Цена прикосновения Повелителей

Ты лежала на кровати, тело обмякло, после длительной ночи. Мышцы онемели, отказываясь слушаться. Низ живота слегка болел — напоминая о толчках, что растягивали и наполняли без пощады. Простыни, на которых ты лежала, были смяты, пропитаны тяжелым запахом мужских тел и вина. «Почему… Почему позволила им сделать это с собой?..» Щеки горели от стыда и ненависти, сердце сжалось в комок. «Это было неправильно, я должна была сопротивляться… но мое тело… Тело предало, оно реагировало на каждое их прикосновение, на каждое вторжение. И самое страшное — мне это нравилось. Действительно нравилось.» Волны удовольствия, которые накатывали вопреки воле, стоны, которые вырывались сами, оргазм в конце концов, который разорвал на части остатки твоей гордости. «Нет. Это не я!» Повторяла ты себе, но воспоминания о наполненности, о трении внутри, о их руках на самых сокровенных местах, вызывали новый озноб — смесь отвращения и тайного жара. Шамаш и Энлиль уже были одеты — когда они встали и покинули тебя, ты не помнила. Время расплывалось в воспоминаниях, как в лихорадке. Халат Энлиля, расшитый золотом, снова скрывал его тело. Шамаш предпочел одеть только штаны, нагрудник держал в руке, по-прежнему оставаясь с голым торсом и грудью. Энлиль шагнул ближе, ты тут же схватила простыню, и резко дернула ее на себя. Ткань прижалась к влажной коже, скрывая грудь, следы от пальцев и укусов. Сердце заколотилось. Энлиль улыбнулся — теплая, но хищная улыбка, глаза блестели, все еще под хмельным блеском, но с той же властной уверенностью. -Всё еще пытаешься закрыться от нас? Это даже мило. — он подошел ближе, почти коснувшись своим бедром твоего. — Сегодня ты была прекрасна. Так хорошо принимала нас… А твои стоны… Мужчина замолчал, наклоняясь ближе, скользнул глазами по твоему лицу, по спутанным прядям. -Клянусь, я постараюсь их навсегда запечатать в своей памяти… Он потянулся рукой к тебе, пальцы нежно огладили твое лицо, большой палец провел по щеке. Прикосновение было почти ласковым, но от него мурашки побежали по спине — напоминание о том, как эти же руки впивались в бёдра, направляя, в такт толчков. Ты даже не пыталась сопротивляться ему, тело было слишком измотанным. «Он прав. Мне понравилось. Поцелуи Шамаша, объятия Энлиля сзади — все это разожгло во мне огонь, что тлел вопреки страху и ненависти. Я ненавижу себя за это!» Внутри разгорался другой огонь — злость. «Нет! Это была не я, не моя воля! Это всё вино. Да, точно, то всё сделало вино! Энлиль специально мне его дал.» Ты вспомнила его слова: «Тебе нужно расслабиться, цветочек. Выпей, это поможет… разожжет в тебе огонь.» И оно разожгло — желание, которое нарастало, сделало кожу чувствительной, разум туманным, тело податливым. Потом в голову закралась другая мысль, что не покидала тебя всю ночь. «Это вино разжигает сильное желание. Энлиль сказал, что он и Шамаш могут его подавить. Значит ли это, что они сдерживались? Ведь я видела, как много выпил Энлиль, но всё же он все контролировал. Его толчки были не хаотичными, руки не дрожали. Повелители могли быть ещё грубее, ещё настойчивее, если бы не держали себя в узде.» От этой мысли веяло ужасом — ночь была пыткой не только для тебя, но и для них. Но что, если это была лишь тень их истинной силы? Ты сглотнула, простыня сжалась в кулаках. Мужчины больше ничего не говорили. Солнце поднялось — лучи пробивались сквозь резное окно, бросая тени на пол, где валялись цепи. Шамаш повернулся к тебе на прощание, и усмехнулся. Энлиль же подмигнул, но перед тем, как выйти, Шамаш на миг обернулся. Оглядел твое лицо и тело, что по-прежнему скрывала простыня. -Как для человека, которому дают мало воды и еды — ты оказалась достаточно сильной, девочка. Ты приятно удивила меня. И дверь закрылась за ними. Ты так и осталась сидеть на кровати, сжав простыню. Солнце поднималось выше, но внутри тебя царила тьма — смесь чувств, вина и надвигающегося страха перед тем, что ждет тебя завтра. Вероятная смерть.

***

Ты все ещё сидела на кровати, не шевелясь. Простыня липла к коже, веки тяжело опускались, но ты заставила себя держаться. Дверь бесшумно приоткрылась. В комнату вошла служанка — не сказав ни слова, не поднимая взгляда, словно ей было запрещено говорить и уж тем более смотреть на тебя. Она подошла к столу и положила на него сверток. И исчезла так же быстро, как появилась. Ты медленно подняла голову. Встала и подошла к столу, и посмотрела на темный сверток. Пальцы нащупали шнурок, ткань поддалась, и перед тобой распахнулся сверкающий, будто дышащий светом, наряд. Платье. Глубокий оттенок сапфира, струящийся полупрозрачная вуаль поверх плотного нижнего слоя. Вырез — смело открывал бедра. Ткань у талии перехватывалась золотым поясом, на подоле — вышивка огненными и воздушными узорами. Украшения?.. Нет. Это само платье было украшением. Ты судорожно вдохнула. «Это… Повелители?.. Они велели принести мне его?» Ты потянулась к наряду — рука дрожала. Ткань была мягкой… слишком красивой, слишком чужой… как и их руки. Ты сжала пальцы, резко отдернула руку и с яростью отбросила платье в сторону. «Нет! Не стану это носить!» Платье упало на пол, задев край стола. Ты резко опустилась на колени, подхватила другое платье, что на тебе было до этого. Уже старое, порванное, измятое, пропитанное их запахом. Натянула, зацепившись за шнурок, дернула сильнее, сдавив грудь корсетом настолько сильно, словно хотела выдрать из себя всё, что ещё напоминало об этой ночи. Материя порвалась ещё больше. Но тело всё ещё было прикрыто. Этого было для тебя достаточно. «Не дам им надеть на себя свой поводок! Ни за что!»

(покои Шамаша)

Дверь в покои распахнулась сама собой — мягко, одним касанием воздуха. Энлиль переступил порог первым, напевая себе под нос какую-то тихую, почти детскую мелодию. Его губы растягивались в ленивой, довольной улыбке. Редкость… Шамаш зашел следом за ним — спокойный, уверенный, с тем же хищным блеском в глазах, который появлялся лишь после по-настоящему удачной ночи. -Ммм… Наконец-то… — протянул маг воздуха и с наслаждением плюхнулся на кровать, раскинув руки. — Как же хорошо… Шамаш приблизился медленно. Навис над ним, опираясь руками о край ложа. -Что такое? Устал? Так сильно ночь вымотала?.. — в голосе мелькнула насмешка. Энлиль хмыкнул, не открывая глаз. -Устал?.. — он улыбнулся шире. — Я ещё тысячу таких ночей могу провести… и с удовольствием. -Тысячи у тебя нет. — отрезал Шамаш, выпрямляясь. — Церемония через пару дней. Не забывай, что тебе предстоит избавиться от этой девочки. Энлиль открыл глаза. В них мелькнуло что-то странное — то ли раздражение, то ли… сожаление? -Я помню. — сухо бросил он. — Но она слишком хороша. Согласись, её не так легко сломать. Шамаш молча смотрел на него с секунду. Потом хмыкнул. Подал руку: -Ты много выпил и не понимаешь, о чём говоришь. Тебе нужно отдохнуть. Энлиль лишь отмахнулся. -Не будь таким серьёзным. Я просто… ещё не наигрался. Вот и всё. Шамаш с недоверием посмотрел на него. -Смотри не заиграйся… – голос мага огня стал холоднее. — Как это было с Леей. Энлиль резко открыл глаза. Его улыбка исчезла. Он медленно сел в кровати… но Шамаш уже отвернулся и отошёл, будто больше не желал продолжать этот разговор. В лицо мага воздуха будто хлестнула ледяная рука. Он замер, не дыша. Взгляд помрачнел. Челюсть сжалась. Но всё это — лишь на долю секунды. Он почти сразу выпрямился, маска равнодушия легла на черты лица, точно шелковый покров. -Не заиграюсь. — спокойно произнёс он, глядя Шамашу в спину. Ни дрожи в голосе. Ни слабости. Только в глубине зрачков промелькнуло нечто… слишком живое.

