Горный звон

Как и говорил Чэн Цянь, они действительно приехали ровно к обеду. Они вот вот должны были подойти к главным воротам императорского дворца и заклинатель решил заранее слезть с лошади и повести ее с Янь Чжэнмином сверку вручную. Так он и поступил. Вскоре уже были видны красные ворота за которыми скрывается главное архитектурное достояние страны — Запретный город*. Истинную сущность Янь Чжэнмина все ещё приходилось скрывать, а так как кого-то струящиеся белые волосы могли напугать и вызвать ненужные слухи, голову лиса все так же скрывал капюшон. Они подошли к воротам где стояли охранники грозно смотрящие на всех вокруг. Чэн Цянь помог Янь Чжэнмину спуститься так же, как до этого помогал забраться на коня: крепко обхватив руками женскую талию он опустил яогуая на землю. Янь Чженмин лёгкими движениями поправил свои одежды и подошёл к стражникам сказав: - Нам нужно попасть к императору. От такой наглости и смелости у Чэн Цяня глаза на лоб полезли. Неужели лис действительно думает что попасть в священный дворец императора так просто? Стражники переглянулись между собой и совершенно не скрывая эмоций засмеялись. - Много кому надо, но если б мы всех пускали что это был бы за императорский дворец тогда? Смотри, на самого императора замахнулась! Хэй, парень,- стражник бросил надменный взгляд на заклинателя, - приглядывал бы лучше за своей подружкой! – с усмешкой проговорил стражник и схватился за живот. Столько времени проведя с Янь Чжэнмином, к своему удивлению, Чэн Цянь научился распознавать его эмоции даже не глядя на него. Он сразу же почувствовал недобрую ауру от своего спутника и то, как сжались его ладони не говорило совершенно ни о чем хорошем. Ещё чуть-чуть и кому-то перегрызут глотку. Но допускать этого было нельзя, поэтому заклинатель в срочном порядке приблизился к Янь Чжэнмину и за плечи осторожно отвёл в сторону шёпотом говоря: - Ты какого черта творишь ?! - А что я должен был сказать? Император ждёт нас. Ему точно… - О! А вот и они! Хэй, внизу – раздался голос прямо со стен дворца, - проходите скорее! - Ваше высочество! – крикливого мужчину, уже наполовину свесившегося со стены, окружили и начали придерживать за одежды различные слуги. И впрямь, молодым мужчиной, одетым в дорогие одежды, оказался император. Молодой для своего поста юноша, при этом за год на троне показавший себя как действительно мудрый и достойный уважения правитель, велел страже немедленно пропустить путников, а сам побежал к лестнице, чтобы спуститься. Лис и заклинатель переглянулись и, явно не ожидая такого радушного приёма, прошли мимо остолбеневших стражников. Янь Чженмин даже показал самодовольному нахалу язык, по-прежнему пряча лицо за капюшоном. Стоило воротам закрыться за странниками, как на них с распростёртыми объятьями и улыбкой до ушей налетел его высочество. - Дорогие гости, как я рад вас видеть! – император хотел обнять Чэн Цяня, но тот тактично отказал и поклонился, Янь Чженмин не долго думая повторил за ним. - Приветствую его Вели..– не успел заклинатель соблюсти даже эту формальность, как его нетерпеливо прервал восторженный голос. - Не стоит, не стоит. Пройдёмте во дворец! Вы с дороги, очень вымотаны. Отведите их лошадь в конюшню. – скомандовал император и в сопровождении одного единственного слуги потащил гостей во дворец. Насколько прекрасным на первый взгляд ни казался храм Мацзу, но войдя во дворец, его образ померк и потерялся где-то в глубинах памяти. Такого великолепия в жизни не видели ни простой заклинатель, ни почти Бессмертный яогуай. Удивительно, на что способны по-настоящему талантливые люди, если им хорошо заплатить. Несмотря на столь неофициальное отношение императора, слуги его вели себя очень профессионально и следовали прямо за своим господином, который увлечённо рассказывал про каждую мелочь, на которую падал взгляд гостей: - Эта стена была расписана ещё за много лет, до начала моего правления по-настоящему великим художником.. О, а эта ваза привезена из… Минимум полчаса они провели в главном зале слушая о прекрасных работах великих скульпторов, архитекторов, художников и ещё много кого. - О! А главное что, точнее кого, я хотел бы вам представить, - император вскинул руки к вершине лестницы, которая даже сама по себе выглядела как предмет искусства, - моя императрица! Действительно, по лестнице, неторопливо шагая по деревянным ступенькам, спускалась девушка. Она, как и