К2
5 ноября 2022 г., 01:31
Феликс чувствует усталость всем своим нутром, от макушки до кончиков пальцев на ногах. Ночью он совсем не спал и сам не знает, о чем так усердно думал. В голове мешаются события последних дней, а учеба заставляет пребывать в напряжении, ни на секунду не расслабляться.
В библиотеке всегда витает приятный и ненавязчивый кофейный запах. Это благодаря тому, что она располагается на первом этаже академии, недалеко от снековых автоматов, которые по совместительству делают и горячие напитки, а также, небольшой булочной лавки, которая собирает непроходимые очереди из голодных студентов.
Это место Феликса часто привлекает, оно позволяет забраться между книжных стеллажей и побыть в тишине листая хрупкие страницы старых изданий. По вечерам здесь становиться особенно безлюдно, так что можно провести время в компании двух-трёх студентов, сидящих на другом конце зала и погруженных в процесс изучения своих предметов. Помещение библиотеки внушительных размеров, однако, атмосфера здесь уютная, особенно, когда за большими окнами проглядывает темень и все пространство заливается своим привычным тёплым светом, исходящим от настенных ламп.
Феликс медленно проводит пальцем по странице, усердно хмурится, безустанно старается привести себя в чувство, чтобы не заснуть прямо здесь. В полной тишине он слышит, как стул медленно скользит по ковровому покрытию и кто-то, бесшумно опуская на пол сумку, усаживается напротив. Юноша неуверенно поднимает глаза: светлые пряди, серьёзный взгляд, очки с темной оправой, широкие плечи. Он узнаёт Хенджина. Оглядываясь вокруг, Феликс осматривает зал, почти пустой, все столики свободны, кроме этого, а потом снова возвращается к парню напротив. Тот сидит бездвижно, откинувшись на спинку и спрятав руки под стол, молчит, выглядит спокойным и тоже слегка уставшим. Несколько секунд, Феликс мечется внутри от непонимания происходящего, ждёт какого-то объяснения и теряется, от того что смотрят на него чуть ли не в упор. Но затем, просто берет ручку, которую от неожиданности выпустил из рук и возвращается к тексту, делая вид, что его ничто не напрягает. Он продолжает вникать в суть предложений, но неизбежно сбивается, тяжело выдыхая.
— Языковедение, — тихо считывает Хенджин с уголка раскрытой страницы. — Так интересно?
— Вполне себе, — коротко отвечает Феликс, аккуратно выписывая буквы.
— Или ты просто не хочешь уходить отсюда? — ручка отрывается от листа и замирает. А ведь он прав: в последние дни Феликсу стало особенно тяжело находиться дома, как бы он не хотел туда вернуться и чувствовать себя защищенным от всех, там его на куски терзают собственные переживания. — Учись, учись, — шепчет Хенджин, не дождавшись ответа на свой вопрос. — Не отвлекаю, — он приподнимается беззвучно, оставив сумку на полу, шагает в сторону книжных шкафов.
Феликс наблюдает за ним боковым зрением: тот нерасторопно расхаживает по залу, иногда скрывается между стеллажами и появляется снова, делает шаги назад, приподнимая голову, вглядывается в верхние полки. Только спустя несколько минут таких поисков, которые, как показалось Феликсу, изначально не имели никакой определённой цели, парень возвращается к столику, укладывая на него толстенную книгу. Отрываясь от тетради, юноша пытается разглядеть, что на ней написано, но замечает некоторую деталь и неожиданно для себя кидает на Хенджина вопросительный взгляд, тут же возвращая его обратно.
— А, это? — улыбается художник. — Предпочитаю их не снимать. Не обращай внимания. — он останавливается, не получая никакой ответной реакции. — Я не какой-то там брезгливый, не подумай, — взволнованно оправдывается Хенджин, — Просто, — он запинается, пытаясь подбрить слова.
— Я ничего не подумал, — зачем-то бурчит Феликс, делая вид, что ему не интересно. Он практически сразу, начинает перебирать в голове всевозможные варианты объяснения, которое предпочёл недослушать.
