Презумпция

      Правило Миранды — юридическое требование в Соединённых Штатах Америки, согласно которому во время задержания задерживаемый должен быть уведомлен о своих правах, а задерживающий его сотрудник правопорядка обязан получить положительный ответ на вопрос, понимает ли он сказанное. Правило Миранды было введено решением Верховного суда США в 1966 году с целью обеспечения права не свидетельствовать против себя. С тех пор любая информация, полученная от задержанного в ходе допроса до того, как ему были зачитаны его права, не может считаться допустимым доказательством.

Лондон. За много лет до нападения — Бен Соло*, Вы арестованы по подозрению в ограблении дома королевского атторнея Шива Палпатина. Вы не обязаны говорить что-либо. Однако это может навредить вашей защите, если вы не упомянете при допросе то, на что впоследствии собираетесь ссылаться в суде. Всё, что вы скажете, может быть использовано как доказательство против вас. Двадцать восьмая статья «Закона о полиции и доказательствах в уголовных делах» звучала лишь аккомпанементом, а солировал в шикарном кабинете плач юной девушки, которая дрожала в одной лишь шелковой пижаме. Пижаме, которую она пыталась оправить. Нервно. Не из-за смущения. Лишь в попытке защитить свое тело. Свое тело, познавшее насилие. Драко видел это. Видел беспомощный ужас жертвы, которая не пришла в себя. Он уже не впервые в своей жизни смотрел на жертву изнасилования. По ту сторону войны, на которую пошел, чтобы выжить, как бы иронично не звучало. Сириус, вдруг вспомнивший о своем блудном племяннике, который жил тогда уже больше года практически на улицах Лондона, ведь частенько оставался просиживать ночи на скамейках в скверах, поскольку в квартирке с Беллой было жить невозможно от криков и стонов. И он посоветовал Драко армию, а тот и пошел. За койку, еду и форму. Никакого патриотизма не было. Только дикое желание жить. Потому он научился убивать. А вернувшись, не мог найти себе места в бурном потоке лондонской жизни и тогда уже, пользуясь ещё свежими связями, устроился в полицию. Его звали в 22 SAS за прекрасные результаты, показанные на войне, и Драко хотел бы бороться с терроризмом и антиреволюционными восстаниями, но его ирландская кровь бунтовала, ведь британский корпус в прошлом тренировался на ИРА. Он был частью изумрудного острова, потому принципы не позволили. Быть полукровкой по факту оказалось непросто. Потому он отправил заявки во все элитные спецотделения в мире — от французского интернационального легиона до «Дельты», зная, что к нему из-за национальности всегда будут строже. И в ожидании ответа отправился сражаться со злом на улицах Лондона. Размышляя о Джеке-Потрошителе, как все начинающие копы, и разбирающийся с бытовухами. Но вот здесь ситуация была сложнее. Все походило на вышедшую из-под контроля ссору золотой молодежи, где парень психанул и трахнул обиженную девчонку, и теперь оба были в шоке. Но что-то не давало покоя. Отчаяние, которое буквально пропитало все вокруг. Привкус потерянного рая. Но почему-то все говорили лишь о попытке ограбления, хоть признаки реально преступления расцветали синяками по красивому телу. — Инспектор, — внезапно хрипло сказала та девушка, и её заплаканные глаза загорелись решимостью, — он не виноват. Это… Мы пара. И я позвала его показать подарок своего деда на нашу помолвку. Вы не можете его арестовать. Её руки были в синяках. Смятые подушки орали об изнасиловании. А девушка прикрывала того, у кого на лице проступили боль и потрясение. Такой силы, что Драко впервые задумался — а что, можно, совершив такое преступление, ощущать раскаяние? Всю дорогу до участка и всю ночь, пока длились допросы, Драко сидел, как положено новичку, в стороне и наблюдал за парнем. Тот покорно отвечал на вопросы и выглядел абсолютно раздавленным, разбитым, шокированным. Как можно было уложить в диван и хладнокровно, против воли взять девушку, а потом… Драко нахмурился. Ещё раз пересмотрел досье на паренька. Его не интересовало настоящее, где он являлся новоиспеченным пилотом Форд, нет. Прошлое было полно грехов — грабежи, угоны, мелкие кражи, распространение наркотиков, драки. Изнасилование вполне ложилось в природу этого преступника, но вот проблема. Этот Бен Соло как-то не вкладывался в рамки своего профиля. — Похуй на ограбление. — Когда инспектор отошел, Драко подал парню кофе. Тот даже не поднял головы. — Мне плевать, какой спектакль и по чьему заказу здесь разыгрывают. Ты изнасиловал ту девчонку, хоть все игнорируют этот факт. Зачем? — Потому что я люблю её. — Паренек ответил с такой болью, будто сердце себе вырвал, и поднял глаза, в которых не было Монстра. Лишь человек, который все понимал, но ничего не мог исправить. — Я пытался спасти её будущее. — Каким образом? — Избавив от себя. — Ответ прозвучал странный. Паренек — почти его ровесник — устало вздохнул и на секунду по-детски зажмурился, будто стараясь не расплакаться. Или пытаясь не рассыпаться. — Не важно. Просто пускай меня посадят. Я не смогу с этим жить. — А придется, — пожал плечами Драко, поскольку Шив Палпатин снял обвинение, а значит дела не будет и парня отпустят. Спустя два часа Драко, выйдя на улицу, увидел, что Бен сидит на лестнице полицейского участка, спрятав голову в коленях. Закурил. Он так и не понял, как можно насиловать во имя любви и спасения. Драко не поверил пареньку. Но впервые ощутил, что знает, чем хочет заниматься. Хочет стать настоящим детективом, чтобы бороться с такими вот историями. Не дать злу обмануть себя. Однако, вернувшись в участок, он обнаружил приглашение на смотр в «Дельта Форс», и таким образом желание отложилось в долгий ящик, и лишь годы спустя он переступил порог здания в Куантико, чтобы обучиться на профайлера. Делая шаги по борьбе со злом, Драко с каждым днем становился ближе к собственному преступлению. *- речь не о Художнике, а о персонаже фф «Крещендо»!!!        *** За три дня до Рождества Драко вышел из комнаты для допросов с улыбкой. Он настолько погряз в делах Ордена, коррупции и тяжких преступлениях, что допросить маленького грабителя, чье лицо во время разбития витрин зафиксировали камеры соседнего магазина, было легко и даже приятно. Преступление было настолько простым, а преступник - незамысловатым, что Феникс ощущал себя отдохнувшим. Потягиваясь, он подошел к кофейному аппарату, чтобы выудить за пару монет из него картонный стаканчик с ристретто, когда к нему подошла женщина в строгом костюме. - Старший детектив Малфой, Вас-то я и ищу, - в её голосе - как и в его - звучал британский акцент. Чистый, четкий, аристократичный. Годы в США стерли этот особый налет из речи Драко, оставив едва ощутимое эхо скорее даже родом из Галтимора, нежели Кенсингтона, где проживала его семья. Он скорее ощущал в себе кровь святого Патрика, нежели Тюдоров, а вот молодая женщина звучала настолько по-королевски, стоя между ним и аппаратом, продающим шоколадные батончики, что захотелось сделать поклон. Но Драко сдержался. Лишь усмехнулся. - Ваша Светлость, - протянул он так, что титул прозвучал оскорблением. Женщина не изменилась в лице. Смотрела на него ровно. - Меня зовут Рей Палпатин, - сказала она так, будто не услышала обращения. - Я здесь как адвокат Рональда Уизли. Хочу ознакомиться с делом. - Герцогиня предъявила удостоверение, позволяющее ей заниматься адвокатской деятельностью на территории Штатов, что не стало удивлением для Феникса, поскольку он знал, что эта женщина весьма успешно вела юридическую практику сразу в двух странах, ведь пару раз защищала тех, кого не следовало, по мнению Драко. И теперь её весьма не вовремя прибило к его берегу. Такую величественную. Такую дотошную. Такую… невозмутимую, хоть Феникс был уверен - если он знает о ней все, то и она, отправляясь к детективу по своему делу, обязана была раскопать на него все и была в курсе, что последний раз он видел её заплаканной, в мятой ночной сорочке и с синяками на запястьях. Но смотрела так, будто все в порядке. Будто это не её изнасиловали в собственном доме в возрасте семнадцати лет. Будто не она затем вышла замуж за того, кто это совершил. Будто… Драко неожиданно задумался. Не верящий в знаки и судьбу, он подумал - а что, если эта Светлость - не палки в колеса, а шанс для него увидеть, что и его грех мог быть прощен. От этой мысли он на секунду оглох. Ни разу в жизни Драко не думал, что достоин прощения, потому, возможно, убивал он без особой жалости, зная, что проклят. Совершив насилие во благо, - точь-в-точь как тогда, много лет