Не без чьей-то помощи

— Что же я всё-таки чувствую по отношению к ней? — вслух пробормотал Снейп, откинувшись на спинку кресла. Он пытался собрать пазл, который помог бы ему разобраться в своих чувствах. В тот миг, когда она начала ласкать себя его рукой... Почему он тогда не остановил её? Мужчина перебирал все возможные оправдания. Наконец, он остановился на самом глупом: «Это доставило мне удовольствие?» Декан Слизерина так ужаснулся собственной мысли, что плюнул на приличия, схватил бутылку огневиски и выпил прямо из горла. Его кадык ритмично двигался в такт глоткам пьянящего напитка. Тепло алкоголя разливалось по телу, и каждой клеткой он ощущал, как пьянеет всё сильнее.       Ещё несколько часов он просидел в таком состоянии — бесконечно пил виски и бесконечно думал о юной Миллер. Время от времени удавалось отвлечься, но стоило закрыть глаза, как появлялась она. Каждый раз в новом образе, и с каждым разом образы становились всё откровеннее. За окном царила ночь, все ученики спали. «Вряд ли она спит...» Почему он так подумал? Усталость мгновенно испарилась. Хоть он и осушил несколько бутылок, пить больше не хотелось. Мужчину внезапно потянуло на ночную прогулку — хотя он редко себе такое позволял. Сделав ещё глоток огневиски, он покинул свои покои.       Выйдя за дверь, первое, что пришло в голову, — навестить студентку. «Умно, Северус. А если она спит?» Что-то неудержимо манило его туда. «Может, к лучшему, если спит? Будешь выглядеть полным идиотом, если она увидит тебя в таком состоянии. Что подумает? А если не спит — что сделает? Снова попытается соблазнить? Да она вообще пыталась? Или показалось? Идиот, не могло показаться. Или могло?..» Мысли изводили его. Наконец он подошёл к двери Больничного крыла. Немного постояв, вошёл внутрь.              Снейп сразу взглянул на койку, где несколько дней назад лежала Миллер, — пусто. «Помфри отпустила её?» Огляделся, не нашёл девушку и решил вернуться в кабинет.       — Уходите, профессор? — раздался голос за спиной.       Зельевар резко обернулся. Эвелин сидела на подоконнике самого дальнего окна справа. Длинные волнистые волосы распущены, в глазах отражается лунный свет. «Словно ангел спустился с небес». Профессор направился к ней. В паре метров от окна он опёрся о стену.       — Подоконник не холодный? — спросил Снейп первое, что пришло в голову.       — Немного, но мне не мешает, — ответила Эвелин, наблюдая за ночной жизнью птиц.       — Вы забыли о своём состоянии несколько дней назад? Слезайте, не хочу каждый день бегать сюда и пичкать вас зельями. Ухаживать за вами желания нет.       Студентка нахмурилась.       — Я вас не понимаю.       Северус склонил голову набок и приподнял бровь.       — Как объяснить... Вы говорите, что не хотите меня зельями пичкать, но насильно вливаете их в рот. Говорите, что не хотите бегать сюда, а сами пришли только что. И ещё...       Мужчина усмехнулся — в его словах и правда не было логики.       — Не важно, слезай оттуда, — сухо бросил зельевар.       — Мне здесь удобно.       — Слезай, иначе сам сниму.       Эвелин тихо засмеялась.       — Каждый раз одно и то же, профессор. Так неинтересно, — улыбнулась Миллер. Улыбка вышла искренней, чуть грустной. Она отвернулась к окну. Небо чистое, без облачка. Лишь луна и звёзды делали ночь такой прекрасной.       — Красиво, правда? — спросила она.       