Научи меня летать

С умилением посматривая на спящего Грина, курочка усердно старалась перерезать клювом человеческую метку, из-за которой его не приняла родная стая — красную ленту. Она уже чувствовала, как на кончике клюва образуется рана из-за частых ударов клюва о твёрдую замёрзшую землю, на которой лежала лента, но ей было всё равно: главное, чтобы с ним всё было хорошо. На рассвете Лифи сидела на берегу озера рядом с Странником, аккуратно вымывая рану от грязи. — Минуточку. — Лифи ушла куда-то в заросли высокой травы, но почти сразу вернулась, держа в клюве подорожник и травинку, — Да, к сожалению, не самое лучшее целебное средство, но… — она бережно обложила листом место раны и сверху обвязала длинной тонкой травинкой, служившей верёвкой, и затянула сверху узелок, — Должно помочь. — Спасибо… — тихо, едва улыбаясь из-за усталости и сонливости, произнёс селезень. Вскоре он уснул. Лифи с умилением посмотрела на него, после чего тихо ушла. Лифи пришла к кусту шиповника, в котором жили родители Странника. Его мама ещё спала, а вот его отец, не смыкая глаз, ждал её. Подойдя и остановившись в нескольких шагах от него, прямо держа туловище и голову, как будто этим говоря ему: «Ну, вот и я. Принимайте, как есть», Лифи спокойно и молча стала прямо напротив него. С минуту они смотрели друг на друга. — Я узнал тебя. Ты тот цыплёнок с фермы, верно? — Да. — Я же говорил тебе, что там тебе будет безопаснее. Закрыв глаза и набрав воздуха в лёгкие, как будто готовясь к чему-то трудному и великому, Лифи произнесла: — Вы думаете, что если я рождена курицей в неволе, то мне не место здесь, на озере, среди свободных зверей? Я была рождена не как все остальные, под лампами инкубатора, а естественно. Моей мамы, которая когда-то мне сказала, что в будущем я смогу покинуть ферму, не стало через несколько дней после моего рождения. Я вообще не знала, кем был мой отец. После первой встречи с Смелым и Вами я думала, что, может быть, Вы и правы. Мне и остальным будет лучше, если я останусь. Но со временем жизнь для меня там стала невыносимой. В тесноте, отвергнутой и унижаемой своими сородичами, не имея возможности хотя бы минуту насладиться свободой, вольная птица не может быть счастлива. И я ушла. Я встретила охотников, столкнулась лицом к лицу со смертью. Я даже дала отпор Ласке! И я выжила и полюбила окружающий меня, хоть и жестокий, но всё же прекрасный мир. И я готова жить в нём таком, какой он есть. И теперь я вправе принимать такое решение. На слова Лифи селезень сначала продолжал в глубокой задумчивости смотреть на неё. Но, после тихо и спокойно произнёс: — Хорошо. Лифи удивилась: она ожидала, что он начнёт ей перечить. Но когда он отвернул голову в другую сторону, смотря куда-то мимо неё и ушёл, Лифи спокойно улыбнулась ему вслед. Значит, он наконец воспринял её всерьёз. Но теперь он идёт к Страннику. «Надеюсь, у него не будет из-за меня больших неприятностей…» — думала про себя Лифи, смотря на уходящего на озеро селезня. Вокруг неё, на берегу озера, стояла утренняя тишина. После немного прохладной ночи, ещё не везде успела сойти утренняя роса с травы. Где-то неподалёку, в лесу, начинали заливаться своей трелью жаворонки. Подойдя к орешнику, старый селезень тихо, чтобы не разбудить, подошёл к спящему Смелому. Но тот, видимо от сильного напряжения в эту ночь, как только уловил шум, тут же проснулся, быстро оглядываясь по сторонам, пока его взгляд не наткнулся на отца. Он с лёгкостью выдохнул, но всё ещё напряжённо смотрел на него. — Не бойся, я не Ласка. — с улыбкой ответил селезень, глядя на Смелого, — Как самочувствие? — Пока не очень… — он попытался привстать, но старый селезень остановил его жестом. — Не напрягайся, отдыхай. Только, я переживаю на счёт вот чего: что нам делать с этой курицей?.. При упоминании о ней Смелый насторожился, серьёзнее глядя на отца. — Ты про Лифи? — Ты её ещё видел после той встречи в лесу и до драки с Лаской? — строго