Иной путь

      Облокотившись о кухонный стол, я задумчиво смотрела в окно. Нарастающее беспокойство, словно липкий туман, окутывало меня в преддверии ритуала. Стрелки часов застыли на отметке без двадцати десять, и вот уже бесконечные минуты я наблюдала, как солнце, скрывается за горизонтом, погружая улицу в бархат ночи.       Мне предстояло совершить обряд, который противоречил моим жизненным принципам. Но, казалось, результат оправдывал средства.       За последние недели мы с Джаспером превратились в настоящих заговорщиков. Наши тайные беседы велись исключительно по электронной почте, и каждое сообщение отправлялось в моменты, когда Эдварда не было рядом.       После нашего разговора прошло уже больше двух недель, и все это время меня терзал вопрос: какое заклинание применить, чтобы отыскать объект в определенный момент? Но все мои поиски оказались тщетны. Я пришла к неутешительному выводу: либо такого заклинания не существовало в природе, либо я не владела необходимыми ингредиентами для его создания. Ни фотографии, ни личной вещи… Я понятия не имела, как выследить Лорана, да еще и вдали от ковена из Аляски.       Время утекало сквозь пальцы, словно песок. Я отчаянно искала хоть какую-то зацепку, но все мои усилия разбивались о стену непроницаемой тьмы. К тому же, я не могла обратиться за помощью к наставнице, ведь Эдвард мгновенно почуял бы неладное.       Меня грызло чувство вины, разъедало изнутри. Я ненавидела себя за эту вынужденную ложь, за этот груз, который тащила в одиночку. Знала, что отношения рушатся под тяжестью недомолвок и скрытых тайн. Начав встречаться с Эдвардом, я поклялась себе, что никогда не опущусь до подобного.       И все же… периодически я мысленно прокручивала в голове возможные сценарии развития событий, если Эдвард узнает о наших планах. Первый — он захочет присоединиться к нам, движимый любопытством или, возможно, желанием защитить. Второй — он расскажет Карлайлу, и это спровоцирует раскол в его семье. И оба эти варианта одинаково пугали меня.       Я дождалась, когда последние лучи солнца растают в ночи, и на небо взойдет полная луна. Она сияла, словно опаловая жемчужина, на фоне бездонной черноты. Я редко видела такое чистое и безоблачное небо в вечно хмуром Форксе, и восприняла это, как добрый знак, посланный самой магией.       Я уже научилась чувствовать пульс земли, черпать из нее энергию, поэтому решила не ехать на ведьминскую поляну, а провести обряд прямо в заднем дворике дома, под сенью вековых сосен.       Это был сложный, опасный ритуал, требующий силы полной луны, энергии земли и… крови. Моей крови. Перелистав множество страниц древних гримуаров, я так и не нашла идеального решения. Поэтому, отбросив сомнения, решила приманить вампира на зов крови, словно мотылька на пламя свечи. Заклятие так и называлось: «Обряд Кровавого Призыва: Танец Тени и Крови».       Суть его проста и опасна: сварить зелье, направляя мысли к тому, кого хочешь призвать. Благодаря своим феноменальным вампирским навыкам, Джаспер идеально изобразил образ Лорана на бумаге, поэтому с визуализацией проблем не возникло. Затем — определить его местоположение на карте. И, наконец, ключевой этап: произнося слова заклинания, оросить точку на карте, где находится Лоран, каплей своей крови, и несколько капель добавить в зелье. После завершения ритуала, магия должна связать нас воедино. Призыв же вступит в силу лишь после того, как я выпью зелье. Вампир должен явиться ко мне, из любой точки мира, куда бы я ни позвала.       Разложив ритуальные принадлежности на замшелом пне — котелок с бурлящим зельем, серебряный кинжал, пучок сухой полыни и свечи из черного воска, я сделала глубокий вдох, пытаясь усмирить дрожь, сковавшую тело. Лунный свет, просачиваясь сквозь сплетение густых ветвей, рисовал на траве причудливые, зловещие узоры, создавая атмосферу таинственности.       На алтаре, сложенном из камней, лежала карта местности, на которой красным крестом было отмечено место в снежной пустыне Денали, где сейчас обитал Лоран. Очертив круг из соли вокруг пня, я зажгла свечи, и начала читать заклинание, слова которого вырывались из горла хриплым шепотом, наполняя ночной воздух древней, первобытной силой.       Настал час Кровавого Призыва. Собрав всю волю в кулак, я глубоко вдохнула и провела лезвием кинжала по левой ладони. Алая, горячая кровь хлынула по коже, тяжелыми каплями падая на карту, обводя контуры избранного места. Боль лишь разжигала решимость, и, сжав руку в кулак, я выдавила несколько капель в зелье, наблюдая, как оно меняет свой цвет. Продолжая шептать заклинание, я повышала голос, наполняя его уверенностью и властью.       «Кровь зовет из тени ночи,       Кровь манит, словно лунный свет,       Кровь откроет врата забвения,       Кровь приведет тебя ко мне!       Слушай зов моей крови,       Чувствуй жар моей души,       Приди в место, указанное мной,       Стань пленником моей воли!»       