The Art of Taking Chances

Следующие две недели Северус думал только о ней. О ней он думал просыпаясь, о ней мечтал засыпая. Ему казалось, что она пробралась и в его сны. Он постоянно вспоминал ту ночь, чудесную и полную страсти, по несколько раз прокручивая каждый момент в голове. Думал о своих руках на ее теле и том, как естественно и правильно было находиться внутри нее. Он отчаянно желал ее. Она стала его навязчивой идеей. Но он не хотел еще больше раздувать это пламя, поэтому начал ее избегать. Отказывался говорить за обедом в Большом Зале, в кабинете, на учительских собраниях. В их общий кабинет он заходил только тогда, когда ее не там не было. Такое поведение было ударом по ее самооценке, но сама она тоже не пыталась наладить контакт. Она начинала думать, что он попросту жалел о случившемся. Она, конечно, ни о чем не жалела, даже несмотря на такой исход. Если ей казалось, что раньше между ними было наряжение, то сейчас оно выросло стократно. Он даже взглянуть на нее без смущения не мог: красные щеки и потные ладони тут же его выдавали. Она была не лучше: изо всех сил она старалась не смотреть на него, но как только их взгляды встречались, она тут же тушевалась. Как они и ожидали, хотя и старались это игнорировать, все стало еще сложнее. Им было о чем подумать, даже больше — что осмыслить. Чего она точно не могла осмыслить, так это того, как они вообще умудрились переспать и что именно к этому привело. Разговор, который предшествовал той ночи, был вполне невинным: они просто хотели выяснить что к чему. Ей хотелось думать, что просто обстановка поспособствовала сексу. Может, кабинет был подходящий, да и обстоятельства в целом тоже. Ей хотелось думать, что они просто воспользовались тем трогательным, искренним моментом. Но это было не так, и как ни крути, она это признавала. Конечно, истинная причина была не в этом, и они оба это осознавали, хотя из них двоих только она занималась самокопанием и анализом, почему они все-таки переспали. Она больше не могла отрицать, что начала что-то чувствовать к нему, хотя пока и не могла дать определение этому чувству. И судя по тому, что она слышала о себе в его мыслях, она знала, что это чувство взаимно. Это чувство напоминало ей то, что она когда-то испытывала к другому человеку; единственному, кого она любила. Только в этот раз чувство было в сто раз сильнее. И это пугало ее. Она не представляла, что сможет рассказать об этом кому-то из друзей. Как о таком можно рассказать? Ей хотелось отправить сову Римусу, хотя они с Северусом и договорились никому ничего не рассказывать. С Римусом она не виделась несколько лет, но они регулярно обменивались письмами. Римус всегда был очень мудр и давал ценные советы, но чем больше она думала о том, чтобы рассказать лучшему другу, что она переспала с человеком, которого он травил, тем больше отказывалась от этой идеи. Хотя она и признавала, что Римус не был так жесток к Северусу в отличие от Сириуса, Джеймса или Питера. Она все же решила рассказать ему об всем при встрече. Казалось, этой странной дистанции между ней и Северусом никто не замечал. Все думали, что эти двое избегают друг друга из-за взаимной ненависти, которую они так ярко демонстрировали раньше, а не из-за этого, что могли сблизиться. В общем и целом, в школе никто не замечал изменений между ними. Никто, кроме одного человека. — Профессор, вы слушаете? — раздался тонкий голосок с конца кабинета. Она несколько раз моргнула, чтобы выйти из задумчивости, в которой находилась в течение нескольких минут. Она перевела взгляд на светловолосую рейвенкловку, которая стояла неподалеку. Девочка терпеливо ждала ответа на свой вопрос. — Нет, прости, Луна. Что ты спросила? Луна тепло улыбнулась, а глаза ее заблестели. — Я спросила, не хотите ли вы чая, — повторила она, кивая в сторону чайника. — Нет, спасибо, — ответила она, качая