ответил вопросом на вопрос селезень. Смелый отвёл взгляд в сторону, но потом снова твёрдо посмотрел ему в глаза: — Да. — И почему ты об этом не говорил? Она могла подвергнуть тебя опасности. Запах свежей курятины Ласка чувствует в первую очередь. Смелый скривился от таких слов о Лифи, после чего, с некоторой злобой, произнёс: — Нет, ты ошибаешься. — Нет, сынок, тут ТЫ ошибаешься. То, какой она родилась… С каким запахом, видом и нутром, не изменишь. Несмотря на то, что она может жить на воле, по своей природе она навсегда останется домашней птицей. — Прекрати так о ней говорить! — Смелый резко встал, отчего почувствовал резкую боль в ноге, после чего прикусив от боли нижнюю часть клюва, присел. — Вот видишь: из-за неё у тебя теперь рана, которая будет заживать не меньше нескольких дней. — Она в этом не виновата. Если Ласка была рядом, она могла учуять запах нас обоих. И, — при этих словах он всё-таки смог аккуратно привстать, — Она спасла меня. Старый селезень опустил глаза и повернулся спиной к сыну, собираясь уйти, не добившись поддержки. — Можно ей остаться со мной? — уже более спокойно спросил Смелый. От этих слов старый селезень остановился и, повернувшись, с огромным удивлением посмотрел на сына. — Сынок, пойми: курица и селезень не могут… Ну… — Быть вместе? Никто, кроме неё мне не нужен. Такой смелой, искренней и умной, как она, я больше не смогу найти хоть на всём белом свете. — Поверь, на свете много достойных тебя уток. — Я знаю, и рад тому, что ещё кто-то хороший есть в этой жестокой природе. Но я хочу быть с Лифи. Старый селезень, смотря на сына своим старческим, усталым серьёзным взглядом, ещё долго хмуро молчал. Затем, опять повернувшись, уходя из гнезда Лифи, произнёс: — Хорошо. Но учти, что у тебя есть только два выхода: либо ты остаёшься здесь, с ней, либо улетаешь со своей стаей, заняв моё место. Ведь совсем скоро мне пора будет уходить… — и оставив недоумевающего от последних слов Смелого, ушёл. С тех пор прошло два дня. Время от времени Смелого навещала мама, меняя ему повязку и принося еду. Но, что очень сильно удивило и беспокоило его, за эти дни, со времени их последней встречи, его ни разу не навестила Лифи. Проснувшись на третий день, Странник почувствовал, что уже может ступать на лапу. Не позавтракав, он сразу отправился на поиски. Тем временем Лифи, после встречи с отцом её друга, эти два дня провела в постоянных раздумьях. И, в очередной раз, сидя и смотря на своё отражение третий день на берегу озера, думала про себя: «Что-ж, вот я и добилась своего. Но я принесла беду. Из-за меня мог погибнуть не только Странник, но и те два селезня. И многие другие… Но я не хочу снова возвращаться на ферму. Может быть, будет лучше, если я просто покину это место и уйду далеко отсюда?» Она, наконец, подняла глаза и взглянула на озеро. И вдруг, среди зарослей травы, камышей и кувшинок, заметила Странника. «Мне нужно с ним это обсудить. Уверена, он даст мне хороший совет. И если мне даже придётся уйти… Я хочу его поблагодарить за всё, что он сделал для меня и попрощаться». И только она хотела его окликнуть, как заметила трёх плывших к нему уток. Смелый их тоже заметил. Это были те самые три утки, что глупо пошутили над ним в прошлый раз. Самая главная из них подплыла к нему ближе всех и, сделав виноватый вид, начала говорить: — О, Смелый… Мы слышали о твоей встрече с Лаской. Лифи пыталась что-то расслышать, но была слишком далеко от них. «Да ну, что я делаю? Подслушивать, тем более разговоры Странника… Как же мне должно быть стыдно! Тем более… — она грустно посмотрела на них, — Тем более, он заслуживает куда лучшей пары, чем я. Да и на что я могла надеяться? Ведь я же курица… Не плавающая, не умеющая летать… — она, грустно потупив голову, пошла в другую сторону. В сторону полей. — И ему и мне не так грустно будет расстаться. Да, мне нужно уйти прямо сейчас». — Что, снова обольёте грязью и будете смеяться надо мной? — хмуро