Часть 7
26 июля 2025 г., 15:27
Два дня.
Сорок восемь часов.
Две тысячи восемьсот восемьдесят минут ожидания в золотой клетке, где даже время текло медленно.Сонхун сидел на балконе, его пальцы бессознательно сжимали перила. Внизу, в саду, розовые лепестки сливы кружились в вечернем воздухе, как стайка испуганных мотыльков. Алые маки, еще днем гордо тянувшиеся к солнцу, теперь покорно склонялись под ласковыми порывами ветра.
Слова Лориэн невидимыми цепями приковывали его к этим стенам. Усталость накрыла его тяжелой волной. Не та, что приходит после долгого пути, а другая, глубокая, проникающая в самые кости. Усталость от бесконечного ожидания.Сонхун закрыл глаза и тяжело вздохнул.
И тогда он услышал.
Сначала едва уловимый шепот, похожий на шорох листьев. Потом знакомый голос, от которого по спине пробежали ледяные мурашки.
«Скучаешь, принц?»
Сонхун резко открыл глаза, огляделся, но в комнате никого не было. Сумерки сгущались, окрашивая сад в лиловые тона. Воздух стал прохладнее, но на его шее, там где красовалась татуировка под шелковым воротом, было жарко, будто от прикосновения раскаленного металла.
«Меня это игра даже забавляет» — голос будто был частью его мыслей, частью его самого.
Сонхун вцепился в перила ещё сильнее, ногти впились в холодный камень, оставляя на нём едва заметные царапины.
— Уходи, — прошептал он сквозь стиснутые зубы.
В ответ раздался мягкий смех ласковый и пугающий одновременно.
«Но мы только начали...»
Сонхун резко вдохнул, словно вынырнул из глубины кошмара. Он оттолкнулся от перил, его тело мгновенно напряглось. Холодный пот выступил на висках.— Хватит! — голос вырвался из горла хриплым сипом, словно он не произносил ни слова целую вечность, сдавленный тяжестью неведомого страха.Не теряя ни секунды больше, он рванул к двери. Ему нужно было бежать, бежать как можно дальше от этого места. Если он останется здесь еще хоть мгновение, то окончательно сойдёт с ума.
Резко распахнув дверь, принц замер на пороге. В коридоре, прислонившись к стене, стоял Рамиль. Конечно, его не могли оставить без присмотра.
— Господин? — он выпрямился, отстраняясь от стены. В его глазах не было ни намека на какие-либо либо эмоции. — Что-то случилось?
— Я задыхаюсь, — Сонхун не стал церемониться, — Выведи меня в сад.
Рамиль медленно склонил голову.
— Её Величество запретила вам покидать покои. Если вам что-то нужно, я немедленно принесу...
— Её Величество запретила покидать дворец, — Сонхун шагнул вперёд, и Рамиль инстинктивно отступил. — А сад её территория, не так ли? Находиться там не является нарушением запрета.
Рамиль медленно выдохнул. Его лицо оставалось невозмутимым.
— Как пожелаете.
Сонхун шагнул в коридор, и прохладный воздух ударил ему в лицо, но не принес облегчения. Голос все еще звенел в ушах, как ядовитый нашептывающий колокольчик. Он шел за Рамилем по затененным переходам, где свет масляных ламп отбрасывал на стены трепещущие силуэты. Рамиль двигался бесшумно. Он не оглядывался, но Сонхун чувствовал, как тот осторожно следит за ним. «Не доверяйте никому». Слова Джеюна обожгли сильнее, чем голос в голове. Где он сейчас? В безопасности?
