Часть 8
8 ноября 2025 г., 15:30
Тусклый свет свечей отражался в позолоченных зеркалах, превращая зал в россыпь мерцающих огней. Музыка лилась мягко и неторопливо. Сначала приглушённо, а затем всё громче, заполняя собой пространство между колоннами. Воздух был тяжёлым от количества ароматов: пряный запах вина, горьковатая лаванда из волос придворных дам, тяжёлый шлейф благовоний, что тянулся от трона, где восседала королева.
Зал сиял великолепием. Узоры на колоннах, золотая нить на занавесях. Всё было ослепительно, безупречно. И всё же в этой безупречности чувствовалась фальшь. Натянутая улыбка королевы, излишняя вежливость придворных, хрупкая, почти стеклянная тишина между музыкальными аккордами.
Сонхун стоял у колонны, глядя, как пары кружатся под медленный вальс. Свет ложился на его лицо неровно, то вспыхивая тёплым отблеском, то гаснув в тени. Он не мог отделаться от ощущения, что весь этот блеск лишь прикрытие, за которым затаилось что-то иное. Что-то холодное и опасное, готовое сорвать маску праздника в любой момент.Тонкие пальцы теребили руках рубахи. Его взгляд скользнул по залу: сотни лиц, десятки разговоров, тысячи мыслей. Но ни одно не принадлежало тому, кого он искал или боялся найти.
— Ваше Высочество, — тихий голос за спиной заставил его вздрогнуть.
Он замер. Ни один человек здесь не произносил его титул с таким уважением.
Мир вокруг словно притих. Он обернулся.
— …Джеюн.
Тот стоял в нескольких шагах, в скромной чёрной одежде без знаков отличия. Волосы собраны, взгляд спокойный, как всегда.
— Простите, что задержался, — тихо произнёс он, склонив голову. — Обстоятельства заставили задержаться дольше, чем я рассчитывал.
Сонхун стоял, словно парализованный, глядя на Джеюна. Сначала пришла раздражённость. Но почти сразу её сменила волна облегчения, странно сладкая, будто горячий воздух после долгой зимней стужи. Сердце, которое всё это время стучало в тревоге, вдруг замедлилось, отпустив комок страха в груди.
Он хотел что-то сказать, что-то резкое, но слова застряли в горле, скованном смесью радости и тревоги. Он почувствовал, как ладони слегка вспотели, как дрожь пробежала по плечам.
— Задержался? — Сонхун нервно выдохнул — Ты исчез, Джеюн. Я… — он осёкся, не позволяя голосу дрогнуть, — я должен был думать, что ты погиб.
— Я не хотел тревожить вас, — мягко ответил Джеюн. — Но я должен был разобраться с тем, что происходит.
Сонхун сжал губы, чувствуя, как злость медленно отступает, уступая место… чему-то, что он не хотел называть.
— Ты всё так же продолжаешь говорить загадками, — произнёс он, глядя мимо. — Где ты был?
— Там, где могли найтись ответы. — Джеюн поднял взгляд. — И, возможно, нашёл не всё, что искал…все слишком запутано.
— И что сейчас?
— Один танец, — тихо сказал Джеюн.
— Что?
— Позвольте пригласить вас, Ваше Высочество. — Лекарь шагнул ближе и чуть склонил голову. — Это позволит нам поговорить, не привлекая внимания.
Сонхун хотел отказать. Должен был. Но, встретившись с глазами Джеюна, усталыми, полными чего-то, что невозможно было назвать словами, не смог.
— Ты вызываешь во мне раздражение, — произнёс он негромко, кладя ладонь в протянутую руку.
— Я знаю, — тихо ответил Джеюн.
Танец начался. Музыка обвила их, как шелковая лента, мягко увлекая в свой поток. Шаг вперёд, шаг в сторону, поворот. Джеюн вел уверенно, его рука на талии Сонхуна была твёрдой опорой, но в то же время удивительно бережной. Пальцы Сонхуна, лежащие на плече Джеюна, на мгновение сжали ткань его камзола, прежде чем расслабиться.
Сонхун чувствовал, как по его спине бегут десятки невидимых игл. Взгляды. Его щёки пылали. Он мысленно рисовал себе картины: шепот за веерами, удивлённо приподнятые брови, холодный, оценивающий взгляд королевы с трона.