назад сказал Бен Соло - он сразу заклеймил себя ещё сильнее. И не задумался об искуплении или прощении. Лишь о том, что виновен, потому ощущал себя последним ублюдком. Но перед ним стояла женщина, которая пошла дальше и была счастлива, - он ощущал от нее умиротворение. Вдруг и для него это возможно? Вдруг, если Гермиона узнает, то и у него есть шанс быть прощенным? Не самим собой, конечно, но ею? Спустя секунду слух вернулся, когда Драко вспомнил об одном незначительном условии. Любовь. Чтобы простить такое, нужна была Любовь. С большой буквы и без оглядки. А тех, кого продавали по цене индейки, не любили, потому ему не стоило даже на секунду обманывать себя. Одно исключение в виде Герцогини ничего не значило. - Старший детектив? - Рей вскинула бровь. - У меня нет на вас времени, мисс Палпатин. - Меньше всего ему хотелось общаться с адвокатом, которая очень хорошо видела белые нитки, торчащие из дел, и никакая синяя стена молчания* тогда никого не спасала. Её могло заинтересовать все - от заявлений Рона о своей невиновности до очень тщательно подобранного состава присяжных, потому он не собирался иметь с ней никаких дел. - С делом можете ознакомиться, подав официальное прошение через канцелярию. Все в открытом доступе. Но согласно процедуре. - Конечно. Обязательно. - Молодая женщина, не моргая, смотрела на него. Смотрела так, будто все знала. Видимо, когда столько лет работаешь с насильниками, их легко было узнавать в толпе. - Думала неформально пообщаться с Вами, услышать Ваше мнение, не более. - Моё мнение не имеет значения, я, как полицейский, не имею на него право. Фемида потому и слепа, разве нет? - Так-то оно так, да Фемида не делает предложений руки и сердца жертвам, дела которых ведет, - мисс Палпатин наконец усмехнулась, и это уже прозвучало обвинением между строк, - потому ваша беспристрастность весьма… сомнительна. Потому я и решила, что Вам будет интересно пообщаться со мной, поскольку я уверена, что на Вашу невесту напал не мистер Уизли, и собираюсь это доказать. А поскольку Вы сторона напрямую заинтересованная, разве не хотите помочь мне и наказать того, кто действительно виновен? Она не знала, не знала и одновременно знала, с кем беседует. Драко не сомневался, что этот адвокат в курсе, что беседует не с детективом, а compare, и именно по этой причине обратилась к нему. Надеясь, что он, в жажде слепой мести, поможет ей оправдать клиента, но не подозревала, - пока - что Феникс, словно двуликий Янус, был одновременно двумя нужными ей личностями, потому не пылал желанием коммуницировать. И мог это скрыть за маской занятого детектива. - Если Вы осведомлены о моей беспристрастности, тогда Ваши слова звучат обвинением в некомпетентности, или думаете, я хочу, чтобы тот, кто причинил вред моей невесте разгуливал на свободе? - Боюсь просто, что эмоции в таком деле могли сыграть с Вами злую шутку. Впрочем, если Вы заняты, тогда пообщаюсь немного с мисс Грейнджер. - Не стоит беспокоить Гермиону, - его голос растерял остатки ирландских нот и зазвенел. - Она очень тяжело переживает эту историю, кошмары все ещё её преследуют, и не стоит ворошить её, пока у Вас не будет доказательств. - Хорошо, что для беседы с потерпевшей мне достаточно её согласия безо всякой канцелярии, - она красиво улыбнулась, показывая, что имеет в виду его аргументацию. Драко нахмурился. Это была странная ситуация. Если бы Рены не убили его семью, эта девица стала бы его консильери, как Королевский Атторней консультировал Род Дракона. Палпатины и Малфои всегда были в союзе, но один пожар раскидал их по разные стороны положений, и вместо того, чтобы давать советы, Рей вмешивалась в его дела. - Я понимаю, что Вы беспокоитесь и пытаетесь защитить свою невесту, но неведение - это не вариант, и если насильник еще на свободе - а я все же думаю, что последующие преступления связаны именно с ним, о чем полиция молчит, ей следует быть осторожней. - Я вполне могу обеспечить безопасность Гермионы. - О! - Рей сузила глаза. Драко угрожал в открытую, прикрываясь общими фразами. Но, кажется, адвокат его не боялся. И продолжал держать хорошую мину при отвратительной ситуации, поскольку такие выпады были не новы в её жизни. - Я отлично умею общаться с потерпевшими от такого рода преступлений. - Ещё бы. Личный опыт в таком видимо помогает. - Он ударил, как положено снайперу, очень метко, не делая вид, что у нее нет прошлого. Пожал плечами. - Странно, как, будучи олицетворением неизбежного жертвой может стать каждый, Вы выбрали сторону тех, кто повторяет то, что случилось с Вами. Вы хотите защитить - как, впрочем, и всегда на протяжении Вашей карьеры - человека, который виновен. Я помог этому штату посадить не одного насильника и не ошибаюсь и в этот раз. - Зеленые глаза Феникса нехорошо вспыхнули. Да, он причинил вред Гермионе. Но Рон не был невинным. Он хотел продать её Семье за свое положение. И у него имелись приводы за сексуальные домогательства в прошлом. К тем, кто был слабее его. К официантке в одном из баров Портленда. И к одной из сотрудниц порта. Потому Драко считал, что поступает верно. - Поэтому, леди, можете исследовать дело сколько захотите, но с моей невестой Вы будете общаться лишь тогда, когда у Вас будут факты. Давайте свою бумажку. Подпишу Вам доступ без ограничений прямо сейчас, минуя канцелярию, мне нечего скрывать. Идите предавайтесь своей привычке защищать насильников. Мы оба знаем почему, да? И оба в курсе, что им всегда мало, мисс Палпатин. Потому если Вы ошибетесь и Рон выйдет, он сделает это ещё раз. Может сразу. Может лет… через семь, верно? Как ваш супруг. - Мой муж - не насильник, придержите язык. - Она была полна достоинства, хоть, наверное, закипала от гнева. - А обвинение было. - В попытке ограбления, - напомнила Рей, не позволяющая его словам влиять на свой ход мыслей. Ему было не поколебать её. Не сбить с толку. - Презумпция, старший детектив, Вам знаком этот термин? - Знаком. Как и дело известного гонщика, который семь лет спустя получил еще одно обвинение в изнасиловании мисс Пейдж Тико и лишь благодаря Вам вышел сухим из воды. Насильники никогда не останавливаются. И никогда не прекращают. Подумайте об этом, защищая Рона Уизли. Подумайте, кого Вы хотите освободить. Хорошего дня. Он развернулся и резко направился к выходу. Рей смотрела ему в спину. Речь была впечатляющей. И бессмысленной, ведь её муж, её всё, её я был лучшим из людей, потому то, что Драко знал их маленькую тайну, никак на нее не влияло. Полицейские были узколобыми. Как и мафия. Феникс же сел за руль. По дороге в порт он напряженно думал, а затем набрал Кьяру. Омерта в какой-то мере работала как та же синяя стена молчания. Принцип круговой поруги всегда мог подстраховать, если знать к кому обратиться. - Феникс, милый, ну что… - Убери Герцогиню с моей территории. - Он звучал по-деловому. А на фоне играла “A Holly Jolly Christmas”. Зная, что Кьяра помешана на семейных ценностях, понял, что сука со своим потомством наряжает ёлку. Мысленно желая ей случайно вскрыть себе вены теми острыми краями снежинок от Swarowski, которые Донна так любила, он добавил: - Немедленно. - О, боишься, что она докопается до твоего грязного секрета? - хмыкнула Кьяра. Пение стало тише. Видимо, она вышла. Затем её голос стал серьезнее. - У нас с ней нейтралитет, ты в курсе. Мы не воюем. - У Вас есть свои договоренности. - Хорошо. Я помогу тебе, - согласилась Кьяра. Забавно, как они могли грызться между собой, но при этом готовы были закрыть друг друга от внешних угроз. - Без проблем. Буду должна, правда, Герцогине, но ты того стоишь. Однако, Феникс, разберись с проблемами внутри своего Ордена. Такие адвокаты с неба не падают. - Знаю. Спасибо. Я могу выслать Эльде подарок к Новому Году? - Ммм, все так же не празднуешь Рождество? А помнится лет семь назад… - Ни Рождество, ни Йоль, - быстро сказал Драко, - но с прошедшим днем рождения, Кьяра. Свой подарок получишь на Белтайн. - Хм, надеюсь, на пару дней раньше, как и договаривались, но… ладно, гори на Белтайн, тебе так, видимо, привычней, - согласилась женщина, а затем вдруг добавила: - Хороших праздников, Феникс. Не засыпай меня этими дурацкими сообщениями. Я не шантажирую твою… Гермиону. Потому, как бы она себя ни вела с тобой, - это уже вопрос её личного выбора. Не могу больше болтать, меня ждет семья. Драко промолчал, что его шанс на семью она у него забрала в канун Дня Благодарения, отобрав даже сладкую ложь. Не дал себе сосредоточиться на словах Кьяры. Работал в порту, контролируя поставки, а