Палитра его аномалии

— Феликс Ли, вы меня слышите? — Преподаватель вновь повторяет вопрос, слегка повышая голос. — Подойдёте ко мне после лекции, — он откладывает в сторону свой телефон. Феликсу прилетает небольшой толчок в ребро от соседа, что заставляет испуганно встрепенуться, наконец, выплыть из своих раздумий и заодно отвести взгляд от живописного пейзажа за окном. — Д-да, — тихо произносит парень, пробегая зрачками по аудитории. — Продолжим, — спокойно проговаривает мужчина в очках, указывая на презентацию. Юноша изо всех сил старается сосредоточиться на материале, но снова начинает пропускать все слова учителя мимо ушей, потому что внутри как назло вертятся лишь мысли о той последней встрече с художником. Мозг снова рисует его темные глаза прямо перед Феликсом, прокручивает его слова и совершенно отказывается воспринимать какую-либо информацию. Хенджин с того раза не попадался в его поле зрения, хотя Банчана с Чонином он встречал и не раз. Что же не так? Феликс и сам старался не встречать его лишний раз, но сейчас он неосознанно связывает его отсутствие с их последним разговором. Хоть и понимает, что все это звучит, как полнейший бред, и не стал бы Хенджин пропускать пары только из-за него одного. А чувство, что ты сделал что-то не так, что стоило бы поступить по-другому - штука весьма мучительная. Наверное, будет правильно, если они больше никогда не пересекутся и забудут друг о друге, как о страшном сне. Только для начала, нужно хотя бы перестать об этом думать. Растирая глаза ладонями, он хочет стукнуть себя чем-нибудь по макушке, чтобы вытряхнуть эти мысли. Время течёт быстро, вскоре кабинет наполняется шебуршанием тетрадей и одежды, приглушенными, перемешанными между собой голосами. Студенты один за другим не торопясь покидают аудиторию. Закидывая на плечо тяжелую сумку, Феликс подходит к столу преподавателя, перекинувшись с Ханом вопросительными взглядами. — В прошлом месяце вы сдавали свои эссе на философскую тему, помнишь? — объясняет учитель, приподнимая взгляд из-под широких очков, и постукивает по столу стопкой листов, чтобы те выровнялись. Феликс раздумчиво хмурится, но все же положительно кивает. — Эти работы отбирали для участия в конкурсе. Мне сейчас пришли результаты. Несколько студентов из нашей академии стали победителями в некоторых номинациях. И хочу тебя поздравить, ты - один из этих счастливчиков, — одобрительно улыбается мужчина, сверкая возрастными морщинками в уголках глаз. — Вас ждут в Сеуле на награждении утром грядущего четверга, они также оплатят билеты на поезд и проживание в общежитии на одну ночь, — сложив все свои папки и небольшой ноутбук в чёрный портфель, мужчина разворачивается к Феликсу. — Ты словно не рад, — не понимает он, встречаясь с помрачневшей рассеянной эмоцией на его лице. — Что-то не так? — Это обязательно? — А сам как думаешь? Такое важное мероприятие, расходы которого, институты берут на себя. Разве это не хорошая новость? — Я понял, все в порядке. — Вот и славно, — вновь улыбается преподаватель, поднимая портфель с поверхности стола. — Информацию разошлют завтра, взбодрись, — легонько похлопав юношу по плечу, он направляется в сторону выхода и, дёргая за ручку, издаёт тихий смешок.

***

Феликс тянется по длинному тротуару, шаркая кедами по сырому асфальту и пряча руки в карманы. «И что это было?» — спрашивает он у самого себя, опуская голову. Прогуляться по ночному Сеулу, подсвеченному со всех сторон мерцающими цветастыми вывесками, в окружении шумной разодетой молодежи? Пройтись по широким улицам, где куда не глянь, все забито ресторанчиками и кафе с вкуснейшей едой? А затем направиться к набережной, где вся эта красота отражается на ровной воде. Да, да и ещё раз да! Но только в мечтах. Все же этот волшебный Сеул находится в четырехстах километрах от дома, а Феликсу некомфортно даже выходить за собственную дверь. Когда он вообще последний раз выезжал за пределы Пусана? В детстве, наверное. А потом не было ни времени, ни сил, ни повода, да и желания в целом тоже не наблюдалось. Он был заперт в своем небольшом мире, там, где ему было комфортно. Он ни на что не жаловался. О том, что на носу Новый год, юноше сообщает большая вывеска на фасаде светящегося здания, мимо которого он часто проходит, когда покидает метро. Ощущения странные, словно с каждым годом этот праздник отдаляется от него все дальше и дальше и совсем перестаёт быть праздником. Все же в детстве он приносил положительную эмоцию, даже не смотря на то, что он всегда встречал его с матерью и ее меняющимися, как перчатки парнями.