головой. — Знаешь, когда я просила тебя стать моим ассистентом, я не имела в виду, что ты обязана делать все. Луна была очень старательной студенткой. Может, потому что училась в Рейвенкло, а может просто по доброте душевной… или из-за всего вместе, но она постоянно предлагала помощь. Ей потребовалось всего две недели обучения, и вот она уже превосходила все ожидания. Луна вернулась на свое место, теперь уже широко улыбаясь. — Мне нравится помогать вам, профессор. С вами приятно работать, — сказала Луна, возвращаясь к проверке домашних заданий. Луна училась только на третьем курсе, так что иногда материал проверяемых занятий был ей непонятен, но в большинстве случаев она разбиралась сама. Она была очень умна. — Приятно это слышать. Но если начнешь уставать, сразу говори. Луна подняла голову от домашних заданий и кивнула, но не сразу вернулась к их проверке, с любопытством разглядывая преподавательницу. Она постоянно о чем-то пространно размышляла, так что когда преподавательница увидела ее сосредоточенный взгляд на себе, она не удивилась. Луна изучающе смотрела на нее и заметила, как та напряжена. Луна поняла, что что-то не так. — Вас что-то беспокоит, профессор? Преподавательница покраснела. Луна была очень наблюдательна, так что оставалось только понадеяться, что она ничего не заметит. Но говорить о таком со студенткой… нет уж, это слишком. Тем более с такой молоденькой студенткой. — Нет-нет, ничего. Я, наверное, немного приболела. У меня всегда так осенью, — соврала она улыбаясь. Подходил к концу октябрь, и казалось, что все только и делают, что пьют бодроперцовое зелье. Так что вранье могло пройти, но Луна видела все насквозь. Либо вранье было неубедительным, либо Луна слишком хорошо ее читала. — Точно, профессор? Дела сердечные тяжело переживать в одиночку. Она взглянула на студентку с нечитаемым выражением лица, подняв бровь. Луна была намного мудрее обычной девочки тринадцати лет. Иногда она говорила такие вещи, что невозможно было сразу понять, о чем именно она толкует. В этот раз, однако, все было предельно ясно. — О чем ты, Луна? — аккуратно спросила она, желая убедиться в своих догадках. Ей не очень хотелось продолжать этот разговор, потому что она понимала, что скорей всего правильно поняла намек девочки. — Мне просто показалось, что вас что-то гложет. Что ж, в точку. Вся ситуация с Северусом ее точно гложет, а уж после той ночи… «гложет» даже мягко сказано. Она понятия не имела, что делать. Не могла же она продолжать жить и работать, вообще об этом не упоминая. Во-первых, потому что о таком не забудешь. Во-вторых (и в-главных), потому что ей очень хотелось снова его увидеть. Ей очень хотелось это повторить. Ей очень хотелось его. Тишина в данном случае ни в коем случае не означала, что Луна права, так что она просто улыбнулась ученице. — Ты очень добра, но уверяю, что я просто приболела, — снова соврала она, не желая грузить Луну своими проблемами. К счастью, до того как Луна успела спросить что-то еще, дверь открылась, и зашла Минерва. — Добрый день, — поприветствовала Луну и преподавательницу ЗОТИ Минерва, — Луна, рада тебя видеть. Луна ответила на улыбку Макгонагалл. — Здравствуйте, профессор Макгонагалл. Ей не хотелось все рассказывать Минерве, но она была бы не против ее совета. Взглядом она дала Макгонагалл понять, что хочет поговорить, а затем обратилась к Луне: — Луна, думаю, дальше я сама, — сказала она, отпуская студентку, чтобы остаться с Макгонагалл наедине, — ты мне сегодня очень помогла. Луна посмотрела на преподавателя, удивляясь, почему та отпускает ее так рано. — Вы уверены? Я могу и дальше проверять. — Да, ты можешь идти. Нам с профессором Макгонагалл нужно кое-что обсудить. Спасибо за помощь. Луна встала и начала собираться. Она вежливо попрощалась и пошла в гостиную своего факультета, а Минерва проследовала к чайнику. — Что-то мне подсказывает, что ты