параллельно отдал приказ ликвидировать Блейза, который, видимо, так и не усвоил урок верности, ведь кроме него адвоката нанять было некому. - Под корень? - вежливо уточнил Люциан. - Естественно. - Драко, как и все главы мафии, знал золотое правило, что нельзя оставлять следов. Лишь капо Рен сберег ему жизнь, играя с судьбой и проверяя собственного сына на прочность. У Феникса столько времени в запасе не было. Потому он действовал не изящно. С другой стороны, детей у Блейза не было. Кажется, лишь парочка племянников. Уже довольно осознанного возраста. И как ни в чем не бывало мужчина вернулся к работе, оттягивая момент возвращения домой, как делал всегда, чтобы меньше нервировать Гермиону. И не тревожить свое сердце её красотой и грустным видом. Его дом, единственный во всем квартале, не горел праздничными огнями. Не купили они и ёлку. Драко не нашел времени, а Гермиона, забросившая валики с краской, кажется, тоже сдалась. Она больше не планировала свадьбу, не делала ремонт и… не готовилась к Рождеству. Перед глазами Драко все ещё стоял её красиво наряженный кукольный домик с пушистой елью, которую видел через соцсети в прошлом году. Не забыл, как мечтал провести с ней один день в сказочной атмосфере, но год спустя знал, что тёплые желания стоили дорого. Злился. Он принял решение умереть за нее. А Гермиона не захотела даже елку нарядить. Драко знал, что не отказался бы запутаться в гирлянде и разбить пару шаров в неловкости перед чем-то новым. Но, видимо, у нее не было праздничного настроения, потому праздником в казарме привычно не пахло. Увы. Но, к удивлению мужчины, девушка ещё не спала. Гермиона, слушая музыку в наушниках, гладила одежду в гостиной. Малфой впервые застал её за чем-то настолько примитивным, потому удивленно вскинул бровь. Девушка тряхнула головой, прикручивая громкость. - Все равно выходить ты мне не разрешаешь из дома, нужно хоть чем-то себя занять, - объяснила Гермиона, слегка утрируя. Выходить ей было можно, просто в окружении охраны все прогулки стали в тягость, потому она заперлась в четырех стенах. Устав от спорта да готовки, девушка на пару часов превратилась в идеальную домохозяйку, от скуки применяя на себя эту роль. Разве что волосы на залакировала, как идеальные жены в 50-х. - Ужин на кухне. Приготовила шесть разных блюд и три десерта. Надеюсь, хоть что-то тебя удовлетворит. Ей хотелось украсить дом к Рождеству. Чужие гирлянды вызывали бессильную злость. Но Драко не любил праздники. Наверное, даже не подозревал о них. Они так и не съездили за елкой. Ему было плевать. Потому она забросила свои желания. Спровоцировать ссору из-за того, что гирлянды слишком светят ему в глаза или раздражают игрушки, не хотелось. Вообще ничего не хотелось. Кроме него. Мужчины, который, кажется, разлюбил. У нее почти не осталось веры. Особенно по утрам, когда она смотрела на заправленное одеяло на его диване и не могла понять - ночевал Феникс дома или больше нет. Ведь в их спальню он не заглядывал. Потому она и не спала. Хотела увидеть его. Скучала. - Зачем ты гладишь мою форму? - удивился Драко, поскольку заметил под утюгом рубашку с нашивками полицейского департамента Портленда. - Потому что она мятая, - пожала плечами Гермиона, отпаривая воротник. Не могла сказать, что взяла форму потому, что она пахла им. Как и о том, что скучала по детективу, который готов был ночевать у ее дома. - Завтра ты наденешь форму, а я не хочу, чтобы ты бесхозно выглядел. Я забочусь о тебе, Феникс. Иногда это даже приятно. Чаще - когда тебя нет. Твой кислый вид все портит. Драко скрестил руки. Кьяра сказала, что ничем её не удерживала. Но в жесты доброй воли он больше не верил. И все же цеплялся за слова, вроде “забочусь”. Ему хотелось заботы. - Я умею сам гладить, не трогай мои вещи. - Но Драко умел подавлять свои желания. Хотел все меньше её заставлять что-то делать. Хватало завтраков и… да, он сдался своей похоти. Потому порой заставлял её ему сосать. Никогда не заходя дальше, а Гермиона и не предлагала. Она механически делала, что нужно, и, поднимаясь, не целовала его, а шла умываться. Потому уж за своей одеждой он мог следить сам. - К тому же я не ношу форму. И рубашки в целом. - Зря. Мне кажется, тебе бы пошло. - Она задумчиво смерила Драко взглядом, пытаясь представить его в той серой рубашке, что висела в шкафу. Шик был бы ему к лицу. А потом, вдруг оценив, что Феникс явился раньше обычного, попробовала увидеть в этом хороший знак. Потому неспешно стала расстегивать на себе пуговицы домашнего платья. - А давай посмотрим пойдет ли мне твоя форма, м? - Я устал, - прозвучал привычный ответ, и Гермиона остановилась. - Кстати, собирайся. Утром мы летим в Марсель. - Что? - удивилась стрекоза. То он избегал её, то огорошивал такими новостями. Драко же, планирующий полет в один из самых преступных портов в мире, изначально не собирался брать Гермиону и даже не сообщил ей о планах, но Герцогиня заставила его передумать. Оставлять кэйлин в Портленде, пока Кьяра не отзовет эту стерву, было опасно. Проще было увезти её с собой. К тому же в Европе шел снег. И Гермиона, возможно, отыскала бы свое рождественское настроение. - Ты против? - Никогда не была дальше Канады. Звучит сказочно. - Мы не на каникулы. Много работы. И мне нужна будешь ты в качестве comare. - А когда-то ты говорил, что хочешь держать меня подальше от мафии. - Собирай вещи, Гермиона, - отрезал мужчина. * это термины, используемые в Соединённых Штатах для обозначения неформального правила среди сотрудников полиции не сообщать об ошибках, проступках, жестокости или преступлениях коллеги Марсель. Два дня спустя. Знаменитый “золотой суп”, которым Марсель славится чуть меньше, нежели своей контрабандой, остро, ярко, неповторимо пах рыбой. Драко не пытался сосчитать, сколько её видов плавает у него в тарелке. Его рецепторы просто кричали: “Фантастика”, потому он ел рыбацкую похлебку с удовольствием, удивляясь, как простое блюдо стало чем-то, что подают в элитных заведениях. Контраст простецкой еды, возведенной в культ, и серебряной ложки был слишком ярок. В какой-то мере Феникс ощущал себя так же. Он был много лет почти никем. Тенью без имени на улицах Лондонах, тенью с оружием в “Дельте”, безликим солдатом и одиноким мстителем, а теперь ему приходилось заталкивать себя в сшитый на заказ пиджак, и он остро ощущал разницу. Та колола невидимыми булавками между лопаток. Возможно, потому буйабес, который он утром ел в Старом Порту у уличного торговца, ему понравился куда больше за то, что был подан, как положено, - в простом картонном стаканчике. Вычурные миски ему не шли. Как Драко проклятые пиджаки. Но вкус… вкус был потрясающим. Пока Гермиона пыталась угадать по кускам рыбы, где морской угорь, ерш и есть ли в блюде пинагора или солнечник, Малфой, слушающий вполуха, намазал гренку тем, что утром группировки Бриза де Мера назвала rouille, и окунул в суп. Корсиканские контрабандисты или пираты говорили, что это самый правильный способ есть буйабес, и Феникс оценил, потому, не задумавшись, повторил то, что делал в Старом Порту. И плевать ему было, правильно это или нет. Это было вкусно. И все. - Мадам, у буйабеса нет определенно четкого рецепта, - тщательно подбирая слова на английском, пытался объяснить бледный официант. Честь обслуживать американского compare и его подружку, видимо, он не оценил. Как и необходимость разговаривать не по-французски. - Это только какой-то “Март-де-ля-Буйабес” может выложить рецептуру, но это непочтительно. Столько вопросов к готовке. Знаете, вынуть или оставить омара? Как лучше? Или, например, в Тулоне, представьте себе, добавляют картофель. Представьте себе, oui, Вы едите буйабес, а там клубни плавают. Он закатил глаза и зацокал языком, выражая неодобрение. По мнению Драко, французы слишком большое значение придавали еде, но в то же время это было смешно. Он рассмеялся и поддержал официанта, продолжая макать гренки с rouille в свой суп. Гермиона вскинула бровь. На французском Драко разговаривал очень быстро и очень не бегло. С уверенностью издавая все эти “r” и глотая половину букв. - Он говорит, кэйлин, что самое важное - свежая, а главное - средиземноморская рыба, вот и все правило, потому мол в Лондоне или Вашингтоне буйабес неправильный. Рыба уже не та. А еще скорпена обязательна. Она придает особый вкусовой тон собратьям по котлу. - Eh, так эта жуткая физиономия плавает в тарелке не для того, чтобы вызвать у меня приступ эпилепсии? Драко заметил, что Гермиона снова вернулась к своему канадскому “eh”, которое уже почти стерлось из её лексики. Выходило, что девушка снова нервничала. Рядом с ним. Ей не было комфортно. Феникс не был удивлен. - Попробуй щечки. Ради них её не вынимают. Словом, не ищи смысла, наслаждайся. Здесь принято не задавать вопросы, а просто верить, что буйабес это то, ради чего Бог создал рыбу. - Какой ты эксперт в буйабесе. И… не знала, что ты говоришь по-французски. - Хотел поступить в Иностранный Легион. Honneur et Fidélité, - пожал плечами Драко, а затем добавил: - Дельта меня перехватила раньше. Но язык я успел выучить. Ему было одиноко в Лондоне, пока он ждал рассмотрения своих заявок. Без семьи, девушки, собаки и друзей Феникс жадно учился всему, что могло пригодиться. От уголовного права в Аргентине до французского. Не получивший образования, он пытался компенсировать свои пробелы. Просто потому что решительно не знал, чем занять свои вечера. Те самые, когда он со своим военным ПТСР-ом смущался выйти и где-то просто посидеть, поскольку дичился близких контактов и нервно реагировал на шум города, в котором все время что-то стучало и напоминало о взрывах. В четырех скудных стенах сьемной комнатушки ему было… безопасней. Об этом Феникс промолчал. Ему нравилось, что Гермиона знала очень мало о его слабых сторонах. Хотелось быть несокрушимым в её кленовых глазах. В которых мелькнула какая-то насмешка, когда девушка посмотрела на него. И мужчина, с утра наведший шума среди контрабандистов своими предложениями, безжалостный и властный, ощутил себя неуверенно. Она смеялась над ним, и Драко растерялся. Отложил гренки и вытер руки. Окинул взглядом зал, в котором ужинали другие пары. Отодвинул тарелку и заказал пастис. Возможно, он не так ел суп, как положено в заведениях такого уровня. Или причина была в том, что под пиджаком у него был неизменный гольф, а не рубашка. Или просто… просто она видела то, что сам Драко такой же. Что как буйабес не переливай в фарфор - это все равно рыбацкая похлебка. Потому решил не давать повода над ним смеяться и неожиданно завершил ужин. Феникс устал. Устал был объектом для её экспериментов, насмешек и неприязни. Он уже стал предметом её с Кьярой купли-продажи и проглотил это. Потому просто потягивал пастис, зная, что опять перепутал, ведь эту анисовую настойку следовало употреблять как аперитив, а не дижестив, но менять заказ было поздно. Не хотел выглядеть ещё глупее в её глазах. Гермиона и так считала его неотесанным убийцей. И все время на него сердилась. Это тоже утомляло. Драко знал, что не был Маурицио, но… в конце концов, он привез её в Марсель. Выбрал номер в лучшем бутик-отеле города, где с террасы их люкса Гермиона могла любоваться Лионским заливом. Позаботился о том, чтобы в её комнате поставили ёлку, ведь стрекоза любила праздник. Дал дубликат своей карты, чтобы она тратила деньги. Не трогал её. Не прикасался. Не целовал. Не навязывался. Не спорил. И, главное, не насиловал. Спал в другой спальне. С видом попроще. И возвращался тихо, чтобы она в ужасе не замирала, размышляя, зайдет он к ней или нет. Словом, вел себя безупречно. Вот, даже пригласил в ресторан. Попробовал утром буйабес и потому забронировал столик в месте поприятней, чем продуваемый средиземноморскими ветрами бульвар Ла-Канбьер. Пираты сказали, что это - лучшее заведение города, но… Стрекоза все равно злилась. Он видел это. Девушка фыркнула, когда Драко помог ей снять пальто, и хмыкнула, когда мужчина совершенно искренне восхитился её изумрудным платьем - естественно, с высоким горлом. Больше они не разговаривали. До этой секунды. Когда Драко помог с переводом, и она не посмеялась. - Как буйабес? А город? Тебе нравится? - Нет, - отрицательно покачала головой Гермиона. В её цепочках сегодня стучали ракушки. Самые обычные. Которые она, видимо, купила в одной из сувенирных лавок. Драко оценил. И ракушку, и всю её. Кэйлин же не оценила ничего. - Грязный город. Грязный и опасный. Везде воняет рыбой. На каждом шагу могут подрезать кошелек, если бы не охрана. Безумно приятное местечко. Она знала, что поймала Парижский Синдром. Восторженная от поездки Гермиона навоображала себе прогулки по тихим, старинным улицам, но Марсель не был приветлив. В Ле-Панье - старейшем квартале в городе, где она планировала гулять - улочки-то, может, и были кривые, круглые, вымощенные брусчаткой, но проблема в том, что все было настолько запущено и грязно, что передвигаться было невозможно. К тому же в той путанице можно было легко вляпаться как в дерьмо, так и неприятности, потому она, устав от охраны, два дня сидела в номере. Не выходя на террасу, поскольку ветер грозился её сдуть. Понимала, что вид на море - это лишь одна из мер безопасности, чтобы ушлый снайпер не пристрелил их с Драко прямо в отеле, но от того спать спокойней не стала, ведь каждую ночь ветер налетал и разбивался об окна в пол с такой силой, что Гермиона не могла понять - откуда у моря столько гнева? - И дождь, этот постоянный дождь сводит меня с ума и вызывает мигрень, - она поморщилась. Город и без того был серым, так еще и унылый, смешанный со снегом дождь, заставляющий кончики её волос беспорядочно закручиваться, давил на голову и настроение - очень по-рождественски. Драко заказал ещё пастиса. Ему показалось, что он даже в этом виновен. В дожде. В том, что город не был усыпан снегом и не выглядел, как с открытки. Подавил раздражение простым напоминанием. Если бы не пытался её изнасиловать, не пришлось бы увозить Гермиону из уютного, такого знакомого Портленда. - И люди. Такие обычные. Знаешь, насмотрелась фильмов о француженках, а они… ну такое. А как портовые французские шлюхи, eh? Лучше портлендских? - с миленькой улыбочкой полюбопытствовала Гермиона. - Ещё не знаю, - буркнул compare. Ему не нравились её фуриозные настрои, поскольку он пахал здесь, в Марселе, без передышки для того, чтобы вложиться в срок, отмеренный Кьярой. Его не интересовала контрабанда оружия или наркотиков. Нет. Это пираты могли оставить для вечно бунтующей Африки. Но Марсельский Порт славился в закрытых кругах своим умением сбывать краденые предметы искусства, потому Феникс хотел предложить очень надежный канал переправки бесценного через свой… через новый порт Кьяры. Просто потому что знал, как Рены неравнодушны к полотнам Климта да Вермеера и ценят их в своих закрытых коллекциях. Мужчина делал все, чтобы Донна осталась не только в выигрыше от сделки, но и получила больше. Чем больше он даст, тем выгоднее будет положение Гермионы после его смерти. Это был достаточный стимул активно и много работать. Пока стрекоза хихикала над его манерами. - Какие у нас планы на Рождество? - Гермиона отложила ложку. Буйабес, о котором она много раз читала, был выше всяких похвал, но обладал иронией. Среди шафрана и томатов ярче всего звучал чеснок. И она спокойно ела, зная, что все равно поцелуев не будет. Ничего не будет. Драко привез её в красивую тюрьму и запер в одиночестве. Он не прикоснулся к ней с Дня Благодарения. Она к нему порой прикасалась. Губами. К члену. Что делала с радостью, надеясь, что дальше будет бурная близость и примирение, но ничего не получала. Феникс, правда, её более не хотел. Где и с кем он удовлетворял себя, Гермиона старалась не думать. Просто ела свой чесночный буйабес и усмехнулась, ведь Драко настолько грубо себя вел, что она не удивилась тому, что у них даже в поездке разные спальни. Скорее её бы потрясло, если бы все было наоборот. Потому, сидя на широкой постели, девушка приняла решение бросить Феникса по возвращению в Портленд. Больше у нее особых надежд не было. Она, конечно, боялась его реакций и того, что снова вляпалась так, что просто развернуться и уйти будет сложно, но… хуже было терпеть то, как Драко себя вел. Гермиона знала, что последствия будут катастрофическими, поэтому давала Драко последний шанс спасти их, но он пожал плечами: - Ты абсолютно свободна. - Поняла, - кивнула девушка и продолжила есть суп, который утратил вкус. Он сделал свой выбор. Он её сам прогнал. *** Сочельник Гермиона танцевала, закрыв глаза и потягивая Veuve Emille прямо из бутылки. Её не интересовала музыка, она двигалась в своем ритме. Среди моря чужих людей. Иногда к ней прикасались. Случайно. Специально. Она ни разу не возразила. Просто пила и танцевала. Одинокая в толпе. Развязная, несчастливая, несвободная. Махала руками, но крылья уже были взломаны, но девушка упрямо двигалась, и, когда рядом оказался какой-то паренек, явно щебечущий ей что-то пошлое на французском, Гермиона лишь улыбнулась, и дальше они танцевали