Хенджин замолкает, а Феликс ещё несколько секунд чувствует на себе его непонимающий взгляд. Шорох страниц и вновь тишина. Снова появляется драгоценная возможность сосредоточиться, не упуская ее, юноша продолжает вникать в материал, скользя тонким пальцем по заключительным строкам.
Спустя некоторое время, Феликс вырисовывает жирную точку в правом нижнем углу листа. Замечая это, художник достаёт телефон, фотографируя открытый разворот своей книги, тихо захлопывает её, приподнимаясь вслед.
Покидая здание академии, Феликс поспешными короткими шагами направляется к главным воротам, делая глубокие вдохи, пропитывается свежестью вечернего ветерка. Он чувствует, как торопится за ним слегка отставший Хенджин, и, догнав его, чуть ли не бегом, синхронизирует их шаги.
— Ты далеко живёшь? - обрывисто спрашивает он, не успев восстановить дыхание.
— Я добираюсь на метро, так что, наверное, не близко, — отвечает Феликс, обреченно выдыхая, он уже думал, что приключения на сегодня себя исчерпали.
— Я тоже, — наконец выпрямляется Хенджин, рассматривая Феликса боковым зрением. — Пойду с тобой, не против?
«Честно говоря, против. Этот вопрос, ты должен был задать ещё перед тем, как усесться за занятый мною столик» - крутиться на языке. Ещё он хочет рассказать ему о том, как неуютно чувствует себя в его компании, и как, хоть убей, не понимает, чего люди обычно добиваются подобными действиями.
— Нет, — в голове могут крутиться совершенно разные мысли, Феликс все равно озвучит самый удобный вариант. Если он и вправду переживёт их совместную прогулку до дома, ни к чему создавать себе дополнительные трудности.
— А где второй? — интересуется Хенджин, цепляясь взглядом за открытый кейс от наушников.
Феликс несколько секунд смотрит на чехол в своей руке, будто проверяет, в действительности ли он наполовину пуст. «Я придавил его стулом?» - подсказывает голос внутри.
— Сломался, — юноша подавленно уводит взгляд в сторону. — Собираюсь купить новые.
— Хочешь, покажу, — Хенджин на мгновение отпускает мысль, отвлекаясь на проезжающие мимо автомобили, чем заставляет собеседника напрячься и начать прислушиваться, заинтересованно ожидая продолжения. — Где можно купить хорошие и совсем недорогие?
— Мне нужно ещё немного накопить, — мнётся Феликс, накручивая на запястье рукав свитера, торчащего из-под пальто.
— Ничего, — спокойно отвечает Хенджин, — Я не тороплюсь. Скажешь, когда будешь готов, — он непринуждённо шагает рядом с Феликсом по людному городскому проспекту, светится от касающихся его цветастых лучей, создаваемых яркими массивными вывесками на фасадах высоких зданий.
Они безмолвно спускаются в метро и, несмотря на то, что Феликс чувствует себя крайне неловко, он замечает, что Хенджин ведёт себя абсолютно раскрепощенно. Его явно ничего не беспокоит, будто он каждый день общается с малознакомыми людьми и путешествует с ними до дома. В толпе он не сжимается, опуская голову вниз, избегая чужих взглядов и прибавляя звук в наушниках. Феликс часто теряется в людных местах, чувствует, как трясутся его колени, как шаги становятся кривыми и неуверенными, иногда спотыкается, сильно при этом раздражаясь. Художник, в отличие от него, расслаблен, позволяет себе выпрямить спину, решительно смотреть вперёд, приподняв голову, хотя его рост и так позволяет ему смотреть на окружающих немного свысока.
Хенджин покидает опустевший вагон метро всего на одну станцию раньше, что означает, что они живут практически в одном районе. «И почему мы раньше не встречались?» - размышляет Феликс и заторможенно кивает парню, стоящему на платформе и часто машущему двумя ладошками, вежливо улыбаясь. Двери между ними захлопываются, и юноша облегченно отпускает все попытки выдавить из себя какую-никакую ответную улыбку. Избегая своего замученного отражения в стёклах светлого вагона, он опускается на ближайшее сиденье.