***

Ты так и осталась сидеть в углу, не сдвинулась с места. Платье — разорванное, мятая ткань — по-прежнему скрывало твоё тело, но не давало ни защиты, ни утешения. Ты так и не решилась на побег. Слишком ясно понимала — это невозможно. Ни одного пути… ни одного шанса. Только стены, решётки и власть Повелителей. Ты встала. Медленно подошла к окну, и облокотилась, уставившись в пустыню — мёртвую, палящую, безмолвную. Но вдруг…словно кто-то направил твой взгляд. Ты опустила глаза вниз, к лестнице у подножья Зиккурата. И замерла. «Ниалл?..» Сердце ёкнуло. Ты подалась вперёд, вжалась в оконный проём. -Ниалл! — сорвалось с губ, но голос исчез в глуши. Ты старалась привлечь его внимание к себе. Попыталась ударить ладонями в окно, но чёрные решетки не дали дотянуться. Ты разъяренно ударила по ним кулаками. -Ненавижу! Да поглотит вас Иркалла, Пятеро!!! Ниалл шёл по ступеням уверенно, ровно. Ты смотрела на него, затаив дыхание. «Он пришёл за мной… он заберёт меня…» У самой вершины его остановил один из стражей — уперся рукой ему в грудь, останавливая. Ты ахнула. Но Ниалл скинул его руку, и что-то сказал. Ты не слышала, но по лицу стражнника было видно: это были не просьбы. Стражник отступил, пропуская его внутрь.

***

Ниалл шагал по коридорам Зиккурата с полной уверенностью. Его рождение в этих стенах давало ему преимущество — он знал Зиккурат, как свои пять пальцев. Мужчина не замедлял шаг даже у поворотов. Ещё один поворот, и перед ним предстала массивная дверь. У её входа стоял Абид. Он вытянулся и преградил ему путь. -Бывший генерал?! Вам нельзя сюда! Повелители отдыхают! -С дороги! Ниалл толкнул его плечом — без лишних слов. И толкнул рукой створки. Двери распахнулись с глухим грохотом. Он буквально ворвался внутрь. Глаза сузились. В покоях царил смех. Шамаш сидел на подушках, обнаженная грудь блистала в мягком огне шаров. У него на коленях лежал Энлиль. В руке Шамаш держал гроздь винограда. Он медленно опускал её, почти касаясь губ мага воздуха… тот приоткрывал рот, пытаясь ухватиться зубами за ягоду, но в последний миг Шамаш отдёргивал руку, поднимая гроздь выше. С хищной усмешкой дразня Энлиля. -Ах ты… — фыркнул Энлиль, не удержавшись от смеха. -Терпение, любовь моя… Оно награждается… Оба засмеялись. И тут… -Веселитесь?! Энлиль приподнялся с колен Шамаша. Улыбка слетела с его лица. -Бывший генерал? Шамаш осторожно отодвинулся от Энлиля, чтоб он не ударился, а потом рывком поднялся на ноги. Его глаза вмиг вспыхнули гневом. -Вон из моих покоев, пока жив! Его голос ударил, как плеть. Вся игра с виноградом, вся ленивость — исчезли, оставив только гнев. Но Ниалл не испугался. Наоборот, подошел ближе. Под ногами мага огня проступили искры. Шамаш шагнул к нему на встречу, прожигая его глазами. -Я сказал: ВОН! Он подошёл вплотную к ректору. Грудь вздымалась от гнева. Руки были сжаты в кулаки, кожа будто светилась изнутри — как раскалённое железо. Ниалл не отступал, хоть и слегка напрягся. Он понимал, что рискует собственной жизнью. Шамаш никогда не прощал такой дерзости. -Я пришел за Никкаль! Пыл Шамаша будто рукой сняло, вместо этого его лицо растянулось в ухмылке. Он плюхнулся обратно на подушки на полу. Ниалл остался стоять ровно, возвышаясь над ним. Но пусть Шамаш сидя на полу оказался этим ниже Ниалла, но ленивая поза и огонь в глазах, делал его опаснее ректора, который нависал над ним. -Вот как… пришёл за своей девочкой… -Что ты с ней сделал?! — Ниалл наступал ближе. Шамаш лишь откинулся больше на подушки, упиваясь жалкостью ректора. -Пока что ничего. -Отпусти её! -А что я получу взамен? -Возьми меня! Шамаш рассмеялся и поднялся с подушек. Заинтересованно обошел Ниалла по кругу. -Мммм… нет. Ты не в моём вкусе. — и рассмеялся. -Я дам тебе то, что ты так давно жаждешь -Да ну... И что же такой как ты может мне дать? Нет от тебя пользы. -Я подарю тебе свою жизнь. Шамаш перестал улыбаться, а потом заинтересованно посмотрел на ректора. Тот продолжил: -Я дам тебе убить себя. Я знаю, как ты этого жаждешь. -Я тебе не верю. -Я знаю, как сильно ты жаждешь моей крови. Клянусь, ты сможешь убить меня как захочешь. Самым извращенным способом, какой тебе угоден, только… отпусти Никкаль. -Великий генерал Ниалл готов пожертвовать собой ради девочки. Как трогательно. — он повернулся к Энлилю, не скрывая удовольствия. -Что скажешь, любимый? Энлиль потянулся и, лениво перекинув ногу, с усмешкой глянул на ректора. -Пусть продолжает… Мне нравятся мужчины, которые готовы умереть за красивую девушку. -Или за свою ошибку… — тихо добавил Ниалл. — Это моя вина… Это я отпустил её… отдал в ваши руки. Шамаш прищурился. -Ах, вот как… Ты раскаиваешься? -Я хочу её забрать. Просто отпусти Никкаль, и я позволю тебе убить меня… добровольно. Шамаш скривился. -Убери от меня свой жалкий героизм. Меня им не тронешь. Потом подошёл к нему ближе, и почти сочувственно, положил руку на его плечо. -Ты влюблён в неё?.. -Это не твое дело. -Энлиль, ты слышал? Оказывается, генерал может что-то чувствовать. — потом наклонился ближе, тихо шепнув: — Ты можешь лгать кому угодно… Никкаль, другим, но мы оба знаем, что ты не способен на любовь. Она тебе чужда. Маг огня упивался тем, как Ниалл сжимал руки в кулаки. Как бросал гневные взгляды на него, что для Шамаша было слаще любой смерти. Неожиданно, он наклонился ближе и вдруг, нежное касание превратилось в крепкую хватку. Шамаш сжал плечо Ниалла, до хруста костей, и наклонившись к его уху, тихо прошептал: -Никкаль была такой невинной маленькой девочкой… боже, знал бы ты на что способны её ротик и тело… А эти большие глаза… мммм… Одно удовольствие. Ниалл дернулся в его хватке, но тот сжал сильнее. Ректор был силен, но как ни крути Шамаш был сильнее. -Знаешь, как она стонала подо мной?.. -Хватит! -Ей нра-а-авилось… И даже ни разу не выкрикнула твое имя. Лишь наши имена срывались с её губ. -ХВАТИТ!!! Ниалл вырвался из хватки повелителя, тот не стал его удерживать, оторвав руку от его плеча с брезгливостью, словно коснулся чего-то мерзкого. -Уходи, пока я позволяю тебе. -Я не уйду без Никкаль. -Тогда ты подписал себе смертный приговор. — потом на миг Шамаш задумался, почесал подбородок. Глаза засветились, от предвкушения. — Хотя знаешь, я отпущу тебя, ректор. Смерть — слишком просто для тебя. Я хочу наблюдать как ты страдаешь, зная. Что Никкаль захлёбывается своей кровью. Он щелкнул пальцами и вокруг ног Ниалла завихрился огонь, словно кандалы. Огонь прожигал, и Ниалл упал на колени, глядя исподлобья на Шамаша. В покои ворвалось несколько стражей. И схватили ректора. Шамаш опустился на корточки перед ним и едва прикоснулся к его подбородку. Тот нервно мотнул головой. -Ты проиграл, по-ру-чи-тель… так тебя звала тебя твоя девочка. — Шамаш выпрямился. — Уведите его. Голос повелителя был холоден, отрезан, словно клинок. Ниалл не сопротивлялся. Ни одного движения, ни единой попытки вырваться. Он позволил увести себя, будто и не собирался драться. Но Шамаш знал, что это не так. Ниалл лишь на секунду повернул голову — снова взглянул на Шамаша. -Ты заплатишь за всё. -Жду не дождусь. Стражники потащили бывшего генерала к выходу, а он всё так же шёл, прямо, несмотря на боль, от огненных оков, оставленных Шамашем. Он молчал, будто не потерпел поражения… а выжидал.