Кровь, пропитавшая карту, запульсировала слабым багряным светом, а зелье окрасилось в червонный цвет. Воздух вокруг словно загустел, наполнившись ощущением присутствия чего-то древнего и могущественного. Ветер усилился, завывая в ветвях деревьев, словно откликаясь на мой дерзкий зов.       Я отложила кинжал, чувствуя, как силы покидают меня. Ладонь пульсировала болью, но я не обращала на это внимания. Главное — завершить начатое. Подняв котелок, я вдохнула пряный аромат трав, смешанный с запахом крови. Зелье обжигало своим жаром, словно содержало в себе частицу пламени. Осторожно перелив его в небольшой сосуд, я запечатала его воском. Ритуал был завершен. Оставалось лишь заманить Лорана в тщательно подготовленную ловушку. Теперь игра началась.

* * *

      Ночью мне так и не удалось сомкнуть глаз. Часы показывали пять утра, и совсем скоро Чарли должен был вернуться с дежурства, принося с собой привычный запах кофе и утренней газеты. И теперь я была даже рада, что решила провести ритуал в ночь перед поездкой в Портленд. Так я могла списать свою нервозность и бледность на стресс перед предстоящим собеседованием.       Я приняла бодрящий душ, уложила непослушные волосы и собрала вещи в чемодан. Зарядила телефон и постаралась привести себя в порядок. Посмотрела телевизор, листая каналы в поисках хоть чего-то интересного, и даже немного поработала, разбирая накопившиеся письма, но время все равно тянулось мучительно медленно, словно нарочно испытывая мое терпение.       К привычному беспокойству за ночь примешалось острое чувство вины. Как я посмотрю в глаза Эдварду, когда он приедет? Я чувствовала себя предательницей. Да и как вообще можно об этом рассказать? «Знаешь, Эдвард, ты мне дорог, но рядом с тобой я чувствую себя незащищенной. Меня преследуют мысли об Анне и ее угрозе, поэтому я решила помочь Джасперу ее найти. В его успехе я не сомневаюсь, а вот в твоей способности меня защитить — увы…» Абсурд. После такого признания я бы не удивилась, если бы он немедленно захотел разорвать наши отношения.       Взвизгнувший на гравийке звук шин заставил меня вздрогнуть. Я выглянула в окно: Чарли вернулся со своей смены. Судорожно прикусив губу, я наблюдала, как он вылезает из машины с двумя стаканчиками дымящегося кофе и свернутой газетой под мышкой. В его движениях чувствовалась усталость, но улыбка, озарившая его лицо, когда он увидел меня у окна, была искренней и теплой. Мне захотелось броситься к нему, обнять его крепко-крепко и рассказать обо всем, но я понимала, что это невозможно.       Я встретила отца у двери и приняла из его рук кофе.       — Доброе утро, дочка, — пробормотал он, целуя меня в щеку. — Готова к Портленду?       Я выдавила из себя улыбку и кивнула.       — Почти. Осталось только закончить сборы.       В его глазах мелькнула тень беспокойства.       — Все в порядке? Выглядишь немного уставшей.       Я постаралась выглядеть непринужденно.       — Просто плохо спала. Нервничаю перед собеседованием.       Он участливо кивнул.       — Понимаю. Но ты справишься, я уверен. Ты у меня умница.       Пока Чарли читал газету и пил кофе, я лихорадочно собирала остатки вещей. В сотый раз прокручивала в голове список необходимых вещей, боясь упустить хоть малейшую деталь, словно от этого зависела моя дальнейшая судьба.       — Белла, уймись! — произнес он, не отрываясь от газеты. — Уверяю, ты ничего не забыла. Лучше сядь и пей свой латте, пока он не остыл.       Застегнув чемодан, я бросила взгляд на отца. Скрестив руки на груди, он смотрел на меня с тоской и смесью недовольства и беспокойства. Это выражение стало постоянным гостем на его лице за последнюю неделю.       — Говорю же: немного волнуюсь! — сказала я, занимая место напротив.       — Не о чем волноваться, милая. Впереди еще уйма времени, и тебе вовсе не обязательно поступать в этот колледж, даже если они предложат хорошую стипендию. У тебя есть целый год, чтобы обдумать все и выбрать профессию и учебное заведение по душе. У меня есть кое-какие сбережения, и я с радостью помогу тебе с оплатой.       — О, нет, папа! Мы ни в коем случае не будем тратить твои пенсионные накопления!       Я взяла стаканчик и сделала глоток, обжигающий напиток приятно согрел изнутри. Но слова отца словно ударили обухом по голове. Он снова завел старую песню. Опять эта навязчивая идея потратить все деньги на мою учебу.       — Ну ты меня совсем в утиль не списывай, — усмехнулся он. — Мне всего сорок. Думаешь, не успею еще заработать к пенсии?       Я закатила глаза, пряча улыбку за стаканчиком с кофе.       — Я так не думаю, но ты же знаешь, у меня есть деньги на колледж. В крайнем случае, машину продам.       Отец шумно выдохнул и отложил газету. Его взгляд, обычно мягкий и любящий, сейчас был полон упрямства. Он не любил, когда я проявляла самостоятельность в финансовых вопросах, особенно если это касалось моих планов на будущее. Ему казалось, что он обязан обеспечить мне самое лучшее, оградить от любых трудностей. И он никак не мог смириться с тем, что я уже взрослая и способна сама о себе позаботиться.       — Машину? Белла, о чем ты говоришь? Она тебе нужна, чтобы добираться до колледжа, да и вообще… — Он запнулся, подбирая слова. — Или будешь ездить на машине Каллена? Когда он, кстати, приедет?       Отец прищурился, бросив подозрительный взгляд в окно.       — С минуты на минуту должен подъехать.       — Я хотел с тобой поговорить кое о чем, — произнес он и как-то неловко взмахнул руками. — То есть хотел убедиться, что вы проявляете… ответственность…       Чарли слегка покраснел, а я пыталась угадать, о какой ответственности идет речь. Лишь спустя несколько мгновений до меня дошло: отец затеял разговор о сексе.       — Господи, папа! Ты, серьезно, об этом хочешь поговорить? — выпалила я, чувствуя, как щеки заливаются краской.       Вмиг недовольство вытеснило остатки тревоги из моей головы.       — Ну, а что? Я бы и сам был рад, если бы подобные разговоры на себя взяла твоя мама. Но Рене далеко, поэтому я хочу убедиться, что ты осознаешь всю степень ответственности! Я все понимаю, времена сейчас другие, поэтому просто хочу, чтобы ты была осторожна!       Я отвернулась к окну, стараясь скрыть румянец, расползающийся по щекам. За стеклом начинал накрапывать мелкий дождь, размывая очертания деревьев. Как же не вовремя этот разговор! Я и так была на взводе, а тут еще и отец со своими наставлениями.       — Пап, я не маленькая, — пробормотала я, глядя на дождевые капли, стекающие по стеклу. — Я понимаю, что ты беспокоишься, но у меня все под контролем. Если тебе интересно, то на весенних каникулах мама прочитала мне целую лекцию о контрацепции. Я знаю все о таблетках, инъекциях и даже гормональных пластырях. Так что, уверяю тебя, поводов для беспокойства нет.       Я слегка слукавила, сказав, что этот разговор состоялся в апреле. На самом деле он был гораздо раньше.       Отец поморщился, а потом с облегчением вздохнул, смягчившись. Было видно, как ему претит этот разговор. В его взгляде снова появилась теплая забота.       — Только вот мне интересно, почему подобные разговоры ведут всегда с девушками? Почему вся ответственность ложится на женские плечи? — вслух рассуждала я.       — Ну-у-у, я так не считаю! — нахмурился Чарли. — Просто ты мой ребенок, и я переживаю за тебя. Если бы у меня был сын, я точно так же поговорил бы и с ним.       Он замолчал, словно обдумывая свои слова. Я знала, что он говорит искренне. Отец всегда был честен со мной, даже когда речь заходила о вещах, которые ему было трудно выразить. И эта его честность, пусть иногда и неуместная, всегда вызывала у меня уважение.       — И я уверен, что Карлайл точно так же провел беседу и со своим сыном. Во всяком случае, мне очень хочется в это верить.       Я кивнула, соглашаясь с ним. Мне тоже хотелось в это верить. Потому что две недели назад, вернувшись после ночевки у Элис и Розали, я обнаружила в своем рюкзаке противозачаточные таблетки. Судя по игривой записке, это были проделки Элис. Сначала меня захлестнула волна негодования, но неделю спустя я начала их принимать — на всякий пожарный. Хотя, кого я обманываю! Нам с Эдвардом предстояло провести наедине целых трое суток, и я не могла исключить вероятности того, что мы поддадимся искушению.       — Что, даже не собираешься читать мне нотации о целомудрии и прочей ерунде? Протестантская церковь одобряет добрачный секс? — поддразнила я его, стараясь разрядить обстановку.       Отец покачал головой и демонстративно расправил перед собой газету, словно воздвигая между нами неприступный бастион.       — Предпочитаю об этом не думать… А то все эти ваши ночевки, свидания, поцелуйчики… Не желаю знать никаких подробностей!       Позабыв о былой нервозности и тревоге, я разразилась искренним, заразительным хохотом, глядя на комичную реакцию Чарли.       — А я уж подумала, ты разделяешь мнение бабушки Мари. Она мне всегда говорила, что с молоду нужно беречь зубы, а не честь!       — Белла!       — Пап, она правда так говорила! — не унималась я, наслаждаясь моментом.       За окном послышался приглушенный рокот мотора. Серебристый «Вольво» Эдварда плавно подкатил к дому. Мое сердце бешено заколотилось, а в животе запорхали встревоженные бабочки. Мы не виделись два с половиной дня, и за это время я успела ужасно соскучиться.       — О, Каллен приехал! — констатировал Чарли, с облегчением поднимаясь со стула. — Пойду открою ему дверь.       Я последовала за ним, стараясь скрыть дрожь в коленях. На пороге меня встретил Эдвард. Его бронзовые волосы поблескивали под моросящим дождем, а глаза сияли теплом и безграничной любовью. Он протянул ко мне руку, и я, не раздумывая, утонула в его объятиях.       — Доброе утро, Чарли!       Эдвард нежно коснулся моих губ своими, прохладными и манящими. Этот короткий поцелуй словно зарядил меня энергией, прогнав остатки утренней тревоги. Чарли, кашлянув, деликатно отвернулся к вешалке, снимая мою кожаную куртку.       — Беллз, у тебя все готово? Документы в чемодане? — пробурчал он, стараясь не смотреть в нашу сторону.       Я отстранилась от Эдварда, накинула куртку на плечи и вытащила ручку чемодана, который стоял у входной двери.       — Ну что ж, занавес, господа! Пора в путь!       — Нет уж! Сначала послушайте меня! — миг светлой радости был омрачен, отец вновь превратился в строгого шерифа Форкса. — Не бродите по улицам в темное время суток, не вздумайте заезжать в «черные» кварталы и гетто! Каллен, надеюсь, у тебя есть карта города или что-то в этом роде! Будьте внимательны и осторожны, не связывайтесь с незнакомцами!       — Это все? — не выдержала я.       — Нет! — выпалил он, стрельнув в меня предостерегающим взглядом. — И в пятницу жду вас домой, целыми и невредимыми!       Я закатила глаза, устав от этих наставлений, которые преследовали меня всю сознательную жизнь.       — Знаю-знаю! В общем, без глупостей!       — Вот именно! — подтвердил Чарли, нахмурившись.       — Все будет в порядке, сэр! Даю слово!       Я обняла отца. Знала по опыту, что объятия — лучшее средство заткнуть этот фонтан красноречия. Безотказное! Он прижал меня к себе и вздохнул.       — Буду скучать, пап!       — Я тоже, сама знаешь! — ответил он и отстранился. Бросив взгляд на часы, он мягко подтолкнул меня к Эдварду. — Езжайте. К полудню будете уже в Портленде.       Я усмехнулась наивности Чарли. Знал бы он, как водит Эдвард…       — Да, пора, — подхватил Каллен.       Распахнув дверь, он выкатил чемодан и замер на пороге. Может, ждал еще порцию отцовских напутствий?.. К счастью, Чарли молчал. Я подхватила рюкзак и вышла вслед за бойфрендом на улицу. Обернувшись, напоследок помахала рукой.       — Иди спать, пап! Городу нужен бодрый шериф.       — Хорошей дороги! — пробормотал он и поспешно захлопнул дверь, словно боялся дать волю чувствам.       На улице моросил мелкий дождь, окутывая Форкс своей привычной, меланхоличной атмосферой. Эдвард открыл багажник «Вольво» и аккуратно уложил мой чемодан.       Вдохнув сырой, прохладный воздух, я почувствовала, как легкая грусть сжала сердце. Этот сонный городок, несмотря на свою неприветливость, успел стать частью меня, оставив неизгладимый след в душе. Здесь я нашла себя, встретила любовь, пережила моменты, которые останутся со мной навсегда. Поэтому даже кратковременная разлука отзывалась щемящей тоской.       Эдвард обошел машину и распахнул передо мной дверцу. Садясь в салон, я невольно провела рукой по гладкой коже сиденья, ощущая ее приятную прохладу. В машине витал тонкий аромат кожи и неуловимый, особенный запах Эдварда. Этот запах успокаивал меня и дарил ощущение уверенности.       Он плавно тронулся с места, и мы медленно покинули территорию дома, выезжая на блестящую от дождя дорогу. Щетки монотонно смахивали капли со стекла, открывая взгляду привычный, но от этого не менее завораживающий пейзаж — бесконечные изумрудные холмы, утопающие в густом, нетронутом лесу. Солнце спряталось за тучами, и мир вокруг казался погруженным в серебристую дымку, словно застывшим в ожидании.       — Расслабься, Белла! Я же обещал, что верну тебя обратно! — шутливо произнес Эдвард и провел ледяными пальцами по моему колену. От его прикосновения по обнаженной коже пробежала волна мурашек.       — Ну-у-у, не знаю, можно ли тебе верить! — протянула я с улыбкой. — Мы еще не успели выехать из города, а ты уже распускаешь руки!       Эдвард изобразил оскорбленную мину, но я видела, что он просто дурачится.       — Что ж, тогда мне придется доказывать свою надежность делом, — проворковал он, лукаво взглянув на меня.       — Что ты имеешь в виду? — с любопытством поинтересовалась я, пытаясь разгадать его намерения.       — Загляни в бардачок. Там есть кое-что для тебя.       Не раздумывая, я потянулась к бардачку и извлекла оттуда увесистый, плотный конверт.       — Это? — спросила я, с сомнением повертев его в руке.       — Открой!       Внутри оказались документы: паспорт и водительское удостоверение. Я вытащила водительское и обомлела. С него на меня смотрела моя фотография, но под чужим именем. София Тейт, штат Миссури, девятнадцать лет.       — Что это? — прошептала я, едва узнавая собственный голос.       — Липовые документы. На всякий случай, — Эдвард пожал плечами, словно не видел в этом ничего особенного.       — Выглядят, как настоящие! — сказала я, с изумлением рассматривая паспорт. — У тебя странное представление о заботе и надежности, Эдвард. Папа бы не оценил.       Каллен тихо рассмеялся.       — Они и есть настоящие. Мало ли что может произойти. Я же сказал, на всякий случай.       Я отвернулась к окну, стараясь скрыть охватившее меня смятение. Эдвард заметил мое замешательство и постарался смягчить ситуацию.       — Не волнуйся, Белла. Это просто предосторожность. В мире ежесекундно происходят страшные события. Нужно быть готовыми ко всему. Например, на наших глазах может произойти дорожное происшествие, или мы можем зайти в кофейню, а какой-то безумец решит сигануть с крыши. В обоих случаях нам придется давать показания полиции как свидетелям. И будет лучше, если мы не будем фигурировать под своими настоящими именами. Это лишь одна из тысячи непредвиденных ситуаций, которые могут произойти и о которых мы даже не задумываемся.       Я внимательно смотрела в окно, но его слова эхом отдавались в моей голове. Он говорил так буднично, словно предлагал выпить чаю, а не нарушать закон. Часть меня понимала его логику, стремление обезопасить нас, но другая часть бунтовала против подобных махинаций.       — Ты сказал, что документы настоящие! Как это понимать? — спросила я, стараясь придать голосу уверенность, которой на самом деле не чувствовала.       Эдвард отвел взгляд от дороги и посмотрел на меня. В его золотых глазах плескалось искреннее беспокойство, как отражение бушующей во мне бури.       — Паспортные данные и водительское удостоверение настоящие. Эта девушка действительно существует и живет в Канзас-Сити.       — Два паспорта на одно имя… Значит, если я где-то засвечусь в «системе» под этим именем, то отвечать придется настоящей Софии Тейт? Так получается?       — Да, ты все верно поняла.       — Так вы и живете? В тени чужих жизней? Эдвард — это твое настоящее имя? А фамилия Каллен? Ее украли у какого-нибудь ирландского эмигранта, затерявшегося в Нью-Йорке?       — Белла, остановись! Не давай волю своему воображению, — усмехнулся он, но в этой усмешке не было ни капли веселья. — Сейчас мы пользуемся своими настоящими именами, а Каллен — это фамилия Карлайла. Мы не прибегали к ним очень давно, около семидесяти лет. И даже сейчас Джаспер не в восторге от этой идеи, это слишком рискованно… Обычно мы ищем многодетную семью в каком-нибудь богом забытом уголке и живем под их именами около десяти лет, на другом конце страны.       Я замолчала, переваривая услышанное. В голове теснились обрывки информации, складываясь в мозаику чудовищного обмана, которым они жили.       — А если настоящая семья объявится? — наконец спросила я, ощущая, как по спине пробегает холодок. — Если кто-то из их родственников случайно окажется в том же городе, что и вы?       Эдвард пожал плечами.       — Риск всегда есть, Белла. Но мы предусмотрительны и тщательно выбираем семьи. И если ситуация становится слишком опасной, мы просто исчезаем. Начинаем все сначала. В этом и заключается наша сущность. В вечном движении, в вечном притворстве.       Его слова звучали горько и отстраненно, словно он сам устал от этой игры в прятки. Но у него не было выбора. Это была его жизнь, его проклятие.       — Как ни крути, но наибольшая угроза исходит от полиции и органов опеки. Когда мы только переехали, твой отец наведывался к нам бесчисленное количество раз. Как ты понимаешь, из-за нашего возраста мы можем изображать только приемную семью, а это обрекает на дополнительные трудности. Даже несмотря на дар Элис, поначалу мы жили как на вулкане, готовые к любой проверке. Бесконечные закупки продуктов… Эсме даже однажды приготовила ужин… К счастью, инспектор быстро уехал, и нам не пришлось его есть.       — Значит, ради меня ты готов был идти на такие муки, давиться человеческой пищей, а ради сохранения тайны — нет? — рассмеялась я, пораженная его причудливой логикой.       — Немного помучиться в одиночку — это одно! Но семейный ужин, грозящий коллективной рвотой, в наши планы никак не входил!       — Какая гадость, Эдвард. А я думала, ваш яд расщепляет всё.       — Увы, нет. Потом еду приходится извлекать.       Я не могла не улыбнуться, несмотря на гнетущую атмосферу откровений. В его шутливом тоне сквозила такая человечность, такая неприкрытая неприязнь к обыденным вещам, что мне стало легче воспринимать информацию.       Он протянул руку и нежно коснулся моей щеки. Его прикосновение было холодным, но в нем чувствовалась такая забота, такая нежность, что я невольно прильнула к нему.       — Может, хочешь заехать куда-нибудь позавтракать? Впереди, кажется, маячит некое подобие приличного заведения.       Эдвард плавно съехал с автомагистрали на узкое шоссе, и вскоре мы пересекли невидимую черту, отделяющую штат Вашингтон от Орегона.       — Ну не знаю! После твоих рассказов о рвоте, мне совсем не хочется думать о еде! — весело сказала я.       — Прости, Белла! Я не подумал, не стоило тебе этого говорить.       — Нет-нет, все в порядке, — поспешила я успокоить его. — Просто… это как-то сюрреалистично. Встречаться с вековым вампиром, ехать с ним на машине в Портленд, и при этом обсуждать человеческую еду и вероятную рвоту.       Эдвард слегка улыбнулся, и напряжение немного спало. Он снова посмотрел на дорогу, но я видела, что он все еще обдумывает мои слова.       — Это правда. Мне до сих пор непривычно, что ты так спокойно относишься к моим… физиологическим потребностям, провожаешь и ждешь меня с охоты… Раньше я и не представлял, какое это… счастье.       — Что именно? То, что я принимаю тебя таким, какой ты есть?       Эдвард повернулся ко мне и кивнул.       — Да. Даже во время охоты, где-то в глубине сознания я постоянно думаю о тебе. О том, как, добравшись до машины, я первым делом схвачу телефон, чтобы прослушать твои сообщения. О том, как я буду гнать по шоссе, негодуя, что автомобиль едет недостаточно быстро.       — Я рада, что ты счастлив! И я думаю, что понимаю тебя. Ты так долго скрывал свою сущность, был вынужден притворяться… Наверное, это очень тяжело.       Он ничего не ответил, но в его глазах плескалась благодарность, искренняя и глубокая. Мы ехали молча, каждый погруженный в свои мысли, но это было спокойное, комфортное молчание. Вдали показались зеленые холмы Орегона, словно приветствуя нас в своем объятии.       Вскоре мы остановились у небольшого, уютного кафе. Типичного американского бистро, словно сошедшего с экрана старых фильмов шестидесятых.       В Орегоне погода была приятнее, чем в вечно хмуром Форксе. Небо все так же было затянуто дымкой облаков, сквозь которые робко пробивались лучи солнца, но воздух был значительно теплее. Я, не раздумывая, оставила кожаную куртку в «Вольво».       Эдвард галантно открыл передо мной дверь, и я, не колеблясь, взяла его под руку. Переступив порог, мы окунулись в аромат свежесваренного кофе и горячей выпечки. За стойкой нас встретила приветливая женщина средних лет с добрыми морщинками вокруг глаз.       Мы заказали кофе, тосты и яичницу-глазунью. Эдвард, конечно же, не притронулся к еде, лишь с легкой улыбкой наблюдал за моим аппетитом. Зато я ела за двоих, бесцеремонно стаскивая кусочки с его тарелки.       — Ну и какие у нас планы? Собеседование у меня только завтра, а сегодня целый день в нашем распоряжении! — поинтересовалась я, энергично орудуя вилкой.       Эдвард задумчиво посмотрел в окно, словно обдумывая мой вопрос. Наконец, он повернулся ко мне и с загадочной улыбкой произнес:       — Я не знаю, Белла. Решай сама. Это твой день.       — Отлично! — деловито ответила я, отпив глоток крепкого кофе. — В каком районе мы будем жить?       Каллен взял на себя хлопоты с арендой жилья, и я не стала возражать. В гостинице ему, вероятно, было не слишком уютно, с его-то… особенностями.       — В Ирвингтоне!       Я на секунду задумалась, мысленно прокручивая карту города. Портленд — большой город, и в моей прошлой жизни этот район считался новым и престижным, но, поскольку сейчас я жила во Вселенной, отстававшей на несколько десятилетий, стало быть, Ирвингтон только начинал застраиваться.       — Это возле улицы Бродвея? — спросила я, стараясь не выдать волнения, и поймала испытующий взгляд Каллена. — Я просматривала карты.       — Да, я арендовал там дом, — ответил он, удивленно рассматривая меня, словно я внезапно заговорила на незнакомом языке.       — Хорошо, тогда заедем к «Фредди» за продуктами? — выпалила я и тут же почувствовала, как щеки вспыхнули предательским румянцем.       «Фред Мейер» — сеть продуктовых магазинов, и «Фредди» его называют только местные. Оказывается, некоторые вещи намертво врезаются в память, даже спустя двенадцать лет.       — Что? — улыбнувшись, проворковала я, пытаясь скрыть замешательство. — Я подготовилась к поездке. Изучала город и достопримечательности в интернете. Вперед, «Тимберс» и «Блейзерс»!       — Да это знает каждый турист! — засмеялся Эдвард, но в его голосе сквозила нотка удивления.       — Зато не каждый знает, что «Блейзерс» выиграли чемпионат НБА в тысяча девятьсот семьдесят седьмом году!       — Ладно, признаю, ты подошла к делу основательно. Даже боюсь представить, как ты подготовилась к собеседованию.       Глядя на его лукавую ухмылку, я поймала волну озорства. Он так часто удивлял меня, что захотелось хоть раз поменяться ролями.       — Я кое-что придумала, — сказала я, пряча улыбку за чашкой кофе. — Ты же не против, если за руль сяду я?       В ответ он одарил меня самой заразительной из своих улыбок. Я была уверена, что Эдвард никогда не перестанет меня удивлять, потому что он совершенно невероятный.       — Что именно, ты придумала, Белла?       — Увидишь! Обычно все гениальные идеи исходят от тебя: ты показал мне самую красивую поляну в штате Вашингтон, водил в театр и в тот потрясающий греческий ресторанчик, даже разрешил погонять на своей крутой тачке, написал для меня волшебную музыку… Теперь моя очередь удивлять.       В глазах Эдварда мелькнула тень сомнения, он явно гадал, что я задумала, но, в конце концов, с легкой усмешкой протянул мне ключ от машины.       