— Весь зал смотрит на нас, — прошептал Сонхун, делая вид, что поправляет невидимую пылинку на плече Джеюна, чтобы оправдать близость. — Так себе план для «поговорить непривлекая внимания».
Уголки губ Джеюна дрогнули в лёгкой улыбке. Он мягко повёл Сонхуна в очередном повороте, скрыв его лицо от большинства зрителей.
— Расслабьтесь, Ваше Высочество, — произнес Джеюн, его голос был ровным, будто они гуляли в саду, а не кружились в центре бала. — Напряжённость в плечах верный путь к травме. А мне, как вашему лекарю, потом придётся это лечить.
— Ты…! — сквозь зубы выдохнул Сонхун, следуя за ведущим шагом. — Я сейчас умру от стыда, а ты думаешь о моих плечах.
— Я думаю о вашем благополучии. Всестороннем, — произнес Джеюн, мягко разворачивая их так, чтобы Сонхун оказался спиной к любопытным взглядам. — Смотрите,вон тот высокомерный граф. Он явно считает, что вы просто великолепны в танцах. А герцогиня рядом с ним… она, кажется, просто восхищена вашей пластичностью.
— Ты это придумываешь.
— Клянусь своей аптечкой. Они видят загадочных иностранцев, чьи странности лишь подогревают их интерес.Используйте это.
Музыка нарастала, виолончель выводила глубокую, тревожную ноту. Джеюн притянул Сонхуна чуть ближе, чтобы говорить прямо в ухо, их щёки почти соприкоснулись. Дыхание Джеюна было тёплым на его коже. Сонхун забыл как это - дышать.
— Будьте сегодня предельно осторожны, Ваше высочество...
Несколько секунд они молчали. Потом Сонхун наконец-то тихо выдохнул:
— Я подозреваю, что во всём замешана сестра королевы.
Сонхун почувствовал, как рука Джеюна на его талии на мгновение застыла. Лекарь отклонился ровно настолько, чтобы встретиться с его взглядом, и в его обычно невозмутимых глазах вспыхнул живой интерес.
— Вы удивляете меня, Ваше Высочество, — тихо произнес Джеюн, и в его голосе прозвучала редкая нота искреннего удивления. — Это не просто догадка. Это точное попадание в цель.
Они продолжали кружиться, их движения стали еще более плавными, почти интуитивными, теперь, когда танец превратился в прикрытие для настоящего разговора.
— Что навело вас на эту мысль? — спросил Джеюн, его взгляд скользнул по залу.
— Её слова. Я недавно столкнулся с ней в саду...Она явно не желает этого брака и сделает всё, чтобы разрушить его, — так же тихо ответил Сонхун, следуя за шагом.
Джеюн мягко повел его в серии сложных оборотов, уводя от группы особенно внимательных придворных.
— Никогда не сомневался в вашей наблюдательности, — в его голосе слышалась неприкрытая гордость. — Вы правы. Элира каким-то образом смогла взять под контроль нечисть этих земель... Сомневаюсь, что она могла сделать это самостоятельно...
Музыка приближалась к кульминации, струнные голоса сливались в тревожном, нарастающем напряжении.
— Кто-то еще замешан в этом ? — выдохнул Сонхун, чувствуя, как холодок страха снова пробегает по спине.
— Разумеется, — Джеюн снова наклонился ближе, его губы почти касались уха Сонхуна, а слова были едва слышны даже ему. — Сегодня они сделают свой ход.
— Королева знает?
Джеюн уверено кивнул. Последние аккорды музыки прозвучали, и танец закончился. Они замерли в изящной позе, ладони все еще соприкасались, дыхание немного сбилось.
Зал взорвался вежливыми аплодисментами.
— Спасибо за танец, Ваше Высочество, — громко произнёс Джеюн, отступая на шаг.
Сонхун стоял неподвижно, все еще чувствуя тепло руки Джеюна на своей талии, легкое давление его пальцев, которые всего мгновение назад были такой надежной опорой. Музыка умолкла, но в его ушах все еще звенела ее мелодия, смешанная с бешеным стуком собственного сердца. Прохладный воздух бального зала обжег его ладонь, оставшуюся пустой. Он инстинктивно сжал ее, пытаясь удержать призрачное тепло. Это было глупо, иррационально, но в тот миг ему хотелось лишь одного, чтобы танец не заканчивался, чтобы рука Джеюна снова легла на его талию, чтобы этот островок спокойной уверенности посреди бушующего океана притворства и лжи продлился хоть на мгновение дольше.
