Вынужденная мера

      — Возьми мой купальник, — шепнула Джинни, протягивая ей что-то настолько откровенное, что Гермиона в последний момент одернула руку.       — Мерлин, зачем тебе купальник в Хогвартсе?       — И босоножки понадобятся, у нас же один размер?       — Не нужно, если что, я куплю недостающее на месте. Возьму самый минимум.       — А вдруг это какой-то необитаемый остров? Хотя, тогда тебе и вовсе не понадобится одежда.       Гермиона схватилась за щеки, чувствуя, как они загорелись сильнее, делая лихорадку еще болезненнее.       — Трансфигурация, мисс Уизли, — учительским тоном провозгласила Гермиона, вызывая смешок у тревожно роющейся по шкафам и сундукам подруги, — Я надеюсь, что это не крайний север.       — С чего бы вдруг?       Гермиона вспомнила практически белоснежные волосы и ледяные серо-голубые глаза, смотрящие ей в душу в темницах Малфой Мэнора. Глаза, пронзающие ее роговицу во время первой течки и настороженно оглядывающие в кабинете после того, как она осмелилась рассказать правду.       — Не знаю. Ассоциация.       Несмотря на весь холод собственного сравнения, от воспоминаний внутри стало еще жарче. Температура тела поднималась до критических высот, и Гермиона чувствовала себя так, словно она тяжело больна. Хотелось схватить все как есть, сложить в маленькую сумочку и бежать по лестницам, подгоняя саму себя заклинаниями.       — С пингвинами или с моржами? Я-то думала, что мы давно остановились на хорьке.       Закинув в бездонную, расшитую блестками, яму пару книг с прикроватной тумбы, Гермиона поймала очередной насмешливый взгляд подруги.       — Ну что еще?       — Читать там собралась?       — Ну хватит уже.       Джинни подошла ближе, протянула руки и крепко ее обняла.       — Не нервничай, ведьма. Это будет классно, вот увидишь, — она нехотя отстранилась, и в глазах на секунду мелькнуло тщательно скрываемое беспокойство, — Ты жутко горишь. Я от тебя потею. Провожу до портрета, прослежу, чтобы не рухнула.       Попрощавшись на выходе из гостиной, Гермиона резко обернулась, хватаясь за раму, пока та не захлопнулась. Полная Дама недовольно заворчала.       — Джинни!       Она обернулась, вопросительно поднимая брови.       — Прости, что я прошу тебя об этом, но, пожалуйста, объясни все Рону.       — Я напишу ему, — кивнула девушка и тут же наклонила голову вправо, сощурившись, — Но ты моя должница. Он открутит мне голову и сыграет ей в квиддич. А это не та позиция в игре, в которой я готова находиться.       — Поговорю с ним, когда вернусь, — пообещала Гермиона, махнула на прощание и шагнула к лестницам.       Встречаться с эмоциями насчет Рона сейчас не хотелось. Все силы забирала сжигающая тело лихорадка. Хотелось, чтобы хоть раз в жизни все решилось за нее, хотелось побыть не самой умной, не самой ответственной и не самой полезной.       Отпустить. Впервые позволить себе раствориться в чувствах, не выглядывая в них двойное дно, сложности и противоречия. Просто быть в них, быть ими.       С каждой преодоленной ступенькой она ощущала, что становится ближе к тому, чтобы потерять голову на несколько дней и не собиралась этому препятствовать. Восхитительное предвкушение затопило легкие эйфорией, отчего захотелось бежать еще быстрее.       Но эйфория сменилась адреналином, когда у последнего пролета она заметила высокую фигуру слизеринца.       Блейз Забини. Сокурсник Драко, лучший друг детства, о котором он рассказывал ей незадолго до этого момента, потянул носом, словно пытался выловить аромат, витающий в помещении. Гермиона замерла, не дойдя до него пары шагов, не в силах пошевелиться.        — Что делаешь тут так поздно, Грейнджер? В такое время ты должна быть в своей гостиной.       Его голос был спокойным, но в нем ощущалась какая-то угроза, что-то на интуитивном, инстинктивном уровне, от чего Гермиона поежилась, с усилием делая шаг назад. Блейз, словно притянутый магнитом, тут же сделал шаг к ней.       — Черт, ты Омега, верно? — хмыкнул он, снова принюхиваясь, — И у тебя начинается течка, а ты шастаешь тут одна не меченая. Вы, Гриффиндорцы, такие смелые. Смелые, но тупые.       — Где Драко? — несмотря на то, что это был его лучший друг, Гермиона не удержалась от того, чтобы вложить в голос как можно больше угрозы.       — Драко? — он замер, а потом обнажил белоснежные зубы в широкой улыбке, — Забавно. Ну что ж, раз ты ищешь его, тогда, думаю, мы могли бы организовать небольшое трио. Не золотое, конечно, но... — его голос перекатывался раскатами грома по ее коже, заставляя замереть на месте с испуганно распахнутыми глазами, — Мы будем нежными с тобой. Ты же такая беззащитная, маленькая, хрупкая Омега. Мы поможем тебе справиться с этим.       — Подави своего Альфу, — практически пропищала она, сопротивляясь, — Не смей. Это плохо закончится.       — Брось, — он подошел совсем близко и склонился к ее шее, делая глубокий вдох, — Только представь. Не один Альфа, а двое. Что, теребила свою киску по ночам, представляя, как ляжешь под слизеринца? Хотела побыть плохой девочкой? Вот удача, верно? — горячая рука скользнула под юбку, поглаживая бедро.       — Какого хера ты творишь, Забини?       Прижатое к ней тело отлетело в сторону, открывая Гермионе вид на Драко. Его лицо было бледным, а скулы так напряжены, что, наверняка, позже заболит голова. Глаза, быстро оглядевшие ее с ног до головы, тут же вернулись к другу, наливаясь свинцовой яростью.       Блейз стушевался, встряхнул головой, словно пытаясь очнуться ото сна.       — Она моя, — голос Драко стал ниже, грубее, и Забини зашипел, словно тот причинял ему физическую боль.       — Мог бы хотя бы поделиться с лучшим другом информацией. Черт. Не могу, — прошипел он, — Она очень близка к течке и чертов Альфа плавит мне мозги. Я себя не контролирую.       — Я тебе сейчас врежу.       — Раз уж ты какого-то хера с ней, лучше бы тебе сделать это, брат, — он тяжело дышал, бросая взгляды в сторону Гермионы, и в какой-то момент чернота полностью затопила его взгляд, — Но зачем, если мы можем разделить куколку? Омег не так много. Такая удача. Может, поделишься десертом? Хотя... зачем я спрашиваю, если могу просто забрать ее, верно?       Он рванул вперед, вырываясь из рук Драко в ее сторону, но тут же получил кулаком в висок. Блейз обернулся и кинулся на противника с удвоенной силой.       Гермиона ахнула и отшатнулась к стене.       — Я на испытательном и не смогу остановить его магией, а твоя сейчас слаба, беги за МакГонагалл, — прорычал Драко, пытаясь скрутить обезумевшего Альфу, полностью затопившего сознание его друга, — Она в кабинете трансфигурации для первокурсников на первом.       Она оторвалась от стены и побежала. Перепрыгивая через лестницы, слыша за спиной возню и звук сцепившихся в драке тел. Только бы успеть.       Директор, возившаяся с бумагами, тут же подскочила с места и быстро зашагала к двери, услышав о происходящем.       — Что вы вообще там делали, мисс Грейнджер? — строго спросила она, захлопывая дверь и шумно цокая каблуками по каменному полу.       — Понимаете, мы с Др... Малфоем...       — Я знаю, о чем речь, он предупредил меня обо всем и отпросил вас с занятий на несколько дней. Мой вопрос заключается в том, почему вы не отбыли ранее, как мы договаривались? Почему вы дотерпели до таких пор, что начали тревожить Альф внутри школы? Это неподобающе для такой умной ведьмы как Вы, Гермиона.       Она стушевалась от слов любимого профессора, и женщина, увидев это, тут же потеплела и вздохнула.       — Впрочем, это уже не важно. Давайте просто решим возникшую проблему и предотвратим новые.       Завернув за угол, она подняла палочку и одним движением заставила двух, уже не на шутку сцепившихся Альф, разлететься к противоположным стенам.       — Довольно игр. Мистер Забини, вам помочь удалиться в подземелье?       — Нет, — откашлялся он, — Спасибо. Мне уже лучше.       — Ступайте.       Блейз ретировался так быстро, что она едва успела заметить движения его длинной черной мантии.       Драко поднялся, поправляя дорожный плащ и выбившуюся из брюк черную водолазку. Его волосы были взъерошены, а от разбитой губы струйкой стекала кровь. Но глаза, спокойные, как океан после шторма, заглядывали в ее собственные с теплом и немым вопросом.       МакГонагалл встала спиной к нему и шепнула Гермионе:       — Мне очень жаль, мисс Грейнджер, — в россыпи мелких морщинок возле ее глаз блеснули слезы, — Право, я не могу так говорить, но вы — любимейшая из моих учениц, и мне очень тоскливо наблюдать за тем, как складывается ваша судьба и с кем именно вам приходится ее разделить.       Гермиона нахмурилась. Злость на директора заклокотала в ней так сильно, что стало стыдно. Но вместе с тем она осознала, что, общаясь с понимающими Джинни и Гарри она совсем забыла о том, каким видел Драко весь остальной мир. Кем он оставался для всего волшебного сообщества из-за того, что она до сих пор не раскрыла правды.       — Не стоит, — ответила Гермиона, стараясь сохранить в голове спокойствие и не пропустить в него желчь вспыхнувшей не без подачи Омеги агрессии, — У меня был выбор. И я его сделала.       — Вы выбрали мистера Малфоя осознанно? — спросила МакГонагалл, укрывая гласные звуки сомнениями.       — Да. Это не просто инстинкты. У меня есть к нему чувства.       Повисла тишина. Директор выдала свое удивление лишь едва приподнятыми бровями, но затем молча сжала ее плечи, утвердительно кивнула и зашагала в сторону своего кабинета, напоследок смерив Драко многозначительным строгим взглядом.       Но он ничего не видел. Он смотрел на Гермиону так растерянно, удивленно и открыто, что она опустила глаза, сдерживая рвущуюся наружу улыбку.       Преодолев лестничный пролет несколькими большими прыжками, Драко оказался рядом и взял ее лицо в руки, заставляя приподнять взгляд. Его глаза были жадными, голодными, допытывающими, ищущими.       — У тебя ко мне есть чувства?       — Да, — шепнула она, легко пожимая плечами.       — И это не Омега? Ты уверена?       — Она всегда говорила мне, что это я выбрала тебя. Неосознанно. Возможно, она была права. Просто сейчас я, наконец, ясно вижу причины.       Он зажмурился, сделал долгий выдох через нос, а потом вернул ей лучащийся нежностью взгляд.       — Это хорошо. Потому что у меня к тебе тоже есть чувства, Гермиона. Рад, что это взаимно.       И наклонился, целуя.       Жар пронесся по венам так сладко, что хотелось зажмуриться, плюнуть на все и провести течку прямо тут, в стенах Хогвартса, в знакомом пыльном кабинете, хранящем на партах отпечатки их рук и решений. Но Драко вовремя остановил их обоих, утягивая девушку в сторону выхода из замка.       Достигнув границы аппарации, они оба уже настолько обезумели, что не могли оторваться от губ друг друга даже в момент перемещения в пространстве.

