Горный звон

Около получаса двое мужчин провели в попытках отдышаться. Точнее отдышаться пытался Янь Чжэнмин, Чэн Цянь же чувствовал себя не как после, пожалуй, сложнейшей битвы в его жизни, а как после утренней тренировки. И тем не менее, никаких особых изменений в себе он не замечал. А вот Янь Чжэнмин был явно не в лучшем состоянии. Несмотря на умение яогуаев регенерировать в сотни раз быстрее простых людей, раны на его теле были слишком тяжёлыми, чтобы разобраться с ними за несколько минут. Но рука заклинателя, ненавязчиво поглаживающая руку лиса, определенно ускоряла процесс. Но враг не дремлет, и несмотря на категоричные отказы лиса, все же пришлось встать и решить: что дальше делать с побежденными противниками. Как удачно в рукаве Чэн Цяня оказалась веревка, решавшая проблему возможного побега темных заклинателей. И пока Чэн Цянь связывал руки Хань Юаня и Тань Чжэня между собой, Янь Чжэнмин принялся обыскивать их обоих в поисках артефактов. Поочередно доставая то музыкальные инструменты, то предметы быта, то иные артефакты, яогуай уже действительно начинал волноваться. Один из этих идиотов наверняка мог обронить его драгоценность во время битвы и даже не заметить. Но сегодня удача была на стороне хули-цзиня, и в заднем кармане у Хань Юаня он действительно нашел свой дорогой колокол. Обеими руками он осторожно взял его с двух сторон и как величайшую реликвию в этом мире он поднес ее ближе к лицу и принялся разглядывать на наличие повреждений. К счастью темных заклинателей, с артефактом все было в порядке, ибо в ином случае вряд ли они бы отделались столь малой кровью. Янь Чжэнмин с таким упоением разглядывал колокол, что Чэн Цянь даже начал немного ревновать. Но присмотревшись к вещице, он понял почему яогуай так по ней тосковал. Начиная от деревянной ручки и заканчивая основным металлическим телом, колокол был покрыт изящным узором. Помимо этого, колокол так же покрывали драгоценные камни размером с бисер. Каждая деталь выдавало в артефакте величайшую драгоценность, на которую даже любоваться будет дозволено не каждому. —Подойди поближе, — скомандовал Янь Чжэнмин, — присмотрись. И Чэн Цянь присмотрелся. Направив внутреннюю энергию в глаза, перед ним чудесным образом начали появляться картинки. — Это специальный узор, как шифр. Если не вглядываться это просто красивые завитки, но на самом деле это история Фу Яо. Вот это небожители поднимают гору, а тут опускают туман. Это первый покровитель, а это… И тут Янь Чжэнмин замолчал. Заклинатель поднял взгляд от колокола, и посмотрел на лиса. На его лице читалось негодование. — А это я вижу впервые. Вновь опустив глаза на вещицу, юноши принялись разглядывать ее с еще большей внимательностью. И вскоре, в их глазах все стало на свои места. — Это же… — Да, похищение колокола. Этого раньше тут не было, я уверен. Учитель не раз рассказывал мне каждую из этих историй, но этого тут никогда не было. — Значит, это новая часть истории горы, — спокойно сказал Чэн Цянь Многозначительно переглянувшись между собой, юноши встали и оглядели своих преемников. Янь Чжэнмин все ещё был не в лучшем состоянии, и поэтому взял на себя ответственность только за колокол, к выходу же заклинателей потащил Чэн Цянь. — Тебе не кажется это несправедливым? — таща за собой две туши, спросил заклинатель. — Отнюдь, ты же теперь бессмертный, — не скрывая усмешку ответил яогуай. — Не по своей воле. — Я тоже стал яогуаем не по своей воле. Продолжая беседу, спутники продолжали двигаться к выходу, где их уже ждали. За разговором время пролетело незаметно. Слово за слово, и они оказались прямо перед дверью, через которую ранее