меня не домашнее задание проверить оставила, — пошутила Минерва. — Как у тебя дела? Она усмехнулась. Хороший вопрос. — Много работы. — Вижу. А вот тебя я вижу редко. Она вздохнула, нервно потирая лоб. И как ей сказать Макгонагалл об этом, не говоря об этом? — Я… была занята. — Что произошло? Становилось ясно, что она не сможет ходить вокруг да около. Нужно было или все рассказывать как есть, или вообще молчать. — Да ничего, с чем бы я не справилась. Просто работы много, вот и попросила Луну мне помочь, — ответила она, избегая прямого взгляда Минервы и ухватившись за подлокотники кресла. Минерва, как и Луна, видела ее насквозь. Похоже, она и правда совсем не умела врать. Минерва решила ничего не говорить, наблюдая за ней, а затем озвучила, как она думала, настоящую причину такого поведения коллеги. — Понятно. А как у вас дела с Северусом? Наладились отношения? При звуке этого имени ее живот скрутило, адреналин подскочил, а сердце забилось быстрее. Было видно, что ей некомфортно, хотя она и пыталась это скрыть. — Наладились, — высоким голоском почти взвизгнула она. — Да! Мы тра… эээ... работали хорошо, — сказала она, мысленно давая себе пощечину. Минерва сделала вид, что не заметила ее оговорки, но решила пока ничего не спрашивать. — Чудно! Видимо, вы хорошо проводите время. Ее щеки запылали, но она старалась сохранять спокойное выражение лица. — Можно и так сказать. Минерва села на место Луны, продолжая попивать чай. — Я знала, что вы сможете договориться, — сказала она, пряча ухмылку. Это становилось интересно. — В смысле? — спросила она, успокаиваясь. — Неудивительно, что вы привлекли друг друга, ведь вы такие разные, — поддела Минерва, ожидая реакции. Когда она не отреагировала, Минерва поняла, что та отчаянно пытается что-то скрыть. Было видно, что она изо всех сил контролирует себя. — Не знаю, что вы имеете в виду. Мы с Северусом не «привлекаем» друг друга. Ложь. Она на себе почувствовала, что значит, когда противоположности притягиваются. — Ну как же! Я же вижу. Она не знала, что это настолько очевидно окружающим: сначала дети, сейчас коллеги начали замечать. Похоже, было что-то, чего она упорно не замечала. Что-то очевидное для всех, кроме них двоих. И ей хотелось знать, что это. Не успела она спросить, как снова открылась дверь. В кабинет зашел тот, рядом с кем она не могла спокойно дышать. Только она успокоилась, как снова начала нервничать под пристальным взглядом Северуса. Он был бледнее обычного; по нему было видно, что он боролся с желанием развернуться и уйти. — О, Северус! — воскликнула Минерва. — Как я рада тебя видеть! — И я вас. Обеих. Она жестом поприветствовала его — слова застряли у нее в горле. Северус перевел взгляд с одной женщины на другую и начал разворачиваться, чтобы уйти. — Видимо, я не вовремя. Я позже… — Ничего подобного! — громко воскликнула Минерва, почти подскакивая со своего места. — Я уже ухожу. Садись, Северус! Она задержала дыхание, надеясь упасть в обморок до того, как этот цирк развернется еще сильнее. Северус тоже будто был в панике, когда Минерва потащила его в кабинет. — Ничего страшного, я просто по… — начал он было, но Минерва почти толкнула его в кресло. — Расслабься ты немного! Посидите и поговорите. А я вас позже проведаю. Минерва быстро вышла и пошла к себе. В кабинете вдруг встала гробовая тишина. Ее с Северусом разделяло лишь несколько сантиметров, и они сидели, смотря куда угодно, только не друг на друга. Ей казалось, она вся вспотела, а Северус в это время будто дрожал. Поразительно, как они оба реагировали на тот момент близости. Это был просто секс. Почему же они вели себя так неловко? Они должны были рано или поздно друг на друга посмотреть, и когда это произошло, она почувствовала тепло в груди. Так приятно было смотреть в его глаза. И на него. Что он творил с ее чувствами? — Привет, — сказала она наконец. — Привет. Снова