Наблюдатель

— Кем обрастаешь? — Айзава-сан?! Она схватилась за сердце. — Ну что ж вы опять меня пугаете?! Я не хочу в пятнадцать щеголять седыми волосами. — Твой отец седой, — безмятежно. — Ему за сорок, — и двести впереди подставьте. — И он натурально седой, а я в маму натурально зелёная. — Я бы поспорил о натуральности таких цветов, — вставил свои пять йен Хитоши. — Уж кто бы говорил, - фыркнула на выпад друга. — Чего вы тут, опять патруль? Хотя, подождите… До начала уроков пару часов… Вы ж блаженно дрыхнуть должны! — Кое-кто мне вчера намекнул на намечаемый перевод, — странно посмотрел на девушку. — Ох, мать, вы только ради этого так рано встали? Серьёзно? Вы, кажется, не страдали альтруизмом? — подозрение. — Язык, — вздохнул мужчина. — Мне Незу уши прожужжал, что в классе надо чётное количество учащихся. — Эм, так ведь… исключение… — намёк на Бакуго с его красными флажками. — Кроме него есть ещё один в списке. До фестиваля ждём, там как себя покажут, — ответил герой. — Ты мне тут решила подкинуть вот этого, — кивнул в сторону Хитоши. — Пришёл посмотреть, что выйдет путного. И как вижу основу ты дала ему хорошую. Парень, о котором шла речь стыдливо покрылся пунцовыми пятнами и сбежал к горе мусора, чтоб не слышать планы этих двух. — Это ещё что, — фыркнула она и ухмыльнулась. — Хитоши просто не огранённый алмаз. Начал такой лапшой и дохляком… бывало ныл, но, чёрт, ни разу не отлынивал, — гордилась другом. — Он быстро учится, легко выполняет приказы и просьбы. По анализу правда запара, но он раньше никогда об этом и не думал, да и практики я ему дать особо не могу. Рукопашка и ваши геройские штучки тоже страдают, я всё же не тренер, могу дать лишь основы. Подкачать там, растянуть, повысить выносливость, но… — Но по сравнению с геройскими учениями уже сейчас этого мало, — закончил за неё мужчина. — У меня после уроков свободно, пусть идёт в спортзал, подтяну, что смогу. Раз ты за него ручаешься, то времени ребёнок стоит, — посмотрел на парня. — Не хватает детей ментального типа. — Уже достали «геройские» детишки? — Половина моих «геройских» детишек, как ты выразилась, сейчас лишь личинки, которые ещё фиг поймёшь вылупятся ли. Мне пришлось приостановить учения причуд, потому что задохлики те ещё, нормативы кое-как сдали, простых основ не хватает, — плюхнулся на скамью. — Повыкидывать бы их всех… — Но после прошлогоднего фиаско вам этого не позволят, — поняла Изуми. — Видела я ваших как-то в столовке. Вроде есть шанс, а что-то тупят им воспользоваться. Парень-электрик так меня вообще убивает. Такая причуда, такие возможности, а лапша… И этот… сверкающий, смотреть на него невозможно, такой же. Девушки так я вообще молчу, — припомнила студентов героики. — Вам бы всех через медпункт прогнать и психолога, а то подозреваю, что у половины точно с мозгами что-то не так. — Это ты по их виду судишь? — Скорее по впечатлению, которое складывается, когда вы с Ямадой обсуждаете их, — отмахнулась. — Да и то нападение в USJ не могло обойти стороной, так ещё и давление вокруг… — Когда это ты стала беспокоиться о незнакомых тебе людях? — прищурился. — Беспокоиться? Я? — искренне удивилась она. — О студентах-героях? Не смешите мои тапочки, — которыми она даже не пользуется. — Мне не важно, что там с их психикой и мозгами, хотя почитать что там за заболевания было бы интересно, но этически неправильно и аморально, — пожала плечами. — Я не хочу, чтобы это как-то повлияло на Хитоши, а оно может повлиять, когда он окажется в вашем классе. — Если. — Когда, — нажала она. — Слово «если» меня не устраивает. Я бы не взялась за Хитоши