DNA-COUPLE - судьба всего за один клик и 9 долларов

Тянь смотрит на него безразлично. Настолько безразлично, насколько с ленью обычно разглядывает проезжающие мимо машины, пока стоит в пробке и барабанит пальцами по рулю в такт музыке. Ему плевать кто там на месте водителя. Плевать, какого цвета и какой модели машина. Ему лишь бы поскорее выбраться на скоростную трассу, где он сможет выжать педаль газа и добраться до своей студии. Он ведёт взглядом вдоль выпирающих позвонков на тощей спине и даже имени его вспомнить не может. Кажется, Хэпин, а может и Дэмин — хуй его знает. Да это и не важно. Так же, как неважно и то, что этот паренёк произносит. В ушах всё равно стоит мразный писк от головной боли и Тянь улавливает лишь то, что парню всё понравилось. Парень всё хочет повторить. Парень не спешит одеваться и валить отсюда нахер, а в наглую валится на кровать со смятыми простынями, которые почти наполовину уже на пол съехали. Тяню хочется съездить пареньку по роже, чтобы тот так много на себя не брал. Тот щебечет что-то о родственных душах и о том, что они вдвоем — он, блядь, и Тянь — совпадают физически. Сексуально. Ну что за чушь. Бред. Ебучая бессмысленность в геометрической прогрессии. Тянь совпадает только с одиночеством. С пустой дырой внутри себя. Тянь совпадает с вакуумом — вот что его родственная душа. Он пожирает все и вся, что встречается ему на пути и всё это пропадает. Девается в никуда без права на возвращение. Жаль, что самого Тяня до конца эта херня поглотить так и не смогла. И ему остаётся лишь мучить этот мир своим пребыванием в нём. Своей пустотой. Своим лютым холодом. И этот мир Тяня всё никак не выхаркает. Хэ ведь ему — этому солнечному, улыбчивому и вроде как, по словам других, тёплому месту — как остроконечная кость в глотке. Неправильный весь. Уже изначально искаженный, проржавелый и сломанный. Остопиздивший своей хмурой рожей что солнцу, что луне, что звёздам, да и вообще всей этой ебанутой вселенной в целом. Паренёк, видно, об этом ни сном, ни духом. Паренёк, видно, глупый совсем. Паренёк, видно, решил кинуться с головой в пустоту в идиотской надежде на то, что та его не поглотит, не переломает ему каждую косточку, не переварит, а пожалеет, примет. Хах, черт возьми, это даже смешно. Тяню стоит больших усилий, чтобы мрачный оскал не вырвался наружу, раздирая нутро в клочья. Чтобы хриплый, надменный смех не разодрал глотку, а потом и это милое личико, что перед Тянем. Паренёк переворачивается на живот, дразнящие приподнимая ещё голую задницу, на которую Тянь минут пять назад кончил и склоняет голову на бок: — Ты чего такой молчаливый? Когда мы с тобой познакомились, ты таким не был. Его светлые волосы отсвечивают от остекления, в котором Тянь замечает всепожирающие пожары рассвета. Кровавое марево грозится сжечь тут всё подчистую: весь город, паренька со сладким голосом и спермой на заднице, саму студию, где каждый уголок оплавится от жара. А сам Тянь останется так и стоять посреди этого пепелища, потому что его — такую мразь и морального урода — даже огниво трогать побрезгует. Даже огниво испугается и будет вылизывать всё, что рядом с Тянем, вынуждая его в очередной раз смотреть на то, как его жизнь рушится. К такому Тянь уже давно привык. Он пожимает плечами лениво, морщится на разбросанные по студии вещи и бардак на кровати, где валяется ополовиненный бутылёк смазки без запаха и пара разорванных блестящих упаковок от презервативов. Кривится от головной боли, потирая виски, сидя на кровати так, чтобы пацана было еле видно, чтобы не замечать его пристувия вообще: — Мне просто нужно