Мы оплатили счет и вышли из кафе, держась за руки. В солнечных очках, несмотря на пасмурную погоду, белых футболках и черных конверсах — мы словно сговорившись, оделись в едином стиле и выглядели как настоящие портлендцы. Семейная пара из туристического автобуса одарила нас любопытными взглядами, а малышка лет пяти из припаркованной рядом «Камри» застенчиво улыбнулась и помахала рукой. Казалось, хорошее настроение, исходящее от нас, заражало всех вокруг.       Эдвард галантно открыл мне водительскую дверь и, убедившись, что я устроилась поудобнее, занял пассажирское место. Я ни разу не сидела за рулем его «Вольво». Знала, что под капотом скрывается гораздо больше лошадиных сил, чем указано в техпаспорте, — Розали постаралась, но я была уверена в себе.       — Пристегнись и, пожалуйста, не лихачь, Белла! На въезде в город наверняка дежурят копы! — произнес он, щелкнув ремнем и откинувшись на спинку кресла.       — Неужели ты думаешь, что раз у меня появились липовые документы, я тут же брошусь нарушать закон? — с притворным возмущением спросила я, и, обменявшись взглядами, мы дружно расхохотались.       Я тронулась с парковки, плавно вливаясь в поток машин. В салоне воцарилась совсем иная атмосфера. Из динамиков лилась тихая музыка, а сквозь облака робко пробивались редкие солнечные лучи.       За эти годы я почти забыла, как прекрасен Портленд. В его облике не было ничего кричащего, ничего ослепительного, как в Финиксе, Сиэтле, Лос-Анджелесе или Майами. Он подкупал своей естественной, неброской красотой, обилием зелени, чем-то напоминая родной Форкс. Такой же свободный, открытый и дождливый. А самое главное — в этих городах жили особенные люди: с добрым сердцем и чистой душой. Портленд казался гораздо дружелюбнее надменного Сиэтла.       Спустя полтора часа мы въехали в город. Несмотря на будний день, дороги были на удивление свободны. Я свернула с шоссе на Маркем-бридж — мост через реку Уилламетт. Если в Портленде и было что-то поистине примечательное, помимо буйства зелени, так это его мосты. Слева возвышался Хоторн-бридж, за которым виднелся утопающий в зелени городской парк на набережной. В своей прошлой жизни я каждые выходные бродила там, наслаждаясь звуками джазовых импровизаций.       — Мы едем туда? — Эдвард указал пальцем на величественную гору Маунт-Худ, вырисовывающуюся вдали.       — Нет! — усмехнулась я, отрицательно качая головой. — Это сюрприз, и я очень надеюсь, что ты там еще не был.       Когда до цели оставалось всего несколько минут езды, Каллен выключил музыку и, лукаво улыбаясь, повернулся ко мне:       — Водопад Малтнома!       — Черт! Как ты догадался? — расстроенно проворчала я.       — Белла, мы только что проехали указатель, — прыснул он.       Я невольно закатила глаза, но тут же расплылась в улыбке. Эдвард всегда умел поднять мне настроение. Он был не только моим возлюбленным, но и лучшим другом. И все же, у меня оставались тайны, которыми я не могла с ним поделиться.       — Только не говори, что уже был там! Я так хочу увидеть его вместе с тобой!       — Ни разу, — ответил он, и я облегченно выдохнула.       Малтнома — самый высокий водопад в Орегоне, его гордость и слава. Мы увидели его издалека. На парковке я резко остановила машину и выскочила наружу, не дожидаясь, пока Эдвард откроет дверцу.       — Как думаешь, облака достаточно плотные? Не выглянет ли солнце в самый неподходящий момент? — спросила я, глядя на затянутое небо.       — Пешеходная тропа находится в тени. Если вдруг возникнут проблемы, просто подъедешь к самому водопаду!       Эдвард обнял меня за талию и повел вверх по мощеной дорожке. Путь к Малтноме был удивительно легким — всего пять минут неспешной прогулки, а для самых отважных была возможность подняться на самый верх, к бушующей вершине.       Впереди нас шагала стайка девчонок, вероятно, на пару лет младше меня. Они то и дело бросали на Эдварда восхищенные взгляды. Подойдя чуть ближе, я услышала тихое перешептывание: «Какой красавчик…», «Ага, жаль, что он не один!». Улыбка невольно тронула губы. Внутри меня заиграла легкая ревность, но она тут же растворилась в осознании того, как мне повезло. Он был действительно неотразим, но его взгляд всегда искал только меня.       Каллен, словно не замечая всеобщего внимания, продолжал увлеченно рассказывать о геологии этих мест. Оказывается, водопад образовался в результате таяния ледника, оставившего после себя глубокий каньон.       Мы подошли к подножию водопада. Грохот воды оглушал, а мелкие брызги освежали лицо. Малтнома предстал во всей своей красе — мощный и величественный. Я замерла, зачарованная, чувствуя себя песчинкой перед лицом этой природной силы. Вокруг люди сбивались в кучки, пытаясь запечатлеть момент на фото и кутаясь в теплые вещи. Какая бы жара ни стояла в Портленде, у водопада всегда прохладно. В воздухе висел туман, а от земли веяло сыростью.       — Поднимемся выше, — предложил Эдвард, кивнув в сторону пешеходного мостика, соединяющего два яруса водопада. — Иначе ты совсем продрогнешь. Нужно было надеть хотя бы куртку! — проворчал он, бросив недовольный взгляд на мою футболку и короткие джинсовые шорты.       