Научи меня летать

На розовом небе летели, казалось, тысячи уток. Смотря на волнение и трепет Грина при виде его родной стаи, Лифи поняла, о чём именно говорил ей Странник, когда сказал ей идти с утёнком на озеро. Теперь, когда она его воспитала и вырастила, ему пришло время присоединиться к родной семье и стать, как и его отец когда-то, стражем. Странник вернулся, когда возле озера появились первые подснежники. Ещё издалека завидев огромную стаю птиц, но меньше по численности, чем было перед отлётом, Лифи со всех лап побежала на холм. — Странник! Странни-и-ик! — кричала она ввысь, взбираясь на холм и махая крылом. — Лифи! — селезень на лету сбил курочку с ног и, кубарем скатившись с ней, крепко её обнял, — Как же я по тебе скучал! — Я тоже… — Лифи закрыла глаза и прижалась головой к шее любимого. — Как ты тут? Как ты пережила эту зиму? — Ну, как видишь! — А поподробнее? — Всего сразу и не расскажешь… А как ты повидал дальние края? — Тут и подавно всё сразу не расскажешь… Они оба рассмеялись. — Даже не представляю, как ты устал с путешествия… Может быть, вернёмся домой, в куст орешника? Я как раз там вчера всё привела в порядок! — Заманчивое предложение! — и, взяв друг друга под крыло, они направились вниз. — А потом, когда мы пролетели ту огромную железную башню, стоящую у подножия в воде, мы направились в сторону гор, внизу которых была огромная река. Таких огромных рек я раньше никогда не видел! — Невероятно… Наверное, ты был сильно удивлён и рад новым местам! — Ну, как говорится: везде хорошо, а рядом с Лифи лучше! Они сидели в темноте ночи в кусте орешника, любуясь через его вход на озеро неподалёку. В небе висел тонкий месяц. Всё-таки здесь, неподалёку от озера, им было уютнее всего. А в той стороне, прямо у водоёма, после возвращения из путешествия толпилось, желая занять лучшие места, множество уток. — Странник, а куда делись другие утки? Вас стало меньше. Странник молча, с серьёзным выражением лица, смотрел в сторону остальных. — Понимаешь… Перелёт — очень тяжёлое испытание для каждой птицы. Не все его переносят. — И… Твоя мама тоже его не перенесла? — К сожалению, из-за возраста она была уже очень слабая… — Да, по-другому и быть не может. — Ты о чём? — О том, что если бы вы пытались спасти всех уток, то, возможно, вас бы вернулось куда меньше… — Лифи смотрела в ту же сторону, о чём-то задумавшись. Странник удивлённо смотрел на неё. — Знаешь, после своего путешествия я в очередной раз убедился, что люди — странные создания. То они связывают прекрасные звёзды во что-то непонятное… То они убивают зверей ради забавы… То строят что-то некрасивое, а потом этим любуются… — У людей странное чувство прекрасного. — Зато, у природы оно безупречное. Ведь она создала тебя. — и Странник крепче прижал Лифи, накрыв её своим крылом и прижавшись своей щекой к её щеке. — И не только меня: тебя, твоего отца и… Белую утку, которую я встретила зимой. — Белую утку? — удивлённо спросил селезень, — Ты мне раньше про неё не рассказывала. — Я встретила её зимой. Она пыталась выбраться из проруби, но Ласка ей не давала этого сделать. Я ей немного помогла. — Немного? Готов поспорить, что ты её спасла. — Ну-у… Можно сказать и так. Но она твёрдо держалась: другая утка могла бы от страха и паники быстро сдаться или совершить оплошность. А она стойко держалась до конца, не позволив Ласке добраться до себя. Тем более, кто-то другой мог бы, убегая от Ласки, спрятаться в кустах, тем самым загнав себя в ловушку и став обедом хищника. А она сообразительная: заплыла в прорубь. Да, где бы она не