The Art of Taking Chances

— Итак, что между вами происходит? Ее глаза расширились, как только Дамблдор задал этот вопрос. Она не знала наверняка, о чем именно спрашивает директор, но что-то ей подсказывало, что он неправ в своих суждениях. Щеки Северуса порозовели, глаза сузились, а сам он неотрывно смотрел на Альбуса: — Между нами ничего нет. По крайней мере, того, о чем вы подумали. Дамблдор перевел взгляд с одного на другую, словно пытаясь прочитать их эмоции. Она чувствовала себя униженной из-за того, что о ней думал Дамблдор. — Мы просто коллеги… Временами можно даже сказать, что мы хорошие знакомые. Мы терпим друг друга. Она сделала ударение на этом слове, потому что Северус использовал такую изящную характеристику несколькими днями ранее. Она попросту не могла понять, почему Снейп то очень добр, то просто невыносим. — Не стоит говорить так, — грубо ответил Северус. — Я называю вещи именами, которыми их называешь ты. — Я так не говорил. — Еще как говорил! Почему с тобой так сложно? Дамблдор тяжело вздохнул, упершись рукой в щеку и слушая, как эти двое без конца ругаются. — Со мной не сложно. А вот с вами — да, — сказал Северус покраснев. — Ну почему с тобой все превращается в спор? — Вы это начали. Дамблдор распрямился в своем кресле. Услышал он достаточно. — Прекратите оба. Я понимаю, что у вас обоих довольно бурное прошлое. Я это прекрасно помню. Но ради студентов… да и всех остальных вы должны начать уже работать вместе. Она подавила желание закатить глаза, но Северус не сдержался. Она была слишком зла, чтобы взглянуть на него, сидя скрестив руки на груди и источая очевидное всем раздражение. — Северус, она пытается быть мила с тобой. Нельзя делать вид, будто это не так. А вы, мисс, должны понять, что Северус не так общителен, как вы. Ему тяжело сходиться с людьми. Северус поднял руку, раздраженный от слов Альбуса, лицо его покраснело: — Это еще что значит, черт возьми?! Дамблдор проигнорировал этот выпад и продолжил: — У вас гораздо больше общего, чем вы думаете. Я бы не пригласил вас работать в школу, мисс, если бы думал иначе. Они с Северусом переглянулись, но на этот раз взгляд не был полон взаимной неприязни: они оба были в замешательстве. Вся эта бесконечная борьба и ненависть выглядели просто глупо. Им ничего не мешало выстроить хотя бы нормальные профессиональные отношения, даже учитывая их прошлое. Однако Северус не собирался просто так сдаваться: — Полагаю, единственное, что у нас есть общего, — это то, что мы пересеклись с одними и теми же людьми. Разница лишь в том, что она спала с тем, кто меня терроризировал! На это заявление у нее отвисла челюсть, а на лице явно проступила обида, которую она сейчас чувствовала. Ее прошлые отношения вообще не относились к делу. По крайней мере, так она считала. — Да будет вам известно, профессор Снейп, что с Сириусом Блэком я не виделась больше десяти лет, — поправила его она, ее лицо горело ненавистью. — Да и вообще, это не твое дело! Северус мрачно замолчал. Слова застряли у него в горле, и какое-то время он не находился с ответом. Ее удивил такой неподдельный шок и то, как он выдохнул с облегчением...? — Десять лет? Она не заметила, как Дамблдор усмехнулся, услышав вопрос Северуса. Директора эта перепалка очень забавляла. — Да, тебе-то что? Северус отвернулся от пристального взгляда Дамблдора и покачал головой: — Мне — ничего. Я просто думал, вы еще вместе. Вот и все, — признался он, избегая ее взгляда. Она напомнила себе, что применять легиллименцию к Северусу будет плохой идеей. Она с умом использовала свой дар, но с ним ей вечно хотелось нарушить свои принципы и посмотреть, что он там