***

— Ты чего такой напряженный? — Сынмин опирается руками на стойку администратора и заглядывает Феликсу прямо глаза. — Так заметно? — Феликс поднимает ресницы, отрывая взгляд от экрана, а затем вздыхает, упираясь лбом в свою ладонь. — Совсем не могу сосредоточиться. — Продлите, пожалуйста, — невысокая девушка выходит из-за спины брюнета, обращая на себя его внимание, и проводит чеком по поверхности стола. — Да, сейчас, — Феликс тут же переключается на клиента. Сынмин делает шаг в сторону, пропуская ее вперёд, и поглядывает на свои наручные часы. — Двадцать минут, и я жду тебя на улице, — он трясёт перед блондином своим указательным пальцем и, вежливо кивнув клиентке, уходит в зал. Сынмин все же смог пробраться внутрь и что-то там повернуть. Феликс неожиданно для себя находит внутри потребность в общении с ним. От брюнета исходят тепло и комфорт. Феликс может обсудить с ним прошедший день, рассказать ему о чём-то, не вдаваясь в подробности, касающиеся личного. Ведь на самом деле он может привыкнуть к человеку, может со временем стать немного свободнее, это происходит далеко не с каждым и на это требуется время, но в целом ведь это возможно. После нескольких таких вечеров, проведённых в кафе, Феликс начинает привыкать к новому другу. Сынмин и вправду очень добрый, есть у его парочка заморочек, все же, он не может быть идеальным, но главное - спокойствие, которое Феликс чувствует рядом с ним. Он никогда не бывает резок, даже в плохом настроении, даже когда выглядит сильно уставшим. Все его слова, так или иначе, имеют смысл, который Феликс осознает далеко не сразу. А еще, брюнет часто интересуется его настроением и самочувствием. Эта забота в своем обычном проявлении, кажется юноше совершенно непривычной, хотя где-то внутри от нее все равно становится теплее. — Держите, — Феликс постепенно довёл некоторые пункты своей работы до автоматизма, потому что посетители не оставляют его в покое ни на минуту, иногда несколько дел приходится делать одновременно и быстро. В целом, юноша находит в этом плюсы: мысли лишний раз не лезут в голову, не успевают; однако, до чего же утомительно. — Спасибо, — перед тем, как отправиться к своему столику, кинула девушка. А ещё заправила за ухо длинную прядку темных волос, и мило сверкнула глазами, чем оставила за собой парочку вопросов, на осознание которых времени тоже не хватило: парень, разглядывавший автоматы с напитками, попросил открыть холодильник.

***

— И почему же ты не хочешь? Сынмин, как и всегда, медленно шагает рядом, спрятав руки от холода в карманы своей чёрной куртки. Его глаза непринуждённо перемещаются по длинной городской улице, а на темной макушке поблескивают гладкие пряди. — Я хочу, на самом деле, — задумчиво признаётся Феликс, измеряя взглядом каждый свой шаг. — Но боюсь. — добавляет тихо. — Вот оно что. — Я боюсь уезжать так далеко от дома, я давно с этим не сталкивался. Феликс уже несколько лет не находился от дома дальше, чем в радиусе нескольких районов. Страшно, потому что приступ может случиться в любую минуту, причиной этого может стать что угодно. После того случая в кафе, он стал доверять себе ещё меньше. Сынмин не знает о приступах, Феликс не говорил ему и не собирается, достаточно и одного Хенджина, из-за мыслей о котором, он теперь мучается с утра до поздней ночи. — Послушай, ну ты ведь не уезжаешь в другую страну, это всего пара часов на поезде от Пусана, — парень старательно отыскивает плюсы такой поездки. — Поедешь, развеешься, получишь новые эмоции, посмотришь на Сеул. Академия сама предоставила тебе такую возможность, разве это не круто? — Я понимаю, — крайне неуверенный голос. — Эй, парень, — брюнет решает встряхнуть Феликса, произнося фразу немного громче. — А ещё, это шанс переступить через свой страх, хочешь оставить все как есть, даже не попытавшись? И все же эти встречи с Феликсом дали Сынмину некоторые наводки о том, что происходит внутри этого человека. И, немного обдумав их, он стал понимать его мысли, его страхи, нашёл с ним общий язык, определил ту черту, за которую переходить не стоит, по крайней мере, сейчас. Постепенно и шаг за шагом, он открывал для себя их сходства и различия. Не то, чтобы он делал это специально, все происходило само собой. Сынмин слышит глубокий вздох слева и вздыхает сам. — Ты же помнишь, что можешь писать или звонить мне в любое время? — подсказывает он. Феликсу становится немного легче от этих слов, хоть и думает он о том, что если срыв произойдёт там, справляться он будет сам и никто ему не поможет, тем более на расстоянии. — Мне нужно подумать ещё, — тихо отвечает Феликс. — Только не перетрудись, — напоминает Сынмин, толкая дверь со звенящими колокольчиками.