***

Ты всматривалась в окно, сжав пальцы на подоконнике, как будто могла вырвать кусок стены, чтобы стать ближе. Сердце билось всё чаще. В груди росло предчувствие, похожее на страх. И вдруг… -Ниалл?! Ты узнала его сразу — выпрямленная спина, шаг уверенный, даже в сопровождении стражников он выглядел не сломленным. Он шёл… но не к тебе. От тебя. «Он… уходит?» Губы задрожали, голос едва сорвался наружу. В глазах защипало. -Нет… нет… это ошибка… он не может уйти… Он не должен!.. Ты с силой ударила в прутья решётки. -Ниалл! Металл звенел, но не поддавался. Казалось, он смеётся над твоими попытками — как и они. Все. Надежда рвалась наружу вместе с криком. Но до него… не доходило ничего. Ты била и била в решётку, пока пальцы не онемели. Пока не поняла: это бесполезно.

(в это время в покоях Шамаша)

Шамаш лениво опустился на подушки обратно к Энлилю, и развалился. Он зарылся пальцами в ткань подушки, неторопливо вращая в пальцах виноградину, которая валялась на полу, будто взвешивал — не вес, а значение произошедшего. Энлиль, всё ещё полулёжа, смотрел на дверной проём, словно ожидая, что Ниалл снова появится. -Ты видел его лицо? — в голосе мага воздуха звучал лёгкий шок, граничащий с насмешкой. — Интересно, он действительно думал, что сможет увести её? Просто так? Из-под нашего носа? -Не увести. Выкупить. — Шамаш бросил виноградину в сторону. — Предложил себя, в обмен на неё. Великий герой. Энлиль приподнялся, опершись на локоть: -Ты серьезно думаешь, что он так легко бы сдался? -Более чем. В его взгляде не было лжи. Он готов умереть, лишь бы забрать эту девочку. И знаешь почему? Энлиль фыркнул: -Потому что по-лю-бил её. Он действительно думает, что его смерть способна предотвратить её? Неужели надеется спасти Никкаль? -Спасти… — Шамаш хмыкнул. — Все думают, что у нас можно что-то вырвать. Как трогательно. И до чего же глупо. Он поднялся. Встал у окна, но не выглянул — просто стоял, наблюдая за своим отражением в стекле. -Такая самоотверженность. Ради девчонки. Ради той, кого даже мы ещё не решили до конца — сломать или приласкать… Энлиль подошёл к нему. Его голос стал мягче: -Но в этом что-то есть, правда? Страсть. Безрассудство. Жертва. Даже немного… красиво. Шамаш повернулся к нему и, усмехнувшись, кивнул: -Красиво. Но бесполезно. Он пришёл с сердцем, но забыл, что мы играем чужими чувствами. -Хочешь, чтобы Никкаль увидела, как его уводят? -Уже увидела. И если в ней осталась надежда… я лично её выжгу, до того, как она сбежит. -Сбежит? С чего ты решил, что ей удастся? -Я знаю это. Потому что много повидал. Даже самые измученные пленники, глотнув глоток, надежды, находят в себе силы для побега. Думаешь, наша девочка не найдет?! -Не думаю. Шамаш развернулся к Энлилю, и приласкал его щеку. -Энлиль, милый, она только об этом и думает. Ненависть и гнев питают сильнее пищи. Она сейчас точно уже готовится к этому, а если не готовится, так думает. Энлиль усмехнулся, поддался вперёд и провёл пальцами по плечу Шамаша, лениво скользя взглядом в сторону двери. -Что ж… тогда, пожалуй, пойду и посмотрю, не натворила ли она какую-нибудь глупость. Шамаш усмехнулся, когда тот направился к двери слишком весело… слишком возбужденно. -Только не проверяй слишком глубоко… Энлиль уже открыл дверь, но обернулся, перекинулся через косяк, и взглянул в покои на Шамаша. -О, разве что… если только так… Он вскинул руку вверх и поднял указательный и средний палец. Развёл их в стороны — изображая женские ноги, и задвигал языком меж них, намекая, как собирается проверять. Шамаш усмехнулся и бросил в след уходящего Энлиля: -Какой же ты всё-таки грязный, похотливый… Его смех с удовольствием вибрировал в груди, от чего дрожали даже стены Зиккурата.