зашли. И так, дверь за дверью, они навсегда покинули стены лабиринта унося с собой главное сокровище. Все присутствующие яогуаи вопросительно уставились на лиса и заклинателя. Они застыли в ожидании пересказа событий, случившихся внутри сада. И Янь Чжэнмин мог бы все это проигнорировать, если бы не последовавший со стороны одного из яогуаев вопрос: — Что с плодом бессмертия? Увы, но теперь у хули-цзиня нет возможности оставить без внимания группу нечисти с таким усердием пытавшихся заглянуть ему в душу. В общих чертах он пересказал все произошедшее внутри сада, в том числе и какая участь постигла фрукт. Это послужило началом к длительным «переговорам» больше похожим на конфликт торговцев за место на базаре. Ни к чему дельному так в итоге никто и не пришел, да и делать что-то было поздно, яблоко то уже небось давно переварилось в животе у заклинателя. Каждый в итоге остался при своем, в душе радуясь, что домой вернется не с пустым руками. — Считайте, что вам очень повезло. — сказала Мацзу и посмотрела на Чэн Цяня: — Я была уверена, что они предпочтут заточить тебя в темницу по крайней мере до тех пор, пока не убедятся, что ты безвреден. -Да, — кратко ответил заклинатель, — еще раз спасибо за то, что согласились приглядывать за нами. -Ну, это лишь на словах. Янь Чжэнмин, ты же понимаешь, что теперь ответственность за этого парня на тебе? -Угу, — промычал лис, не в силах оторвать взгляд от вернувшегося к нему колокола. -Нет, ну я же серьезно… -Эй! — вскрикнул Чэн Цянь… Приоткрыв глаза, Тан Чжэня сразу поморщился от яркого света. Слегка оглядевшись по сторонам, он понял: за то время, что он был в отключке, они успели покинуть пещеру. В глаза сразу бросилась толпа людей, а точнее яогуаев, оживленно что-то обсуждавших. Стараясь не привлекать слишком много внимания, темный заклинатель вновь прикрыл глаза и, выудив из потайного кармана одеяний нож, аккуратно начал избавляться от оков веревки. Когда руки Тан Чжэня были свободны, он, уже определил свои дальнейшие действия, замер, стараясь не подавать признаков жизни. План разрушен, надежды на бессмертную жизнь больше нет, а мысли о отмщении кажутся невероятно далекими и такими невыполнимыми…все, кроме одной. Когда компания яогуаев покинула сцену, темный заклинатель перешел к исполнению своего плана. Одним рывком освободив руки от уже перерезанной веревки, он вскинул их и воткнул нож в горло все еще находящегося в бессознательном состоянии Хань Юаня. Тело юноши содрогнулось, глаза мгновенно раскрылись, а рот искривился в неистовом стоне боли. Повернувшись на источник ужасающего звука, троица на секунду окаменела. Чэн Цянь был первым, кто ринулся с места и перехватил руку темного заклинателя, пока тот не успел лишить жизни еще и себя. Волшебный плод так же подарил заклинателю молниеносную реакцию, удивившую всех присутствующих. Тан Чжэня на это явно не рассчитывал, но увидев выражения отчаянья на лице Чэн Цяня, понял, что его маленькая месть удалась. Пока Янь Чжэнмин и Мацзу делали все, что было в их силах, чтобы помочь Хань Юаню, Чэн Цянь отобрал у темного заклинателя оружие и повалил его лицом в землю. Не сдерживая эмоций, Чэн Цянь схватил Тан Чжэня за порядком отросшие и спутанные волосы с проступающими в некоторых местах седыми прядями и уже хотел было задать банальнейший вопрос, как услышал глухой смешок, и заклинателю все стало понятно. Безумные, остекленевшие и пустые глаза косились на Чэн Цяня из-под упавших на лоб прядей, а кривая ухмылка разрасталась на лице. Заклинатели, жившие на порядок дольше людей и в силу не самого мирного рода деятельности, зачастую сходили с ума. По крайней