тогда, — слегка высокомерно. — Не слишком ли громкие слова? — слегка заинтригованно. — Как считаете, — развела руки. — Но я больше не трачу время на бесполезный «материал». Меня это не интересует. В конце концов у меня нет такого дьявольского терпения как у вас, — улыбнулась. — После таких слов я должен присвоить тебе «красный флажок», если бы тебя не знал, — покачал головой. — Не собираешься быть брокером-информатором? Незу поставил на тебя. Вот чёрт. Так и знала. А ещё вопросом задавалась, чего это наш дьявольский директор ничего не предпринимает в её сторону. Словно смотрит увлекательное шоу, в котором трогать ничего не хочется. — Вот же крыса, — протянула она и закатила глаза. — С чего вы взяли, что я ещё не?... У Айзавы на секунду расширились в удивлении глаза, и он оскалился: — Так ты уже. — Я этого не говорила. — Но и не отрицаешь. Он, — кивок в сторону парня-трудяги, — твоя инвестиция? — Можно и так сказать, — не стала отнекиваться и оправдываться. — Хочет быть героем — я ему позволю и даже помогу. Но Хитоши только мой и ничей больше. — Это что ещё за половое созревание, избавь меня от этого, — сморщился мужчина. Девушка рассмеялась: — И это говорит мне человек, который поцеловал своего будущего мужа в прямом эфире на первом году обучения. Ох, простите, вы это ещё и на третьем проделали, — припомнила она. — Туше, — поднял руки в примирительном жесте. — В общем, ты слышала меня. Мужчина поднялся и собрался уже уходить, когда услышал: — Скоро среди якудз и подполья начнутся волнения, будьте осторожны. Айзава повернулся и посмотрел в безмятежные и в то же время холодные зелёные глаза. Такое предупреждение словно ещё один шаг к разгадке. Разгадке того, кем на самом деле является Мидория Изуми. Иногда, мужчина чувствовал, как его пробирает ужасающая дрожь, когда он разговаривал с ней. Вроде и даёт много информации, но зубы заговаривает, не подкопаешься. Обо всём вокруг, а о себе крохи. Она была словно матрёшка — открываешь одну, а там ещё и ещё, и ещё… И у каждой новая личность-маска. Был бы кто другой на его месте, пошёл бы предупреждать полицию или Комиссию. Но сам Айзава не сделал бы этого ни за что на свете. Не тогда, когда зелёные, словно молодая листва глаза становятся льдисто серебряными, а из взгляда пропадает жизнь и появляется что-то потустороннее. Нечеловеческое. Неживое. Рождённый в серой зоне и тогда ещё существующем клане якудз, он знал, что с такими людьми, как эта девушка не играют. Дружат, ненавидят, лебезят, опасаются, но ни за что не играют. По крайней мере, не на своих условиях. Такие люди как Изуми или Незу… с ними играют только по их правилам. Только так, как они сами позволят. Первое впечатление беззащитной миленькой девушки довольно обманчиво. Вроде и сладко, а жжётся. Так что было ли знакомство с ней промахом или удачей — это тот ещё вопрос. Огромный, горящий всеми красками, кричащий громче самого громкого звука на Земле вопрос. Изуми безлико улыбнулась и помахала герою на прощание. По дороге домой Хитоши пытался уйти в другую сторону. А всё дело в том, что парень до ужаса боялся встретиться с отцом подруги. — Хито-чан, перестань. В крайнем случае мама даст ему по лбу сковородкой. Вчера в него такая прилетела, — говорила ему Изуми. — Но… Изуми тяжело вздохнула и возвела очи к небу. — Мама ждёт, ты прекрасно знаешь, что будет, если ты не придёшь. О, тот эпический день, когда Хитоши пытался свинтить после тренировки с крыльца её дома запомнится ей надолго. Инко была великолепна. Она просто взяла и притянула убегающего парня обратно к дому. Со ста метров. Полёт длился секунды четыре и