любой предмет в этой комнате, выглядела так, словно над её созданием несколько дней корпели боги: вытачивая стройный стан из мрамора и рисуя черты лица, прекраснее любого цветка, заката и даже звёздного неба. Император протянул девушке руку, и она, взявшись за неё и подойдя к гостям, вежливо им поклонилась. - Приветствую путников. Мы рады видеть столь почётных гостей в нашем дворце, - начала она, - позвольте проводить вас до зала переговоров. - Благодарим императрицу за честь. – сказал Чэн Цянь и они с Янь Чжэнмином вновь поклонились. *** Император со всей лаской взглянул на удаляющуюся жену и закрыл дверь. В комнате остались только трое. Кое-как выпроваживает стражу и заверив, что ему ничего не угрожает, его высочество начал: - Я действительно польщён присутствием столь важный гостей, хотя повод и не самый радостный. - Не стоит, император , для нас это ещё большая… - но договорить заклинателю не дали. - Прошу, давайте без формальностей. – голос императора стал чуть сдержанней, но улыбаться он так и не перестал. Сложно было представить себе такого правителя, но вот он! Возможно, всё это заговор и он – лишь подставное лицо. Но тогда он не должен был знать о важности этих незаурядных гостей. Во истину чудной! С момента восхождения на трон, о этом юноше ходило множество слухов: и что он совершенно не в себе, и что он всю жизнь рос в приёмной семье со слугами, поэтому так прост характером, и много чего ещё. Но наверняка никто знать этого не может, за исключением того что все выше перечисленное бред. Просто юноша терпеть не мог формальностей, был очень жизнелюбив и эмоционален. - Простите, что не предлагаю вам чая, но, пожалуй, сейчас не до него. - Это точно. Давайте перейдем сразу к делу, - Янь Чженмин не стал церемониться и стянул с себя уже надоевший ему капюшон. Белые волосы каскадом рассыпались по розовому ханьфу, что было слегка велико яогуаю. - Позвольте, - глаза импераьора от такой картины расширились и стали похожи на глаза малыша, увидевшего снег впервые в жизни. Но, что скрывать, Чэн Цянь тоже был заворожен. – легенды, что слагают о яогуаях действительно правдивы. По крайней мере о невероятной внешности точно. А волосы! Действительно белее снега! Путники переглянулись и император, спохватившись, откашлялся и серьёзно, что было весьма удивительно, продолжил. - Если позволите, мне хотелось бы узнать о всей этой ситуации с самого начала. *** Палочка благовоний, предусмотрительно зажженная одной из служанок, давно догорела, а лис и заклинатель всё продолжали свой рассказ: - Поэтому очень важно как можно скорее добраться до лабиринта и помешать тёмным заклинателям. - Янь Чженмин старался точнее изложить всё подробности дела. - И конечно же нельзя позволить им завладеть поисковым кулоном. - продолжил за яогуаем Чэн Цянь. - Происходящее действительно поражает. Но зачем им все это? Что такого спрятано в этом лабиринте что может привести к таким последствиям? - К сожалению я не могу распоряжаться такой информацией. Это крайне секретно. Прошу прощения. – конечно Янь Чженмин не чувствовал и малейшего укора совести, но гневить сына неба у него желания не было. - Все хорошо, я понимаю. - улыбаясь сказал мужчина, - Тогда можно ещё вопрос? - Конечно. – ответил Янь Чженмин. - Заранее извиняюсь за нескромный вопрос, но я слышал что у яогуаев вашего кхм «вида» есть белоснежные лисьи хвосты, но у вас я их не наблюдаю, почему? Неужели это все лишь слухи? - Это не слухи, у меня действительно есть четыре хвоста, но я не мог прийти с ними в императорский дворец. Я спрятал их за этим обликом. - Я рад что это не слухи но очень жаль что никогда не смогу увидеть их вживую.— император выглядел действительно опечаленным ответом лиса. —Можно задать ещё один нескромный вопрос? - Если его величество хочет он может спросить. - Могу ли я потрогать ваши волосы? От такого вопроса не то что Янь Чжэнмин, даже Чэн Цянь на мгновение оказался в ступоре. Такую наглость редко встретишь, но что поделать — таков императорский нрав. Пусть и нехотя, лис ответил: - Если вам будет так угодно. И император потянулся к волосам женской оболочки перед ним. Он так завороженно смотрел и трогал чужие волосы, будто маленький мальчик только получивший новую, давно желанную, игрушку. - Они.. такие мягкие.. просто нечто, - на подобные комментарии его Величества Янь Чженмин просто закрыл глаза, а вот Чэн Цяню с каждой секундой становилось всё сложнее