вдвоем. Ей было все равно. Она не собиралась отвечать на невнимательность Феникса изменой. И никто не менял птенца с выкрашенными в синий перьями на птицу высоты Драко, но отказывать себе в танце Гермиона не собиралась. Просто сделала глоток побольше и тряхнула своей роскошной гривой, не стянутой ни в какой хвост. - Comare, я должен отвести вас в отель. - Неожиданно между Гермионой и болтливым провансальцем возник верный Драко преторианский гвардеец, проклятый Люциан, который все эти дни не отходил от Феникса. Он смотрел на девушку с плохо сдерживаемым неодобрением, но говорил вежливо. - Compare Вас желает видеть. - Так где же он, eh? - зло рассмеялась Гермиона, слизывая игристое с губ. - Comare… - Тшшш, это моя любимая песня, picciotto. - Девушка отмахнулась от Люциана и покрутилась вокруг своей оси. Алкоголь делал этот Сочельник не таким уж и дерьмовым. Она первый раз за месяц ощутила какую-то легкость. От которой хотела упасть на пол и рыдать, но танцевала, зная, что шампанское будет милосердным недолго, а затем реальность ударит обухом. - Передай своему боссу, что он сам сказал, что я свободна на этот вечер, Феникс не нуждается в моих талантах. Если желает видеть - пусть приедет сам. Эти слова, брошенные с особой стервозностью, ей хотелось проорать сквозь музыку, дым и ядовитого цвета лучи, что разрезали вечеринку, куда она пришла поплясать, поскольку больше ей идти в чужом городе было некуда. Потому пришла туда, где за триста евро можно было купить компанию. И танцевала так, что уже болели ноги, но не останавливалась, чтобы не помнить и не думать. Не пытаться понять, почему её Драко превратился в жестокого, презирающего её compare. - Желания compare не всегда совпадают с его возможностями, - резко и коротко ответил Люциан, и Гермиона остановилась. Мир, благодаря купажу Пино Нуар, Шардоне, Пино Менье, который методом шампанизации довели до совершенства, продолжал кружиться, но девушка больше не двигалась. Пузырьки выветрились из крови. Остался только страх. Никаких эритроцитов, лейкоцитов, тромбоцитов. В плазме был только страх. Отдающий железом во рту, потому что Гермиона прикусила щеку изнутри, и что-то теплое смешалось с остатками “Вдовы Эмиль”. Девушка проанализировала то, что Люциан, верный пес, вдруг был здесь, а ведь он не отходил от Феникса в Марселе ни на секунду. И эта фраза. Жуткая до боли в пояснице. Сразу напоминающая те осенние угрозы Кьяры пристрелить Драко в случае её непослушания. Да, она заключила сделку с Маурицио, но в моменты паники рациональность сбоила, и Гермиона едва не выпустила свою душу из тела, потому что коварное “что, если?” заползло в голову и укусило. Драко не был бессмертен. Пули находили всех. - Что с ним? - Поехали. Люциан, весь в своего хозяина, был немногословен. Гермиона не стала спорить. Забыв забрать свое пальто, она, прямо в короткой юбке и белой рубашке, вышла следом, чтобы забраться в машину и очутиться на заднем сиденье зажатой охраной. - Где Драко? - В отеле. Девушка чуть-чуть выдохнула. Случись с Фениксом непоправимое, они бы летели на запредельной скорости в больницу, а так - лишь в их уютную тюрьму на краю залива. Но то, что Драко в Сочельник вдруг оказался в номере, пугало. До Дня Благодарения она бы улыбалась, считая, что любимый мужчина делает ей сюрприз, но её больше не любили, потому Гермиона ждала худшего. Какой-то его травмы. Или она понадобилась что-то подписать. Или просто некому было отсосать Фениксу. Его понять было невозможно. Да и уже не нужно. - Тот парень, с которым Вы танцевали… - Да Бога ради, - закатила глаза девушка. Достала сигарету. - Лучше подкури, а не читай мораль, eh! - Он из “Банды Морского Бриза”, - спокойно сообщил Люциан, но зажигалку достал. Гермиона хмыкнула. - А такой сладкий с виду. Что ж так не везет мне. - Не зря корсиканцы зовут своих реджиме les beaux voyous*, да? В Марселе ничего не происходит просто так. Вам не стоит ходить в места, контролируемые милье**. - Это твои слова или compare попросил передать? - язвительно спросила Гермиона, тонко намекая, что у Люциана мнения своего не было и рот он открывал лишь тогда, когда нужно было озвучить какую-то мысль Феникса. Забавно, что Драко напрямую с ней почти не говорил, но по фразам преторианского гвардейца девушка всегда понимала, что её детектив недоволен. Демонстративно надев наушники, Гермиона прервала разговор. На Марсель, пролетающий одним ярким пятном и каплями дождя перед глазами, не смотрела. Подпевала себе “Last Christmas” и мечтала очутиться в своем доме, где не было ёлки, но и не было бы Драко. Драко, Драко, Драко. Гермиона уже слегка успокоилась, поскольку поняла, что двухсмысленной фразой Люциан нарочно её всполошил, чтобы она без споров села в машину. Любопытно, это тоже была мысль Феникса или сам додумался до такой простой и сложной схемы - сыграть на её эмоциях? Направляясь к номеру и игнорируя персонал, Гермиона подумала, что привыкнуть к охране за спиной оказалось проще, чем к холодности Феникса. Который - абсолютно целехонький! - сидел в номере с коньяком в руках и бесстрастным выражением лица. Но его тяжелый взгляд, скользнувший по всему, - от её расстегнутых пуговиц на рубашке до голых коленей - не предвещал ничего хорошего. Гермиону, однако, уже было сложно смутить, потому Драко мог сверкать молниями в зеленых глазах сколько ему было угодно - на нее это не производило впечатления. Едва заметно вздохнув от облегчения, она отпила свою “Вдову” с горла и вытерла подбородок, потому что глоток был слишком большим. - И что же с тобой случилось? - Ты и твое вызывающее поведение, - сухо сообщил Феникс. За его спиной переливалась рождественская ель и был накрыт ужин на двоих из традиционных блюд французской кухни. Гермиона даже увидела bûche de Noël, но сердце екнуть от радости не успело. Драко поднялся и подошел. - Ты спятила в таком виде ходить по Марселю? - Ещё один тяжелый, пробирающий до костей взгляд. На Гермионе была его рубашка. Полицейская. Белая. Выглаженная. С нашивками полицейского департамента Портленда, за которую он и дернул, подтягивая Гермиону к себе. Видимо, собирался рассказать, как небезопасно надевать такое в городе, где каждый служил милье, но вдруг у него вырвалось: - Господи. Какая же ты красивая. У Гермионы пересохло в горле. Эти слова, раньше такие привычные, сейчас были последним, что девушка ожидала услышать от Драко. Надо же. Он все ещё замечал. Хоть что-то. - И глупая, раз позволяешь себе такое. - Что такое, compare, не уверен в своей охране? Или переживаешь, что мои голые ноги привлекут какого-то местного каида?*** Ты знаешь, боссы мафиозных кланов легко на меня ведутся, - она оскалилась, говоря чистую правду. Маурицио. Феникс. Ей удивительным образом “везло” на “нужных” мужчин. - Я слышал, что твой максимум сегодня - это сопляк из les beaux voyous. Теряешь форму, детка, - он все ещё не отпускал, держа за нашивку, не позволял уйти в спальню, грохнув дверью. Гермиона хотела дернуть рукой, но Драко сжал сильнее. Даже больнее. - Убери руки, - рявкнула Гермиона, ощущая его пальцы острее, чем нужно. - И если ты хочешь увидеть, что твоя детка в форме, отпусти. Я вернусь на вечеринку и меньше, чем через час сниму себе parrain****. - Только попробуй. - О, где же твоя уверенность, Феникс? - Она расхохоталась ему прямо в лицо. Драко удерживал её, а кэйлин все равно ускользала от него. - Я умею соблазнять. Мы оба это знаем. Мужчины от меня без ума. Все мужчины. Кроме того, который нужен мне. Потому убери руки, иначе мне придется попросить Люциана прострелить тебе запястье, и, видит Бог, он это сделает. Потому что ты приказал ему служить мне. Проклятие. Ты за этим позвал меня? Сказать, что я глупая? Гермиона закатила глаза. Красиво, ярко, умело накрашенные глаза. Переливающиеся блестками и шампанским. Драко не мог перестать смотреть. Он скучал по ней, как рехнувшийся. Скучал и беспокоился. Чуть не спятил, когда услышал, в каком виде Гермиона поехала на вечеринку. Откуда у нее вообще была форма, и знала ли она, понимала, что выглядела максимально горячо? Дерзкая, прекрасная, воплощение ночных снов любого мужчины. - Ты же хотела Рождество. - А ты сказал, что я свободна. Но… - Она рассмеялась. Совсем не весело. Допила последние капли и швырнула бутылку в стол, который был красиво сервирован. Звон разбитого стекла отразился в стенах. - О. Вот зачем эта традиция - разбивать ненужное в праздник. Кайф. Какой же кайф. Ей не стало легче. Но она не остановилась. - Выбрасывать, не разбивать, - поправил Драко, равнодушно