***

      Ночной воздух коснулся лица порывистым ветром, охлаждая разгоряченное тело, заметно ослабевшее от лихорадки и аппарации. Практически ничего не видя вокруг, она позволила вести себя, лишь краем сознания отмечая то, что температура вокруг оказалась теплее, чем была возле замка и уж точно теплее, чем та, которую она нафантазировала. Но сейчас Гермиона, быть может, даже предпочла оказаться у берегов северно-ледовитого океана и прижаться щекой к глыбе льда, чтобы стало хоть немного легче.       Омега внутри рвала и метала, раздраженная ожиданием, а Гермиона всячески пресекала желание привычно подавить ее, напоминая себе о просьбе Драко больше никогда не делать этого. Но чувства были настолько велики, что грань терпения близилась.       Узкая улочка и ступеньки остались позади, дверь за спиной хлопнула, а сумки упали на пол, громко звякнув замочками и монетами, когда Драко нетерпеливо подхватил ее на руки, неся в неизвестном направлении.       Губы сами потянулись к его шее, а руки к вороту водолазки, оттягивая его, открывая больше доступа жадным поцелуям и горячим вздохам.       Спина коснулась мягкой кровати с постельным бельем, обжигающим своей шелковой прохладой, и она открыла глаза, сталкиваясь с чистой похотью в его взгляде.       Как она могла сравнить его с холодными материками? Сейчас Драко горел так, что единственной ассоциацией, оставшейся в ее голове, стало что-то между жерлом вулкана и поверхностью солнца.       Не говоря ни слова, он потянулся к одежде, наспех скидывая с себя плащ, стягивая через голову водолазку и обнажая крепкие мышцы, перекатывающиеся от его резких движений. Дыхание перехватило, и она едва ли не заскулила, когда Драко, оставшийся в одних брюках, потянулся к ней, помогая раздеться.       Майка и джинсы резали кожу так, словно она упала в крапиву, хотелось избавиться от всего, и Гермиона нервно дернула пуговичку на бедрах, понимая, что пальцы ее не слушаются.       Стыд исчез.       Любая неловкость, которая могла возникнуть от происходящего, стиралась плещущимся в их венах безумием, и, когда Драко помог ей избавиться от одежды, она, совсем обнаженная, голодно потянулась к его брюкам, призывая отбросить последнее препятствие между телами.       Драко стянул брюки вместе с боксерами, обнажая напряженный до предела член, и Гермиона упала на кровать, чувствуя муку, последовавшую за этим движением.       — Пожалуйста, — прошептала она, поднимая руки и хватаясь за его ладонь, притягивая к себе, заставляя упасть сверху и прижаться, — Пожалуйста, скорее, я не могу.       — С ума меня сводишь, — низко пророкотал он, приподнимаясь, чтобы схватиться за ее икры и развести ноги в стороны, удерживая их на весу, — Я бы хотел, чтобы все произошло медленнее, но, блять…       Со стоном он вошел в нее, покачиваясь между бедрами, давая привыкнуть к размеру. Гермиона вскрикнула, мгновенно чувствуя облегчение, прокатившееся по венам, и он вторил ей длинным стоном, сжимая руки сильнее, перемещая их к бедрам, поднимая ее ноги выше, толкаясь смелее и жестче.       Она сжалась вокруг него, каждой стенкой чувствуя потрясающие, по животному грубые, движения, ощущая, как с каждым новым он толкает ее все выше к краю. В этот момент Драко был всем. Хотелось больше его прикосновений, больше контакта, но больше было уже просто некуда: они рвано целовались, прикасаясь друг к другу, цепляясь друг за друга так, словно иначе утонут, заблудятся в волнах горячей потребности.       Это чувствовалось так, словно с каждым новым стоном, с каждым новым толчком мир вокруг стирался жестким ластиком, оставляя только их двоих и цепляющихся друг за друга Альфу и Омегу, наконец дорвавшихся, выдержавших разлуку.       Разлука. Вот, что это было.       Как будто их разлучили, чтобы они, наконец, могли встретиться вновь.       Существовали ли они в других жизнях? В других мирах, историях? Были ли вместе раньше?Вероятно, иначе как можно было объяснить это чувство, словно ты впервые дома.       Как она могла тянуть так долго, так долго сомневаться?..       — Черт, я близко, — он уронил голову назад, прикусывая губу, и Гермиона почувствовала, как что-то внутри нее набухает, становится таким большим, что живот приподнялся небольшим бугорком.       