На первый взгляд, в Хёнджине нет ничего необычного, размышляет Феликс, он не особо то и всматривался в него при первой встрече.
Он выглядит, как самый настоящий художник, носит стильные очки и береты, в одежде предпочитает пастельные тона, таскает с собой большие папки и тубусы для бумаги, всегда находится в компании кого-то, но часто выглядит слегка отстраненно, будто о чем-то задумывается. Все это Феликс не нарочно подмечал, встречая его в стенах академии, он старается вытащить из памяти моменты, когда они пересекались, чтобы наконец понять, что это было. Сказать, что юноша напрягся от того, что сегодня произошло - ничего не сказать. Феликс то и дело думает, что совсем не понимает людей, их действия и поступки иногда застают его врасплох. «Этот парень, что ему нужно?» - Феликс инстинктивно отвергает мысли о том, что он может быть кому то интересен: он слишком невзрачен на фоне других людей.
Эти перчатки, на его руках, он почти всегда держит их в карманах, видимо, чтобы люди не задавали лишних вопросов. Но зачем же тогда их носить, если не для защиты от разных ненужных вирусов или бактерий? Для красоты? Тонкие шелковые перчатки, безусловно, только подчеркивают изящность его длинных кистей, но в таком случае, прятал бы он их от окружающих? Следственно - это не единственная причина.
Феликс старается избавиться от всех вопросов у себя в голове. Он слишком устал, а в планах на сегодня еще зайти кибер кафе, куда он устроился на подработку, когда понял, что новые наушники сами на себя не накопят.
***
Приступы случаются и в академии, к сожалению, контролировать это с каждым разом все сложнее, но Феликсу удаётся вовремя оказаться запертым в кабинке туалета или уединенным в самом дальнем закутке опустевшего коридора, а, излив туда все накипевшее, вернуться к занятиям и выглядеть как ни в чем не бывало. Сделав несколько неустойчивых шагов назад, Феликс падает на пол, успевая предотвратить столкновение головы с каменной плиткой, получает болезненный удар в лопатки. Звонок от матери. Эта женщина никогда не была для Феликса родной, хотя биологически таковой является. Когда-то в детстве она успела потаскать Феликса по врачам, выясняя причину его болезненного состояния, но не по своему желанию. Честно говоря, сам Феликс не особо ее волновал, она делала это, чтобы разыгрывать спектакли заботливой матери, для своего нового, на тот момент, молодого человека. И, как не ошиблась, она смогла выйти за него и переехать в Штаты, жить там беззаботно, ни в чем не нуждаясь. Феликс всегда ощущал себя игрушкой в ее руках, средством, которым можно надавить на жалость других людей и извлечь из этого выгоду. Изредка, но по ясной причине, она решает выйти на связь. Тогда Феликс, как по сценарию, говорит ей то, что она желает от него слышать, а затем кладёт трубку и разбивает все, что попадается под руку, в очередной раз обещая себе: никогда больше не отвечать на звонки с этого номера. Что же врачи? «Не бывает такого» - единственная фраза всплывает в голове, как только парень слышит о больницах и медицине. «Подумай о чём-нибудь грустном» - как-то раз сказал ему «проверенный» психолог, Феликс ни у кого больше не просил помощи. Никто так и не сказал ему больше, чем он сам знал о себе, никто так и не попытался решить эту проблему. Он быстро понял, что нет в этом никакого смысла, ему лишь раз за разом показывали, как всем глубоко наплевать на его состояние. Молчать, казаться абсолютно нормальным, не выделяться – вот он, единственный выход. Поалевшие капилляры в глазах холодной водой не смываются. Посиневшая кожа на руках немеет: он с невыносимой силой сдавливал ее острыми пальцами, стараясь избавиться от разрывающего напряжения. Только вот, одежда и длинные рукава без труда скрывают