И тогда страх нахлынул новой волной леденящий, трезвый страх не перед заговором или опасностью, а перед самим собой. Перед этой внезапной, всепоглощающей потребностью в близости, в прикосновении. Что это? Слабость? Зависимость?
Его взгляд упал на отступившего Джеюна, на спокойное, как всегда, лицо. И в этот миг Сонхун возненавидел это спокойствие.
Возненавидел ту легкость, с которой он отпустил его, в то время как его собственные пальцы предательски дрожали, жаждая снова вцепиться в ткань его камзола, чтобы ощутить под ней твердую уверенность живого, дышащего человека.
«Нет, — пронеслось в его голове, острое и ясное. — Это ловушка. Я не могу позволить этой слабости завладеть мной».
Он выпрямил спину, поднял подбородок, надевая маску с такой скоростью, что голова закружилась. Он должен был вернуть контроль. Пресечь эту слабость в зародыше.
— Да, — произнес Сонхун, и его собственный голос прозвучал для него чужим, холодным и ровным, без тени тех бурлящих внутри эмоций. — Благодарю.
Аплодисменты всё ещё не стихли, когда в зале вдруг что-то треснуло. Это был даже не звук , а скорее ощущение, как будто само пространство на мгновение затрясло, и тени под колоннами стали гуще, чем должны быть.Музыканты заиграли новую мелодию, но скрипки фальшиво сорвались на визг. Один из музыкантов выронил смычок, потом сам инструмент.И тут из-под арки у входа послышался короткий, сдавленный вскрик.
— Что это?.. — кто-то в толпе обернулся, но договорить не успел.
Женщина в серебристом платье, стоявшая ближе всех, внезапно дернулась, будто от удара. Её тело выгнулось, платье натянулось на странно искажённых линиях и в следующую секунду вместо неё стояло нечто худое, кожа будто сползла вниз, глаза чёрные, без зрачков.
Крик заполнил зал.
Слуги роняли подносы, придворные метались, кто-то упал в отчаянной попытке бежать.Свечи гасли одна за другой. Сонхун застыл, вжимая ногти в ладонь. Сердце билось где-то в горле.
Существ уже были несколько, три, пять, десять. Они выходили из людей, словно сдирали чужие лица как маски, оставляя под собой отвратительную, тянущуюся плоть.
— Только не это... — сквозь зубы прошипел Джеюн. Внешнее спокойствие на его лице было обманчивым. Рука уже лежала на рукояти изогнутого кинжала у пояса. — Младшая принцесса окончательно рехнулась.
— Что это такое?! — выдохнул Сонхун, не в силах оторвать взгляд от существа, медленно поворачивавшего в их сторону свою безликую голову.
— Кроволики, — ответил Джеюн своим привычным, ровным тоном, отступая на полшага и закрывая собой принца. — Отвратительные существа. Они могут скопировать внешность человека с точностью, стоит им лишь попробовать его кровь.
Одно из существ шагнуло в их сторону. Сонхун инстинктивно схватился за Джеюна.
— Насколько они опасны ? — Сонхун с трудом отвёл взгляд от существа, которое уже почти достигло их.
— Они питаются эмоциями, — мягко ответил Джеюн, будто своим спокойствием пытался успокоить и принца, — Страхом, яростью, страстью... Всем, что делает нас живыми. Они будут играть с тобой, доводя до края, пока не высосут всё до капли.
Сонхун ощутил, как по позвоночнику скользнул ледяной страх. Воздух, некогда тяжёлый от ароматов, теперь звенел от криков, в которых смешались ужас и ярость. Сонхун почувствовал, как его собственный страх, острый и солёный, поднимается к горлу, приглашая тварь на пир.
Но прежде чем он успел хоть что-то сделать, твёрдая рука Джеюна резко отбросила его за спину.
— Назад, — прозвучало как приказ, и Сонхун беспрекословно повиновался.
