил Кен. — Пока тебя ждёшь, помереть можно.       — Не бухти, — обиженно просипел Ханма и наугад двинул локтем куда-то назад, но промазал. Рюгуджи тихо рассмеялся. — Ты пришёл сюда напомнить о моей медлительности?       — На самом деле нет, — сильная рука обвила торс Шуджи, привлекая к своему обладателю. — Мне так надоело носиться со всеми этими чертями и не иметь возможности побыть с тобой.       — Мы целыми днями вместе, — Ханма улыбнулся, прекрасно осознавая, к чему ведёт Доракен.       — Ты ведь понял, кретин.       Шуджи повернул голову и тут же наткнулся на тёплые мягкие губы, увлёкшие его в долгожданный сладкий поцелуй. Ну да, чего греха таить, он весь день только и делал, что облизывался на Рюгуджи, подмечая всё новые и новые детали в его внешности, которую он, казалось бы, давным-давно изучил. Отчётливо выступающие вены на руках, в которых Доракен вертел пушку, пока ждал Ханму из магазина на заправке; черты точёного профиля, казавшегося таким серьёзным и отстранённым; ходящие ходуном желваки, когда они упустили демона в самом начале погони. Ханма просто не мог думать о деле. Бегал, стрелял, читал заклинания — всё на автомате. Уж мог хоть раз себе позволить.       Тихое «х-ха» непроизвольно вырвалось из груди, едва Шуджи ощутил широкую ладонь на члене, размашистым движением прошедшуюся по всей длине. Доракен прижался губами к крепкому плечу, а затем нежно прикусил. Тут, там, здесь — Ханма любил хаотичные прикосновения. Они всегда двигались настолько разрозненно, что создавали своеобразную гармонию, которую чувствовал каждый из них всем своим существом. Что в работе, что в сексе, что в обычном времяпрепровождении, выдававшемся с каждым годом всё реже и реже. Наверное, теперь уже можно смело сказать, что они любили это друг в друге.       Кен прекрасно знал о слабости Шуджи к объятиям со спины; Ханма же был прекрасно осведомлён о потребности Доракена смотреть партнёру в глаза, поэтому вскоре он оказался прижатым к хлипкой стенке кабинки мощным телом Шуджи, который широко улыбался прямо в поцелуй, с упоением надрачивая напарнику и жадно ловя каждый тихий стон. Доракен — такой волевой и непреклонный с демонами Доракен — растекался лужицей и доверчиво льнул к своему партнёру, обнимая его за шею и пытаясь не скулить, чтобы не выглядеть слишком уж позорно. Шуджи лишь ухмылялся. Умилительная трансформация, заставляющая его собственнически скалиться.       Уже лёжа в постели, слушая тиканье настенных часов и спокойное дыхание Доракена, Ханма мог бы даже представить, что они всего лишь влюблённая парочка туристов, бог весть как наткнувшаяся на этот мотель на самом отшибе города. После горячего во всех смыслах душа партнёры по (не)счастью расчехлили приобретённые запасы хорошего пива и весь вечер провели в объятиях друг друга, разговаривая обо всём и ни о чём. Лишь кольт под подушкой напоминал об их настоящей жизни где-то за пределами этого крохотного островка простых человеческих радостей. Ханма вздохнул, обхватил Кена поудобнее и провалился в глубокий сон человека, прожившего день не зря.