было завлечь тебя. Сбоку слышится восхищенный смешок, а после шорох простыней, который, кажется, превышает все лимиты децибельного шума, отчего молотки в голове долбят невыносимой болью по швам черепа. Что ещё хуже — так это разрывающий перепонки голос — уставше-удовлетворенный, но при этом настолько звонкий, что Тянь непроизвольно сжимает челюстью, чувствуя, как острые зубы стачиваются друг о друга: — Завлек. — тот щерится слащаво и подползает ближе, от чего рецепторы Тяня начинает опасно покалывать, как бывает перед дракой. — Ещё как. — паренёк ещё ближе. — И что дальше? Тянь вскакивает с кровати, словно та вот-вот сорвётся в пропасть. Хотя, при чём тут нахер кровать, если в пропасть валится сам Тянь. И ладно, если бы только сейчас. Он валится туда уже многие годы, но всё никак не разобьётся. Вечно в падении. Вечно в напряжении. Вечно в собственном ледяном аду. Тянь встряхивает головой, прогоняя остоебенившие мысли, указывает небрежно рукой на пол и говорит устало: — А дальше ты цепляешь на себя свои шмотки и валишь домой. — морщится в отвращении. — Ну или куда ещё там тебя понесет. Паренёк затыкается на секунду, словно Тянь ему что-то не то сказал. Словно не ожидал такого. Словно ему хуком под дых дали и тот перестал дышать. Перестал двигаться. Перестал понимать что вообще происходит. Для Тяня тут ничего нового — происходит то, что должно. Что происходит каждый раз, когда он заканчивает. Что происходит каждый раз, когда Тянь опять и снова и снова-снова-снова уверяется в том, что иначе у него быть и не может. Только узнав о том, какой он — паренёк тут же сбежит. Так зачем тянуть? Зачем привязывать его к себе, когда сам Тянь — он уверен на все миллиарды из десяти — ни к кому не привяжется сам. Зачем эта лишняя херня из нервотрёпок, скандалов и грязи? Тянь и так в грязи уже по уши. Сама грязь от Тяня устала. Тянь краем уха слышит, как тот в удивлении шепчет: — Но я думал… И прерывает его, не давая закончить. Прерывает жёстко и скупо. Настолько безэмоционально, что он готов поклясться — паренёк сейчас в ебейшем замешательстве. Встретил он Тяня очаровательного, а по итогу получил пустышку, обернутую в красивую упаковку. Что ж — это урок ему на всю жизнь: не ведись на внешность, детка. Не ведись — это опасно. Тянь слышит, как тот, громко дыша носом, в бешенстве собирает свои манатки с пола, даже не пытаясь одеться в студии. И Тянь добавляет, вынуждая беднягу ненавидеть его ещё сильнее: — И цепочку свою не забудь, мне не нужны чужие цацки в доме. И чувствует её. Ненависть. Живую, острую, разрушающую. Но даже она не способна сломать то, что и так уже давно сломано. Даже она не способна впаяться острыми уколами совести в то, что у Тяня заперто под слоями пустоты. Даже она не способна лишь на мгновенье помочь Тяню почувствовать себя хоть сколько-нибудь живым. Уже в коридоре слышится шипящее: — Вот же блядский козлина! Тянь хмыкает, одобрительно качая головой: — Какой есть. И вдогонку ему прилетает: — Спорим, если ты зарегаешься в DNA-COUPLE, пары тебе там не будет. Вечно будешь один! Дверь хлопает так же громко, как и голос пацана, разносится эхом по пустующей студии. Вечно будешь один Вечно будешь один Вечно будешь один Эти слова отражаются от стен, множатся, проникают под кожу убийственной дозой правды. Той правды, которую Тянь уже давно принял. — Я на это и рассчитываю. — отвечает он в пустоту. Он и не надеется уже. И какое-то там распиздатое приложение ему не поможет. Ему уже вообще ничего не поможет. Пусть, оно у него и установлено — он нахуя-то скачал его по пьяни — но заходить в него он не собирается ни-ког-да.