все синяки и покраснения на теле, а залитые кровью бешеные глаза предательски его выдают. Ещё и челка, редкая и коротенькая, до них не достаёт. Во дворе академии слишком много народу, пробираясь среди них, Феликс чувствует себя слишком уязвимым, словно тысячи глаз вокруг прикованы только к нему и все уже давно догадались о его состоянии. — Bonsoir, étudiant! — Хан легко ударяет юношу в плечо, подкравшись сзади, произносит французские слова с ужасным акцентом. Феликс выдыхает встречая знакомое лицо в непроглядной толпе. — Ты чего такой бледный, испугался? — Сейчас утро, придурок, — Минхо ожидаемо выплывает из-за спины Хана, шерстя его поучительным взглядом. — Раздражаешь. Мозг на лоб не давит? — грузится парень, поворачиваясь к другу. — Ну, у меня хотя бы лицо не такое страшное, люди при виде него не шарахаются. — Да пошёл бы ты, — надувается Хан, он всегда проигрывает ему. — Главный вход? — вытягивая шею Минхо хмурится, выглядывая что-то вдалеке серьезным взглядом. — Да, он, — Хан, тут же меняется в лице, забывая про их перепалку. — Куда вы идете? — неуверенно спрашивает Феликс, приподнимаясь на носочки. Он слишком сильно хочет выбраться отсюда и готов уцепиться за любую возможность. — Ищем художественный корпус, — отвечает Хан огибая группу студентов. — Банчан? — Хочет что-то показать. Феликс не думая тянется за ними, шагая в сторону стеклянных дверей. — Держите меня, мальчики! — Минхо округляет глаза, изображая сильное удивление. — Твою-ю ж..., — Хан прикрывает рот ладонью. Феликс, заходя в небольшое здание нового корпуса, выглядывает из-за высокого плеча Минхо, желая узнать причину сей бурной реакции. — Не хило они тут поживают, — нервно дергает ногой Хан, настороженно сморщиваясь. Все трое ещё несколько минут крутятся в просторном холле, разглядывая детали его интерьера. Феликс расхаживает вдоль белых стен и осматривает размашистые картины, видимо - работы студентов. Атмосфера современная, но достаточно уютная, навороченная всякими интересными дизайнерскими решениями. Снаружи здание выглядит достаточно не примечательным, а изнутри кажется огромным, наверное, благодаря преобладающим светлым оттенкам. Деревянные лестницы уводят на верхние этажи со вторым светом, зал освещается благодаря симметричным широким окнам, расположенным прямо на потолке. Феликс наблюдает за Ханом, тот с любопытством рассматривает небольшую скульптуру у входа, неуверенно протягивая к ней тоненькие пальцы, игнорируя табличку «Руками не трогать!». — Эй, ты бессмертный? — из-за плеча раздается знакомый голос. Хан вздрагивает, убирая руку за спину. — Ой, привет, — улыбается он, направляясь в сторону парней. Феликс оборачивается, встречая подошедшего Чана. — Привет, Феликс, — кивает тот и тут же начинает оглядываться, когда и за его спиной сквозит недовольный голос. — Вы, инопланетные создания, знаете ведь, что так не честно? — Минхо шагает с другого конца зала, разрезая Чана завистливым взглядом. — За какие заслуги вам такое добро перепало? — Преподы говорят, это направление у нас очень перспективное, академия хочет заманить сюда побольше иностранных студентов. — объясняет Чан и сам приподнимает голову, пробегая взглядом по верхним этажам. — Правда, те не узнают, что большинство предметов они будут изучать в основных обыкновенных корпусах, — добавляет он, складывая руки на груди. — Э-э-й, — Хан не нарочно срывает голос от удивления. Звук получается слегка писклявым, но к его счастью, Минхо этого не замечает, потому что сам негодует от такой несправедливости. — Да ладно вам, — Чан улыбается, наблюдая перед собой абсолютно детские надутые лица. — Пойдём, не за этим я вас сюда позвал. Все четверо поднимаются по лестнице и постоянно затормаживают, чтобы вновь осмотреться. Они