думает в своей черноволосой голове. Он не знал, что она была легиллиментом и что ненавидела использовать ее на людях, не имеющих этого навыка. — Я понимаю, что вам обоим трудно, но я уверен, что вы сможете пройти через свои прошлые обиды. Вы — самые талантливые преподаватели в Хогвартсе, и я надеюсь, что вы сможете сработаться. Вы и сами не догадываетесь, что вам может это дать. Северус тихо выдохнул. Дамблдор говорит что-то такое уже не в первый раз. Зачем? Она же совсем не поняла, что хотел сказать директор, так что просто кивнула из вежливости. Дамблдор отпустил их, оставив в полном замешательстве. Они шли рядом в полной тишине. Никто не хотел начинать говорить, так что молчали оба, только их шаги раздавались эхом в унисон. Время ужина уже прошло, а это значило, что в Большом Зале было пусто и не осталось еды. У нее не было даже шанса поесть, о чем любезно напомнил урчащий живот. Северус неловко прокашлялся пока они шли по замку и завязал разговор: — Если вы голодны, я мог бы… сводить вас в Хогсмид на ужин, как мы и договаривались. А договаривались они именно об этом. Правда десять минут назад он ее оскорблял, а теперь зовет на ужин. И хотя ее тронуло его предложение, она была уверена, что он делает это только потому, что этого просил Дамблдор, а не из искреннего желания. Она покачала головой, не глядя на него. — Не нужно притворяться, что вдруг перестал ненавидеть меня ради Дамблдора. Я все поняла. Северус молчал. Но не от того, что ему нечего сказать. Это была сдержанная, несмелая тишина. Эта тишина напомнила ей о Северусе-подростке, робком и стеснительном. Тихим, едва слышным голосом он ответил: — Я тебя и не ненавидел. Она взглянула на него и поняла, что он не врал. Он опустил голову, что лица не стало видно за волосами; так он всегда делал, когда ему было некомфортно. — Что ж… тогда я была бы не против, но у меня много работы, — так же тихо ответила она. — Можно в другой раз. А пока с меня ужин в Хогсмиде, идет? Из его груди вырвался легкий смешок, и он тепло улыбнулся, отчего ее сердце затрепетало в груди. Он так странно на нее влиял… так, как однажды влиял Сириус, но немного иначе. Сейчас атмосфера между ними была другой: ушло напряжение и стало легче. Ей было почти комфортно. Почти, потому что она помнила, чем в прошлый раз обернулся момент такого же комфорта: несколькими днями ссор и перепалок. — Я не против, — он остановился, когда они дошли до перекрестка в коридоре. — Ты в кабинет? — Да, ненадолго. Северус хотел вернуться в свои покои на остаток дня, чтобы поработать, но что-то заставило его пойти с ней. — Не против, если я с тобой? В ее животе разлетались бабочки, заставляя ее дрожать всем телом. Да что с тобой сегодня такое?! — Я только за. Веди, — сказала она, пропуская его вперед. — Дамы вперед. — Но ты знаешь эти стены лучше меня, Северус, — игриво ответила она, тепло улыбаясь. Он по-доброму усмехнулся. — Уверен, ты знаешь не хуже. Иди, я за тобой. — Ладно, только не надо пялиться на мой зад, — поддразнила она, поворачивая в нужный коридор. Как только она это сказала, он зарделся, а его взгляд инстинктивно метнулся к ее юбке. Он остановился, а она не расслышала, как он сказал: — Ничего не обещаю, дорогая. Она повернулась к нему. Она не слышала, что именно он произнес, но была уверена, что это какая-то колкость. — Прости, что? Он пожал плечами и покачал головой: — Сказал, что ни за что так не поступил бы, — соврал он, поравнявшись с ней. По дороге к их кабинету она тихо напевала, останавливая нескольких студентов, бегущих в свои спальни после отбоя. Она хихикнула, подходя к своей половине кабинета, такой отличающейся от половины