сказал Смелый, глазами всё ещё разыскивая по сторонам Лифи. — Нам стыдно за то, как мы с тобой поступили тогда… Спасши ту глупую курицу, ты спас и нас. Мы очень благодарны тебе! Может быть, чтобы тебе нас простить, тебе сто́ит узнать нас получше? Насупившись, Смелый зло растопырил крылья и воскликнул: — Если бы вы только знали, какие вы бестолковые! Кто давал вам право так её называть?! Вы даже и одного её пера не сто́ите! — и, взмахнув крыльями, он взлетел с поверхности воды ввысь, забрызгав водой уток. Те провожали его ошарашенным взглядом. Вторая утка сказала: — Хм. Я говорила вам, что он странный. — Ну и лети к своей курице! — обиженно воскликнула третья. После чего они, важно надувшись, поплыли дальше. Лифи уже прошла мимо полей и шла по какой-то неизвестной ей пустоши. Вокруг редко когда встречались высохшие деревья да огромные булыжники. «Если что… — думала про себя Лифи, — Где-то здесь я смогу пережить зиму, а там посмотрим». Но тут она услышала где-то сверху, позади себя, голос Странника: — Лифи… Внутри неё что-то ёкнуло, но, осилив в себе сильное желание остановиться и обернуться, она шла дальше. — Лифи! И тут, прямо перед ней, приземлился Странник. Отрывками, тяжело дыша, он второпях говорил: — Когда… Почему… Почему тебя так долго не было? Куда ты ушла? Почему ты ушла?.. Сначала она молча смотрела на него, не зная, что ему сказать. Но потом, пройдя мимо него, произнесла: — Извини, что не попрощалась с тобой. Просто… — она посмотрела перед собой куда-то вдаль, — Со мной тебе и остальным небезопасно. Где я, там и опасность. Ласки так давно не было на озере. Но стоило мне появиться — явилась и она. — Это просто совпадение! — И я… Не утка. Я очень надеюсь, что ты сможешь найти себе и полюбить куда более хорошую пару. Она хотела уйти, но Странник снова взлетел и приземлился перед ней. — Ну отчего, отчего ты так думаешь? Ты считаешь, что кто-то способен мне тебя заменить? — Да. — Если ты хочешь, я никуда не полечу: я хочу быть рядом с тобой. У меня есть выбор. — Нет, Странник. Ты должен быть со своей стаей. Ты прирождённый страж! А я… Я даже не умею летать! Странник с досадой закрыл глаза, но тут же их открыл. В его мыслях промелькнула идея. — Помнишь вопрос, который ты мне задала во время нашей первой встречи? — Я задала много вопросов… — Но последним из них был: а ты научишь меня летать? И сейчас я тебе отвечаю: да. Я попробую. Пойдём! — и он взял её за крыло, ведя в сторону пригорка среди камней. — Странник, брось, я же не могу… — Но попробовать сто́ит! — и, остановившись с ней на одном из булыжников, он начал перепрыгивать с одного на другой камень, которые были на расстоянии примерно двух метров друг от друга, и при этом чуть махая крыльями и взлетая. Через дюжину таких камней он обернулся к Лифи и крикнул: — Давай, попробуй! У тебя получится! Лифи, взглянув на камни впереди себя, подумала: «Хорошо, но только ради него. А вдруг у меня и вправду выйдет?..» — и, повторяя движения Странника, она всё же смогла преодолеть камни, чуть взлетая. — Молодец! У тебя получилось! — Да, но я так и раньше делала. И это всё, что я могу. — Давай усложним задачу. — и, увидев неподалёку от себя раскол в земле шириной около двадцати метров, начал подталкивать туда Лифи. Встав у края и взмахнув крыльями, он с лёгкостью перелетев его и снова обратился к ней. — Давай, не бойся! Лифи со страхом смотрела в ущелье перед собой. — Не волнуйся: если ты начнёшь падать, я тебя поймаю. У тебя получится, я верю! Наконец, вдохнув побольше воздуха, Лифи посмотрела впереди себя и, раскрыв крылья и изо всех сил махая ими, прыгнула вперёд. Но уже на половине пути она почувствовала, что силы покидают её. Она начала падать вниз. — Лифи! — Странник подбежал к краю ущелья, готовый взлететь и словить её. Но тут он увидел, что Лифи вполне в силах мягко приземлиться сама. Кое-как опустившись на дно ущелья, Лифи устало плюхнулась на землю. Вскоре рядом с ней оказался