Они миновали арку, оплетенную лианами, и сад распахнулся перед ними. Розовые лепестки сливы, днем похожие на облака, теперь устилали землю ковром, хрустя под сапогами Рамиля. Алые маки, ещё утром тянувшиеся к бескрайнему небу поникли под властью тьмы. Сонхун остановился, втягивая воздух полной грудью. Прохлада обволакивала, смывая липкий жар страха и даже голос в голове умолк. Он подошёл к мраморной скамье у небольшого пруда, где кувшинки уже закрыли свои сердца. Отражение луны дрожало на черной воде, разбитое рябью от всплывшей рыбы. Рамиль стоял в нескольких шагах, его фигура растворялась в тени деревьев. Сонхун отвернулся к воде. Джеюн сказал ждать. Но как ждать, когда тьма дышит тебе в затылок. Он опустился на холодный мрамор скамьи. Лунный свет выхватывал из тьмы причудливые очертания камней, корявые ветви деревьев. Каждая тень шевелилась, грозя обернуться знакомой усмешкой.
Сонхун зажмурился. Не сейчас. Вместо этого он сосредоточился на образе Джеюна. На его глазах, на тепле его ладони на запястье. Сердце от чего-то забилось быстрее.
«Почему я вообще об этом думаю?»
Он резко встряхнул головой, будто мог прогнать эти глупые мысли. Джеюн лгал. Скрывал свою силу. Возможно, скрывает что-то еще. Доверять ему значит быть дураком. Но тогда почему, когда он вспоминал, как Джеюн смотрел на него перед тем, как уйти в груди становилось тепло? «Это просто благодарность», – убеждал он себя. «Он спас мне жизнь. Ничего больше».
«Это слабость», – прошипел внутренний голос, похожий на голос отца. «Принцу не подобает так цепляться за кого-то».
Он резко встал, заставив Рамиля насторожиться в тени.
Два дня. Всего два дня в этой позолоченной ловушке. Но каждый миг здесь, тянулся как вечность. А где-то за стенами дворца горел Эвалон, и, возможно, угасали те, кого он любил.
Ветер сорвался с ветвей, проносясь по саду ледяным вздохом. Лепестки сливы взметнулись в вихре, закружившись в безумном танце вокруг одинокой фигуры на скамье. Сонхун не шевелился.Но в глубине души, вопреки гордости, тихо, отчаянно надеялся, что где-то в этой ночи Джеюн действительно в безопасности.
Вдруг среди кружащихся лепестков он разглядел фигуру.Сначала Сонхун подумал, что это мираж, порождение его усталого разума или очередная уловка тьмы. Но нет. Она была слишком реальной. Юная, хрупкая, будто фарфоровая статуэтка. Её платье было из струящейся ткани цвета ночного неба, расшитой крошечными, мерцающими звездочками из какого-то самоцвета. Они ловили лунный свет и отбрасывали на землю россыпи искр при каждом шаге. Длинные, светлые волосы, ниспадали до пояса, и в них, будто те же самые звёзды, были вплетены крошечные серебряные украшения. Лицо овальное, с высокими, но мягкими скулами, будто высеченными из мрамора древним мастером. Губы, чуть приоткрытые, были цвета спелого граната, а глаза...огромные, невероятного, неземного оттенка, цвета весеннего льда на горном озере, пронизанного первыми лучами солнца.
Ее маленькие, изящные ступни бесшумно ступали по лепесткам. В руках она несла странный предмет. Не фонарь, а прозрачный шар, внутри которого плавали и переливались, как живые, крошечные огоньки, похожие на пойманных светлячков. Их мягкое, призрачное сияние освещало ее лицо снизу. Она остановилась в нескольких шагах от скамьи и с любопытством рассматривала Сонхуна. Её ледяные глаза скользнули по его напряжённой позе.
— Не думала ,что встречу здесь кого-нибудь в этот час, — её голос был похож на звон хрустальных колокольчиков, тихий и чистый. Она сделала еще один шаг, и волосы колыхнулись. — Ты тоже сбежал?
Сонхун не сразу вернул дар речи. Красота девушки была не просто привлекательной, она была потрясающей, почти пугающей в своей нереальности, как видение из забытой сказки. Он встал, машинально сглатывая комок в горле. Только он собирался что-то сказать, как Рамиль за спиной резко произнёс.