и сложнее. Да, этот парень император, но что, черт возьми, он себе позволяет? А ведь заклинателю так ни разу и не довелось толком то прикоснуться к волосам яогуая.. - Прошу прощения! – опомнившись, вскрикнул император. Не было понятно: то ли осознание того, что он злоупотребляет своим положением, то ли злой взгляд Чэн Цяня, вернули его в реальность. – Когда.. Когда вы выдвигаетесь? - Завтра днём, - ответил лис, поправляя волосы, - у нас не так много времени. Не исключено, что они могут заявиться сюда. - В таком случае, будет лучше, если я прямо сейчас передам вам кулон. С этими словами император расстегнул верхние пуговицы одежд, скрывающих от всех его слуг и жены нефритовую подвеску на потрёпанной цепочке. - Я думал, он будет выглядеть более внушительно, - прошептал Чэн Цянь Янь Чжэнмину, бережно застегивая кулон на его шее. - Я тоже.. – ответил лис. - Он ведь не заработает, пока вы не окажетесь в лабиринте? – с некой надеждой уточнил император, на что яогуай только покачал головой, - Так и думал. Что же, не вижу смысла дольше вас задерживать, вы все-таки с дороги, устали, должно быть. Я позову слуг, они проводят вас в ваши комнаты. Когда у дверей уже стояли слуги, Янь Чженмин обернулся к императору и не громко, чтобы Чэн Цянь не заметил, спросил: - Ваше высочество. - Да? Что вам угодно? - Могу ли я посетить императорскую библиотеку? Если позволите. - Конечно! – громче, чем следовало ответил император, на что заклинатель обернулся и вопросительно посмотрел на них. Янь Чженмин же просто вежливо поклонился, - Я прикажу слугам, чтоб они показали вам дорогу. - Благодарю вас, ваше высочество, это очень великодушно с вашей стороны. Выходя из зала Чэн Цянь задал лишь один вопрос: - О чем вы говорили с императором? - Ни о чем, так, небольшое одолжение. Явное нежелание лиса делиться своими секретами ещё больше насторожило заклинателя и в смешанных чувствах он пошёл за прислугой в покои, пока яогуая повели куда-то в другую сторону. Петляя по коридором невероятной красоты, Янь Чжэнмина завели в огромный зал полностью заполненный книжными стеллажами. От такого объема различной литературы у лиса разбегались глаза. На его горе тоже была библиотека, пусть и не отличающаяся таким разнообразием. Читать он не особо любил, но порой становилось так скучно, что выбора у него не оставалось. Всю его нынешнюю библиотеку собрал его предшественник, и отчасти Ли Юнь, а Янь Чженмин никогда не горел желанием выходить в люди. Прошло немало времени с того момента как яогуай начал поиски нужной книги. Ему казалось что он просмотрел уже порядком тысячы свитков и книг. И когда он уже почти сдался, ему под руку попалась совсем непримечательная книга под названием «Дары утерянные навсегда». Он внимательно изучал каждый заголовок, пока не увидел знакомое название «Лампа тысячи огней», а чуть ниже хоть и не в деталях была изображена лампа. Именно та, которой Янь Чженмин устраивал проверку на прочность. Наконец он нашел то что ему было нужно. Он точно помнил, что когда-то уже слышал про лампу которою ему показал Чэн Цянь, но точно не помнил зачем она была нужна. В книге описывалось: «Лампа тысячи огней не является особо могущественным артефактом по своей сути. Она не может убивать ни людей, ни животных. Однако когда дело доходит до изгнания различных демонических нечистей, она может здорово повлиять на ход дальнейших событий. Лампа до глупого легка в использовании, чтобы активировать ее нужно всего лишь пожертвовать живой частичкой себе, то бишь обладателя лампы. Волос не подойдёт, а кровь очень даже. В зависимости от того, как много вы готовы отдать лампе, столько ее силы и будет на вашей стороне, и даже больше. Но настоятельно не рекомендуется злоупотреблять ее способностями, чем больше человек использует эту лампу, тем быстрее теряет рассудок. После приношения в жертву своей плоти или крови, лампа переходит в активное действие. Как можно догадаться из названия, из лампы вылетают синие огни. Но это не просто огонь, это демонический огонь. Он абсолютно безвреден для человека, но для демона может быть весьма опасным. Когда-то давно, после войны между заклинателями и яогуаями, эта лампа была добровольно отдана людям в знак мира. С тех пор заклинатели использовали ее для борьбы с мелкими демонами, пока лампа не была утеряна.» Янь Чжэнмин захлопнул книгу. Хоть и по части работы лампы он не мог ничего сказать, но вот история ее тут не