Взгляд дракона

Свет просачивался сквозь высокие шторы, окрашивая комнату в мягкое золото. Было рано. Тишина стояла особенная – как бывает только после настоящего разговора и настоящей близости. В комнате пахло выделанной кожей и яблоками, а еще сексом. Огромным его количеством. Гермиона лежала на спине, прикрытая лишь частью простыни, рука её почти касалась Драко – не прижимаясь, но и не убегая. Его дыхание было ровным. Из-под струящейся ткани зазывающе выглядывали ее хрупкие ключицы и соблазнительное бедро, подтянутое к животу. – Ты опять притворяешься, что спишь, – сказала она спокойно, поднимая голову, еще хриплым ото сна голосом. Драко открыл глаза и посмотрел на неё. Долго. – Хотел продлить момент, пока ты ещё не жалеешь. – сдержанно. Она повернулась на бок, опираясь на локоть. – Жаль, что ты всё ещё думаешь, будто я сожалею. Значит, ты не слушал меня вчера. Или не поверил. Он чуть склонил голову, глядя в потолок. – Я слушал. Поверил… почти. Просто это не похоже на нас. – А вдруг это и есть мы? – Это было бы чертовски удобно. Я бы стал твоей новой плохой привычкой, а ты – моей системой наказания. – Драко криво ухмыльнулся – Звучит честно, – она слегка усмехнулась. – Но, к твоему разочарованию, я не делаю ничего «по привычке». Я здесь, потому что хотела. И осталась, потому что не было ни одной разумной причины уйти. Он повернулся к ней. Глаза – серые, ясные, открытые. И в них впервые не только ирония, но и что-то мягкое, зыбкое, как будто бы нежное. – Значит… ты остаёшься? – Пока не докажешь, что я ошиблась, – ответила она, поднимаясь и завязывая на себе его рубашку. – А зная тебя… у тебя уйдёт на это довольно много времени. Он смотрел на неё, как будто заново учился дышать. Он осторожно подцепил ее подбородок, подтягивая лицо к себе. Его холодные губы еле ощутимо поцеловали ее в висок. – Мне как будто все время мало, Грейнджер. – Драко ухмыльнулся, проводя влажную дорожку от ее виска к верхней губе. – Я даже не умылась, – попыталась оттолкнуться Гермиона, но он уже захватил в плен ее верхнюю губу, проведя по ней языком. Лаская ее шею кончиками пальцев, Малфой целовал ее все напористей, вызывая очередной приступ истомы. Гермиона провела ладонью по его груди, задержавшись в районе живота и ощупывая кубики его пресса. Драко перевернулся, опершись о локоть и подтянул ее ближе к себе, приобняв за бедро. Его рука спустилась к ее промежности и Гермиона уткнулась ему в плечо, слегка прикусив кожу. – Салазар, если бы я знал, что ты можешь быть такой мокрой для меня, – он захватил мочку ее уха и слегка прикусил. – Я бы не сдерживался ни секунды с твоего первого появления в этом доме. Она заскользила ладонями по его спине, стараясь запомнить, как та ощущается под кончиками ее пальцев. Малфой целовал ее шею, оставляя небольшие пятна, выводя на ее клиторе лишь ему известные узоры. Сознание Гермионы потихоньку туманилось, она стонала ему в ухо, зарываясь пальцами в платиновые волосы. Он переворачивает ее на спину, и припадает губами к соску, нежно массируя грудь второй рукой. Его язык кружит вокруг ореола, спускаясь к ее пупку, оставляя за собой влажный след. Губы Драко перебираются к внутренней стороне бедра, целуя и прикусывая ее кожу. Тело Гермионы выгибается, будто натянутая струна. – Малфой, – почти со всхлипом простанывает она. – Расслабься, Гермиона. – он обводит пальцем клитор, целуя бугорок выпирающей тазовой кости. Гермиона закрывает лицо руками, когда чувствует его горячее дыхание у себя на коже. Он разводит пальцем складки и приникает губами к ее клитору. От этого прикосновения она дергается и вцепляется пальцами в шелковую простынь. Все существующее вокруг разом улетучивается из ее головы, оставляя место лишь для наслаждения. Его рот бесстыден и жаден, он отрывается от нее лишь для того, чтобы сделать вдох и скользнуть языком вовнутрь, заставляя ее извиваться, как змею. Когда он подключает пальцы, она уже не может сдерживать громкие и протяжные стоны. Ее рука тянется к его голове и зарывается в волосы, царапая ногтями кожу. Малфой грубо вбирает в себя клитор, наращивая темп пальцами, второй рукой до синяков сжимая ее бедро. Еще чуть-чуть и она окажется за гранью реальности. Он выводит круги языком вокруг ее клитора, помогая себе изнутри пальцами. Когда он слегка прикусывает нервный бугорок – она срывается. Громкий и протяжный стон вырывается из нее, она выгибает поясницу, подаваясь ему на встречу. Пальцы на ногах сводит судорогой, и она