спряталась, она была бы в ловушке. Но в таком случае она заманила в неё и хищника, так как при таком раскладе он не мог до неё дотянуться. — Никогда её раньше не видел. — Ты и не мог: она появилась на птицеферме вскоре после моего ухода. А потом хозяин обрезал ей крылья, но она всё равно убежала. Странник задумчиво и тревожно смотрел на Лифи, продолжая её обнимать. — Очень надеюсь, что с ней всё хорошо. Уверена, она не пропадёт. — Не сомневайся. Веки птиц постепенно начинали слипаться, а вскоре вовсе закрылись, после чего пара погрузилась в глубокий крепкий сон. Но утро их было недобрым. Они оба проснулись от звука выстрелов. Тех самых, которые они когда-то слышали в лесу. — Проклятье… — Странник выбежал из гнезда, — Похоже, охотники уже заметили, что стая вернулась. — Он обернулся к ней, — Лифи, пожалуйста, жди меня здесь. — Но я могу помочь остальным! — Ты мне очень поможешь, если останешься жива. — не проронив больше ни слова, он побежал в сторону озера. Сначала Лифи решила ждать. Но, услышав чей-то зов о помощи неподалёку, сорвалась и побежала в сторону, откуда он исходил. Его издавал маленький ярко-жёлтый утёнок, запутавшийся в колючем кусте осоки. — Тише, тише, малыш… Не двигайся, а то мне так труднее будет тебе помочь… — она немного исколола свои лапки, но всё же освободила утёнка. — Большое Вам спасибо! — радостно воскликнул малыш, обняв курочку. Сначала она стояла в растерянности, но потом тоже его обняла, что немного успокоило их обоих. — Да где же он?!.. — издалека показалась мама-утка с тремя другими утятами, — Лучик, где ты? — и, увидев Лифи с малышом, бросилась к ним, а за ней остальные дети, — Лучик! Сколько раз говорить: не подходи ко всяким тут! — она быстро взяла в свои крылья утёнка, грубо оттолкнув Лифи и вскоре спрятавшись со своим выводком в камышах. Это не обрадовало, но и не расстроило Лифи. «Главное, что малыш спасён». — подумала она. Курочка оглянулась по сторонам, в поисках тех, кто ещё мог нуждаться в помощи. Вдруг, она увидела вдалеке Ласку: повернувшись и всмотревшись в кого-то, она вновь скрылась из виду, а за ней шёл охотник с ружьём. За ним по пятам шагала собака. — Минуточку… — вслух самой себе произнесла Лифи, — Они пришли сюда не за утками… Им нужна она. Но… Пока они будут её выслеживать, они могут распугать и искалечить кого-то из жителей озера! Постояв минуту в раздумье, Лифи приняла решение: Ласка их сюда привела, Ласка их и уведёт. И она ей в этом поможет. Подбежав к другому концу озера, ближе к полю и найдя глазами недалеко от себя Ласку, крадущуюся между кустов, Лифи крикнула: — Что, снова гоняешься за мелкими беззащитными птичками? Так значит, ты даже поймать мокрую курицу ты не в силах? Хищник тут же её узнал. Обнажив зубы, Ласка повернулась к ней. — Хватит. Ты довольно со мной наигралась. Но твоим играм вот-вот наступит конец! — Это мы ещё посмотрим. А сейчас: догони меня, если не слабо! — и Лифи побежала в сторону поля, а вслед за ней — Ласка. Всего на несколько секунд показавшись на виду, её успел заметить пёс, после чего он залился лаем и побежал. Хозяин, держа наготове ружьё, крикнул ему вслед: — Взять, Джек, взять! На берегу озера стоял Странник, заботившийся о том, чтобы все обитатели были в безопасности в своих убежищах. — Прячьтесь, прячьтесь скорее! И сидите тихо! — говорил селезень, направляя малышей в сторону их гнёзд. Но тут до его ушей донёсся голос охотника, который заставил его обернуться и посмотреть в сторону поля. — Лифи… — взмахнув крыльями, он взлетел и изо всех сил, как можно быстрее, полетел к ней. Лифи