то что приукрашена, это наглая ложь, которую даже не пытаются скрыть. Неужели люди действительно думают что демоны настолько глупы чтобы отдавать смертельное для них оружие в руки своих злейших врагов. Неспроста он всегда недолюбливал людей, особенно заклинателей. Они всегда выставляют виноватыми всех кто им неугоден, пугают детей страшными демонами которые якобы только и думают как о поедании их нежной детской плоти (право, демонам даже пища не особо то и нужна!), устраивают целые праздники чтобы одеться пострашнее и пойти пугать всех вокруг своей демонической маской (а ведь в действительности демоны толком не отличаются от людей). Внезапно Янь Чжэнмин задумался: а ведь это страшное для него оружие находиться в руках заклинателя с которым он провел рядом уже не одну ночь. После того разговора с Мацзу, Янь Чжэнмин невольно задумался о том, насколько он может доверять Чэн Цяню. Тот никогда не давал и повода из-за которого Янь Чжэнмин не может ему доверять, но лис все равно не мог отделаться от привитого за много лет недоверия к заклинателям. Он вспомнил как они познакомились: даже тогда Янь Чжэнмин не чувствовал угрозы стоя рядом с заклинателем. Наверно что-то это да значило. Янь Чжэнмин вообще заметил, что в заклинателе было что-то невероятно притягательное, но объяснить это он никак не мог. Всю свою достаточно долгую жизнь он прожил почти в полном одиночестве. От сумасшествия спасали лишь разговоры с Ли Юнем и проделки Лужи. Но с Чэн Цянем все будто бы ощущалось по-другому, и в голове Янь Чжэнмина это не поддавалось никаким объяснениям. Но все же он принял решение пока не рассказывать другу о полученной информации. Так будет проще для всех. Убрав книгу обратно на пыльную полку, Янь Чжэнмин поправил ханьфу, оно было длинновато, и вышел туда, где его уже ждали слуги его величества. Догадываясь, что их отправят в разные комнаты, путешественники предусмотрительно решили встретится вечером того же дня в неприметном уголке дворца. И их выбор пал на императорские сады. Хотя их даже с натяжкой нельзя было назвать неприметными. Невероятное многообразие цветов радовало глаз, а чудесный аромат заполнял ноздри даже тех, кто просто проходил мимо. Этот сад был очень похож на гору яогуаев. А если вспомнить о дружбе императорской семьи и обитателей гор, то можно смело предположить, что некоторые растения в саду имеют не совсем 'обычное' происхождение. Там, между озаряемыми лунным светом цветами, и остановился лис. *** Чэн Цяню только удалось спровадить слуг, как он прошмыгнул за дверь и направился к саду. Долгая дорога до места не сыграла ему на руку: сомнения вновь одно за одним заполняли голову. Почему Янь Чженмин в тайне просит о чём-то императора? Разве не он говорил, что полностью ему доверяет? Или уже нет? Да и этот император.. Кто вообще себя так ведёт? Погружённый в поток своих мыслей, он ускорил шаг. Когда заклинатель вышел из дворца, повсюду уже были зажжены лампы и.. Такого прекрасного зрелища ему не доводилось видеть даже на горе яогуаев. Невероятное множество огней усеивали не только весь дворец, но и стены вокруг него, и всё мелкие постройки около дворца.. Посмотрев на эту красоту успокоился бы ни только молодой заклинатель, но и самый убитый горем человек во всём мире, и самый взволнованный солдат перед началом битвы. Ещё издалека заклинатель заметил россыпь цветочных кустов и направился в её направлении. Яркое ханьфу сразу бросилось в глаза. Здесь уже не было фонарей и свет от них не перебивал голубоватого лунного света, в котором и стояла девушка с длинными белыми волосами. Точнее не совсем девушка, а маскирующийся хули-цзин. Задумавшись об этом, Чэн Цянь решил, что в своём истинном обличии лис выглядел бы ещё лучше. - Чего встал? – почувствовав, что на него смотрят, яогуай повернулся. - Ничего, просто смотрю. — Чэн Цянь действительно просто смотрел. Пожалуй прежде он никогда не видел такой красоты. Ему так казалось, он чувствовал это где-то внутри. - Пошли. — Янь Чжэнмин наконец обернулся. И Чэн Цянь последовал за ним. Окружённый роскошью и красотой, единственное чему ему сейчас хотелось это следовать за Янь Чжэнмином. Не только в этот момент. Они шли по роскошной цветочной алее тихо переговариваясь о произошедшем за последние время, и о том что ещё должно произойти. В какой-то момент они замолчали наслаждаясь компанией друг друга пока Чэн Цянь не сказал: - А.. Ты обещал рассказать о своём