тишина. Сейчас же они не могли оторвать друг от друга взгляд. — Рада тебя видеть. — И я тебя. Хорошо выглядишь. — Спасибо. Опять тишина. Казалось, что все стало еще хуже, когда они снова начали разговаривать. Ей начинала нравиться тишина. По нему было видно, что он о чем-то усердно думал пока смотрел на нее. Она не удержалась и скользнула в его мысли. Хотелось подслушать, но был лишь туман; видимо, он был готов к вторжению. Чертов гениальный окклюмент. Он заметил, как она прищурилась и как сузились ее зрачки, когда она всматривалась в его глаза: верные признаки использования легиллименции. Он хмыкнул, поняв, что она пыталась сделать. — Хватит легиллименции. Все равно ничего не увидишь. Она тяжело вздохнула и откинулась на стуле. — Ну и как должна узнать, о чем ты думаешь? — Как насчет спросить меня? — спросил он саркастично. — И как я пойму, что ты не врешь? — Ну а как люди могут вообще знать, врет им кто-то или нет? — Никак. Но я думаю, ты будешь врать. — Не буду. Если ты не будешь. — Обещаю. И ты обещай. — Обещаю. Она не стала отвечать. Она наконец снова говорит с ним. Наконец у нее есть шанс все обсудить. Так будет легче, даже если он скажет, что это было на один раз. Она хотела понять, что это значило для них и куда им двигаться дальше. — Я хочу поговорить об этом. — Ладно. Начинай. Она сделала глубокий вдох и начала говорить, пока не растеряла боевой настрой: — Я бы ни за что в жизни не подумала, что между нами может произойти подобное. Не было предпосылок, наши пути так не пересекались, — выпалила она на одном дыхании, — я хочу знать, что ты чувствуешь. Северус старался вообще об этом особо не думать, но не выходило. Сложно было притвориться, будто ничего не было. Он послушал, что она сказала, и начал отвечать, осторожно выбирая слова: — Мои чувства не особо отличаются. Я тоже не знаю, как к этому относиться. Это просто… случилось. Она кивнула. Похоже, в этом они сходятся. — Я пришла к тому же. Северус мягко и тихо засмеялся, затем быстро ответил: — Просто страсть. У меня давно такого не было. Я впервые чувствовал себя так с кем-то… Впервые за долго время чувствовал. Это звучало приятно и настораживающе одновременно. — Ты жалеешь? Он покачал головой. — Конечно, нет. Я бы не назвал это «ошибкой», но… — он запнулся, не зная как сформулировать. Она поняла, что он пытался сказать, и закончила за него: — Мы потеряли голову. Северусу не понравилась эта фраза, но в целом так оно и было. — Мне понравилось, я не жалею. Если бы мне предложили что-то изменить, я бы не стал. Сложно это. Сложно. Этим словом можно было описать всю историю ее взаимоотношений с Северусом. Хотела бы она все упростить, но куда там. — Да уж. Комната снова погрузилась в тишину. Звеняющую, но вместе с тем приятную. Вдумчивая тишина облегчения. Ей не хотелось сложностей, ей хотелось смысла. По крайней мере, можно воспринимать произошедшее как внезапный порыв страсти. Ни больше, ни меньше. Спустя несколько мгновений она снова заговорила: — Знаешь, Сев. Давай не будем усложнять. Давай просто жить дальше. Можем притвориться, что ничего не было, и жить как раньше. Северус изогнул бровь. — Думаешь, у нас получится? Она кивнула и улыбнулась полной надежды улыбкой. — Конечно. Просто продолжим дружить. Случались вещи и постраннее. Она была права. Северус же не мог понять, что именно ему не нравилось в ее словах и почему он чувствовал такое разочарование. — Ладно. В третий раз начинаем сначала? Она засмеялась, а его сердце зашлось от этого звука. — Видимо, да. Снова с чистого листа, — провозгласила она. — Согласен, — усмехнулся он. Он налил им обоим чаю и передал ей чашку. — За чистый лист… снова, — произнес он, поднося чашку к губам. Никто из них не понимал, что начать все сначала будет не так просто, как они надеялись. Но увы, чокнувшись с ним чашкой, она с наивной улыбкой сказала: — За чистый лист… снова!