было бы куда удобнее убежать в лес, так как там было, где спрятаться. Но там жило много других зверей, которым тоже могли причинить вред. Пробегая по полю и теряя всё больше сил, инстинкт самосохранения говорил ей сдаться и просто спрятаться, чтобы Ласка её не нашла. Но тогда та снова направилась бы в сторону водоёма, а вслед за ней побежал бы охотник. Часто дыша и, почти не имея энергии, чтобы бежать дальше, она вдруг вспомнила того оленя, которого убил, вполне возможно, этот же охотник. То, как его тело рухнуло на землю т как она пыталась его спасти. А ещё в её памяти в тот самый момент представились его глаза. Все те боль, страх и отчаяние, которые она в них увидела… Нет, она больше не позволит этому человеку убить кого-то ещё. И это придало и даже удвоило её силы. Увидев в стороне знакомую пустошь, она направилась туда. «Что-ж, может быть, сейчас меня и съедят… — думала она, взбираясь по камням наверх, — Но если меня не станет, не станет и Ласки. — она приближалась к знакомому ей разлому. Остановившись возле самого его края, она обернулась. В нескольких десятках метрах от неё, вся, словно кипящая от переполнявшей её ярости, стояла Ласка. «Если я упаду с ней в пропасть, то, возможно, она меня съест, но сама выживет». — подумала про себя Лифи и начала постепенно отходить от ущелья. Ласка шла, с вытекавшей из её приоткрытой пасти слюной. Но и она была не глупая: «Если я сейчас её загрызу, то не смогу также быстро бежать, как налегке. Меня быстро настигнет пёс. А если запрыгнуть с ней в ущелье? Нет, пёс и там меня достанет… Чёрт! — подумала про себя Ласка, обернувшись и увидев неподалёку собаку с охотником, — снова мой гнев меня подвёл!» Лифи, готовая ко всему, всё также стояла, смотря в упор на Ласку. «Ну нет уж: даже если ты умрёшь не от моих зубов, так от чего-то другого… В живых тебя я не намерена оставлять». И, когда охотник, прицелившись, выстрелил в первый раз, Ласка увернулась от пули и в один прыжок настигла Лифи. — Стой, не смей! — с высоты крикнул ей Странник, всё это время летевший за ними, — Иначе ты поплатишься за это! Приготовив свою когтистую лапу, Ласка хотела нанести ею удар по голове курицы, но тут на неё со спины навалился пёс. Тем самым, они оба сбили её с ног. Придавленная весом двух тяжёлых для неё тел, Лифи сильно ударилась головой. Перед её глазами в тумане плавали образы дерущейся с псом, а затем ускользнувшей от него ласки. Образы поля, неба… А затем они сменились зелёными и голубыми красками озера, реки, леса… А потом перед ней во всех деталях появился образ ласковой мамы… Потом старого селезня… И, перед тем как её веки сомкнулись, во всей своей красе ей представился образ Странника. Такого же смелого, красивого, доброго и прекрасного, каким он был в её глазах всегда. — Нет, Лифи! — селезень хотел приземлиться рядом с ней и забрать, но не смог: к ней уже подбежал пёс и начал обнюхивать, а затем лаять. Вскоре к нему подошёл его хозяин. — Но-но, Джек… Она, кажись, ещё живая. — он взял её маленькое тельце одной своей широкой ладонью в охотничьей чёрной перчатке. — А знаешь, тут недалеко есть куриная ферма. Мой знакомый ею владеет. Знаешь, давай-ка отнесём её к нему. Наверное, это его. Авось нам с тобой что-нибудь за это перепадёт, а? — потрепав пса по ушам, охотник достал из-за пазухи льняной мешок и положил туда курицу. Вскоре они оба скрылись за холмом, направляясь к ферме. Теперь мешок он держал в руке. — Нет! Это нечестно! — воскликнул Странник. Минутами ранее он, приземлившись как можно ближе, надеялся, что эти двое уйдут. И ждал. Но