— Ваше Высочество! Вам нельзя покидать свои покои ! Это опасно! — впервые за всё время, Сонхун услышал нотки беспокойства в его голосе. А девушка лишь слабо улыбнулась ему, после чего вновь вернула своё внимание на Сонхуна.
Теперь он понял, кто стоит перед ним. Он поклонился, по всем правилам этикета. — Принц Сонхун из Эвалона. И, осмелюсь предположить, честь видеть младшую сестру Её Величества Королевы Лориэн?
Девушка рассмеялась. Звук был похож на падение крошечных серебряных шариков.
— О, я знаю кто ты, меня уже успели снабдить всеми дворцовыми сплетнями! — она легко подошла ближе, и Сонхун почувствовал легкий, прохладный аромат. Её ледяные глаза внимательно изучали его лицо. — Да, я Элира. — она подняла хрустальный шар выше, и его свет озарил черты её лица ещё ярче. В её взгляде читалось любопытство.
— Ты тот самый принц, который сбежал сюда из своего королевства , — сказала она, — И тот, из-за которого тэвураки вышли из пещер, а водные гули сорвали поставки к моей свадьбе.
Сонхун почувствовал, как по спине пробежал холодок.
— Я не сделал ничего из того, что вы сказали, — ответил он, стараясь сохранить спокойствие.
— Может, и так.
Она сделала шаг ближе, и свет шара упал на её руку, на запястье, где тонкой змейкой обвивался браслет из того же материала, что и платье.
— Говорят, ты пришёл с Джеюном.
Сердце Сонхуна пропустило удар.
— Вы знаете его?
— Конечно. — Она рассмеялась. — Он же спас мне жизнь.
Сонхун нахмурился.
— Он говорил, что это сделал его учитель.
— Учитель? — Элира подняла бровь. — Ну, если так удобнее ему рассказывать…
Она не договорила, но в её глазах мелькнуло что-то, от чего Сонхуну стало не по себе.
— Что вы имеете в виду?
Элира покачала головой, и украшения в её волосах замерцали.
— Ничего. Просто Джеюн всегда скромничает. Отдал все лавры своему учителю. И даже сейчас, готова поспорить, что он пошёл разбираться с произошедшим, я права ? — она улыбнулась и села на скамейку, — Даже не зашёл поздороваться.
Она повернулась к пруду, и свет шара упал на воду, заставив кувшинки на мгновение раскрыться. Сонхун проследил за этим удивительным явлением и всё же сел рядом с принцессой.
Где-то вдали завыл ветер, и лепестки сливы снова взметнулись в вихре, кружась вокруг них.
— Скора ваша свадьба. Ваша сестра явно дала понять , что подозревает нас. Чем раньше правда вскроется, тем лучше. И вы сможете спокойно выйти замуж.
— Замуж? — Она закинула голову, и светлый водопад волн рассыпался по спине. Сонхун краем глаз уловил изменения эмоций на ее лице. — За чужого человека. Чтобы стать его украшением, инкубатором наследников и вечной пленницей в золотом зверинце? — Она сжала прозрачный шар так, что огоньки внутри забеспокоились, закрутились вихрем. — Я лучше брошусь со скалы в море. Лучше пусть водные гули утащат меня на дно! Лучше духи растерзают здесь и сейчас! Чем жить так.
Она выдохнула, и её хрупкие плечи слегка дрогнули. Внезапная уязвимость в этой вспышке ярости была оглушительной. Она повернулась к Сонхуну, её взгляд, полный отчаяния и вызова, впился в него.
— Ты же понимаешь?Ты сбежал сюда! Ты ищешь свободы! Ты знаешь вкус путешествий! Ты видел этот мир...