глядя на то, как Гермиона крушит все вокруг. В сторону полетели бокалы, тарелки и вот те маленькие непонятные вилочки с двумя зубцами, которые, Феникс понятия не имел, зачем. - Могла бы просто сказать, что не хочешь ужинать. - Мог бы меня пригласить! - огрызнулась девушка. А затем, уронив бокал, странно посмотрела на Драко. В её глазах мелькнуло что-то лукавое. Почти знакомое. Даже игривое. - Выбрасывать, точно. Это же в Италии традиция, верно? Так давай сделаем это, выбросим все, что не нужно. И начнем… - она ловко сцапала тот второй, особый телефон Феникса, который звонил и звенел редко, но они оба всегда знали, кто на связи, - начнем с нее. Ненавижу, ненавижу, ненавижу эту Кьяру и ваши эти отношения. Она швырнула телефон следом за бутылкой, бокалом и прочими ненужными вещами. А потом дернула Драко за пиджак. - И его нужно выбросить. Ненавижу compare в тебе, ненавижу то, во что тебя превратила эта власть. - Она прижалась лбом к подбородку Драко, поскольку выше не могла достать. Положила ладонь ему на сердце и вдруг жалобно спросила: - Феникс, милый, ты еще там? Ты слышишь меня? Я скучаю по тебе. Но я больше не могу ждать. Не могу. Ты обещал всегда быть рядом и защищать. Вернись. Прошу тебя, вернись и защити меня от этого ублюдка. Пожалуйста. Пожалуйста. Пожалуйста. Мне не хватает тебя! Почему ты бросил меня. Почему? Она обезоружила Драко тем, что зарыдала, а ладошка, сжавшись в маленький кулак, била его в грудь в бессилии. Стрекоза дрожала, и дрожал весь мир. Феникс погладил её по волосам, и девушка, сжавшись от этой ласки, заплакала ещё сильнее. Наклонившись так резко, что заболел хребет, Драко поцеловал плачущую кэйлин в макушку, и давно забытый персиковый запах украденного счастья обнял его. - Я всегда рядом. И буду рядом. - Он обнял её. Прижимая аккуратно. Как стеклянную. Казалось, даже Дракон обнял девушку своими крыльями, защищая. - Столько, сколько смогу. - Лжец. - Прозвучало без фуриозной ярости. Глухо. Одно слово упало на пол и запуталось в осколках бутылки. И между ними впервые повисла тишина без боли и насмешек. Тишина, в которой они не шевелились. А просто замерли. Через стекло шел дождь и бушевало море, а они тонули в объятиях друг друга, не пытаясь спастись. - Значит, ты освободился в Сочельник, и что же получается - мы так и простоим до утра? Драко мог бы пошутить, что определенные части тела от того, как она прижималась, правда, могли простоять не только до утра, но промолчал. Закрыв глаза, просто наслаждался передышкой. Теплом в своих руках. Но Гермиона вывернулась. Её слезы впитались в его гольф. - Я знаю, что веду себя отвратительно и… - И понесешь за это наказание, - странно сказала кэйлин. Хмыкнула и достала из сумочки на плече наручники. Её настроение переменилось настолько быстро, что Драко не успел спросить, как она протащила его - а это точно были его - наручники через пограничный досмотр. - За то, что ты груб, невнимателен, резок и отвратителен, ты будешь наказан. Да, Драко? Ну же, милый, кивни, будь хорошим мальчиком. И Феникс, завороженно глядя на девушку, послушно мотнул головой, и Фурия зарделась. Обошла его, и её шепот звучал издали. И одновременно везде? - Итак, Феникс, мне долго ждать? Руки. За. Спину, - приказала она, и, усмехнувшись, Драко подчинился, позволяя Гермионе защелкнуть металлические браслеты на его запястьях. Она прижалась всем телом к нему и зашептала: - Драко Люциус Малфой, Вы имеете право хранить молчание. Всё, что Вы скажете, может быть и будет использовано против Вас в суде. Вы имеете право на присутствие адвоката во время допроса. Если Вы не можете оплатить услуги адвоката, он будет предоставлен Вам государством. Ваши права Вам понятны? - Обвинения весьма размыты. - Тогда устроим очную ставку с потерпевшей? - предложила девушка и легонько подтолкнула мужчину в сторону того стула, на котором он, покачиваясь, пил в ожидании своей стрекозы. Что-то в её фразе его насторожило. Он сел на стул, удобно свесив руки на спинку, как обучили, и сузил глаза. Гермиона же скрестила руки. Это слово. “Потерпевшая”. Что, если девушка не играла? Она ведь, действительно, была его жертвой. Неожиданно Малфой похолодел. Не от страха. А просто от мысли, что она все знает. Потому так загадочно крутит в руках его пистолет. - Я весь твой. Готов к допросу. - С пристрастием? - вскинула Гермиона, подходя поближе мягкой походкой хищницы, которую он будто только сейчас заметил. Её пальцы погрузились ему в волосы, сжали те и дернули, заставляя Драко задрать голову и смотреть в кленовые глаза. - Да. Ты. Весь. Мой. И никуда не сбежишь, правда? Она очертила пистолетом его скулу, а затем вдруг изо всей силы ударила его прикладом по виску. Драко не дернулся. Привыкший к боли, даже не вскинул бровь. Его много раз привязывали во время имитации пыток и допросов, потому мужчина на уровне рефлекса всегда знал, что за связанными руками идет боль. Девушка задумчиво смотрела на него. Он - на нее. Без гнева. Устало. Как все. Она поступала как все. Наносила удары. Один, второй, третий, которые отдавали болью в голове и глухим эхом доходили до сердца. У нее было мало силы в руках и в то же время так много. Подумал. А ведь это оно. Возможно, потому Кьяра, например, её и не отпускала. Возможно, это вот был хороший план. Убить его её руками. Или, возможно, Гермиона знала, кто её пытался изнасиловать, и потому жаждала мести. И хоть мужчина мог легко освободиться, вскрыть наручники не составляло труда, он не шевелился. Если эта Фурия пришла за ним, он заплатит за свой жуткий грех. Но, к его удивлению, она положила пистолет. Видимо, рука устала, ведь тряхнула запястьем, пытаясь видимо уменьшить напряжение, и все в той же тишине наклонилась, чтобы поцеловать место удара. - В кого же ты меня превращаешь? - прошептала Гермиона, а затем присела на колени, позволив их лицам быть на одном уровне. Облизнула его нижнюю губу. Погладила шрам над бровью. Привыкший к боли и только к боли Драко напрягся. Такое было ему незнакомо. Никто не связывал, чтобы быть нежной. Неужели Гермиона воспользовалась наручниками просто, чтобы сыграть в щекочущую нервы игру? Пока он думал, она сильнее путала его мысли, поскольку стала медленно расстегивать свою рубашку до конца. А затем её ладони сползли на его джинсы. - Сегодня ты меня не прогонишь, - промяукала она. Не спешила расстегивать ширинку, лишь поглаживала одной рукой член через ткань, а вторую опустила ниже. Между своих коленей. Запуская пальцы под юбку и трусики, чтобы задохнуться. Драко никогда не видел, чтобы у кого-то в секунду так расширялись зрачки. - Что ты творишь? - А ты? Что ты творишь с этим телом? Таким юным, страстным и желающим тебя? Почему ты его не хочешь? Оно… тебя… не привлекает…? Eh… - она задышала чуть тяжелее. Прижалась лбом ко лбу Драко. Застонала. Прикусила губу. Он опустил глаза. Мог рассмотреть лишь, как движутся её пальцы. - Хочешь же. Я ощущаю. Не только сейчас. - Вторая ладонь нажала чуть сильнее. Он был возбужден. - Ты же хочешь меня. По утрам. Когда выходишь из душа. Когда завтракаешь. Я все ещё завожу тебя. Но почему я себя должна трахать пальцами, а не ты меня всем, чем можно? Она выдернула руку и коснулась той щеки Драко. Он вывернулся и прикусил её соленые пальцы. Зажмурился. Её возбуждение было восхитительно на вкус. Драко и забыл. Забыл, как неповторима девушка, когда его хочет. Ведь тело лгать не могло? Не могло же. Не могло. Гермиона хотела его, очевидно хотела. Он не приказывал: “На колени”, однако кэйлин стояла на них и светилась от желания. Слегка навеселе, переполненная эмоциями, как флейта с шампанским, она искрилась и умирала от жажды. - Ты смотришь, как раньше, - Гермиона улыбнулась. Знала, что звучит глупо, но ей казалось, будто то их общее “раньше” было бесконечно давно. Поцеловала Драко в скулу, пока расстегивала на нем штаны. Мужчина был рад, что на нем наручники, иначе бы он поторопил её. Ему приходилось прилагать огромные усилия, чтобы сидеть вот так, не освобождая себя. Пока Гермиона освобождала его. Она сузила глаза, глядя на него. Те лукаво блеснули. Она не стала сразу заглатывать член, а неспешно провела языком снизу-вверх. Играя в гляделки с Фениксом. Видя, как его глаза темнеют. Это было не то же самое, что сосать ему на кухне, когда Драко пялился в телефон и бурчал: “Поторапливайся, мне ехать пора”, нет, Гермиона ощущала, что он весь застыл в напряженном ожидании. Губами она едва ощутимо охватила головку, но не стала скользить ниже, нет, а вычерчивала кончиком языка на той какие-то