Кинжал Джеюна сверкнул в мерцающем свете уцелевших свечей, описывая в воздухе короткую, смертоносную дугу. Существо, которое было всего в паре шагов от них, издало шипящий звук и отпрянуло, черная щель пореза на его плече сочилась чем-то темным и вязким. Но оно не упало. Оно лишь наклонило голову, и Сонхун почувствовал, как по его телу разливается ледяная волна страха холодного, цепкого и липкого.
Тварей стало больше. Они выплывали из теней, сползали по колоннам, их безглазые лица поворачивались к ним, чуя сильный, сконцентрированный страх Сонхуна.
— Джеюн! Сзади! — крикнул Сонхун, и его собственный голос, полный неподдельной тревоги, заставил вздрогнуть его самого.
Он не был воином, его никто не обучал, те слабые попытки научиться хоть чему-то, едва ли могли помочь сейчас . Но в тот миг, увидев, как двое существ пытаются зайти Джеюну в тыл, инстинкт оказался сильнее разума.
Он схватил тяжёлый серебряный подсвечник, валявшийся у его ног. Грузный, неудобный, он стал его единственным оружием. Когда первый Кроволик приблизился, он изо всех сил обрушил его на вытянутую голову твари. Раздался глухой, костяной хруст. По руке Сонхуна пробежала неприятная вибрация, но тварь отшатнулась, её маска исказилась в немом вопле.
Джеюн, услышав крик принца, на мгновение обернулся. В его взгляде, полном яростной концентрации, мелькнуло что-то. Удивление? Одобрение? Но времени на раздумья не было. Он работал своим клинком как продолжением себя, отсекая щупальца, пронзая безликие маски, создавая вокруг Сонхуна небольшое, но безопасное пространство.
— Мы не можем оставаться здесь! — крикнул Джеюн, отступая к арочному проходу, который вел в служебные галереи. Его взгляд скользнул по залу, оценивая ситуацию.
— За мной, Ваше Высочество! — скомандовал Джеюн.
Сделав последний, размашистый взмах клинком, чтобы отбросить навалившихся тварей, он резко развернулся и, схватив Сонхуна за руку, рванул к арке. Его пальцы, сжали запястье принца с такой силой, что тому на мгновение показалось, что кости хрустнут.
Они ворвались в узкую, тёмную галерею, где воздух был прохладным и пыльным. За спиной у них оставались крики и нарастающий шелест преследующих их тварей.Они мчались по узким коридорам. Рука Джеюна всё ещё сжимала его запястье, и это было единственное, что удерживало Сонхуна от паники. Они свернули за угол, и Джеюн резко остановился, прижав Сонхуна к стене в глубокой нише, скрытой тенями.
— Тихо, — его дыхание было ровным, будто они только что прогуливались, а не бежали от чудовищ.
Он прислушался, его профиль чётко вырисовывался в скудном свете, пробивавшемся из-за поворота. Сонхун, прислонившись к холодному камню, пытался унять дрожь в коленях и отдышаться. Его взгляд упал на их сцепленные руки. И тогда он увидел.
Алая кровь обильно сочилась из-под рукава камзола Джеюна, стекала по его кисти и капала на пальцы, сжимавшие запястье Сонхуна.
Лёд пробежал по жилам Сонхуна, сменив жар бегства.
— Ты ранен, — его голос прозвучал глухо, почти шёпотом, но в тишине ниши слова прозвучали слишком громко.
Джеюн не ответил сразу. Его внимание было приковано к подходу, откуда донёсся нарастающий шелест.
— Джеюн! — Сонхун вырвал свою руку из ослабевающего захвата и схватил его за предплечье именно там, где ткань была тёмной и влажной. — Ты ранен! — повторил он, и в его голосе зазвучала неподдельная, дикая паника.
Только теперь Джеюн медленно повернул к нему голову. В полумраке его лицо казалось бледным, маской спокойствия, на которой проступила первая трещина.
— Пустяки, Ваше Высочество, — произнёс он, и его голос, всегда такой ровный, теперь звучал приглушённо. — Не задел ничего важного.
— Пустяки?
Джеюн попытался отвести руку, но Сонхун держал её с силой, которую черпал из внезапно нахлынувшего ужаса.
Шаги в галерее затихли, шелест удалился. В нише воцарилась давящая тишина, нарушаемая лишь тяжёлым, сдавленным дыханием.