Сонхун замер. Её слова, ударили в самое сердце, но не так, как она ожидала. Она не увидел в них отражения своей жажды свободы. Вместо этого перед взором Сонхуна вспыхнули образы, от которых сжалось горло: не холодный блеск чужого дворца, а теплый свет факелов на знакомых стенах Эвалона. Не чужое небо, а родное, усыпанное звездами, под которыми он ссорился с Хисыном. Запах конюшен, пыльных свитков в библиотеке и сладковатый аромат яблонь в королевском саду весной.
— Я... — его голос сорвался. — Я не сбежал сюда, Элира. Я бежал оттуда. От смерти. От вида... — он сглотнул ком, подступивший к горлу, — От вида того, что когда-то было моим домом.
Он резко встал и подошёл к краю пруда, смотря не на отражение луны, а в черную, бездонную глубину.
— Ты говоришь о свободе...Я готов жить в заточении своих родных стен, — он обернулся к ней. — Я бы отдал всё. Всё, что у меня есть... Чтобы стены моего дома снова стояли целыми. Чтобы услышать, как отец бурчит на советников. Чтобы увидеть, как Хисын снова всем недоволен. Чтобы... чтобы Сону... чтобы вновь увидеть его улыбку. — Голос его дрогнул, и он замолчал, сжимая кулаки так, что ногти впились в ладони. — Свобода... — Сонхун продолжил тише, с горькой усмешкой, обращенной к самому себе. — О ней мечтают те, кто не знает, каково это потерять землю под ногами. Мечтать увидеть мир – роскошь. Роскошь, доступная только тем, у кого есть куда вернуться. У кого есть дом...
Он посмотрел прямо в её невероятные, ледяные глаза.
— Твои стены давят. Я понимаю. Но они твои. Твой дом. Твои люди. Твоя ответственность. Бежать от них значит бросить их на произвол судьбы, как... как я, возможно, бросил своих. — последние слова были сказаны шепотом, — И поверь, эта свобода... она будет отдаваться болью.
Тишина повисла между ними. Шар в руках Элиры потух, оставив лишь тусклое свечение самоцветов на ее платье. Лепесток розовой сливы, подхваченный ветерком, медленно опустился на поверхность пруда, нарушив идеальное отражение луны. Элира не отвела взгляда.
— А если... — её голос, обычно звонкий, теперь звучал приглушенно, — Если дом становится тюрьмой? Если стены душат?
Сонхун не нашёл ответа. Они стояли друг напротив друга каждый понимающий и не понимающий боль другого. И только луна, холодная и равнодушная, наблюдала за ними.
— Этот дом требует моей жизни в обмен на иллюзию безопасности. Эти стены… — Она резко махнула рукой в сторону величественных очертаний дворца, скрытых деревьями. — Они построены не из камня, а из ожиданий, условностей и страха. Ты говоришь о долге? Мой долг – не позволить этому месту высосать из меня всё живое.
Она встала и сделала шаг назад, её платье цвета ночи зашелестело. Огоньки в шаре давно погасли, оставив лишь холодное сияние самоцветов и лунный блеск в её волосах.
— Мой долг… — Она вдруг улыбнулась. Улыбка была прекрасной, как первый иней, и столь же безжизненной. — Мой долг может привести к огню куда более яркому. И кто знает, может быть, сгореть в своем собственном пламени единственная настоящая свобода для таких, как мы? — Её взгляд скользнул мимо него, в темноту сада, будто ища кого-то или что-то в тенях. — …кто-то должен сгореть, чтобы другие увидели свет. Или тьму. Смотря что им нужнее. — она вновь посмотрела на Сонхуна, и в её глазах уже не было ни ярости, ни печали. Лишь бездонная, пугающая пустота, прикрытая маской прекрасной принцессы.
— Элира, что вы...— начал он, но слуги появились внезапно, словно вырастая из самой земли. Их шаги, обычно бесшумные, сейчас гулко отдавались по дорожке. Двое стражников в серебристых доспехах и пожилая женщина в строгих, темных одеждах. Лицо дамы было бледным от тревоги.