***

Ты была возле окна, только уже сидела. Голос охрип от нескончаемых слов, которые ты уже не кричала, а шептала: -Вернись… вернись… пожалуйста… вернись… Ты сжимала прутья до боли в пальцах, но внизу уже никого не было. Пустота. Ниалл увели… он ушёл… бросил тебя. Прозвучал щелчок. Глухой, как выстрел. Ты даже не обернулась. Но стоило до боли знакомому приторно-сладкому голосу прозвучать, как ледяная дрожь пробежала по спине. -Скучала по мне, цветочек? Ты резко развернулась. Энлиль уже стоял в комнате, захлопнув за собой дверь. Он не запер её на ключ, прекрасно понимая, что ты бессильна против него. -ТЫ?! — ты подорвалась с места, губы дрожали в гневе. — Что ты тут делаешь?! Уходи! Убирайся! Немедленно! Энлиль прошёлся вдоль стены, скользя пальцами по мрамору, как по струнам лиры. Ни капли спешки. Только насмешка в голосе: -Ты… — он будто смаковал само слово, не отрываясь от тебя. — Уже на «ты»? Интересно… Мужчина склонил голову, платиновые волосы упали на лоб. -Знаешь, до тебя никто из женщин не смел вот так ко мне обращаться. Никто. Он сделал шаг ближе. А потом ещё один. И улыбнулся: -Но… мне даже нравится. Ты стояла у окна, с трудом дыша. Энлиль приближался медленно. Его шаги были едва слышны, но воздух вокруг словно сгущался. -Где… где Ниалл? Он приходил к вам? -Ниалл… хм… Энлиль прищурился, словно вспоминая кто это. На деле же — спектакль для тебя. -Да. Он заходил к нам. Как же отчаянно пытался тебя забрать… Маг воздуха сделал ещё шаг, его голос стал ниже, обволакивающим. -В обмен на свою жизнь… «Что?! Ниалл… хотел отдать свою жизнь?! Ради меня?!» -Ох, любо-о-овь… — Энлиль протянул это слово, обходя тебя за спиной. — Она такая… непредсказуемая. Жгучая… Ты вздрогнула, когда его руки опустились на твои плечи. Пальцы были холодны, но прикосновение обожгло сильнее огня. Энлиль склонился ближе, его дыхание коснулось твоей кожи. -Она причиняет боль… не так ли? Ты резко повернула голову. Его лицо оказалось впритык. Глаза, полные насмешки, встретились с твоими. -Что вы с ним сделали? Где он?! -Там, где ему и место. — голос Энлиля стал мягким. Почти ласковым. — Ты больше никогда его не увидишь. -Вы… Вы убили его?! Ты резко обернулась, встав лицом к нему. Энлиль не двинулся. Он лишь смотрел на тебя — с той самой ленивой ухмылкой, от которой хотелось кричать. Ты не выдержала, и схватила его за одежду на груди, рванула на себя: -Что с ним?! Что вы с ним сделали?! Тот не сопротивлялся. Стоял спокойно. Смотрел, как дрожат твои руки, как ты срываешься. -Ты его любишь… — выдохнул маг воздуха, уголки его губ приподнялись в ухмылке. — Верно?.. Ты впилась в его одежду сильнее. Ногти прорвали ткань. Гнев, боль, страх — всё смешалось. -ГДЕ ОН?! Энлиль одним резким движением сорвал твои руки со своего тела. Словно сдёрнул оковы. Потом медленно провел рукой по порванной ткани на груди, там, где ты в гневе цеплялась. Голубые глаза потемнели, голос стал спокойным, почти лениво-жестоким. -Если хочешь, чтобы твой любимый остался жив… — он сделал паузу, наслаждаясь твоим напряжением. — Придётся вести себя очень хорошо. Энлиль наклонился ближе, и прошептал у самого уха: -Ни крика. Ни слёз. Ни сопротивления. Ни единого взгляда в сторону, что нам не понравится. Ни одного. Маг воздуха выпрямился и добавил тише, почти заботливо: -Иначе… он умрёт… медленно. Не сразу. А так, как нам угодно. Знаешь… первого чего он лишиться это пальцы, и так далее. Последнее, что он скажет — твоё имя. Ты замерла. Воздух в комнате словно сгустился. -Вы… чудовища! Энлиль усмехнулся. -Возможно. Но именно чудовища умеют любить так, как никто другой. И… оберегают своё. Мужчина наклонился ещё ближе и, почти касаясь губами твоей щеки, прошептал: -Так что подумай, кто ты теперь для Ниалла — награда или проклятие?.. Энлиль коснулся твоей щеки. Его пальцы были прохладными, мягкими — почти ласковыми, но за этой нежностью пряталась угроза. Он медленно провел ими вниз, к линии подбородка. Ты резко сбросила его руку. -Не трогай меня! Маг не отдёрнул руку, лишь усмехнулся, как будто только и ожидал этой вспышки. -Хм… дерзко. Но запомни… Каждое твоё неповиновение… будет оборачиваться против него. Ты сжала кулаки, дыхание сбилось, в глазах застыли слёзы. Энлиль шагнул ближе, почти прижал тебя к окну. -Забавно. Стоит лишь поверить, что от тебя что-то зависит… и ты сама закуёшь себя в цепи. Удивительно, как мало нужно, чтобы тебя приручить. Он коснулся губами твоего виска, почти неуловимо. -Достаточно одного имени. Ниалл. Ты попыталась отвернуться, но мужчина перехватил взгляд. -Хочешь, чтобы он страдал? Продолжай сопротивляться. Если же хочешь, его спасти — тогда… будь послушной девочкой. Маг отступил на шаг, взгляд всё ещё прознал. -Выбирай, Никкаль. Но помни — мы играем в игру, а ты всего лишь, оказалась в её центре. Твоя боль — цена жизни Ниалла. Ты не выдержала. Слёзы хлынули сами — без звука, без крика. Плечи дрогнули, дыхание сбилось. Ты закрыла лицо ладонями, будто могла спрятаться от всего сразу. Энлиль замер на миг. Потом шагнул ближе. Его ладонь легла тебе на голову — неожиданно мягко. Он медленно провёл пальцами по волосам успокаивающе, почти бережно. И на короткий, предательский миг… ты позволила ему это. Слёзы катились, капали на каменный пол. Ты стояла, не отталкивая, не сопротивляясь. Просто ломалась. Потом подняла голову. Медленно. И посмотрела прямо в его бездонные глаза. -Тогда… тогда убей меня. Энлиль моргнул. Улыбка исчезла. -Что?.. -Убей меня. Прямо сейчас. Мужчина отдёрнул руку, словно обжегся. Внимательно всмотрелся в твоё лицо — слишком внимательно. И вдруг в его взгляде что-то щёлкнуло. Осознание. -А-а-а-а… Вот оно что… — он сделал шаг назад, собирая картину целиком. — Ты хочешь избавиться от мук. Сбежать от нас… погибнув. И тем самым освободить Ниалла… Он покачал головой, усмехнулся, и произнёс слишком твёрдо, слишком уверенно: -Нет. Это было бы слишком просто, цветочек. И слишком милосердно. -Убей меня… прошу. Вы же и так собирались это сделать. Голос сорвался, стал хриплым, почти неузнаваемым. Маг воздуха улыбнулся, мягко, почти ласково. Но в этой улыбке сквозила насмешка — тонкая, ядовитая. -Убить? О, нет. Я не убью тебя. С моей стороны было бы кощунством губить столь дивной красоты цветок. Он сделал паузу, наслаждаясь тем, как ты ловишь каждое слово. -Ты будешь жить… И останешься здесь… с нами. Ты в отчаянии зажали виски ладонями. -Лучше смерть! Отпустите меня… или убейте… Энлиль склонил голову, разглядывая тебя так, как смотрят на редкую птицу в клетке — с интересом, без сочувствия. -Глупое дитя… Ты ещё не понимаешь своей ценности. Он подошёл ближе и протянул ладонь. Ты отвернула лицо, стиснув зубы, стараясь не смотреть на него. Энлиль чуть прищурился, но руку не убрал. Двумя пальцами легко провёл по твоей щеке — едва касаясь. В этом жесте не было грубости. Только насмешка. И уверенность в своём праве прикасаться. -Упрямая… — уголок губ мужчины дрогнул в тени улыбки.  — Подумай о том, что я тебе сказал. Не дожидаясь ответа, он выпрямился и направился к двери. Его шаги были размеренными, уверенными. Дверь закрылась. Ты осталась одна. Тишина обрушилась тяжело, давя на грудь. Казалось, даже воздух в комнате всё ещё держал тебя — холодными, невидимыми пальцами.