почти отключается, оставшись где-то за границей этого мира. – Не отключайся, Грейнджер, я еще не закончил. – ухмыляется Драко, вытирая рот тыльной стороной ладони. Он легко подтягивает Гермиону к себе и подкладывает подушку под ее поясницу. Драко поднимает ее ногу, еще дрожащую от оргазма, и нежно целует ее в голень, прежде чем закинуть себе на плечо. Одной рукой Малфой сжимает ее ягодицу, а второй собирает членом все соки, размазанные у ее входа. Как только он задевает головкой клитор, она уже не стонет, жалобно поскуливает, еще не отойдя от прошлой волны наслаждения. Он выпрямляется, когда входит в нее, издавая глухой стон. Внутри так влажно, Салазар, так жарко, что член начинает пульсировать, отдавая в голову. – Посмотри на меня, – приказ. Гермиона с трудом открывает глаза, пытаясь расфокусированным взглядом найти его лицо. Ее радужка черная, зардевшиеся щеки пылают. Она поворачивает голову, когда вдруг – шлепок. – Не отводи взгляд, – снова приказ, тягучей сладостью отдающийся где-то в животе. Он начинает двигаться быстрее, вдалбливаясь в нее с каждым разом будто все глубже. Свободная рука проводит линию от ее пупка к промежности, накрывая пальцами клитор. Невнятный стон срывается с ее губ, когда она снова выгибается, будто на нее наложили Круциатус и начинает сжиматься вокруг его члена. Драко испускает низкий рык и начинает двигаться все быстрее, отгибаясь назад. Еще пара движений и он падает на нее, захватывая ее губы в поцелуе. Они лежат так несколько минут, пытаясь отдышаться и прийти в себя. Первым откидывается Драко, он переворачивается на бок, облокачиваясь на руку и проводит рукой по ее скуле. – Хочешь кофе? – Хочу. – слова царапают ее горло, пересохшее от многочисленных стонов. – Я, правда, плохо варю. Могу сделать хуже. – Тогда, Малфой, у тебя появился первый повод научиться. ***** На кухне пахло обжаренным хлебом, кофе и чем-то домашним, неожиданным – как будто место, годами бывшее пустым и стерильным, вдруг вспомнило, что в нём может звучать тёплый голос. Гермиона стояла у окна, в его рубашке – длинной, немного мятой. Свет касался её лица, и она выглядела... неуютно настоящей. Как будто день ещё не успел встать между ними. Драко колдовал возле плиты, периодически оглядываясь на нее. Смотрел. Просто смотрел. И это «просто» давалось ему с трудом. – Я бы сказал, что ты выглядишь непривычно уютной, – начал он, чуть хрипло. – Но тогда ты решишь, что я романтик. А это уже репутационные потери. – Учитывая, как ты сбежал утром в прошлый раз, твоя репутация уже под вопросом, – бросила она, не оборачиваясь. – Хотя, знаешь, тогда ты хотя бы не пытался варить кофе. Он подошёл ближе. Не слишком. Не вплотную. Но достаточно, чтобы между ними стало теплее. – Я не сбегал. Я... – он замолчал. – Я боялся остаться. Она медленно повернулась и посмотрела на него – прямо, внимательно. – А теперь? Он отвёл взгляд – лишь на миг, как будто эта честность обжигала. Потом снова посмотрел в её глаза. – Теперь боюсь, что это был сон. И если задержусь слишком надолго – всё исчезнет. – тихо проговорил Драко. – Ничего не исчезнет, Драко. Кроме терпения, если ты не перестанешь сыпать метафорами, – сказала она, но в голосе дрожало, как от холода. – Ты сама поцеловала меня, Грейнджер. Дважды. Два раза ты пришла – первая. Я хотел держаться. Не поддаваться. Думал: если ты уйдёшь – будет легче. Но... Он замолчал. Она видела: он ищет слова, настоящие. – Но ты не ушла, – закончила она за него. – И я тоже боюсь. Не потому, что ты Малфой. А потому что с тобой я чувствую... слишком много. Он тихо выдохнул. Почти облегчённо. – Мы такие чертовски осторожные, что рискуем не дожить до второго кофе, – пробормотал он и шагнул к плите. – Разреши мне хотя бы сварить что-то, что не отравит нас обоих. Она улыбнулась. Почти нежно. Села на край стола, наблюдая, как он суетится. Драко повернулся и протянул ей кружку, из которой тонкой струйкой поднимался пар. Гермиона отхлебнула и прищурилась. – Ты целуешься лучше, чем варишь кофе, – тихо сказала она. Он ухмыльнулся, но взгляд его был тёплым. – Кофе горчит, как ты, когда улыбаешься. И всё равно – хочется ещё Тишина повисла между ними. Но теперь она не давила. Она... дышала. – Это всё-таки преступление, – сказала Гермиона, отпивая из кружки. – Даже не на грани. Это нападение на вкусовые рецепторы. – Я не обещал гурманства, – пожал плечами Драко. – Я обещал кофе. Горький, крепкий и без сантиментов. Как моя репутация. – Приятно, что хотя