Из-за давления он замедлился, а затем с длинным выдохом кончил, и ощущение распирания внутри, горячая жидкость, ударившая по ее стенкам, кинули ее за край, даря такое удовольствие, что она окончательно потеряла связь с реальностью, раскачиваясь на волнах оргазма снова и снова, пока не рухнула, чувствуя, как он лег сверху, едва удерживая себя на локтях, чтобы не придавить.       — Мерлин, — прошептала Гермиона, — Что это было? Какое-то безумие.       — Видимо, у нас с тобой сейчас был секс, Грейнджер, — задыхаясь, хохотнул он, и замычал, пытаясь перевернуть их так, чтобы они оказались на боку друг напротив друга, — Я, конечно, предполагал, что это будет хорошо, но чтоб настолько...       — И часто ты такое предполагал? — пьяно улыбнулась она, чувствуя, как ускользает утомленное сознание, наконец освободившееся от адского пламени потребности.       — О, тебе лучше не знать, — улыбнулся он в ответ, морщась от дискомфорта. Взглянув вниз, туда, где их тела все еще были сцеплены друг с другом узлом, он вздохнул, — Интересно, это надолго?       — Давай я попробую лечь сверху?       Драко пожал плечами, обнимая ее крепче и приподнимая, чтобы она могла лечь на него. Положив голову на теплую грудь, Гермиона потянула носом и прикоснулась губами к шее.       Рот обожгло слюной, и она отшатнулась, напуганная реакцией.       — Это еще что такое?       Он оглядел ее, нахмурившись, а затем, словно в чем-то убедившись, кивнул и уронил голову на подушку.       — Инстинкт. Требует оставить метку. Я тоже это ощущаю.       — Только не говори, что...       — Да, — он ухмыльнулся, — Нужно прокусить железы на шее.       — Какой кошмар! — Гермиона схватилась за собственную, но, к своему удивлению, обнаружила, что на место испугу пришло предвкушение и какая-то странная радость.       — Нам следовало бы это сделать, — член внутри нее нетерпеливо дернулся, снова становясь горячим и твердым, — Но…       — Но что? — нетерпеливо зашипела Гермиона, ощущая невесть откуда взявшееся раздражение.       — Это обезопасит тебя от других Альф, но будет иметь последствия. Метки для Альфы и Омеги — это, можно сказать, брак.       — Мы и без того истинная пара, чего мы ждем? — приподнялась она, едва осознавая свои действия.       — В тебе говорит Омега, — шепнул Драко, и его взгляд упал на шею, отчего кадык подпрыгнул, когда он сглотнул слюну, — А я хочу, чтобы это было твоим решением. Потому что истинную пару с метками не разорвать уже даже черной магией. Понимаешь?       Она не понимала.       Хотелось вскочить, ударить его. Обида сквозила через каждый насупленный выдох, выдавая жгучее разочарование.       — Ты не хочешь этого, верно? Так и скажи, что не планировал ничего больше, чем встречи во время течек. Небось думал, что я все-таки в итоге разорву связь и...       — Стоп, — Драко приподнялся и сел, подхватывая ее за собой, и, когда она опустилась на его бедра, член внутри двинулся, вызывая тихий стон и новую волну возбуждения, — Омега. Гермиона. Услышь меня. Я защищу тебя. Я буду рядом, буду охранять тебя, — он поднял руку и коснулся пряди у лица, нежно убирая ее за ухо, — Никто и никогда тебя не тронет. Но это решение ты примешь тогда, когда действительно будешь готова. Я — готов. Я бы тебя уже давно запер и приватизировал.       Гермиона терпеливо слушала.       — Я — собственник. Знаешь, чего мне стоило все это время сдерживаться? — Драко приоткрыл связь, и она вздрогнула, стараясь справиться с потоком нахлынувших чувств и эмоций, — Каждый вечер, засыпая, каждое утро, просыпаясь, обедая, ходя на занятия, на отработку, всюду я следил за тобой, Гермиона, — давление внутри ослабло и он толкнулся бедрами, врезаясь в нее во всю длину, вызывая мурашки удовольствия и распаляя тело, — С тех пор, как я почувствовал тебя в Мэноре, я мечтал увидеть тебя здесь. Рядом со мной. На мне.       — Драко, — она ахнула, запрокидывая голову, чувствуя, как подпрыгивают кудри, щекоча спину, от каждого нового мягкого движения, — Я ведь уже сказала, что у меня есть чувства к тебе.       