Мы двинулись к мостику, пробираясь сквозь толпу. Эдвард, словно локомотив, прокладывал путь, деликатно, но настойчиво расчищая пространство вокруг нас.       С каждым шагом шум водопада усиливался, превращаясь в оглушительный рев. Под ногами чувствовалась вибрация, словно сама земля дрожала от мощи стихии. Порывы ветра хлестали по лицу, заставляя жмуриться. Но вид, открывшийся с мостика, стоил всех неудобств. Малтнома предстал во всей своей красе — поток воды срывался с огромной высоты, разбиваясь о скалы и рассыпаясь мириадами сверкающих брызг. Радуга, сотканная из редких солнечных лучей и водяной пыли, висела в воздухе, словно сказочный мост, соединяющий землю и небо.       Я стояла, зачарованная, не в силах оторвать взгляд от этого завораживающего зрелища. Эдвард обнял меня, прижимая к себе. Его прикосновение было одновременно нежным и сильным, даря ощущение безопасности и защищенности. В этот момент я чувствовала себя счастливой, как никогда прежде. Рядом со мной был лучший на свете парень, а вокруг простиралась красота, от которой захватывало дух.       — Красиво, правда? — прошептал Эдвард, наклоняясь к моему уху.       — Безумно, — ответила я, не отводя взгляда от водопада.       — Тогда запечатлим это! Элис меня живьем съест, если я не сделаю хотя бы пару кадров.       Под мой недоуменный взгляд, он извлек из кармана миниатюрную, серебристую «мыльницу».       — Похоже, в недрах мужских джинсов можно отыскать все, что угодно! — рассмеялась я.       — Вероятно, и не такое! А теперь улыбнись и скажи: «сыр!»       Эдвард отошел на несколько шагов и артистично скомандовал мне позировать. Я послушно улыбнулась, стараясь не думать о том, насколько нелепо, наверное, выгляжу на фоне этой дикой красоты. Впрочем, смех вырывался сам собой, и он получался искренним, настоящим. Ветер трепал волосы, брызги летели в лицо, но я чувствовала себя абсолютно свободной и счастливой.       Эдвард сделал несколько снимков, а потом подошел ближе и приобнял меня за плечи.       — Теперь селфи на память, — предложил он, подмигнув.       Я прильнула к нему, чувствуя легкий аромат его тела, смешанный с запахом свежести от водопада. Эдвард щелкнул кнопкой, и мы оба расхохотались, глядя на получившееся изображение — живое и непосредственное.       — Отличный кадр! — заявил он, довольный результатом. — Надеюсь, Элис понравится!       Забрав у Эдварда камеру, я принялась фотографировать его одного на фоне бушующей стихии. Запечатлев его силуэт, я вернула ему фотоаппарат, но он неожиданно перехватил мою левую ладонь и с недовольным видом стал пристально ее рассматривать. Я не сразу поняла, что именно его встревожило, но потом вспомнила о порезе на руке, который за ночь превратился в тонкую розовую линию.       — Нечаянно порезалась, когда готовила ужин, — небрежно соврала я, пожимая плечами. Совесть кольнула, будто осколок стекла, но я отмахнулась от нее. Сейчас не время для угрызений.       Эдвард нахмурился, словно я совершила тяжкое преступление.       — Ты хоть обработала ее? Нельзя оставлять такие раны без внимания, Белла!       Я закатила глаза, издав шумный вздох. Вероятно, его феноменальный слух уловил мое раздражение даже сквозь рев водопада и гомон толпы.       — Все в порядке, Эдвард. Она почти сразу начала затягиваться!       Как выяснил Карлайл в ходе своих исследований, в моей крови содержались невероятно активные лейкоциты, не позволяющие вирусам распространяться по моему телу. Он также заявил, что их активность настолько высокая, что они практически способны противостоять вампирскому яду. Чтобы произошло заражение, нужна колоссальная доза, гораздо большая, чем для обычного человека. После этого я несколько дней смотрела на Эдварда с торжествующим видом победителя, до последнего утверждающего, что легенды — всего лишь детские сказки.       — Я знаю, о чем ты подумала, малышка! — с хитрой улыбкой произнес Каллен. — Но, пожалуйста, будь осторожнее!       — Да? А я думала, ты не можешь читать мои мысли.       — Когда очень стараюсь, — засмеялся он, — иногда мне это удается.       — Хорошо, я буду осторожнее.       — И, Белла, ты можешь пообещать мне кое-что еще? — серьезно спросил он.       — Ну-у-у, смотря что! — тут же насторожилась я.       — Мне кажется, ты узнала о своем — и даже моем — организме все, что хотела. Поэтому, пожалуйста, если Карлайл попросит еще немного крови для каких-нибудь исследований, не соглашайся, хорошо?       Я удивленно вскинула брови, не в силах скрыть изумление. Эдвард вздохнул, запустив пальцы в свои бронзовые волосы.       — Карлайл иногда теряет чувство меры, а ты и так выяснила больше, чем хотела. Не хочу, чтобы ты стала его подопытным кроликом.       — Да, ты прав, как никогда! — с облегчением согласилась я. — Тебе совершенно не о чем беспокоиться!       — Спасибо, — прошептал он, и в благодарность осыпал мои губы легкими, словно прикосновение крыльев бабочки, поцелуями.