заворачивают в ближайший коридор с сиденьями и высокими цветами в горшках, с многочисленными ответвлениями и дверьми в учебные классы. — Мы разрабатываем дизайн платформы нового интернет магазина, мучаемся с ним уже который месяц. Мои глаза уже так замылились, что я с трудом понимаю, что хочу получить в итоге. — объясняет Банчан, уверенно следуя в нужное отделение корпуса. — В общем, я хочу провести небольшой опрос, показать людям несколько предположительных вариантов и посмотреть, что они выберут. Так что, начнем с вас, — он останавливается около серой двери, опуская черную ручку. — Вон он, наш художник, — гордо улыбается Чан, кидая взгляд на парней в светлой застекленной аудитории. Хенджин сидит за мольбертом, идеально выпрямив спину и элегантно приподняв голову, как он умеет, нежно прикасается тонким мизинчиком к большому холсту и делает глянцевые мазки длинной кистью. Он покачивает головой, видимо в такт музыки, играющей в массивных наушниках. Отводя лопатку назад, парень щурит свой острый взгляд и сосредоточенно поджимает губы. На нем легкая пятнистая рубашка и классические чёрные брюки. Но главное, что волнует Феликса в этот момент - перчатки, точнее их отсутствие. — Красив, — завороженно улыбается Хан. — Как в дораме, — подтверждает Минхо. Чонин стоит рядом, оперевшись спиной и руками на широкий подоконник, устремив глаза в холст, он тщательно наблюдает за каждым движением Хенджина. Кудряшки его темных волос игриво переливаются, светясь от лучей, проникающих через оконные стекла. Парень все же отвлекается, когда замечает Чана и остальных, снова начинает лучезарно улыбаться, размахивая обеими руками. Он произносит что-то губами, что Феликсу не удается распознать: читать по губам, да еще и на расстоянии, он, к сожалению, не умеет. Однако, Хенджин слышит его, даже несмотря на эти большие наушники и моментально поворачивает голову в сторону парней. Феликс задерживает дыхание от неожиданности, когда встречает на себе его темно-карий взгляд, словно схвативший и сковавший в воздухе, от которого мышцы постепенно отмирают. Юноше он кажется слишком многозначительным и никак не похожим на тот, каким Хенджин смотрел на него ранее. Художник разглядывает его несколько секунд, а затем мягко кивает в знак приветствия и снова разворачивается к холсту, кидая в сторону Чонина пару не распознанных слов, отчего лицо у того становится серьезным и непонимающим, улыбку, как рукой снимает. Феликс может прочитать лишь слово «Почему?», с которым Чонин вопросительно косится на художника, но не получает никакого ответа. Через несколько секунд Хенджин опускает кисточку и сразу же тянется к своим перчаткам, стягивая наушники на шею. Тонким пальцем он указывает Чонину, усаживающемуся за мольберт, на некоторые цвета в палитре, и, взъерошив его тёмные волосы, шагает к выходу. Феликс в замешательстве опускает глаза, когда Хенджин подходит к нему вплотную, продолжая пронизывать этим трудночитаемым взглядом. Художник поднимает руку над его плечом, заставляя невольно вздрогнуть: — Крис, я ушел, — кидает он, в приоткрытую дверь за спиной юноши. — Давай, до завтра, — вылетает в ответ. Парень молча разворачивается, шагая по длинному коридору, пока Феликс, все еще не способный остановить свои мыслительные процессы, провожает его крайне растерянным взглядом до самого конца.***
Сонливый ветерок вновь не оставляет в покое потрепавшуюся занавеску. Каждый кусочек кожи растекается по мягким простыням, а светлые влажные пряди рассыпаются по подушке. Феликс скручивает пушистый плед, обхватывая его руками и ногами, сворачивается в небольшой комочек и вдыхает аромат своего шампуня. — Держись от него подальше, — шепчет он в холодную стену и прикрывает глаза, ощущая, как медленно тяжелеет его тело.