В ее тело врезался страх. Перед глазами промелькнули все те разы, когда она снова и снова закрывалась, избегала, придумывала новые и новые способы искоренить их связь, остаться в той реальности, в которой их не существовало.       По щекам покатились слезы. Он доверил ей свою уязвимость, показал, через что пришлось пройти ему, делая шаг вперед и два назад бесконечное количество раз.       Драко прижал ее к себе, и Гермиона уткнулась в его плечо и разрыдалась, не выдерживая его боль. Боль, с которой он жил ежедневно с тех пор, как впервые почувствовал их связь. Тоску, которая жила в нем задолго до этой встречи. Он ускорил движения, прижимаясь носом к ее волосам, жадно вдыхая ее аромат и застонал, когда она качнулась, следуя за его движениями.       — Не закрывайся, — всхлипнула она от смеси его отчаяния и удовольствия.       — Это тяжело, — зажмурился он, прижимаясь лбом к ее лбу и не замедляя толчки, от которых ее тело пело, вновь начиная пылать жгучим пламенем, — Я не хочу давить.       — Нет, — разозлилась она, замирая на нем, заглядывая в глаза, — Это несправедливо! Либо так, либо никак, ясно? Либо проживаем вместе, либо я тоже возьму и закроюсь. Ты сам сказал: не встречать сложные чувства в одиночку. К тебе это тоже относится, Малфой!       И, не дождавшись ответа, она откинулась назад, упираясь в кровать руками и приподняла бедра, опускаясь на него в новом темпе, заставившем обоих потерять рассудок.       Связь из тоненьких нитей словно превратилась в туннель, беспрепятственно гоняя чувства туда и обратно, сливаясь в единую форму, так, что невозможно было понять, где начиналась она и заканчивался он.       — Мне придется закрыться, — зашипел он, жмурясь, — Теперь я едва могу себя контролировать. Альфа берет верх.       — Отпусти, — шепнула Гермиона, — Драко, все в прошлом, обещаю. Теперь все совсем иначе. Я твоя. Отпусти себя. Давай проживем эту течку вместе так, как полагается.       Помедлив, он кивнул и, спустя мгновение, когда открыл глаза, в них больше не было ни сомнений, ни беспокойства, ни мягкости.       На нее смотрел Альфа.       Дикий, животный взгляд, наполненный горячей похотью, собственничеством, непоколебимой уверенностью, он приковал ее к себе, заставляя неосознанно опрокинуться на кровать, наблюдая за возвышающимся мужчиной, который все еще оставался в ней.       — Какая же ты хорошенькая, — с восхищением протянул он, прищурившись от удовольствия, и потянулся к ее ногам, кладя их себе на плечи, — Такая тоненькая, хрупкая.       Драко сжал руками ее талию и толкнулся, вызывая дрожь удовольствия во всем теле, горячо и бесстыдно обхватил грудь, сжимая ее, перекатывая соски между пальцами.       — Как же я давно хочу тебя, — он вновь сжал ее талию, чуть смещаясь к бедрам и толкая на себя, — Как же в тебе хорошо.       Гермиона схватилась за его плечи, сжимая крепкие мышцы, отдаваясь ему во власть, внутренне позволяя ему все, чего бы он не захотел, лишь бы он продолжал ласкать ее слух своим потрясающим голосом, толкаться в нее так, что где-то внутри снова начинало крепнуть растущее чувство потребности в разрядке.       — Я возьму тебя в этой постели столько раз, что ты не сможешь уйти отсюда. Буду кормить тебя здесь, ласкать, — Драко наклонился, делая проникновение еще глубже и заставляя ее вскрикнуть от прорезавшего нутро удовольствия, а затем коснулся груди губами, проводя по ней языком, по очереди обводя дразнящими движениями соски и втягивая их в рот, все больше ускоряя толчки, — Никуда не отпущу. Буду трахать тебя так часто, что твой запах пропитает эту комнату, — толчки стали еще быстрее и жестче, — Пока не заявлю на тебя права, никто к тебе даже не приблизится. Ты моя.       — Твоя, — выгнулась она, открывая шею, — Пожалуйста, Альфа. Отпусти контроль. Отметь меня.       С низким рыком он оттолкнулся назад, выходя из ее тела и тут же Гермиона почувствовала горячий язык, скользнувший по ее бедрам. Он впился в нее губами, целуя, посасывая, дразня, жадно слизывая возбуждение, проводя языком по кругу, помогая пальцами.       — Стой, — попросила она, едва не падая за край, останавливая сладкий пик ощущений, — Я тоже хочу попробовать.       