ничего не понимающий Хитоши оказался в крепких объятиях раздражённой, но очень милой зелёноволосой женщины. А реестр причуд говорил, что мама может притягивать только мелкие предметы и в пределах трёх метров. Враки это всё. Мидория Инко была бы такой крутой злодейкой или героиней… Наверное, повезло, что её никогда не интересовали эти стороны. Иначе, возможно, мог случиться лёгкий апокалипсис. Но вернёмся к нашим баранам. Дома их уже ждали. Но картина была маслом. Хисаши сидел на коленях перед Инко, а на его макушке виднелась наливавшаяся шишка. От тупого предмета. Предположительно, той самой сковороды, которую женщина держала в руках. — Сходи-ка ты пока в ванную, освежись, а я узнаю, что произошло, — сказала девушка застывшему Хитоши. Сиреневоволосый кивнул и поспешил уйти подальше от своеобразного зрелища. — И что тут произошло? — спросила Изуми. — Эм-м-м, — протянул мужчина. Инко вздохнула, скрестила руки на груди и ответила: — Он пытался следить за вами. — Ну, что-то такое я и ожидала, — потёрла переносицу. — Я ж сказала, что мы ненадолго и скоро придём. Час прошёл, пап, ты уже куда-то совсем не туда… — Хитоши хороший мальчик, но твой отец упорно в это верить не хочет. Я его застала, когда он пытался выбраться из дома. С дробовиком на плече, — просветила мать. Глаза навыкат: — Серьёзно, пап? Дробовик? Где ты его вообще взял? Хотя, знать я этого не хочу, — остановила начинавшееся объяснение. — Вот только посмей мне вякнуть что-то при Хитоши, я подговорю Доктора не давать тебе результаты исследований. — Изуми! — Неделю! Мужчина сразу же притих. — Хороший папа, — приручение злого пса прошло успешно. Хитоши нервно поглядывал на мрачного мужчину, когда Изуми и Инко усадили его завтракать. Кусок в горло не лез под таким тяжёлым взглядом. Со второго этажа послышались шаркающие шаги, спускающиеся по лестнице. О, Эри проснулась. Хисаши перенёс девочку в комнату, чтобы та доспала, когда все уже встали. Томура спускался вместе с маленькой девочкой. — Утро, — прохрипел Томура. Эри, увидев незнакомое лицо, спряталась за ногу молодого злодея. — Ох, я забыла сказать. Это Хитоши, ты будешь часто его встречать, — сказала Изуми, подзывая к себе девочку. — Э-это твой парень? — робко спросила Эри, всё же осмеливаясь подойти к девушке. Сам Хитоши в этот момент захлебнулся водой и закашлялся, параллельно покрываясь пятнами краски. — Нет, Эри, это… — начал было Хисаши. Но в Изуми проснулась гадская натура и она оборвала отца: — Да я бы с радостью, но Хитоши крепко держит меня во френдзоне. Бедное моё сердечко. — Изуми, что ты несёшь?! — воскликнул Хитоши. Вот кто не ожидал такой подставы. Флирт флиртом, но это уже край. Нет, он не против, но разве так это делается? Изуми воистину непостижимый человек. — Ой, да ладно вам, — отмахнулась она. — Хитоши мой друг, вредить тебе он не станет. — Но я… — И ты ему тоже, — успокоила девочку. — Он не слабак, если что остановить тебя сможет. Девочка замялась, скомкала ткань пижамы в ладонях, поразмыслила и решила, что раз так говорит Изуми, то так оно и есть. Детское доверие такая непонятная вещь. А Хитоши в этот момент думал, как ему выжить, когда на него смотрят взглядом, желающим смерти два, наверное, самых опасных человека, которых он встречал в своей жизни. Может всё же надо было спросить, кем является семья Изуми в серых зонах. Явно кем-то влиятельным. Он бы не удивился, если бы человек сидящий перед ним, а также являющийся отцом подруги, вдруг бы оказался подпольным королём. Или серым кардиналом. Хотя последнее больше подходит к девушке… Может ей стоит пересмотреть свою роль наблюдателя?