понятные только Фурии символы своей власти. Драко судорожно вздохнул. Она поддразнивала. Была игрива. Очень неспешно продвигалась к цели, обхватив член обеими руками, оставив свое собственное тело без присмотра и внимания. Драко нравилось, что в процессе минета Гермиона часто издавала какие-то мурлыкающие звуки, больше напоминающие стоны, чем чавканье. Ей определенно нравилось то, что она делала. Потому что в какой-то момент стрекоза наконец заглотила полностью, и Феникс улыбнулся. Хорошая девочка. Хорошая восторженная девочка. Это было очевидно. Сейчас, как никогда, он читал свою кэйлин, и та была довольна. Ему хотелось коснуться её, но Драко не хотел ничего испортить, потому, откинув голову и закрыв глаза, наслаждался её пальцами, губами, языком, а главное - звуками. Девушка уже продолжала звучать, как в процессе секса, а значит… Феникс сглотнул, представляя, как у нее по внутренней стороне бедра скапывает теплое, соленое возбуждение, вкус которого еще наполнял ему рот. - Моя кэйлин. - Он произнес это, будто вспоминая. А потом восторг затопил Драко. Одинокий и слепой почти месяц, поглощенный болью и омерзением от самого себя, сейчас он ощущал себя человеком. Любимым мужчиной. И вместо того, чтобы тяжело дышать, рассмеялся: - Не прекращай. Гермиона продолжила. Не доставлять удовольствие, а напоминать ему о том, что Кьяра забрала у него в ту ночь. О любви, которая висела в воздухе. Любви, что разбила здесь всю посуду. Любви, что оставила кровь на виске. Любви, что обоих заводила до ряби в воздухе и повышенной температуры. Любви, о которой они не говорили, но оба ощущали до кончиков пальцев. Поджатых на ногах у Гермионы и стиснутых у Драко в кулак. Секунда - и один наручник расстегнулся. Ладонь легла девушке на голову, путая волосы. А затем он надавил ей на затылок. Сильнее и требовательней. Ласки Гермионы, увы, привлекали не только Феникса, но и Дракона, и тому хотелось взять момент по максимуму. Настолько, что он толкал её. Подгонял. Терял над собой контроль. Девушка подавилась, не успевая за его глубиной и темпом, и Драко сжал её кудри. Чуть сильнее, чем нужно. И нажал снова. Сильнее. Двигая бедрами ей навстречу. Он ощутил сопротивление, и это тут же завело его по максимуму. Будто выплюнуло наружу весь их дурацкий конфликт. Гермиона дернула плечом. Феникс не ослабил хватку. Она заерзала. Но, к удивлению Драко, стоны девушки стали чувственней. На секунду он разжал пальцы, и Гермиона воспользовалась моментом. Но не для того, чтобы отскочить от него, как от безумного и проклятого, нет. Она тихо рассмеялась, одновременно жадно хватая воздух. В её глазах плясало пламя, что обжигало Драко легкие. Она задумчиво снова провела языком вниз-вверх и причмокнула губами. - Вот значит, каков мой compare? Жесток, как твой статус, да? - Девушка поерзала. Уперлась локтями в его расставленные колени. Сдула падающую прядь на лицо. - Так вперед. Будь со мной compare. Прекрати, наконец, за три месяца смотреть на меня, как на почти изнасилованную жертву, и сделай все, что хочешь. Не сдерживаясь. Я вижу, чего ты хочешь. Давай. Обещаю. Я буду хорошо сопротивляться. В ней было слишком много алкоголя. И слишком мало внимания последний месяц. Гермиона соображала плохо, кроме одного - что он возбуждался, когда ему не подчинялись. Наверное, заебанный от чужой покорности Феникс хотел немного конфликта, и, видит ад, она готова была дать ему это. Поскольку в ней было столько злости на него, что агрессия была лучшим из того, что им могло помочь. - Ты пьяна, Гермиона, - голос Драко стал строже. А весь он - напряженнее. Стрекоза предлагала сладкий вариант. Он злился на нее, жутко злился и хотел это перенести на секс, потому и не прикасался, а девушка предлагала игру, которая могла выйти из под контроля. - Родная… - Ты, видимо, тоже, если помнишь эти слова, - огрызнулась Гермиона, упрямее нажимая локтями на его колени. - Думаю, тебе нужно в холодный душ. Несешь чушь. - Пошел ты нахуй со своими советами, - рявкнула девушка, уже понимающая, что будет дальше, и играющая на этом. Зная, что Драко сделает вопреки, и, действительно, миг - и он подхватил её на руки, а она вцепилась в него пальцами и душой. Закрыв глаза, Гермиона прижалась виском к виску Драко и не могла отпустить. Он двигался, а она просто по инерции двигалась с ним. Краем уха Гермиона слышала, как Феникс откручивает краны. Напряглась, когда он поставил её на ноги, видимо, собираясь уйти. Не сработало. Её сопротивления хватило ровно на то, чтобы он дошел сюда, потому она открутила краны, и вода - теплая, немного соленая, вот-вот готовая испариться - ударила их обоих по плечам. Гермиона пьяно рассмеялась, глядя, как ему приходиться снимать с себя гольф, и стаскивая юбку сама. Оглядывая его, цокнула языком. Имитируя то его неодобрение у них дома, когда она красила стены. Как бы говоря, что он не привлекает. - Тебе тоже нужно снять рубашку. Вообще, это моя форма, какого ты её трогала? - бурчал Драко, подталкивая девушку под душ, чтобы она наконец протрезвела. - Не твое дело, понял? Я вообще не твое дело. Не трогай, не прикасайся, я сама разденусь. Вон. Давай, выходи. Нечего тут смотреть на меня. - И она начала расстегивать пуговицы, видя, что зеленые глаза Драко загораются. Про себя усмехнулась. Как ей раньше-то не дошло сыграть на контрасте, ведь весь месяц он делал все ровно наоборот. Все доводил до ссоры. Если она готовила бургеры, хотел пасту. Если уходила на Рождество - Драко приходил, хоть говорил “свободна”. Его доводило и заводило неподчинение, что ж, этого в характере Гермионы было хоть отбавляй. Потому она нарочно его толкнула, а в следующую секунду уже была подхвачена и прижата к стене. - Давай. Толкни ещё раз, - ухмыляясь, предложил Драко, зажимая так, чтобы у нее не осталось пространства. Она дразнила и нарывалась, доводила его и думала, что будет безнаказанно, но Феникс собирался преподнести урок глупой девчонке, раз она не читала сигналы “SOS”. - Уже не такая храбрая. - Я не хочу тебя. - А я тебя хочу. - Я сказала нет. - А я сказал, что хочу, - тише добавил Драко, и у Гермионы внутри все скрутилось от предвкушенного напряжения. Это было то, чего она ждала весь месяц. Что этот идиот вспомнил, кто они такие. - И если я собрался тебя трахнуть, что ты сделаешь, детка? - Ты всегда этого хотел, правда? С нашей первой встречи? Признайся, у тебя, наверное, была эта фантазия. Хотел очутиться на месте того ублюдка в переулке и взять меня? Я же понравилась тебе, но всегда бесила своим характером. Скажи, Драко, ты фантазировал об этом? Как прижать меня и заставить сделать все, чего ты хочешь? Его губы очутились на её шее. Гермиона запрокинула голову, позволяя ему касаться ещё и ещё. Ладонь девушки легла Малфою на плечо, согреваясь об огонь вечно горящего Неметона. Ей приходилось кусать губы, чтобы не стонать от того, как жадно он касался, а когда Феникс зашептал жутковатое “да”, у нее пошел приятный мороз по икрам и локтям. Потому что она говорила не о насилии, а о грязных желаниях, которых у каждого было в запасе много. Ей хотелось знать, что она была в центре его самых постыдных фантазий, потому не останавливалась. Знание того, что только с Драко она в безопасности, помогло Гермионе, оглядываясь, не ощущать себя жертвой изнасилования, а женщиной, которая могла спровоцировать на эту тему. Его сила сделала её сильнее. Ведь он поймал Рона за рекордные несколько суток. Ей ничего не угрожало рядом. Только равнодушие. Которое Гермиона просто сжигала своими словами. - Расскажи подробней. Расскажи, как охранял меня. Как я спала, а ты… о чем ты думал, Драко? Что ты делал в своей тонированной машине? - Я. Хотел. Быть. На. Его. Месте, - прохрипел мужчина, стискивая ягодицы Гермионы. Ухмыльнулся. Никакой алкоголь в мире не заставил бы его сказать, что он и был там. Это его пальцы толкнулись в её тело. Желая вспомнить свой грех, он опустил девушку и, пока она искала точку опоры, погрузил пальцы в нее. Как тогда. Два и до упора. Внутри она вся была горячей и очень мокрой от того желания, которое сама у себя вызвала, отсасывая ему на коленях. Два мира так сплелись перед глазами, что Драко терял контроль. Гермиона вскрикнула от удовольствия. Он никогда не был так груб, и это было восхитительно. Как будто впервые перестал смотреть на нее с сожалением. Был собой. Не важно кем. Детективом, Фениксом, Драко или compare. Давая своей натуре волю, от которой она едва дышала. - Насколько тебя это заводило? Что ты делал с этими подробностями? Помнишь, на допросе ты спрашивал, как