Он ухмыльнулся, чувствуя, о чем идет речь, и развернулся к ней ногами, ложась на бок и вновь устраиваясь меж ее бедер. Прямо перед ее лицом возвышался член, и вблизи он оказался больше, чем ей показалось ранее, поэтому она настороженно прикоснулась к нему рукой, думая, как лучше подступиться.       Это был ее первый опыт и она боялась задеть, сделать что-то неправильно, больно, но тут горячая волна удовольствия вновь окатила ее тело и стрельнуло до кончиков пальцев так, что Гермиона тут же со стоном откинула тревоги, прикасаясь к его члену сначала кончиком языка, затем обводя им по кругу и заставляя Драко приглушенно замычать и ускорить свои движения.       Осмелев от ощущений и издаваемых им задыхающихся от нетерпения звуков, она приоткрыла рот и обхватила его губами, медленно опускаясь вниз и возвращаясь вверх.       Драко застонал громче и толкнулся ей в рот, врезаясь в небо. От этого движения она сжала бедра, неосознанно толкаясь ими навстречу и неожиданно кончила, с громким приглушенным криком удовольствия обрушиваясь на него глубокими толчками, заставляя его тело выгнуться, встречая наслаждение.       — Блять, что ты... — уже своим, таким знакомым и привычным голосом, промычал Драко, жмурясь, сдерживая нетерпеливые толчки и движения, — Я сейчас... Стой.       Гермиона толкнула его на спину, поднимаясь выше и продолжая с еще большим рвением, так, что начало сводить скулы. Но она чувствовала через связь, как он ходит по краю и едва ли не задыхалась от нетерпения. Ее не отпускало ощущение, что она подходит к оргазму вместе с ним.       С громким стоном он схватился за ее волосы, приподнимая ее на несколько дюймов от члена, который дернулся, выплескиваясь в ярком оргазме, покрывая ее лицо горячей жидкостью снова и снова, пока Драко не застонал в последний раз, мягко выпутывая руку из ее волос и привлекая к себе.       Он задорно улыбнулся, проводя длинными пальцами по мокрому лбу и щекам.       — Признаюсь честно. Ты осуществила мою самую горячую фантазию, — он потянулся к прикроватной тумбе и подхватил салфетку, чтобы, вернувшись, мягко коснуться ее лица, вытирая следы, — И сделала это так невероятно, что я согласен с Альфой: надо запереть тебя тут и исследовать все твои возможности, Грейнджер. Не перестаешь удивлять.       — Это было впервые, — улыбнулась она, хихикая, когда очередная салфетка защекотала ее нос, — Радуйся, что не оставила тебе парочку шрамов зубами.       — Мм, — протянул он удовлетворенно, — Приятно осознавать, что твоим подопытным стал я.       — Ты хотел бы быть у меня первым? — Гермиона нахмурилась, закусывая губу и коснулась груди, — Скажи честно. Я чувствую, что ты тоскуешь и не собираюсь это игнорировать.       Он молчал, не отвечая. Покрутил ее лицо со стороны в сторону, убедился, что все чисто, а потом вздохнул и потер грудь, собираясь с ответом.       — Я абсолютно нормально отношусь к тому факту, что не был у тебя первым. В этом нет ничего предосудительного.       — Но?       — Но это было больно. Не буду лгать.       Гермиона опустила глаза, краснея и чувствуя досаду.       — Ты ведь все чувствовал. Практически присутствовал. Мерлин, как стыдно.       — Не вздумай, — серьезно заговорил он, наклоняясь к ее губам, щекоча их едва ощутимым прикосновением, а затем шепнул, — В конечном итоге то, как ты кричишь и что ты чувствуешь со мной, перебивает весь путь, который мы сюда проделали.       — Дурак, — рассмеялась она, хлопая его по плечу, — Заносчивый до жути.       — Сложно не быть заносчивым, когда кончил на лицо самой известной ведьме современности.       — Какой ужас, — запоздало смутилась Гермиона, — Ты ужасен.       Драко схватил ее в охапку, утягивая в постель и укрывая их одеялом.       — Ты первая начала, я не просил.       — Знаю, — она легла на его грудь, чувствуя, как Омега дремлет, давая ей возможность отдохнуть перед следующим приливом, — И не жалею. Вообще ни о чем, если тебе интересно. Но я думала, что ты будешь вести себя приличнее. Разве джентльмены так делают?       — Только когда никто не видит.       Он чмокнул ее в макушку и прижал к себе крепче, своим теплым счастьем, плещущимся в связи, погружая их обоих в спокойный безмятежный сон.