(покои Шамаша)

Шамаш лежал на кровати, развалившись, закинув ногу на ногу. Подпирел голову рукой, другой — лениво поигрывал огненным шаром — тот перекатывался между пальцами, вспыхивал и затухал, как живой. Он приподнялся, не скрывая ухмылки, и посмотрел на Энлиля. -И как? Проверил? Шамаш лениво повторил тот же жест, что Энлиль изобразил ранее. Маг воздуха усмехнулся. -Нет. -Чего так?! Теряешь хватку. -Да нет. Энлиль прошёлся по покоям, остановился у стола. -Я придумал, как сломать Никкаль. Шамаш чуть повернул голову. -Ну? -Через Ниалла. Она верит, что мы держим его. Думает, что её поведение решает его судьбу. Это удобный рычаг. Шамаш кивнул, без особого интереса. -Зачем тебе её ломать? Её судьба и так решена. Энлиль остановился. -Любое решение можно изменить. Огненный шар в руке Шамаша погас. Мужчина выпрямился. Медленно. Слишком внимательно всматриваясь в лицо Энлиля. И увидел это. Тот самый блеск в глазах. Тот самый азарт, который появлялся, когда Энлиль загорался новым наслаждением. Шамаш откинулся обратно на кровать, но голос стал холоднее: -Ты слишком к ней привязался. Тебе это ни к чему. Он приподнялся чуть выше, опираясь на локоть. Взгляд стал острым, твёрдым. -Скоро Церемония. Будь готов. Энлиль медленно пригладил складки штанов. Его глаза не отрывались от Шамаша. -Она не умрёт. Тишина упала мгновенно. -Что?! -Я не убью её, Шамаш. Никкаль будет жить. Это моё последнее решение. Шамаш вскочил. Огненный шар вспыхнул ярче, чем прежде, как и глаза мага. -Повтори, что ты сказал! -Я не стану убивать эту девочку. Шамаш вспыхнул, и швырнул шар в окно. Стекло разлетелось, жар ударил в закатный воздух. -Ты с ума сошёл?! Что с тобой?! Чем эта ведьма тебя околдовала?! Маг огня надвигался на Энлиля. Тот не отступал. Стоял спокойно. Они оказались вплотную. -Что ты делаешь?! — голос Шамаш сорвался. В нём проскользнул… страх? — Я спасти тебя пытаюсь, а ты сам себе яму роешь! -Шамаш… Энлиль поднял руку и нежно коснулся его лица. Прохладная ладонь легла на щёку, пальцы скользнули вдоль скулы — спокойно, уверенно. Дыхание мага огня стало ровнее, но гнев… никуда не делся. Он просто ушёл глубже -Ты играешь с тем, что сильнее нас обоих, Энлиль. И если ты ошибёшься… я не смогу тебя из этого вытащить. Энлиль смотрел на него прямо. -Я знаю. Но… может все же попробуем… Шамаш вспыхнул с новой яростью. -Тебе напомнить, чем оборачивается любовь к женщине?! Посмотри на меня! Он шагнул ближе, почти врезаясь в Энлиля взглядом. -Взгляни на моё лицо! ПОСМОТРИ, ЧТО С НИМ СТАЛО! А что стало с моим телом?! Маг огня резко дернул нагрудник, обнажая шрам. Длинный, глубокий — как клеймо, которое напоминало ему о его ошибке. -Вот чем она обернулась для меня! Он ткнул пальцем в грудь Энлиля. -А теперь посмотри на себя. Вот что делает привязанность. Вот что делает… любовь! Энлиль поднял голову. Взгляд был ровным, но в глубине — боль. -Я сразу заметил, что ты к ней неровно дышишь. — продолжил маг огня. — Но, я думал, наиграешься… и всё. -Шамаш… — Энлиль коснулся его лица. — Мы две израненные души, нашедшие друг друга в этой боли. Но… просто… позволь себе это испытать вновь. Шамаш покачал головой. Голос стал жёстким. -Нет. Я поклялся, что никогда больше не полюблю женщину. Они не способны на это! Они умеют только лезть в голову и туманить разум! Он шагнул ближе. -Это сейчас происходит и с тобой. Забыл, каким ты стал из-за Леи? Каким она тебя сделала? -Прошу, Шамаш… -Я не убью Никкаль. Но не надейся, что я испытаю к ней то же, что испытываю к тебе. Энлиль поднял руку и коснулся его лица. Медленно. Осторожно. -Что же это?.. Скажи мне. Что ты чувствуешь ко мне?.. -Любовь… Я люблю тебя, Энлиль… И каждый раз, когда я смотрю на тебя, я словно становлюсь беспомощным мальчишкой, неспособным возразить тебе… Губы Шамаша дрогнули. -Лахаму! Я всё для тебя сделаю! Всё! Всё, что угодно! -Тогда… позволь мне это чувствовать… Маг воздуха поднял руку — легко, будто касался ветра. Пальцы коснулись скулы Шамаша. Кожа под ней была горячей, как раскалённый металл, но Энлиль не отдёрнул руки. Он будто остужал этот огонь — своим прикосновением, своим взглядом, своей… любовью. -Ты не беспомощный, Шамаш… ты — моё всё. Он провёл ладонью по щеке воина, осторожно зацепил пальцами прядь его тёмных волос. Подушечками пальцев скользнул за ухо, оставляя после себя прохладный след, как ветер перед грозой. Шамаш не шелохнулся. Его грудь тяжело поднималась. Он пытался сохранить строгость, силу, но взгляд предательски мягчел. -Энлиль… -Тсс… Энлиль прижал к его губам пальцем. Потом приблизился ближе, коснулся губами лба мага огня, задержался на мгновение. Потом поцеловал в висок — медленно, с замиранием. Шамаш сжал кулаки, но не для удара — а чтобы не дрожать. Энлиль провёл ладонью по его шее, по ключицам. Каждый жест — как молитва. Как обещание. -Я вижу тебя. Настоящего. Не Повелителя, не грозного мага… а мужчину, которого я люблю. Грудь Шамаша сжалась. Он глубоко вдохнул и опустил голову. -Почему ты всегда знаешь, как прикоснуться ко мне… Почему мне так страшно, когда ты рядом, и так пусто, когда тебя нет?.. Энлиль обнял его. И Шамаш — всесильный, жёсткий, вспыльчивый — закрыл глаза. Позволил себе раствориться в этом объятии. Позволил себе забыть, кем он должен быть… и просто быть тем, кем он есть рядом с Энлилем. Маг воздуха всё ещё держал его за лицо, нежно, как будто боялся сломать. Но сам маг огня — впервые — чувствовал себя хрупким. Его горло перехватило. Казалось, сердце билось не в груди, а в самом воздухе между ними. Шамаш резко притянул Энлиля к себе, и обнял. Сильно. Так, как будто пытался вобрать его в себя. -Ты не представляешь, как сильно я люблю тебя… Ты — моя слабость… моя душа. — он говорил, почти задыхаясь. — Ты единственный, кому я позволяю касаться моего сердца. Он провёл рукой по волосам Энлиля, запустив пальцы в светлые пряди. Прижался лбом к его лбу. -Каждый раз, когда ты рядом — мне хочется дышать. Но когда ты исчезаешь — я хочу сжечь этот чёртов мир! Его ладони дрожали на лице мага воздуха. Шамаш целовал его щеки, глаза, веки — будто боялся, что потеряет его навсегда. -Я ненавижу, когда ты смотришь на других! Потому что это невыносимо. Я хочу, чтобы ты смотрел только на меня. Он прижался губами к губам Энлиля — и это был не поцелуй страсти, нет. Это был поцелуй боли, любви, преданности. Он длился дольше, чем мгновение. -Я убью любого, кто причинит тебе вред. Я разрушу всё, что будет стоять между нами! Я даже самого себя разрушу… если ты захочешь. Энлиль не ответил словами. Он просто наклонился вперёд и снова поцеловал Шамаша. И больше не было между ними ни прошлого, ни проклятий, ни клятв — только два сердца, бившихся в унисон. Только они. Они разомкнули объятия, ещё раз поцеловавшись. Энлиль взглянул на Шамаша. -Теперь что? Как быть с жертвой? -Я всё решу. — произнёс маг огня тихо, но твёрдо, так, будто давал клятву и приговор одновременно. Его ладонь мягко скользнула по щеке Энлиля. Затем он обхватил его лицо обеими руками. Тот зажмурился, обнажая перед Шамашем всю свою уязвимость. Потом взглянул на него, уже с прежним огнем в глазах, и озорством, что всегда играли на его лице. -Шамаш, знаешь, Никкаль просила, чтобы мы убили её или отпустили. Так отчаянно просила об этом. Маг огня замер. Его взгляд впился в любимого, и в нём ясно читалось: с первым вариантом не возникло бы проблем, если бы не прихоть Энлиля. Но он не произнёс этого вслух, но Энлиль прочитал всё по его глазам, как на открытой странице. -Раз уж Никкаль суждено жить, думаю, нам стоит проведать её. Маг воздуха едва заметно кивнул. И двое мужчин вышли из покоев.