перевоплощении. -заклинатель не сразу нашёл как правильно начать об этом говорить. - Это долгая история. Я уже не помню сколько лет назад это было, давно наверное. На мою гору пришла женщина, прямо как ты, ломилась пока я ее не впустил. Я не сразу почувствовал что она была не одна. Она несла девочку сердце которой почти не билось, наверно поэтому я ее не заметил. Она упала передо мной на колени, и бормотала то извинения за вторжение, то благодарность. Я видел что она была в отчаянии. Когда она немного успокоилась, я поднял ее и она рассказала, что это ее умирающая дочь. Врачи сказали, что ее уже никак не спасти, но женщина не могла с этим смириться. Она где-то слышала что моя гора волшебна, поэтому решила, что придя ко мне, я смогу ей как-то помочь. В замен она обещала отдать что угодно, хотя у нее ничего не было. Лишь ее красота, которой дочь спасти она не могла. — Янь Чжэнмин задумчиво смотрел куда-то в сторону. — У нас яогуаев есть несколько заклинаний, но его могут использовать лишь яогуаи высокого уровня. Вы, люди, считаете что силу яогуая определяет количество хвостов или ещё каких-то внешних особенностей, но это лишь показывает стаж. Главной роскошью для нас является возможность обладать человеческим образом. Но мы не можем силой заставить кого-то отдать свою личину, только если человек добровольно даст согласие это возможно. Какое-то время мы с Ли Юнем действительно пытались лечить девочку, но все безуспешно. Было уже слишком поздно, даже травы растущие на горе не могли ей помочь. И тогда я по глупости рассказал женщине про одно заклинание, которое не мог использовать в силу свой слабости. Она вновь упала передо мной на колени моля о том чтобы я забрал ее красоту в обмен на жизнь ее дочери. Она сказала что если та умрет, то и ее жизнь будет кончена. Ей было нечего терять. И тогда я согласился. Мне никогда не было так больно смотреть на человека. И я сделал то, о чем она меня просила, я забрал ее тело себе. Но заклинание не сработало. Я был еще слишком неопытен для такого, и все что я смог сделать, это сохранить душу девочки. Она лишилась тела, лишилась возможности покинуть гору, но хотя бы отчасти я выполнил желание женщины, душа которой растворилась стоило мне забрать ее тело. Точнее, я думал что растворилось, пока на месте проведения обряда не появился росток. А после маленькое, но прекрасное дерево. Оно до сих пор стоит на том же месте почти не прекращая цвести. В какой-то момент я понял что даже не узнал ее имя. Я помню только то как ласково она обращалась к девочке называя ее «Лужа». Покрасневшими глазами Янь Чжэнмин уставился на «свое» отражение в пруду рядом. Он коснулся «своего» лица рукой, и невесомо провел по щеке. Это было не его тело, он не мог избавиться от чувства что обманул ту женщину. И прямо сейчас у него был взгляд в точности как у нее. Ее глаза всегда были покрасневшими от слез сколько он ее знал. Резкая смена настроения Янь Чжэнмина окончательно выбила Чэн Цяня из колеи. Лис не любил, когда кто-то пытался давать ему советы или лез не в своё дело, но сейчас заклинателю казалось, что он обязан поддержать его. И для этого он выбрал не совсем обычный способ. Мужская рука легла на хрупкие девичьи плечи, заставив хули-цзин повернуться. Янь Чженмин уже хотел в своей привычной манере съязвить что-нибудь, но то, с какой нежностью сильная рука придерживала его за талию, пока вторая поднялась по шее с лёгким трепетом и легко обхватила подбородок, заставило лиса потерять дар речи. Дальше он уже не управлял своим телом и смотрел на происходящее, как на одну из тех невероятной красоты фресок в императорском дворце. Накрашенные, покусанные губы Янь Чжэнмина обняли шершавые губы Чэн Цяня и они прижались друг к другу так близко, что воздух разом выбило из легких, а вдохнуть уже не представлялось возможным. Когда эти двое отстранились друг от друга и встретились взглядами, заклинатель покраснел, казалось, до самых пяток. Лис же просто отвёл взгляд, хватаясь за сердце. Было оно у него или нет, или это сердце несчастной женщины, или это ещё что-то другое, но одно было неоспоримо: что-то било по его грудной клетке изнутри с такой силой, что рёбра были готовы сломаться, а желудок – вывернуться на изнанку. Так и не проронив ни слова, эти двое продолжили стоять среди цветов в объятиях друг друга, до невероятного аромата которых уже никому не было дела. И простояли они так ещё очень долго.