Он смотрел на алые следы на своих пальцах, и мир вновь перевернулся. Он резким движением сорвал с себя шелковый шарф, обмотал им руку Джеюна, стараясь остановить кровь.
— Простите, — тихо прошептал он. — Не хотел вас пугать.
Сонхун небрежно дрожащими руками затянул узел на шелковом шарфе. Кровь проступала сквозь тонкую ткань, алым пятном, которое в полумраке казалось черным. Он смотрел на свою работу, на свои окровавленные пальцы, и чувствовал, как по телу разливается беспомощная, яростная дрожь.
— Ничего, — тихо сказал Джеюн, и в его голосе сквозь напряжение пробилась знакомая, почти насмешливая нота. —Но если вы будете затягивать так сильно, мне придется ампутировать руку раньше, чем Кроволики успеют ею поужинать.
Сонхун резко поднял на него взгляд. Глаза Джеюна были усталыми, тени под ними глубже, чем обычно, но в их глубине теплилась искорка. Эта искорка заставила что-то в груди Сонхуна сжаться то ли от облегчения, то ли от бешенства.
— Замолчи, — прошипел он, но в его голосе не было силы. — Просто... замолчи.
Он все еще держал его за предплечье, как будто боялся, что если отпустит, Джеюн растворится в темноте. Они стояли так в гнетущей тишине ниши, прислушиваясь к отдаленным, затихающим звукам хаоса.
Именно Джеюн нарушил молчание первым. Его тело внезапно напряглось, голова повернулась в сторону выхода из ниши. Взгляд, всего секунду назад мягкий, снова стал острым и сосредоточенным, как у хищника, учуявшего добычу.
— Тише, — его шепот был едва слышен.
Сонхун замер, вслушиваясь. Из дальнего конца галереи,откуда они только что мчались, донесся осторожный, крадущийся шаг. Не беспорядочное шарканье Кроволиков и не паническая беготня. Это был целенаправленный, почти неслышный звук человека, который знает, куда идет.
Джеюн бесшумно отодвинулся глубже в тень, увлекая Сонхуна за собой. Он прижал палец к губам, и Сонхун кивнул, сердце снова заколотилось в груди, но на этот раз по другой причине.
Из-за поворота показалась фигура. Мужчина в ливрее королевского слуги. Он озирался по сторонам, его движения были быстрыми, нервными, но не от страха. Он что-то искал. Или кого-то.
Сонхун узнал его. Рамиль.
Слуга на мгновение замер, его взгляд скользнул по коридору, по нише, где они прятались. Сонхун затаил дыхание, чувствуя, как ладонь Джеюна на его руке сжимается в безмолвном предупреждении. Но тени были густыми, и слуга, не заметив их, повернулся и быстрым шагом направился в противоположном конце галереи, к узкой, почти незаметной потайной лестнице.
Когда шаги Рамиля затихли, Джеюн медленно выдохнул.
— Интересно, — прошептал он, и в его голосе снова зазвучала та самая опасная, хитрая нотка, которая заставляла Сонхуна одновременно настораживаться и чувствовать странное облегчение. — Куда это он так спешит, пока дворец охвачен хаосом?
— Он слуга Королевы, — так же тихо ответил Сонхун, не отрывая взгляда от темного проема лестницы.
— Сомневаюсь...— Джеюн повернулся к нему, и в его глазах вспыхнул холодный огонь. Взгляд воина, наметившего цель. — Я полагаю, нам следует последовать за ним. Возможно, он приведет нас прямо к сердцу этой заразы.
Сонхун схватил его за неповреждённую руку.
—А как же люди, которые остались в зале? — в его голосе звучала неподдельная тревога.
Джеюн на мгновение задержался, его взгляд скользнул в сторону, откуда они пришли.
—Не беспокойтесь, Ваше Высочество, — его голос приобрёл странную, почти металлическую твёрдость. — Королева не даст им умереть. Элира может и жаждет хаоса, но её сестра... у королевы свои планы. И мёртвые гости, особенно знатные, в них точно не входят. Доверьтесь мне в этом.
Сонхун посмотрел на его перевязанную руку, на бледное, но решительное лицо, и кивнул. Страх отступил, уступая место чему-то твердому и ясному.