***

Ты сидела у стены, уткнувшись лицом в колени. Те были холодными, как и пол, как и всё вокруг. Солнце клонилось к закату. Один из багровых лучей пробился сквозь тяжёлые шторы — тонкий. Он коснулся твоего лица, осветил влажную кожу, дрожащие губы, тихо шевелящиеся в беззвучной молитве — то ли о спасении, то ли о забвении. Ты не знала, сколько прошло времени после того, как Энлиль ушел. Но его запах ещё держался в воздухе. Сладкий, тёплый… с примесью чего-то тревожного. Он будто запечатался в воздухе, в коже шеи, в мыслях. Но ты думала только о Ниалле. Только сейчас, впервые за всё время, ты по-настоящему задумалась, что же чувствовала к нему. Любовь? Преданность? Благодарность? Боль? Всё смешалось. Но, стоило Энлилю заговорить о нём, сердце обожгло так, словно его сжимали чужими руками. Энлиль знал. Чувствовал. И сделал специально больно. Ты подняла голову. «Я могу спасти его…» Эта мысль вспыхнула внезапно и разрослась, как пламя. «Если я убью себя… Если исчезну. Они не смогут шантажировать Ниалла. Он будет свободен. Я буду той, кто победит их… хотя бы так.» Ты встала. Ноги дрожали, но ты подошла к зеркалу. Взгляд упал на своё отражение. Незнакомое. Чужое. Серые тени под глазами, иссохшие губы, взгляд — пустой. Медленно провела ладонью по щеке… по плечу… Там, где тебя касался Энлиль. -Ненавижу! Губы дернулись. Скривились. В горле защекотало от гнева. -Ненавижу! Ненавижу!!! НЕНАВИЖУ!!! Крик сорвался с губ вместе со слезами. Ты вскинула руку и со всей силы ударила в зеркало. То дрогнуло, ножки пошатнулись. А потом с грохотом упало — и рассыпалось на сотни осколков. Отражение распалось, будто сама ты треснула по швам и рухнула внутрь себя. Осколки звенели на полу. И в этот миг — щёлкнул замок. Ты обернулась. В дверном проёме стоял Шамаш и Энлиль. Шаг вперед не сделал никто. Мужчины застыли, будто превратились в статуи. Воздух между вами натянулся, как струна. И твой крик — ещё звенел в нём, хрупкий, обнажённый, живой. Шамаш смотрел прямо на тебя. В глазах — настороженность. Потом перевёл взгляд на разбитое зеркало, на осколки у твоих ног. Он не двигался, а потом медленно сделал шаг внутрь комнаты. Ты затаила дыхание. Что-то сжалось внутри. Страх. Ярость. Отчаяние. Всё сразу. Маг огня шёл прямо к тебе. Не спеша, но уверенно, будто уже решил, что делать с тобой. И когда расстояние между вами сократилось до опасного… ты резко наклонилась, пальцы метнулись к полу и схватили первый попавшийся осколок. Стекло — острое, сверкающее, холодное — впилось в ладонь. «Сейчас или никогда!» Ты резко поднялась — и движение руки со стеклом прошлось в опасной близости от лица мужчины. Шамаш вскинул руку. На ладони мгновенно вспыхнуло пламя — горячее, живое, готовое испепелить в секунду. Второй рукой почти машинально оттолкнул Энлиля за спину. Инстинкт защитить. -Не подходите! Маг огня усмехнулся, шагнув ближе, и в его голосе скользнуло ленивое презрение: -Глупая затея, малышка. Неужели ты и вправду думаешь, что сможешь одолеть нас этим?.. -Нет… Не сумею. Угол губ мага огня дрогнул в усмешке. Они ждали, что ты нападёшь. Что ринешься с этим куском стекла. Но ты сделала другое. Метнулась к окну. Вжалась в него спиной, прижимая осколок к груди. Не как оружие. Как щит. Как последняя, отчаянная угроза. Шамаш остановился. Пламя в ладони ещё горело. Энлиль, стоявший за его спиной, замер с широко открытыми глазами. Ты смотрела на них. В глазах — безумный блеск. Слёзы текли по лицу, но ты даже не замечала. Резко вскинула руку, прижимая осколок к своему горлу. Лицо Шамаша исказилось неожиданным изумлением. -Что ты творишь?! Ты выставила руку вперед. -Стойте! Ни шагу ближе! Ни то я перережу себе горло! Ты дрожала, но всё же держала стекло так крепко, что пальцы побелели. Шамаш не двигался. Только дышал тяжело — и смотрел прямо в твои глаза. Потом сделал ещё один шаг. Ты сильнее сжала осколок в руке. Острый край впился в кожу, и из рассечённой ладони потекла тонкая капля крови и сорвалась вниз. -Не подходите! Стойте, где стоите! Шамаш остановился. Медленно поднял руки вверх, показывая пустые ладони. Пламя погасло, будто его и не было. -Спокойно, девочка… всё хорошо. -Никто не причинит тебе вреда. — Энлиль смотрел не на тебя — на стекло у твоей шеи. Его взгляд задержался там слишком долго. В голубых глазах мелькнула боль, смешанная с тревогой. Ты закричала. -Знаю! Я знаю, что я нужна вам живой! Энлиль осторожно сделал шаг вперёд. Ты вздрогнула. Сильнее прижала осколок к горлу. -Не подходи! Иначе клянусь: я перережу себе горло! Шамаш не двинулся. На миг обернулся и взглянул на Энлиля. На лице того была настороженность и… страх? Маг огня перевёл на тебя взгляд, и медленно, осторожно заговорил: -Послушай, не делай глупостей. Ты думаешь это выход? Думаешь, ты победишь нас этим? Его взгляд был приковал к твоему лицу. -Ты не освободишь так Ниалла. Ты просто подаришь ему ещё одну потерю. Осколок дрожал в твоей руке. Кровь с ладони капала на пол. А решение — висело в воздухе, как последний вдох перед прыжком. Энлиль медленно шел к тебе, не делая резких движений. -Никкаль… Ты не должна причинять себе боль. Никто из нас этого не хочет. -Вы причиняете её мне! Каждый день. Каждую секунду! Энлиль остановился на полшага. Протянул руку чуть вперёд — не приказывая, прося. Его глаза светились тревогой, которую он пытался скрыть, но не мог. Шамаш это заметил. Лёгкая, почти незаметная дрожь в голосе Энлиля ударила его сильнее, чем осколок в твоей руке. Он сжал челюсть. Ты отступала. Шаг. Ещё один. Спина упёрлась в холод оконной рамы. Последний закатной луч скользнул по твоей шее, оставляя алую полоску — будто кровь уже пролилась. -Я вас ненавижу! Я не могу так жить! Тишина. Энлиль выдохнул. Медленно. С усилием. -Ненависть — не причина умирать. Это причина бороться. -За что?! За вас?! -За себя. — вмешался Шамаш. Он сделал шаг вперёд, встал рядом с Энлилем. -Ты думаешь, мы хотим твою кровь? Думаешь, это победа? Он посмотрел прямо в твои глаза. -Ты нужна нам живой. Но не как кукла. И не как труп. Осколок дрожал в твоей руке сильнее. Луч солнца медленно сползал с шеи. А между вами висело одно-единственное мгновение — хрупкое, как стекло, которое ты держала. Ты заплакала. Слёзы катились по щекам, не останавливаясь. Губы дрожали, подбородок сводило судорогой. Ты даже не пыталась сдержать этих слёз. Энлиль подходил всё ближе. Медленно. Осторожно. Будучи магом воздуха, его шаги растворялись, и становились бесшумными. На мгновение он встретился взглядом с Шамашем. Тот едва заметно кивнул. Ты вытерла слёзы свободной рукой — грубо, зло. И вдруг сильнее прижала осколок к шее. Острый край почти врезался в кожу. -Нет! Не стану! НЕ ХОЧУ! В тот же миг по комнате хлестнул резкий порыв ветра. Воздух взревел, и словно воздушная рука вырвала осколок из твоей руки. Стекло отлетело в сторону и с глухим звоном ударилось об камень. Всё произошло слишком быстро. Шамаш оказался перед тобой в один рывок. Схватил тебя за плечи и сильно встряхнул. И тут же по твоей щеке прилетела сильная пощечина. -Глупый, импульсивный ребёнок!!! Его лицо застыло в паре миллиметров от твоего. Ты чувствовала его дыхание на своих губах — горячее, яростное. -Думаешь, я позволю тебе умереть?! Думаешь, так легко сможешь от нас сбежать?! Глаза пылали огнем. -Тебе не сбежать. Ни от нас. Ни из Зиккурата. Ты смотрела на него сквозь слёзы. Дыхание рвалось всхлипами, грудь судорожно поднималась. -Убейте меня… прошу. Я всё равно не останусь с вами. Если вы этого не сделаете… я покончу с собой. Рано или поздно. В этот миг что-то внутри Шамаша щёлкнуло. Ярость не исчезла. Она собралась. Стала холодной. Цельной. Он разжал пальцы — лишь затем, чтобы перехватить тебя крепче, прижимая к себе так, чтобы ты не могла вырваться. -Хватит! Одно слово. Как приговор. -Отныне будешь жить рядом с нами. Под моим присмотром. -Зачем?! -На случай, если вздумаешь выкинуть очередную глупость. Его ладонь сжалась у тебя на затылке. -Я не дам тебе умереть, маленькая Никкаль. Ты подняла на него взгляд. -Знаете, что самое смешное, По-ве-ли-тель?.. Вы такой сильный, такой грозный… а на самом деле боитесь меня. Боитесь, что я выберу смерть — и тогда вы лишитесь своей любимой игрушки. — ты усмехнулась, сквозь слёзы. — Вы не хозяин моей жизни. Вы просто тюремщик, которому страшно остаться ни с чем. Слова сорвались с твоих губ — и ты тут же увидела, как в Шамаше вспыхнуло желание, которое ты никогда ни с чем бы не перепутала — желание убить. Не угроза. Не показное запугивание. Настоящее. Его челюсть сжалась. В глазах полыхнуло пламя. На миг тебе показалось, что он действительно это сделает. «Ну давай же, сделай это! Ты только поможешь мне!» Но Шамаш посмотрел в сторону. На Энлиля. И эти мысли — навязчивые, кровавые — потухли. Он задавил их. Насильно. С усилием. Ты заметила это. И воспользовалась. Резко поддалась вперед и вцепилась зубами в его руку. Сильно. Отчаянно. Почти до крови. Шамаш резко отдёрнул руку. Ты тут же вырвалась и отбежала к кровати, упираясь в неё спиной, тяжело дыша. -Тварь! Маг огня тряхнул рукой, и уставился на неё. На коже остался отчётливый след твоих зубов. -Я никуда с вами не пойду! Уж лучше здесь останусь! Но ваши покои — ни за что! Шамаш молчал. Ты видела — он колебался. Между своим желанием и… Энлиля. Энлиль сделал шаг вперед и сказал спокойно: -Пусть остаётся. Раз так хочет. Шамаш медленно усмехнулся. -Что ж… будь, по-твоему, маленькая Никкаль. Он посмотрел на тебя сверху вниз. Долго. Холодно. -Посмотрим, как долго ты протянешь тут одна. Смотри не потеряй остатки разума… который у тебя и так трещит по швам. Маг огня развернулся и вышел первым. Энлиль задержался. Он посмотрел на тебя — уже без тревоги. Без мягкости. Во взгляде было недовольство. -Не заставь меня пожалеть о своём решении. И тоже вышел. Какое решение он имел в виду — для тебя осталось загадкой.

***

Ты сидела у окна, не шевелясь. Пустые глаза прямо впивались в линию горизонта. По песку внизу проходили маги — редкие фигуры на фоне выжженной пустыни. Они шли, разговаривали, смеялись. Жили. Всё то, чего ты осталась лишена. Ты почти не спала. Глаза жгло, веки наливались тяжёлым огнём, но стоило закрыть их — мысли тут же впивались в голову, как крючья. Ты отворачивалась, когда приносили еду. Не смотрела. Не прикасалась. Иногда ты даже не говорила — просто сидела, уставившись в окно, пока служанка неловко мяла край подноса и уходила. Голод скрючивал живот, но ты сжимала зубы. «Это моё решение. Единственное, что я ещё могу сделать»

(спустя неделю)