***

Свежий ветерок расчесывает чистые пряди и пощипывает кожу на покрасневших щеках. На плече висит достаточно легких рюкзак: он собирал только самое необходимое, а на два дня нужно не так уж и много. Небольшой гул от ветра, разговоров вокруг и шума прибывающих поездов особо не напрягает, все это звучит как музыка для ушей, когда мёрзнешь на людной платформе и ощущаешь внутренний трепет от предстоящих событий. Романтика, не иначе. С каких пор Феликсу стали нравится такие вещи? Голос из больших громкоговорителей время от времени объявляет номера платформ, на которые следует пройти пассажирам, а те в свою очередь устало вздыхают, закидывая на плечи большие сумки и, хватаясь за ручки тяжёлых чемоданов, направляются к указанным местам отправления. В конце платформы, сложив руки за спину и выпятив вперёд свою подушку безопасности, расхаживает контролёр, внимательно осматривая всех и каждого серьезным и немного надменным взглядом. В кармане куртки еле-заметно вибрирует телефон, Феликс лениво вытягивает его, заглядывая в экран. С: «Ты там как? Нашёл платформу?» Ф: «Давно уже, стоять ещё минут двадцать, не меньше.» С: «Ничего, главное, что не опоздал. Не замёрзни только.» Ф: «Я тепло оделся, в Сеуле минус два обещают.» С: «Какой ужас…» Феликс нелепо улыбается, рассматривая это сообщение, но уже начинает печатать следующее, заранее зная, что предложит ему Сынмин. Ф: «Плюсы только здесь у вас, а там сплошные минусы. Но я, возможно, увижу пару снежинок.» С: «Моя школа. Сфоткаешь мне их.» Ф: «Обязательно.» Феликс снова улыбается, чувствуя внутри небольшую, но такую значимую порцию тепла и, почесав нос, снова убирает телефон, оставляя руки греться в карманах. Он расхаживает по платформе неторопливыми шагами, находя это занятие единственным доступным вариантом, чтобы скоротать время ожидания. Людей становится все больше, а время до прибытия поезда, отображающееся на большом табло с кучей цифр и надписей в которых запутаться - дело не сложное, постепенно сокращается. В теплом вагоне становится неспокойно. Назад пути уже нет, как только поезд тронется, он уже не сможет убежать домой и спрятаться от своих страхов и переживаний. Феликс делает последний тревожный выдох, пообещав себе, что с этого момента он возьмёт себя в руки, перестанет нервничать и освободится от нагнетающих мыслей. Он опускается на мягкое просторное кресло, кидая взгляд на широкое окно, которое кажется ему огромным. С таким, он уверен, эта поездка будет захватывающей. Вдоль узкого прохода толкаются пассажиры, но соседнее место продолжает оставаться пустующим, что не может не радовать. Погода проясняется, где-то вдалеке снова выглядывает робкое солнышко. Расположившись удобно и отправив Сынмину сообщение о том, что в поезд он все же сел, парень опускает локоть на небольшой выступ у окна и упирается в кулак щекой, провожая взглядом снующий по платформе народ. — Можно ваш билетик, молодой человек? — со стороны доносится требовательный голос. Феликс, не задумываясь, поворачивает голову на звук. Поезд неожиданно трогается. Внутри звучит громкий смех, то ли над самим собой, то ли над ситуацией, то ли уже на нервной почве. Кажется, если что то в этой жизни должно произойти, оно произойдет, перешагнув все параметры реальности. Не смотря на то, сколько ты будешь сопротивляться, как далеко бежать и с какой силой отталкивать. Это ли не называют судьбой, в существование которой Феликс так упорно отказывался верить? Можно ли стать невидимым по щелчку пальцев? Можно ли повернуть время назад? Можно ли исчезнуть из памяти человека раз и навсегда? Да что вообще он в силах сделать, если все это выглядит как одна большая ошибка, его ошибка, для исправления которой других способов не существует? Феликс, отстранившись к стене, следит за каждым движением, опускающегося рядом художника, пока тот, ни капли не смятенный его реакцией на своё внезапное появление, спокойно поправляет рукава пушистого свитера и усаживается поудобнее, расслабленно выдыхая. Он поворачивает голову к юноше и мягко заглядывает в его большие глаза. И конечно он слышит, как громко бьется сейчас его сердце, и как много мыслей каждую секунду проносятся у него в голове, и как подводит его хриплое обрывистое дыхание.