селезень. — Вот видишь, Странник… Я в силах преодолевать какие-то невысокие препятствия, но… Я не способна на настоящий полёт. Странник смотрел ей в глаза. Как бы он не хотел признавать этого, но она была права. — Что-ж, даже если так. Даже если ты не можешь летать или плавать, тебя никто не может заменить. Не забывай: даже если мы будем далеко друг от друга, я всё равно всегда буду помнить о тебе. Помнишь, я тебе говорил? Грустно сидя на земле, но после чуть улыбнувшись и, наконец, подняв на друга глаза, она, наконец придав лицу свою обычную очаровательную улыбку, произнесла: — Помню. — Превосходно. А теперь, нам пора домой. Поскольку из-за меня ты ушла так далеко, то и с моей помощью ты вернёшься обратно. — после этих слов он подошёл к ней и поцеловал. Улыбнувшись друг другу, он помог курочке встать. — И благодаря тебе она погибнет. — донеслось до них со спины. — Нет, ну вы посмотрите: какие сладкие голубки! Они обернулись и увидели Ласку. Со своим привычным оскалом, но уже с синяком и шрамом на глазу, Ласка готова была атаковать, став между камнями. — Что-ж, этого я не допущу! — игриво произнёс Странник и, подпрыгнув, взял своими лапами Лифи по бокам и взлетел с ней ввысь. Ласка, едва не добежав до них и не укусив Лифи за лапку, лишь с рычанием клацнула в воздухе зубами. Всё, что ей оставалось, это смотреть, стоя на дне ущелья, как они улетают. — Ты уверена, что не хочешь, чтобы я остался? — спросил Странник, смотря на свою улетающую стаю. — Я бы очень хотела этого. Но для тебя важнее быть со своей стаей и вести её. — Она права. — поддержал Лифи старый селезень, стоя с ними на краю холма. Лифи, Странник, старый селезень и Кальсэк стояли вместе, любуясь на улетаюших уток. — Но помни: я тебя всегда буду ждать. А ты обязательно посмотри этот мир, а когда вернёшься — обо всём мне расскажешь. — Хорошо. — сказал Странник, повернувшись к Лифи. — Пора. — сказал старый селезень. — И теперь ты заслужил своё новое имя. Отныне ты всегда будешь зваться Странником, сынок. Посмотрев друг другу в глаза, Лифи и Странник обнялись. Ещё раз посмотрев на отца, а затем на неё, Странник, стоя лицом к ним, начал взлетать. Также, как Лифи Странника, его мать обняла его отца и вместе с сыном полетела в сторону стаи. На прощание Лифи махала им крылом и улыбалась, едва сдерживая слёзы. Ей не хотелось его расстраивать, особенно перед его первым полётом в другие края. Когда вся стая улетела, на холме остались только она и старый селезень. — Спасибо, что смогла его отпустить. Я очень благодарен и рад, что мой сын тебя встретил. — Не за что. — ласково ответила Лифи. — Что-ж… — селезень какое-то время молча смотрел на розовое небо над головой, — Мне тоже пора. — Вы уходите? — Да. — Так вот почему Вы не улетели вместе с ними… После этих слов селезень направился в сторону поля. Сначала курочка думала, что он просто не хочет умирать здесь, близко к своему родному дому. Но тут вдруг появилась Ласка. Она спокойно шла навстречу ему, а он — к ней. — Что вы делаете?! — испуганно воскликнула Лифи, готовая бежать к нему на помощь. Он же просто обернулся к ней и с улыбкой ответил: — Не смотри на это. Прости. Когда-нибудь, ты тоже это поймёшь. — и, став перед Лаской, закрыл глаза. Ласка в один прыжок добралась до него и приготовилась вцепиться в его шею, приближая свои острые зубы к ней. Лифи зажмурилась, едва сдерживая слёзы. Когда она открыла глаза, то успела увидеть, как вдали Ласка волочет по земле вслед за собой мёртвое тело. На удивление, крови почти не было. Курочка ещё долго стояла там, глядя им вслед. Её перья, немного опавшие с неё за это время, и её гребешок немного развивали лёгкие порывы ветра. Они же унесли с собой её слёзы. Позади неё солнце уже склонялось к горизонту. Небо начало менять свой розовый цвет на нежно-синий. Со стоящего неподалёку от неё голого жёлтого дерева упал последний лист, грустно кружась перед тем, как упасть на холодную землю. Выпал первый снег.