Они бесшумно подошли к тому месту, где скрывался проход. Лестница, узкая и крутая, утопала в темноте. Джеюн жестом велел подождать и, прижавшись к стене, бросил быстрый, оценивающий взгляд вниз.
— Кажется, чисто, — тихо произнёс он, но в его голосе звучала лёгкая неуверенность, заставившая Сонхуна насторожиться.
Они ступили на первую ступень. И в тот же миг камень под ногами Джеюна дрогнул и... поплыл. Не рассыпался, не провалился, а именно поплыл, теряя очертания и плотность. Эффект распространялся вниз по лестнице с пугающей скоростью.
— Вниз! Быстро! — скомандовал Джеюн.
Они ринулись вниз по растворяющемуся под ногами пути. Сонхун чувствовал, как камень под его ногами становится вязким, словно болото, готовое поглотить его. Он бежал, почти не касаясь ступеней, сердце колотилось в горле. Они успели сделать последний прыжок на твёрдый пол, когда лестница исчезла окончательно. Прозвучал тихий щелчок, словно в замке повернулся ключ. Их поглотила абсолютная, беспросветная тьма. Такая густая и плотная, что у Сонхуна на мгновение перехватило дыхание. Он инстинктивно вытянул руку перед собой, но не увидел даже её контура. Не было ни единого луча света, ни малейшего отсвета, чтобы глаза могли за что-то зацепиться. Казалось, они провалились в бездну, в небытие, где не существовало ничего, кроме них двоих и этой всепоглощающей черноты.
Но в следующее мгновение в непроглядном мраке что-то изменилось.
Сначала это было едва заметное свечение, призрачный отсвет на лице Джеюна. Потом, на его ладони, сложенной чашей, вспыхнул огонек. Не яркий, ослепляющий факел, а мягкий, теплый шар света, похожий на светлячка, увеличенного в тысячу раз. Он отбрасывал дрожащие золотистые блики на каменные стены, выхватывая из тьмы их лица и узкую каменную комнату, в которую они свалились. Сонхун знал. Он уже видел это, он уже слышал признание в тишине комнаты. Но знать – одно дело, а видеть вновь – совсем другое. Это проявление магии не должно было вызывать ничего, кроме холодного любопытства. Но сейчас в груди клубилось нечто иное. Едкое раздражение, смешанное с горьким осадком обмана. Этот свет, такой тёплый , был воплощением всей той лжи, которой Джеюн окутал себя. И всё же, глядя, как дрожащие блики ложатся на острые скулы лекаря, Сонхун с горечью осознавал, что даже сейчас, зная правду, он не может вырвать из сердца ту теплоту, которую дарил ему этот свет.
—Ваше Высочество! — голос лекаря прозвучал резко, с неприкрытым напряжением.
— Я в порядке, — Сонхун отряхнул ладони, его взгляд тут же устремился к тёмному пятну на руке Джеюна. — Как твоя рука?
Джеюн слегка повернул предплечье, будто проверяя его подвижность. Уголки его губ дрогнули в подобии улыбки.
—Не переживайте обо мне. Пока что она на своём месте и слушается. Этого пока достаточно. — он поднял руку со светильником выше, и мягкий свет пополз по стенам. Не говоря ни слова, он сделал шаг в сторону, и свет последовал за ним, выхватывая из тьмы первую, едва заметную ступень. Затем вторую. Третью. Он медленно провёл пальцами по краю каменного уступа. Его взгляд скользнул вниз, в непроглядную черноту, куда уходила спираль ступеней.
— Кажется, Ваше Высочество, — произнес Джеюн,— нам предстоит спуск.
— Надеюсь, не столь же экстремальный как только что?
— В любос случае , это наш единственный выход, — лекарь ступил на первую ступень.
Лестница, оказалась узкой, вырубленной в толще камня. Ступени уходили вниз в непроглядный мрак.Джеюн шёл первым, раненую руку он прижимал к груди. Сонхун следовал за ним, каждый нерв его тела был натянут. Он чувствовал, как холодная шершавая поверхность камня скользит под его ладонью, единственная точка опоры. Чем глубже они спускались, тем сильнее Сонхун ощущал нечто, что не имело ни запаха, ни звука, но отдавалось в его сознании натянутой, звенящей струной. Сначала это был лишь смутный дискомфорт, легкое давление. Но с каждым витком узкой лестницы, ощущение нарастало. Воздух становился тяжелее, но не от сырости, а от чего-то иного, что цеплялось за мысли, замедляло их течение.