когда они ушли и он начал расправлять крылья, чтобы взлететь, то почувствовал сильную боль со спины. — Снова она… — тихо произнёс Странник, с налитыми гневом глазами оборачиваясь к ней. — Ха-ха-ха… Да, снова я! Ну как теперь мой сюрприз, а? Хороших гостей я привела к вам на озеро? — Ты… Из-за тебя… Всё из-за тебя! — он яростно и изо всех сил пнул её острой частью лап в бок, после чего она отлетела в сторону и ударилась о камни. Но вскоре послышался её нервный, злобный, коварный смех. — Из-за тебя, ещё с самого начала, гибли птенцы на озере! — он снова ударил её в бок, после чего отлетел, чтобы набрать скорость для нового удара, — Из-за тебя сегодня чуть не погибли жители озера! — он ещё яростнее ударил её в бок, после чего снова набрал скорость, чтобы нанести последний, самый сильный удар, — И из-за тебя я потерял Лифи! — он хотел ударить её в третий раз остриём клюва, но вдруг почувствовал раздирающую сердце боль: Ласка повернулась к нему и резко прокусила насквозь его правое крыло. Но в тот самый момент она ощутила острую боль в правом глазу. Отойдя от него на приличное расстояние, она начала говорить, придерживая кровоточащую рану: — Да, из-за меня. Но и вы с этой дурой-курицей хороши! Считай, это моя месть за моё потерянное из-за вас время. — она снова напрягла все мышцы своего сильного, исхудавшего искалеченного тела. — А теперь, благодаря тебе я смогу насытиться, чтобы… — Ласка не смогла договорить, так как получила по морде мощным ударом лапы Странника, от которого она снова отлетела в сторону. Когда она встала, всё также придерживая лапой разболевшийся и истекающий кровью глаз, перед ней, как ни в чём не бывало, вновь стоял, налитый во всём теле силами, яростью и гневом, селезень. Разве что, теперь он чуть опустил раненое крыло. — Больше не смей так о ней говорить… — выше приподняв здоровое крыло и растопырив ноги, он принял позу, говорящую о его готовности к новой атаке, — Ну, что? Или ты хочешь, чтобы я выбил тебе второй глаз? Я и с одним крылом могу это сделать, у меня обе лапы-то целые! Она, лишь бросив в его сторону злобное рычание, повернулась и побежала прочь, в поле. Убедившись, что теперь она не смотрит в его сторону, Странник, лишившись последних сил, упал навзничь, распластавшись по земле. Он очнулся не сразу. Едва набрав воду в одно крыло из ближайшего, бедного на воду, расположившегося среди камней ручья, белая утка аккуратно вымыла холодной водой рану Странника. А затем перевернула его на спину и, убрав со лба его синюю чёлку, протёрла лоб. Вскоре он открыл глаза. Чуть привстав, он в упор посмотрел на того, кто был перед ним. — Кто ты? — Та, кто привела тебя в сознание. — Как твоё имя? — Мне не успела его дать моя мама после рождения. Но ты можешь звать меня просто «Белая Утка». — Хорошо. Спасибо тебе большое за твою помощь. А теперь… — он окончательно стал на ноги, хоть и не без труда. — Я должен идти. — В таком состоянии?! Куда?.. — На ферму… — К людям? Зачем?! Странник, из-за тумана в глазах и голове, шатаясь из стороны в сторону и неясно произнося слова, пытался сказать: — Лифи… Она сильно ударилась головой и… Ей, наверное, страшно… Я должен идти за ней… Я ей нужен, она ждёт меня! — Лифи? Удар головой? — Белая Утка подбежала и попыталась остановить селезня, став перед ним. — Боюсь, после такого удара птица либо не выживает либо… Теряет память. На секунду в глазах Странника мелькнуло сомнение. Но, вновь приобретя мутный оттенок гнева, он прошёл мимо утки и, преодолевая боль и усталость, чуть ли не прорычал: — Нет, она… Она не может… Всё забыть.