глубоко и долго? - Видимо, форма позволила ей ощутить себя копом, потому что допрос Гермиона проводила мастерски. Его рваное дыхание было у её уха. Когда Феникс задыхался, мир горел. Наручники Драко, висящие на одном запястье, стучали девушке по бедру, придавая их близости металлический вкус неизбежности. - Спрашивал. И это не давало мне спать. Я все думал - какая ты? - И какая же? - Самая лучшая, - зарычал он, а затем их губы наконец нашли друг друга. Пара упоенно застонала. Казалось, что они не целовались с начала времен, и вот, когда звезда взошла на небе, где-то там сквозь дождь и ветер, её сияние благословило двух обезумевших от одиночества людей, и они, смеясь, не могли прекратить целоваться. Вода продолжала испаряться, стекло душа покрылось паром, а они целовались и целовались. И никакая сила в мире не могла их остановить. Феникс наконец обрел свою фурию, и их смешные, ненужные им статусы упали к их же босым ногам по щиколотку в теплой воде. Плюхнулись и утекли куда-то сквозь сток в Средиземное море, а парочка стонала, будто соревнуясь в громкости. А затем Драко ударил по крану, толкнул дверцу душа и мягко дернул девушку на себя. Та зашипела. - Нет! Я хочу… - Будет, как хочу я, - предостерегающе рыкнул Драко, подталкивая Гермиону к широкой, мраморной раковине и требовательно облокачивания девушку, но она уперлась руками и вскинула голову. Их глаза встретились в зеркале. Они горели одинаковым пороком. - Ты давно напрашивалась, чтобы тебя как следует выебали. - На моих условиях. - Забудь о них и прогнись получше, - посоветовал мужчина, а затем надавил на поясницу, заставляя её принять нужную ему позу. Пальцы девушки пытались уцепиться за что-то, и она крутнула кран. Рассмеялась, наклоняя под него голову. - Ты же сказал, мне нужно протрезветь. Зачем это тебе? Таких, как ты, хотят только на пьяную голову, разве нет? А Кьяра? Как ты трахал её? - Она била наугад. Драко не изменился в лице. Наклонился к её уху. - Грубо. На секунду сердце Гермионы упало в пятки. Таки было. У него было с той сукой. Это заставило её рассерженно зашипеть. Драко шлепнул её по ягодице, а потом его пальцы стали неспешно ласкать её. Выше ожидаемого. То есть, не там, где обычно. Таки да. Он собирался её выебать. В наказание. Которого ей хотелось. - Не хочу так, - солгала она, и в следующую секунду Драко медленно стал толкаться в ней. Даже сейчас стараясь изначально быть осторожным, чтобы не навредить. И это выдавало его. Отличало от того ублюдка в переулке, которому было плевать. Он мог злиться, но плевать ему никогда не было. Потому она никогда не боялась своего Феникса. За то, что тот всегда мог сдержаться, когда нужно. В постели, в ссоре, с ней. Как тогда, когда все же поднял кольцо с пола, и сейчас, когда вроде был в ярости, а вроде брал её с привычной мягкостью, анестезируя первые болезненные ощущения поцелуями в шею и ласками клитора. Давая телу другие эмоции, чтобы она не думала о дискомфорте, пока привыкала к нему. Каждый раз заново. Девушка пыталась дать Драко сопротивление, но потом сдалась и опустилась локтями полностью на раковину. Ей было слишком хорошо, да и своего она добилась. Потому лишь слабо стонала. Порой удовольствие было столь острым, что просто не было сил выразить то, и с губ срывался хрип. Она ощущала его. Ощущала полностью. В себе. И за собой. Рядом. Это было самое фантастическое чувство в мире. А потом Драко толкнулся в ней ещё и пальцами. Ниже. Загоняя те до упора. И мысли пропали. Осталось только чистое, грязное, концентрированное удовольствие, правильное до последнего грубого словечка, что он шептал, трахая её, и резкости, с которой девушка огрызалась. - Медленее, - вдруг рявкнул он, и от этого крика едва не обрушились стены. Драко поймал девушку за волосы и безболезненно накрутил те на кулак. - Медленнее, я сказал. Непослушная ты девчонка. Я хочу иметь тебя дольше. Пока у тебя ноги от усталости не задрожат и ты не заскулишь о пощаде. - Тебя это остановит? - Да, - прозвучал его осознанный ответ, и все окончательно стало на свои места. Очередная разница. У него всегда была черта. За которой ей было безопасно. - Я бы никогда… не… причинил тебе реальный вред. Гермиона снова застонала. Затем задохнулась. Не от того, насколько синхронны были его член и пальцы, имитируя весьма вульгарное развлечение, которое ей хотелось попробовать. Нет. Девушка поняла, что играла в сопротивление не только она. Драко тоже мастерски имитировал нападение, прикрываясь тем, чтобы выразить свою ярость. У него не было настолько жутких желаний взять её против воли. Только злость на весь мир и усталость. И это ослабляло ещё сильнее. Закинув одну ногу так, что колено упиралось в раковину, девушка обеспечила Драко лучше угол, а себе - большее наслаждение. Он задвигался быстрее. Гермиона снова подняла голову. Их взгляды встретились, и они смотрели друг на друга, не моргая. Выражение их лиц меняло накатывающее удовольствие, и было что-то невероятно интимное в том, чтобы видеть неподдельные, восторженные реакции друг у друга. Зеркало стало угрожающе запотевать. Гермиона нетерпеливо провела по нему ладонью. Как раз в момент, когда их единый мир взорвался на тысячу осколков. Она хотела видеть, как Драко уязвим. И хотела, чтобы видел он, как действует на нее. Как её лицо аж светится от того, что ей хорошо. Она не кривлялась, как плохая актриса в порно-ролике. Ей не нужны были спецэффекты, лишь искренность, чтобы он понял - этот момент бесценен. Момент, когда она переполнена им. Окутана любовью. Согрета внутри и снаружи. В одной рубашке, обнаженная душой Гермиона имела единственную форму защиты. Свое выражение лица. На котором отразилось все. Драко завороженно наблюдал, а потом, опираясь на ладони, тяжело дышал прямо в мокрую, спутанную гриву её персиковых волос. Гермиона же плеснула холодной воды себе на лицо. А потом, как кошка, стала пить прямо из-под крана, ведь горло было оцарапано хрипами и стонами. Они оба молчали. Не потому что не было слов, а потому что слишком хорошо понимали друг друга. Молча улыбнулись, молча переглянулись, молча забрались в душ, смывая друг с друга страсть, но покрывая плечи, щеки, скулы поцелуями. Молча закутались в халаты. Феникс подхватил свою обессиленную comare на руки, когда Гермиона безбожно зевнула. Прижав к себе, слушал, как её дыхание напоминает сопение. Пока он нес её в спальню, она прижималась к его плечу. Уложив её, Драко сел на кровать. Гермиона уснула раньше, чем он дошел до комнаты. Измученная, обессиленная и переполненная любовью, она спала и улыбалась сквозь свое забытие. Драко бережно поправил волосы. Его Дракон умиротворенно молчал. Как и сука Кьяра, не пишущая гадостей. Зато внутри Драко все просто взрывалось. Потому что всю близость он как никогда пристально наблюдал за Гермионой и понял то, что девушка не занималась сексом, нет, она страстно отдавалась ему. Без оглядки и задумки. С удовольствием реагировала на каждое движение. Стонала, кричала и теряла голос. Задыхалась и жадно дышала. Провоцировала, чтобы он был с ней. Дразнила и не боялась. Любила. Она любила. Любила до тех царапин, что оставила ему на плечах. Наскальная живопись на теле. Её первобытные символы любви, выцарапанные чуть ниже ключицы. - Гермиона. Родная. Гермиона, - Драко потряс девушку за плечо, и та вздрогнула. Сонно моргнула. Но ему нужно было это услышать. Прямо сейчас. Чтобы поставить все точки. Оттолкнуться ото дна. Что с этим делать и как извиняться, он разберется потом. Сейчас главное было услышать. - Кэйлин. Ты любишь меня? - Господи, ну ты и дурак. Люблю. А еще сильнее буду любить, если перестанешь меня трясти. И не будешь лезть мне под халат. Ну, Драко… ох, блядь, хорошо, хорошо. Я не против. Если ты все сделаешь, пока я сплю и… Феникс. - Теперь моя очередь использовать наручники, мисс Грейнджер, - его зеленые глаза в темноте блеснули, но опасности там не было. Только всепоглощающая страсть, и Гермиона, покрываясь приятными мурашками, послушно задрала руки, позволяя приковать её к спинке постели, а затем выдохнула. Больше он не хотел, чтобы она сопротивлялась. Только умирала от желания. Потому его губы очень быстро очутились там, где Гермиона сгорала. Девушка застонала. Феникс ухмыльнулся. Длинная ночь только началась. * cлавные парни (фр) ** термин для корсиканской мафии *** босс в корсиканской мафии **** крестный отец *** Самая длинная, самая страстная, самая противоречивая глава для меня. Надеюсь, никто не сгорел там до конца. А наша парочка, кажется, примирилась даже....