И тогда он снова услышал его.
Сначала это был лишь шёпот, похожий на отдалённый шелест сухих листьев. Но голос настойчиво пробивался сквозь толщу сознания, обрастая смыслом.
«...ох, мой дорогой принц...»
Сонхун вздрогнул и замер на ступени, вцепившись в холодный камент стены. Перед глазами проплыли пятна.
— Ваше Высочество? — Джеюн обернулся, его взгляд, острый даже в полумраке, мгновенно оценил состояние принца.
— Ничего, — выдавил Сонхун, с силой тряхнув головой, чтобы отогнать наваждение. — Просто... кружится голова.
Он солгал. Они двинулись дальше, и с каждым шагом голос набирал силу.
«Это все становится интересней и интересней»
Сонхун чувствовал, как по спине бегут мурашки.
— Замолчи, — прошептал Сонхун, не осознавая этого.
Джеюн снова обернулся, его брови чуть сдвинулись. — Вы что-то сказали?
Сонхун лишь молча покачал головой, сжимая виски пальцами. Он пытался отгородиться, выстроить стену, но голос просачивался сквозь любые заслоны.
Спуск казался бесконечным. Они шли минуту, другую, третью. Воздух становился всё тяжелее, в нём появился новый, металлический и сладковато-гнилостный привкус.
— Глубже, чем я думал, — тихо, беззвучным движением губ, произнёс Джеюн, останавливаясь.
Внизу, в нескольких шагах, виднелся тупик. Света не было вовсе, и лишь обострившееся зрение позволяло различать очертания грубой каменной кладки, преграждавшей путь. Они подошли вплотную. Джеюн провёл ладонью по швам между плитами, ища зазор, скрытый механизм, но всё было наглухо. Казалось, это просто глухой, заброшенный угол подземелья, куда вела никому не нужная лестница.
— Он не мог просто исчезнуть, — в голосе Джеюна впервые зазвучало раздражение, оттенок усталой ярости. Он ударил ребром ладони по холодной плите, но в ответ раздался лишь глухой, безнадёжный стук.
Отчаяние, острое и горькое, подступило к горлу Сонхуна. Они загнаны в тупик. Буквально. Джеюн истекает кровью, а сзади...он даже не хотел думать об этом.
«Ох, какая трогательная картина. Верный пёс тычется носом в стену, а его благородный принц вот-вот расплачется от беспомощности. Просто прелесть».
Сонхун сжал виски, пытаясь вышибить эту дрянь из головы. «Замолчи», — мысленно прошипел он.
«Ах, неблагодарный! Я же всего лишь скрашиваю твое унылое настроение. И, между прочим, пытаюсь помочь. Хотя, вижу, тебе нравится ощущать себя загнанным зверьком. Продолжай в том же духе, может, от твоего страха стена сама рассыпется».
— Убирайся, — прохрипел Сонхун вслух, не в силах сдержаться.
Джеюн тут же обернулся, его нахмуренный взгляд выражал вопрос и тревогу.
«Ой, ой, твой телохранитель волнуется.», — божество ядовито рассмеялось , и этот смех отдавался в костях Сонхуна ледяной дрожью. Он молча покачал головой, отводя взгляд.
«Я буду наблюдать за тем, как вы оба тут сдохнете. Но... если ты попросишь меня...Я с удовольствием помогу тебе».
«Я ничего не буду у тебя просить», — мысленно сказал Сонхун.
«Как знаешь. Тогда наслаждайся видом умирающего дружка. Сколько в нем решимости... и обречённости. Чувствуешь? Он уже прощается с жизнью. Думает о том, как жаль, что не смог спасти такого капризного и непутёвого принца».
Эти слова вонзились в Сонхунa острее любого кинжала. Он посмотрел на Джеюна, тот снова упёрся руками в холодный камень, плечи его были напряжены до дрожи, а из-под самодельной повязки на руке сочилась и капала на пол алая кровь.
Боль, острая и стремительная, пронзила грудь Сонхуна. Нет. Он не позволит.