— Моя принцесса! – ее голос дрожал, нарушая ночную тишину. – Ее Величество приказала немедленно проводить вас в покои. Ночь неспокойна...Пожалуйста. Не упрямьтесь. И прекратите сбегать.
Элира не вздрогнула. Она медленно повернулась к ним, и маска безмятежной принцессы снова легла на ее лицо, сметая следы недавней ярости и отчаяния. Только глаза, эти огромные озера льда, оставались невероятно холодными и пустыми.
— Няня, – голос Элиры звучал ровно. – Вы напрасно беспокоитесь. Я просто дышала воздухом и беседовала с нашим гостем.
Она сделала шаг к слугам. Стражники почтительно расступились. Дама бросила на Сонхуна быстрый, полный укора взгляд, будто он был виновен в побеге принцессы. Элира прошла мимо них, но на последних ступеньках, ведущих от пруда обратно к дворцовым переходам, она остановилась. Оборот ее плеч был изящным, почти невесомым. Она оглянулась, ее голос донесся до Сонхуна тихим, кристально чистым шепотом
— Запомни мой совет, принц. Когда пламя вспыхнет... беги. Беги туда, где тебя не смогут найти даже тени. Иначе с твои добрым сердцем, ты станешь первой искрой в погребальном костре...
Она сделала паузу, и в тишине отчетливо прозвучал легкий звон серебряных украшений в ее волосах. И, не дожидаясь ответа, двинулась дальше. Слуги окружили ее, словно темное облако, скрыв хрупкую фигуру в звездном платье. Их шаги быстро затихли в глубине сада, растворившись в аромате розовой сливы и ночной сырости.Сонхун стоял как вкопанный. Холод, куда более пронзительный, чем вечерний воздух, сковал его изнутри.
— Господин? – голос Рамиля прозвучал совсем рядом, заставив Сонхуна вздрогнуть. Он забыл о его присутствии. Парень стоял в тени, его лицо в полумраке было нечитаемым, но поза выдавала напряжение. —Вам лучше вернуться. Ночь становится холодной.
Холодной? Да. Но не от ночного воздуха. Холод исходил от прозрачного шара, в котором погасли огоньки, от пустых глаз принцессы, от ее слов, вонзившихся в сознание как ледяные иглы. Сонхун медленно кивнул.
— Да, — его собственный голос показался ему чужим. — Вернемся.
Он двинулся за Рамилем по дорожке, усыпанной лепестками. Два дня. Осталось всего два дня. И Сонхун уже не сомневался – пламя вспыхнет. Вопрос был лишь в том, кто поднесет факел. И успеет ли он убежать до того, как пожар поглотит и его.
***
Солнце, поднявшееся над крышами, казалось застыло в зените, обливая дворец беспощадным, но холодным светом. Сонхун ходил по ограниченному пространству своих покоев. Каждый шаг отмерял время, которого было слишком много и катастрофически мало одновременно. Двадцать четыре часа. Осталось всего двадцать четыре часа до свадьбы Элиры, до возможного конца их заточения. Или до начала чего-то гораздо худшего. Бог смерти замолчал. Тишина в собственной голове была почти пугающей. Ни шепота, ни усмешек. Только гулкая пустота, которую Сонхун наполнял навязчивыми вопросами. Больше всего грызла неизвестность о Джеюне. С того момента, как он ушел, поклявшись быть рядом прошли сутки. Ни слуху, ни духу. Сонхун ловил себя на том, что прислушивается к шагам в коридоре, вглядывается в тени за дверью, когда Рамиль приносил еду. Утром, он даже рискнул спросить: — Рамиль. Где Джеюн? Слуга, расставлявший на низком столике блюда с незнакомыми яствами не поднял глаз. — Господин Джеюн выполняет поручение Её Величества, — ответил он ровно, как всегда. — Он вернется, когда завершит свои дела. — Какое поручение? — Мне не ведомо, господин. Бесполезно. Сонхун