Ты сидела на полу, запрокинув голову к потолку. Губы шевелились — то ли молитва, то ли шёпот. Ты разговаривала сама с собой, глядя в пустоту. Будто действительно видела кого-то, кроме камней и тени от факелов. -Забавно, правда… аха-а-ха-аах… Ты уже не понимала, говоришь ли сама с собой, с тенью, с одним из магов, которых только ты могла видеть. То ли от усталости. То ли от безумия, что подкралось тихо, как змея. Прозвучал стук. Дверь скрипнула. Ты едва повернула голову. На пороге стоял один из стражей, неся поднос с паромящейся едой. Он глянул на тебя сдержанно, но твёрдо. -Мне приказано накормить тебя. Ты отвела взгляд. Сухо, почти без эмоций бросила: -Уходи. Тот сделал шаг. -Я сказала: убирайся вон! Прочь от меня! Голос эхом отразился от каменных стен. Но страж не двинулся. Только пожал плечами: -Извини, детка, но это приказ Повелителя Энлиля. «Энлиль… Всё ещё пытаешься спасти меня? Зачем?» Страж сделал ещё шаг. -Я же сказала. — прошипела ты, поднимаясь, насколько позволяла слабость в ногах. — Я не буду есть! В глазах вспыхнул огонь. Ты резко схватила тарелку с подноса — на ней была тушёная лама с овощами, густой ароматный соус всё ещё шипел в миске. И метнула её в лицо стража. Жгучая еда обожгла кожу мужчины. Он взвыл, бросив поднос, и заслонил ладонями обожжённое лицо. -Тварь! -Я же сказала — не стану есть! Лучше умру! Передай своим лахамовым повелителям — их подачки мне не нужны! И вытолкала пса за двери. Тот споткнулся о брошенный поднос. Бах. Дверь захлопнулась. Ты стояла, тяжело дыша, прижавшись к дереву спиной. Сил почти не осталось. Но впервые за долгое время ты чувствовала себя живой.

(покои Шамаша)

Покои Шамаша утопали в полумраке. Свет падал лишь на стол, заваленный свитками и записями. Пёс встал на пороге, не смея ступить дальше. -Ела? — бросил маг огня, не отрываясь от пергаментов. Голос был холодным. Страж растерянно помахал головой. -Не слышу ответа. -Н-нет, Повелитель Шамаш. Не ела. Энлиль, сидевший чуть поодаль, лениво повернул голову. Его взгляд задержался на лице стражника. На мгновение в глазах мага воздуха мелькнуло удивление. Шамаш, заметив его удивление, поднял голову. На лице стражника красовались волдыри — свежие, ещё влажные. На лбу и волосах засохли кусочки еды. Пахло пригоревшим соусом и палённой кожей. Шамаш усмехнулся. -Твоё лицо говорит намного больше, чем слова. Энлиль нахмурился. Взгляд стал задумчивым. -Может, всё же… мы сами её накормим? Так ведь с голоду умереть может. Шамаш удобнее откинулся в кресле и сложил руки. -Нет. Никкаль вздумала поиграть с нами в игру?! Пусть. Сыграем по её правилам. Посмотрим, как долго она протянет. Он встал. Прошелся по покоям, задумчиво провёл пальцем по кромке каменной колонны. -Хочет нас напугать? Думает, что сможет выиграть этот бой? Ничего не выйдет. Энлиль молчал. На этот раз — не из равнодушия. А из опасения. Он прекрасно понимал — ты уже проиграла Шамашу.

(прошло около полутора недель)

Ты не знала точно — дни давно слились в одно мутное пятно. Солнце поднималось и опускалось, отбрасывая те же тени на стены, и по ним ты только и могла угадывать ход времени. Никто не приходил. Ни стражи. Ни служанки. Ни Шамаш. Ни Энлиль. Сначала ты ждала. Потом — прислушивалась к каждому звуку за дверью. Потом перестала. Ты сидела на кровати, подтянув колени к груди, и смотрела в одну точку. Мысли шли обрывками. «Не придут… решили… Вот так — значит… вот так…» Голод сначала был резким. Он сводил желудок, заставлял сгибаться пополам. Потом стал глухим, ноющим, как старая рана, о которой невозможно забыть. А жажда… Жажда была хуже. Огонь, будучи твоей стихией прожигал горло, словно в него заливали раскалённый металл. Каждый вдох царапал изнутри. Язык прилипал к нёбу. Ты провела рукой по шее — кожа была сухой, горячей. Огонь внутри требовал топлива, и не находя его, пожирал тебя саму. Сил злиться уже не было. Оставалась только пустота. И странное, пугающее спокойствие. Дверь отворилась, глухо, но ты даже не повернула головы. Шамаш вошёл, и устроился в кресле напротив тебя, раскинувшись так, будто это был трон. Его голос разрезал тишину лениво, с привычной насмешкой: -И как тут поживает наша девочка? Не одиноко одной проводить холодные ночи?.. Мы бы могли тебя согреть… Энлиль оказался рядом почти беззвучно. Ты почувствовала это скорее по движению воздуха, чем глазами. Он сел на край кровати, положил ладонь тебе на колено — легко, почти неощутимо, будто проверял, жива ли ты вообще. Тонкие прохладные пальцы скользнули выше. Ты не отреагировала. Маг воздуха наклонился, коснулся носом твоих волос, прошёлся дыханием по шее. Ты смотрела в пол. Пусто. Глухо. Ни единой мысли. Шамаш усмехнулся, но в голосе мелькнуло неподдельное удивление. -Так быстро сдалась?! Признаться честно… я разочарован. — он наклонился вперёд, опёрся локтями о колени. — Я ожидал большего… сопротивления от тебя. Куда же подевалась вся гордость, пыл? Энлиль, с улыбкой взглянул на него, потом перевёл глаза на тебя. Средним и безымянным пальцами провел меж твоих ног. Потом медленно ввёл их, не прекращая смотреть на тебя. Шамаш, с наслаждением наблюдал за его движениями. Пальцы начали ускоряться, ты еле слышно заскулила. -Наша девочка, просто не может больше сопротивляться нашим чарам… Ты медленно подняла взгляд. Глаза были сухими. Голос вышел едва слышным: -Делайте, что хотите… Тело стало слишком тяжёлым, будто кости налились свинцом. Ты качнулась, и облокотилась на Энлиля, повиснув на нём всем весом. Мир поплыл. Лицо Энлиля расплывалось перед глазами, цвета смешивались, звук уходил куда-то вглубь. -Цветочек?.. — его голос прозвучал встревоженно, уже без насмешки. — Ты чего? Мужчина провёл ладонью по твоему лицу, осторожно, почти боясь. Ты не отреагировала. -Шамаш, ты перегнул. Тот поднялся с кресла. Быстро. Резко. Подошёл ближе, нависнув над вами. -Эй! Не вздумай! — он схватил тебя за подбородок, заставляя поднять голову. — Смотри на меня! Я сказал — смотри! Он встряхнул тебя сильнее, чем следовало. -Хватит играться! Не время для спектаклей! Ты не шелохнулась. И прикрыла глаза. Энлиль напрягся. Его пальцы дрогнули. Он медленно поднёс ладонь к твоему лицу, задержал её под носом. Прошла секунда. Потом ещё одна. -Она… не дышит. Шамаш замер. Он посмотрел на Энлиля. Потом — на тебя. И в его груди что-то треснуло. Это была не ярость. Не злость. Не привычное презрение. Это был страх. Чистый. Голый. -Нет… нет. Он резко опустился на колено, прижал пальцы к твоей шее, ища пульс. И нашёл — слабый. Почти исчезающий. -Никки… не умирай… Прошептал он, сам не осознавая, что говорит это. Шамаш не хотел этого. Не хотел твоей смерти. Не так. Не сейчас. Пусть и не хотел этого признавать… даже самому себе. Энлиль перехватил тебя — под колени и спину — и поднял на руки, легко. Но в его движениях больше не было ни игры, ни ленивой грации. Только сосредоточенность и тревога. Он прижал тебя к груди, и повернулся к выходу. -Если она умрёт… Мы уже никогда не будем прежними.