бы кофе у тебя честнее, чем ты сам, – ответила она, но в голосе звучала... мягкость. Он хотел что-то добавить, но в этот момент послышался бесцеремонный хлопок аппарации. Уже через секунду в коридоре послышались шаги. – Малфой! – крикнул Блейз. – Если ты ещё жив, то выйди и подтверди. А то Дафна уже собирается звать эльфов и устраивать следственный эксперимент. В кухню вошёл первым он. Высокий, расслабленный, в светлом пиджаке поверх темной водолазки и джинсах, с лёгкой ухмылкой на губах. Он остановился на полуслове, увидев Гермиону – в рубашке Драко, босиком, с чуть растрёпанными волосами. Блейз приподнял бровь. Посмотрел на Гермиону. Потом на Драко. Потом снова на неё. – Ну... – начал он. – Учитывая, как много лет ты называл её кошмаром с манией контроля, приятно видеть, что теперь ты как минимум поддаёшься дрессировке. Гермиона рассмеялась – коротко, но с настоящим весельем. Блейз подошёл ближе, взял со стола кружку, поклонился почти театрально. – Доброе утро, Грейнджер. Рад видеть, что ты наконец взялась за самый безнадёжный случай Хогвартса. – Начала с самого сложного, – сухо ответила она. – Всё остальное покажется лёгким после него. – Это правда, – подтвердил Блейз, бросив на Драко лукавый взгляд. – Он был невыносим даже по стандартам слизеринской спеси. И в этот момент в кухню вошла Дафна. Чёткая, собранная, как всегда – в безупречно сидящем платье, на высоких каблуках и с прищуром, холодным и оценивающим. Её взгляд прошёлся по Гермионе с головы до пят, задержался на рубашке, на босых ногах, на кружке. – Очаровательно, – протянула она. – Интересный выбор, Грейнджер. Министерский контроль явно стал мягче. Мы, значит, теперь вольны устраивать утренние пирушки с бывшими врагами? – Доброе утро, Дафна, – спокойно ответила Гермиона. – Ты, как всегда, вносишь в пространство лёгкость и свет. – Я просто не ожидала, что ты настолько... проста, – отрезала Гринграсс. – Хотя, возможно, я переоценила тебя. Или недооценила последствия войны. – Достаточно, – резко сказал Драко, глядя на неё. – Если ты пришла язвить – уходи. – Я пришла узнать, не мёртв ли ты. А теперь узнаю, что ты добровольно … с ней, – с холодной улыбкой сказала Дафна. – Это... занятно. И подозрительно глупо. – Ты путаешь честный выбор с глупостью, потому что сама на такое не способна, – бросил он. В кухне повисла давящая тишина. – Ну, раз уж мы все раскрыли карты, я просто скажу: Гермиона, ты удивительно терпелива. – Блейз откашлялся и попытался разрядить обстановку. – Не знаю, что именно ты в нём нашла, но, если решишь написать об этом книгу, я куплю первый экземпляр. Она усмехнулась. А Драко только молча смотрел на неё. Слишком долго для обычного взгляда. Блейз повернулся к Дафне: – Пошли. Очевидно, мы вторглись в частную территорию. А мне вдруг расхотелось быть свидетелем чего-то интимного и неудобного. Дафна бросила последний взгляд на Гермиону – с прищуром, в котором не было ни уважения, ни признания, только недоверие. – Просто помни, – сказала она тихо. – Он всегда выбирал себя первым. – А теперь, возможно, выбрал кого-то другого, – ответила Гермиона так же тихо. – И тебе это трудно принять. Дафна вышла, зло цокнув языком. – Сегодня вечером у меня будет ужин. Просто люди – свои. Те, кто не будет хвататься за сердце от одного твоего вида, Грейнджер. И те, кто умеет держать язык за зубами. – Ты предлагаешь... представить нас публике? – медленно спросила Гермиона. – Это нелепо. Сейчас мне нужно, чтобы это не расползлось дальше этого дома. – Не публике. Друзьям. Или, как минимум, тем, кто может перестать шептаться, если увидят, что это не мимолётное помешательство, а… ну, нечто похожее на выбор. – ухмыльнулся Блейз. – Так ты хотя бы сузишь круг знающих людей. Гермиона подняла бровь. – Спасибо за поощрение, Забини. Не думаю, что это хорошая идея. У меня могут возникнуть проблемы. – Я вообще-то за тебя, – подмигнул он. – Он мой друг, но у тебя гораздо больше шансов на спасение этого корабля. Если вы добровольно сознаетесь – у Гринграсс не будет ни одного шанса представить это как свежую сплетню. А уж до вечера я ее чем-нибудь займу. Он шагнул к двери, обернулся и добавил: – Семь часов. Не опаздывайте. И, Драко… попробуй не быть собой первые двадцать минут. Дай людям привыкнуть. И ушёл. Оставив их на кухне, среди остывающего кофе и горячих мыслей. Драко поднял на неё глаза. Усмехнулся. – Я думал, ты ударишь её сковородкой. – Я выросла, Малфой. Но если она придёт ещё раз – подумаю.