The Art of Taking Chances

Казалось, как только отношения с Северусом начинали улучшаться, все тут же возвращалось к исходной точке. Она верила, что после их душевного разговора в кабинете все должно наконец наладиться. Верила, что Северус все забыл и готов дружить. Северус в свою очередь готов был признать, что все его попытки отгородиться от нее потерпели поражение. Его холодность перешла в любопытство и желание узнать ее получше. Поначалу это пугало его, ведь последней, кем он так интересовался, была Лили, и он не хотел повторения того, что с ней стало. Особенно учитывая, что его новая коллега была лучшей подругой Лили. Он бы лукавил, если бы сказал, что она не вызывала в нем волну болезненных воспоминаний. Однако за то время, что они были рядом, он наконец признал, что она не виновата в том, что с ним делали Джеймс и его дружки. Минерва много говорила с ним о ней, ровно как и с ней — о нем. Макгонагалл помогла ему понять, что нет ее вины в том, что причинили ему другие. Ей же она помогла понять, что та напоминала Северусу об ужасных событиях, что с ним приключились. Они оба безмолвно принимали это, и это их связывало. Однако Северусу было тяжело принять то, что она никогда не заступилась за него, видя, что с ним делали Блэк и компания. Не говоря уже о том, что она встречалась с Бродягой, — с тем, кто относился к нему хуже остальных. В голове Северуса все они были в равной степени виновны. Поначалу она, Лили и Северус были друзьями. Он всегда был добр к ним обеим, даже если казался слишком закрытым и немногословным. И он не понимал, почему ни она, ни Лили никогда даже не пытались остановить то, что с ним делала компашка Блэка и Поттера. В итоге он начал сомневаться, были ли они вовсе друзьями. А того, что она в итоге начала встречаться с Блэком, он так и не понял. Блэк был самым жестоким и ужасным человеком, которому было абсолютно наплевать на чувства других, а она не расставалась с ним ни на минуту. Если кто-то встречал их, они непременно всегда были рядом. Этого Снейп не понимал. Может быть, когда-то у него будет возможность узнать это у нее. Вспоминая все это, Снейп понял, что избегать ее он не сможет. Но попытаться он мог? Северус был очень упрям. Он всегда поступал в соответствии с тем, как должен чувствовать, а не как чувствовал на самом деле. Как он на самом деле чувствовал? Она нравилась ему все больше с каждым днем. А что должен чувствовать? Что она была худшим человеком на земле. Ее же беспокоило то, каким он был непостоянным. Вот он приятный человек, с которым хочется общаться, и вдруг минуту спустя он ведет себя так, что хочется бросить все и сбежать из Хогвартса. Она хотела дать ему шанс, правда хотела. Вот только он постоянно вел себя то как полный придурок, то как настоящий джентельмен. Эти два состояния постоянно сменяли друг друга, и она никогда не знала, какого из двух Северусов она застанет в следующий раз. Она не знала о его настоящих чувствах. Она села на свое место за столом в Большом Зале рядом с Северусом как и всегда. Он выглядел как обычно, только вена на его шее пульсировала, говоря о том, что он был раздражен. Она заметила, как он резко ткнул вилкой в еду на тарелке. Через пару минут Северус поморщился и спросил: — Что это за духи? — Это не духи, а Дурманящая настойка, — прошипела она, изрядно уставшая от него за день, — даже говорить не буду, через что я прошла за эти пару часов. Настойка перестанет действовать через полчаса. Дурманящую настойку не нужно было даже принимать внутрь, чтобы она подействовала, и пахла она ужасно. Когда зелье выветривалось, приходилось переодеваться, но даже это не лишало человека запаха, поскольку он въедался в кожу. — Вы что в нем плавали? — спросил он, смотря на нее как на круглую идиотку. — Нет, я стала жертвой розыгрыша близнецов Уизли. И какого-то их прибора, пуляющего зельями. Бывает. Северус усмехнулся, возвращаясь к своей тарелке. — Похоже, студенты не так уж вас и уважают. Ее улыбка увяла, а брови нахмурились. — Они уважают меня. Близнецы относятся ко мне скорее как к другу. — Ну да, это же абсолютно нормально. И как только им охота заниматься этим? — Они подростки, Северус. Фред и Джордж очень умны. Пусть развлекаются. Вы просто злитесь, потому что студенты вас не любят. Северус разозлился, но не сдался: — Уверяю вас, ненавидят меня далеко не все. Слизеринцы меня любят. — Даже не знаю почему! — саркастично ответила она. Они оба отвернулись от своего обеда, продолжая спорить и привлекая внимание нескольких учеников, стоявших неподалеку. — Для человека, который так отчаянно пытается казаться хорошим, вы слишком часто хамите, — сказал он, повышая голос. — Я хамлю? Позвольте напомнить, что это вы постоянно сквернословите, — она вдруг замолчала. — Что собираешься делать, Сев? Назовешь меня грязнокровкой? Северус округлил глаза, злясь все больше. Сказать такое было смело. Он лишь порадовался, что их мало кто слышал, хотя студенты и преподаватели смотрели на них во все глаза. Кто-то хихикал, но они этого не замечали. — Клянусь, вы самая невоспитанная, грубая и ужасная женщина из всех! Она злилась. Злилась так, что даже не думала перед тем, как начать говорить, и почти проговорилась: — Ты тоже не подарок! Вот, блять, вообще неудивительно, что ты так жалок! Поверить не могу, что хотела с тоб… — Коллеги, — их прервал голос Дамблдора, который выглядел спокойным словно ничего не происходит, — не могли бы вы пройти со мной, чтобы закончить... беседу в приватной обстановке? Тут она заметила, что несколько сотен глаз устремлены на нее, и ей стало стыдно. Она посмотрела на Северуса, а он лишь коротко взглянул на нее в ответ. Они оба встали со своих мест и последовали за Дамблдором, а Большой Зал снова заполнил гул разговоров. Несмотря на эту сцену, она продолжила: — Браво, профессор. Теперь у нас проблемы с директором, — прошептала она Северусу, идущему рядом. — Вы начали это. — Не я! Ты начал! Дамблдор пропустил их обоих в свой кабинет, и зайдя, они продолжили пререкаться. — Я просто спросил. — А я просто ответила. Ты нахамил. — Не хамил я. Это вы вели себя грубо. — Правда что ли? Вот муд… — Достаточно, — прервал Дамблдор их обоих. Они повернулись к директору, вспоминая, где находятся и почему. Она стыдливо откинулась в кресле, ругая себя за то, что нрав ее подвел. Она всегда была хладнокровной, но Северус выводил ее из себя. — Я не могу позволить вам постоянно выяснять отношения. Тем более перед всей школой. Думаю, нам всем стоит поговорить, раз уж вы вдвоем не справляетесь. Она кратко взглянула на Северуса, который неотрывно смотрел на свои руки. — Да, сэр, — ответила она. — Да, директор, — повторил Северус. Дамблдор мягко улыбнулся и посмотрел на них своим фирменным взглядом, который как бы говорил, что он знает о них то, чего пока не знают они сами. Это странно. — Хорошо, я рад. Он сделал паузу, позволяя напряжению уйти: ему хотелось, чтобы они оба успокоились и подошли к вопросу с холодной головой. Как только ему показалось, что они готовы, он снова заговорил. — Итак, что между вами происходит?