Тишина. Эвелин обернулась — и вздрогнула. Снейп стоял вплотную. Он опёрся рукой о стену, нависая над ней. Между их лицами — всего несколько дюймов. Они смотрели друг другу в глаза, не шелохнувшись. Вдруг Эвелин на миг прервала зрительный контакт. Она взглотнула, взгляд упал на его губы. Прерывистый вздох — и обратно к чёрным, как ночное небо за окном, глазам. В них отражались луна и звёзды за её спиной. Они завораживали.       Смотря Снейпу в глаза, юная Миллер чуть приподняла и вытянула правую руку к нему. Ей хотелось прикоснуться. Но внутренний голос запретил, и она одумалась, опустив руку и отведя взгляд. Северус нежно взял её за запястье, притянул ладонь к своему лицу, заставив смотреть на него. Словно понял её желание. Её ладонь легла на его шею. Большим пальцем она погладила щёку, медленно провела по шершавым губам. Профессор неотрывно смотрел на студентку. Её прикосновения были нежными, ласковыми... желанными?       Сердце декана Слизерина пропустило удар. Глаза Эвелин наполнились слезами. Когда первая слеза скатилась к подбородку, она осторожно притянула мужчину к себе и коснулась его губ своими. Северус замер, но через миг ответил. Свободной рукой он взял её за подбородок. Поцелуй был томным, мягким — казалось, их языки и тела слились воедино. Девичья рука скользнула с шеи на затылок Снейпа, зарылась в волосы. Поцелуй длился вечность — до лёгкого стона профессора.       Эвелин робко отстранилась.       — Прости, — виновато прошептала она, заметив капельку крови на его нижней губе — прикусила.       — Не важно, — хрипло ответил зельевар, снова прильнув к её мягким губам.       «Остановись, идиот», — твердил себе Северус. Но это было невозможно. Она манила, завораживала, была необходима ему. Нужен ли он ей так же? Она — его студентка, он — преподаватель. Несовершеннолетняя... Чёрт возьми, он не мог оторваться. Если отпустит — она растает, как мираж, и не вернётся.       Не разрывая поцелуя, декан Слизерина подхватил девушку на руки и понёс к койке. Не положил — сел сам, усадил её на колени. Миллер поёрзала, меняя позу для удобства. На миг прервала поцелуй — преподаватель вцепился в её талию, пытаясь притянуть обратно.       — Всё хорошо, — прошептала она. — Я не уйду.       Он выдохнул, но руки не разжал. Эвелин улыбнулась уголками губ. Медленно встала, пальчиком подтолкнула его в грудь — намёк лечь. Северус, не отрывая взгляда от её серо-голубых глаз, откинулся на локти.       — Ты боишься меня? — тихо спросил он, обеспокоенно.       Ответа не было. Она чуть задрала больничную сорочку и не спеша забралась сверху, двигаясь с осторожностью, словно не садясь, а становясь на колени над ним. В её глазах мелькнул страх. Мужчина уловил это, положил ладони на её талию и резко потянул вниз. Она ахнула — теперь их тела соприкоснулись, горячие, трепещущие от желания. Твёрдость его возбуждения упёрлась в неё сквозь ткань, разжигая огонь в её венах. Руки Снейпа скользнули ниже, сжимая ягодицы, прижимая ближе. Эвелин выгнулась, её дыхание сбилось, соски напряглись под тонкой сорочкой, трущиеся о его грудь.       — Северус... — простонала она, начиная медленно двигаться, растирая себя о него.       Его пальцы впились в кожу, он приподнялся, целуя её шею, покусывая мочку уха. Желание накрыло волной — он хотел её всю, без остатка, забыть о запретных границах. Эвелин запустила руки под его рубашку, ощупывая мускулистый торс, спускаясь ниже, к ремню. Поцелуи стали жадными, языки сплетались в танце страсти. Отстранившись Эвелин наклонилась к его уху, прикусила мочку и зашептала его имя — бесконечно, маняще. При первом же звуке он прикрыл глаза: имя звучало так красиво из её уст. А потом понял — он никогда не называл ей своё настоящее имя. Резко открыл глаза и...