мере этого темного заклинателя такая участь не миновала. Его наружность так и вопила об этом. Услышав еще несколько сдержанных смешков, Чэн Цянь потерял последние крупицы самообладания. Плавным движением руки он выхватил свой меч и собственноручно вынес тот же приговор, что вынесли бы на любом хоть чуточку честном суде. Смертная казнь без возможности обжалования. Взмах руки, то же движение, которое они с Хань Юанем ни раз отрабатывали во время тренировочных боев, и выражение безумия навсегда застывает на лице темного заклинателя. В округе воцарилось воистину мертвое молчание. Заклинатель посмотрел на своего друга, помочь которому уже ничем было нельзя, затем на остолбеневших яогуаев. «Интересно — подумал заклинатель — изменилось ли решение Мацзу по поводу необходимости приглядывать за мной?». Но женщина, чуть придя в себя, решила никак эту ситуацию не комментировать. А вот Янь Чжэнмин явно было что сказать, Чэн Цянь видел это по его лицу, но заклинатель явно не располагал к диалогу: он просто встал, развернулся и спустился чуть ниже по холму, нуждаясь сейчас в том, чтобы побыть наедине с самим собой. В голове нещадно пульсировала лишь одна мысль: неужели я закончу свою жизнь так же? Бессмертие, несомненно было даром, но грань между даром и проклятьем невероятно мала. Ведь даже не смотря на такой долгий путь, своей конечной цели он так и не достиг. Его лучший друг вот вот умрет, а он даже не может найти в себе силы в последний раз взглянуть в его глаза. Возможно, он боится увидеть в его глазах то же безумство, что мгновение назад увидел в глазах Тань Чжэня, а возможно боится заглянуть в его мертвые остекленевшие глаза и не увидеть в них ничего. Так или иначе, Чэн Цянь выбрал трусливое бегство пока яогуаи разбирались с новоприобретенной проблемой. *** А пока Чэн Цянь убегал от проблем свалившихся на его голову как гром среди ясного неба, Янь Чжэнмину пришлось взять всю работу на себя. Кровотечение остановить не удавалось, да и смысла в этом, казалось, уже не было. Хань Юань потерял слишком много крови чтобы остаться в живых. Но и оставить все так Янь Чжэнмин себе позволить не мог: неужели Чэн Цянь отправился в долгое путешествие ради этого? Решение само пришло ему в голову: — Мы можем вытащить его душу, сохранив при этом разум. Он больше не сможет никому навредить, и наказание свое получит. — сказал в пол голоса Янь Чжэнмин. — Можем конечно, но куда ты эту душу потом засунешь? Или может в руках понесешь? — сурово ответила Мацзу. Янь Чжэнмин кинулся осматривать свои рукава и все вокруг на наличие подходящего сосуда, но как на зло под руку ничего не попадалось. — Может это подойдет? — к все общему удивлению, взяв себя в руки довольно быстро, Чэн Цянь вернулся и протянул лису лампу, ранее использовавшуюся для борьбы с темными заклинателями.       — Более чем. — удивленно ответил Янь Чжэнмин.       Мацзу положила руку на плечо заклинателя и отвела его чуть в сторону. Хули-цзин поставил лампу рядом с собой, взял в руки тот самый колокол, ради возвращения которого спустился с горы, и начал легонько им трясти. Приятный колокольный звон заполонил округу.       Заклинатель завороженно смотрел на все маленькие колокольчики, украшающие сейчас тело и артефакт яогуая. Руки лиса изгибались в замысловатых движениях, явно разучиваемых ни один год.       Совсем скоро тело умирающего Хань Юаня покрыло слабое свечение. Оно стало чуть ярче, а затем собралось около груди юноши и наконец покинуло его тело в виде небольшого огонька. Когда это произошло, Янь Чжэнмин заботливо приоткрыл для него крышку фонаря, второй рукой продолжая трясти артефакт. Когда лис закрыл фонарь, заклинатель понял, что только что стал свидетелем ритуала переселения души — одной из основных обязанностей покровителя горы.       — И что мы будем с ним делать дальше? — спросил заклинатель у хули-цзиня.       — Отнесем на гору и поселим там.       ***       Дорога на Фу Яо заняла не так много времени, как казалось на первый взгляд. Недалеко от лабиринта Мацзу и ее спутников уже ждал Лу Тин с повозкой, на которой они и доехали до подножья горы, откуда дальше пошли вдвоем.       Как и в самом начале пути, заклинателю и лису необходимо было преодолеть болото, окружающее Фу Яо. Янь Чжэнмин вновь потребовал, чтобы его несли на руках, но на этот раз Чэн Цянь не возражал.       — Ну?       — Что? — удивился непонятному вопросу заклинатель.       — Какие.кхм… Что ты планируешь делать дальше? — слегка неловко произнес Янь Чжэнмин, что было для него не очень-то характерно.       — Оу…- Чэн Цянь понял, что и не задумывался об этом раньше. А ведь и правда: дело сделано и у него с лисом больше нет необходимости продолжать партнерство. Но в отношении лиса Чэн Цяня теперь интересовало нечто большее, чем взаимовыгода. Только вот, был ли он ему нужен?       — Наверное вернусь обратно в клан, нужно доложить о случившемся…       — Ты можешь вернуться сюда, когда закончишь. — засунув свою гордость куда подальше, сказал Янь Чжэнмин.       — Ну, я не уверен, что я могу…- жалкие трепыхания Чэн Цяня прервал нежный поцелую в краешек его губ. Длинные белые волосы щекотали щеку, и заклинатель аккуратно повернул голову, чтобы сильнее прижаться губами к бледным губам лиса.       — Я передумал, — заявил яогуай. Чэн Цянь даже уже успел испугаться, как он вдруг добавил:       — Это больше не вопрос. Ты останешься здесь, со мной, и теперь у тебя нет выбора.       — Я так понимаю, что минуту назад был последний раз, когда спрашивали мое мнение? — в шутку спросил заклинатель.       — Правильно понимаешь. — ответил ему лис абсолютно серьезно.       Оказавшись уже у самой границы Фу Яо, лис обеспокоенно сказал:       — Туман почти спал, обычно тут не видно ничего на расстоянии более одной чжан. Боюсь представить, что случилось вернись мы позже.        Ответа не последовало. Это не вызвало у Янь Чжэнмина ни капельки удивления. Чэн Цянь часто не снисходил до разговоров с ним, ну или если проще витал в облаках. Но достаточно скоро яогуай заметил, что не слышит даже тихих шагов за своей спиной. Он обернулся, желая отчитать заклинателя за то что тот так медленно идет, но никого не увидел. Лис принялся обыскивать местность в которой мог затеряться Чэн Цянь выкрикивая его имя, с каждым разом произнося его все с большей паникой. Но попытки были тщетны. Чэн Цянь исчез из его жизни так же внезапно, как в ней появился.       ***       Прошел месяц. Дух Хань Юаня был успешно перенесен на гору и в том же виде как Лужа, поселился с остальными обитателями Фу Яо. Оказалось, что без влияния темной энергии, он очень веселый и резвый молодой человек, так что вскоре покой покинул священное место. Все это время Янь Чжэнмин находился в медитации пытаясь восстановить все что было нарушено во время его отсутствия.       Шли годы, а Чэн Цянь все так же не возвращался. В какой-то момент Янь Чжэнмин уж было решил, что все их путешествие — это его фантазия или прекрасный сон, но факты говорили об обратном. В какой-то момент он окончательно потерял надежду на возвращение этого невозможного человека, гоня воспоминания на затворки своего разума в течении дня, лишь на рассветы позволяя себе вновь окунуться в то время. А рассветы он выходил встречать каждое утро.</footnote></footnote>