отвернулся к окну, сжимая кулаки. «Выполняет поручение». Это могло значить что угодно. Расследует нападения нечисти? Или сам стал частью расследования Лориэн? А может… его уже нет? Мысль, черная и липкая, заползала в сознание. Может, его схватили? Может, он пал жертвой тех самых тварей? Или королева, заподозрив неладное, решила изолировать его? Беспомощность обжигала сильнее гнева. Он не мог выйти искать. Не мог никого допросить. Даже попытка выйти в сад вечером была пресечена Рамилем с ледяной вежливостью: — Простите, господин. После вчерашнего... инцидента с принцессой, Её Величество распорядилась усилить меры предосторожности. Вам предпочтительнее оставаться в покоях. Единственным его занятием стало наблюдение. Из окна он видел фрагменты дворцовой жизни. Отряды стражников в серебристых доспехах, марширующие по периметру чаще обычного. Слуг, снующих с озабоченными лицами, несущими гирлянды ароматных цветов и свертки дорогих тканей – украшения к свадьбе. Как-то раз мелькнула сама Лориэн – высокая, незыблемая, в платье цвета грозового неба, сопровождаемая свитой. Её взгляд, холодный и оценивающий, скользнул в сторону его окна, заставив Сонхуна инстинктивно отпрянуть вглубь комнаты.Так и проходил остаток времени. Принц уже начал злиться. Злиться на Джеюна, на себя за эту глупую, неконтролируемую тревогу, на Лориэн за то, что она держала его в этой клетке. Ещё чуть-чуть и он точно сойдёт с ума. Вечером Рамиль, как всегда, появился бесшумно. Дверь открылась с тихим стуком, и слуга вошел, неся поднос с едой. Но сегодня в его руках было еще что-то — черный камзол, расшитый серебряными нитями, тонкая рубашка из белоснежного шелка и черные брюки из мягкой, но плотной ткани. — Вам следует примерить, господин, — сказал Рамиль, аккуратно положив одежду на кровать. — Завтра вы приглашены на свадьбу. Сонхун медленно подошел, касаясь пальцами ткани. Камзол был красивым, почти такой же, как его собственный, который он когда-то носил во дворце Эвалона. — Значит, королева нашла причину произошедшим? Рамиль не ответил. Он лишь склонил голову и направился к двери. — Подожди, — резко остановил его Сонхун. — Джеюн вернется к завтрашнему дню? — Я не располагаю такими сведениями, господин. — Но ты знаешь где он. — Я знаю лишь то, что мне позволено знать. Сонхун стиснул зубы. — Передайте королеве, что если с Джеюном что-то случилось, я… Он не успел договорить. Рамиль повернулся к нему, и впервые за все дни его лицо выразило нечто большее, чем вежливую отстраненность. — Господин, — произнес он тихо, но твердо. — Будьте осторожны в своих словах. И с этими словами он вышел, оставив Сонхуна в одиночестве.***
Ночь перед свадьбой была самой долгой. Сонхун не спал. Он сидел у окна, глядя на луну, которая казалась сегодня неестественно большой. Воздух был густым, словно пропитанным чем-то зловещим. Даже звуки дворца, шаги стражников, шепот слуг казались приглушенными, будто весь мир затаил дыхание. Мысли кружились в голове, одна страшнее другой. Может, его уже нет в живых? Может, Лориэн что-то узнала? Или… «Или он просто бросил тебя.» Сонхун резко встал, сжимая кулаки. Нет. Он не хотел в это верить. Если он не вернулся — значит, не может. Он ведь поклялся. Он взглянул на камзол, лежащий на кровати. Красивый. Дорогой. Сонхун медленно подошёл и провел пальцами по серебряной вышивке. Он не знал, что ждет его завтра. Он не был готов.
Примечания:
Кто же в итоге виноват?