«Что, тронуло?!» — с наслаждением протянуло существо, уловив его слабость. — «Ну что, мой дорогой принц? Готов принять мою помощь?»
Сонхун стиснул зубы до хруста. Он ненавидел это существо всеми фибрами души. Но он ненавидел и свою беспомощность ещё сильнее.
«...Что мне сделать?» — мысленно выдохнул он, чувствуя, как внутри у него что-то обрывается.
Он сделал шаг вперёд.
— Ваше Высочество? — настороженно произнёс Джеюн.
Сонхун не ответил. Он поднял руку и медленно, почти с нежностью, коснулся ладонью шершавой, холодной поверхности стены.
А потом его рука дёрнулась.
Резко, с нечеловеческой силой, он провёл указательным пальцем по острым неровностям кладки. Кожа порвалась с отвратительным, влажным звуком. Боль, острая и жгучая. По стене поползла алая полоса.
— Сонхун! — Джеюн бросился к нему.
А принц наблюдал за тем , как кровь впитывалась в камень, и там, где она была, камень начинал светиться. Сначала слабым багровым отсветом, а потом всё ярче, превращаясь в раскалённую добела линию. Воздух затрещал. Каменные плиты в центре стены поплыли, исказились и с оглушительным, каменным скрежетом разошлись в стороны, образуя зияющий чёрный проём.
Сонхун отшатнулся, грубо вырвав свою окровавленную руку из невидимых тисков чужой воли. Он тяжело дышал, с ужасом глядя на глубокий порез на своём пальце и на распахнутую перед ними тьму.
«Пожалуйста, — прозвучал в его голове сладостный, ядовитый шёпот. — Всегда рад помочь».
Джеюн схватил его за плечо, резко развернув к себе. Его лицо.было искажено в ужасе. Он смотрел не на распахнутый проход, а на руку Сонхуна, на алый порез.
— Зачем вы сделали это ? — его голос был низким, хриплым от сдерживаемых эмоций. — Вы подвергли себя опасности!
Сонхун видел, как в глазах Джеюна не было ничего, кроме паники.
— Я... Это сработало, не так ли? — попытался отшутиться Сонхун, но его голос сорвался.
Джеюн выхватил из складок своей одежды чистый, хоть и не стерильный, лоскут. С неожиданной грубостью, рожденной от страха, он схватил его руку и начал заматывать палец.
— Я не должен был позволять вам делать это, — прошипел он, — Вы раненный.
— Моя рана куда серьёзнее твоей, конечно, — огрызнулся Сонхун, выдергивая руку. Боль от пореза была ничтожной по сравнению с жгучим стыдом и этим новым, пронзительным страхом в глазах Джеюна. — Это всего лишь царапина. Ничто по сравнению с твоим ранением. Посмотри на себя!
Он ткнул пальцем в кровавую повязку Джеюна. Тот на мгновение замолчал, его грудь тяжело вздымалась. Казалось, он боролся сам с собой, пытаясь вернуть себе привычный контроль.
— Это разные вещи, — наконец выдохнул Джеюн, и его голос снова стал ровным. — Больше никогда. Слышите? Никогда так не делайте.
Наконец Джеюн отступил, его взгляд скользнул в черную пасть коридора.
— Теперь нам остается только идти вперед.
Он шагнул в проем первым, заслонив собой Сонхуна. Все еще чувствуя жгучую боль в пальце и ледяной ужас в душе, принц последовал за ним. Едва они пересекли порог, как позади них с оглушительным грохотом обрушилась каменная стена, наглухо запечатав выход. Сонхун инстинктивно вцепился в Джеюна.И тогда, с тихим шипением, один за другим, вдоль стен вспыхнули факелы. Они загорелись сами по себе, без чьей-либо руки, выхватывая из мрака длинный, узкий коридор, уходящий вниз под крутым углом.
Они стояли в самом начале. Джеюн повернул голову, и в призрачном свете его лицо казалось высеченным из бледного мрамора.
— Готовы? — тихо спросил он, и его слова прозвучали как эхо в гробнице.
Сонхун, все еще чувствуя на языке привкус собственной крови и страха, кивнул. У них не было другого пути.
Они сделали шаг вперед, и зеленое пламя факелов затрепетало.
Примечания:
Ваши отзывы лучшая мотивация для меня 🥺 от них зависит выход следующих глав