Северуса, затем села за стой стол, ругаясь про себя, сколько ей нужно проверить домашних работ. От этой части работы учителем она точно была не в восторге. — Как тебе удается проверять столько работ за неделю? — спросила она Северуса, когда он сел за свой стол. — Я еще с прошлой недели не закончила. Северус обмакнул перо в чернила, продолжая писать рекомендательное письмо одному из своих слизеринцев, которое ранее не дописал. — Терпение и практика. Лучше не торопиться. Хотя проверять зелья — не то же самое, что проверять работы Защите. — Справедливо. Мне приходится пробираться через столько текста, ведь домашние работы практически всегда — эссе, — сказала она, проверяя работу Рона Уизли. Северус придумал кое-что, чего он сам бы использовать не стал, но ей это могло помочь: — Ты всегда можешь попросить ассистента. Студента, который мог бы помочь. Она об этом и не подумала, но была рада, что он предложил. Она перебирала в уме всех студентов, у которых вела занятия и которым была интересна ЗОТИ. — Как насчет Невилла Лонгботтома? Ему нравится ЗОТИ, и он довольно милый. Снейп усмехнулся явно не в восторге от идеи. — Да уж, зови Лонгботтома, если хочешь перепроверять за ним и исправлять тупые ошибки, — сказал он саркастично, не отрываясь от письма. Несмотря на то, что ей нравился Невилл, она признавала, что Северус прав. На ассистента Невилл не тянул. — А Гермиона Грейнджер? Она очень умна. Эту кандидатуру он тоже отклонил: — Если тебе нужен кто-то, кто не затыкается и будет тебя учить работать, то Грейнджер — просто находка. Она тяжело вздохнула. Это оказалось тяжелее, чем она думала. Вдруг в голове всплыло имя, о котором она почему-то не подумала раньше: и хоть девочка была на младших курсах, она точно бы справилась с работой ассистента. — А что насчет Луны Лавгуд? Северус ответил не сразу. Да, Луна была странноватой. Но она также была доброй, умной, терпеливой и учтивой. При должном наставлении она была бы идеальным ассистентом. Да что уж там, Луна и сама могла бы чему-то да научить. — Думаю, мисс Лавгуд — мудрый выбор. Она победно улыбнулась, радуясь, что одной проблемой меньше. Тем более, Луна всегда ей нравилась — милая, умная и очень талантливая рейвенкловка. С Луной было о чем поговорить, а работа ее не пугала. Да, она идеально подходит. Они снова начали работать в тишине, которую нарушали редкие звуки пера Северуса, когда он макал его в чернила и стряхивал лишнее о чернильницу. Вскоре она устала: было уже поздно для работы. Она откинулась на спинку стула, встала и потянулась. — Я на сегодня все. Больше не могу работать. Ты останешься? Северус посмотрел на нее полными усталости глазами, но кивнул. Он не мог оставить работу недоделанной. — Да, ненадолго. Почти закончил. Ей хотелось сказать ему, чтобы он отдохнул и доделал все завтра, но портить момент спокойствия и нормального общения с ним она не хотела, так что говорить ничего не стала. — Спокойной ночи, Сев. — Сладких снов. Она погасила лампаду на столе, чтобы свеча не догорала, пока ее нет. Она вышла из кабинета и направилась в свои покои, оставив Северуса одного в звенящей тишине. Он смотрел на струйку дыма, поднимающуюся в воздух, когда она задула свечу. Он смотрел, как она поднималась все выше, пока не растворилась в воздухе, и комнату не заполнил горьковатый запах свечи. Он остался наедине со своими мыслями и желаниями. Он чувствовал ноту разочарования и уныния как только за ней закрылась дверь. В этот момент Северус Снейп понял, что чувствовал нечто большее, нечто иное, чем просто старая ненужная обида. Его сердце желало чего-то еще, чего-то совсем другого. Северус Снейп понял, что попал.