Двойное Дно

***

11/11/2017 Токийский магический техникум.

Так называемое «урегулирования конфликта», установленное во дворе техникума в начале октября продолжалось уже около месяца и продолжалось весьма успешно. Сакаи с Годжо не виделись нигде, кроме работы, не говорили ни о чём, кроме работы и поездку в Киото старались не вспоминать. Всё было, как и надо — нейтралитет с большой буквы. Так жить было спокойнее, хоть и приходилось каждый день мириться с мыслью, что всё, что было раньше, навсегда исчезло. Но всё же Рейко не приходилось больше избегать его, не приходилось регулярно ругаться и плакать. Проще было считать, что всё прошло вот так, тихо и мирно, чем жить с бурей эмоций, от которых лучше не станет. Это действительно шло на пользу, за этот месяц Рейко даже стала лучше спать, если на это оставалось время. А время оставалось не всегда. Работы было слишком много, причём и местной школьной и той, что была в Лондоне. Возможно было ошибкой, уезжая, сказать, что она в состоянии работать на удалённом — это утомляло. Даже сейчас, посреди ночи перебравшись из класса на кухню, она продолжала заполнять документы, которые, кажется, не собирались кончаться. Годжо ушёл минут пятнадцать назад, сказав, что съездит в круглосуточный магазин и привезет чего-нибудь, чтобы наполнить холодильник. С тех пор, как вернулась Рейко, это вообще стало делаться гораздо чаще и он больше не пустовал так, как в сентябре. Судя по ощущениям, время уже перевалило за полночь и Сакаи хотелось спать, причём до ужаса, но никакой возможности на этот не было. Рейко готова была за голову хвататься от всего объёма работы. Пиком разочарования стало то, что она стряхнула пепел с сигареты в кружку, вместо пепельницы. Пришлось подняться и вылить почти невыпитый кофе. Взгляд упал за окно, в котором ничего, кроме деревянного столба в метре от здания, разглядеть было невозможно. Пустота, чернеющая пустота и не более. Ворота находились далеко, а кроме того Сакаи сомневалась, что Сатору вообще поехал на машине. Да и если бы он сделал именно так, она бы всё равно не увидела отсюда света фар. О времени его возвращения можно было лишь догадываться. Это случилось минуты через две, когда Рейко уже вскипятила воду по новой и вернулась к столу. Годжо вошёл с двумя пакетами, причём вошёл очень тихо, а пакеты вместо холодильника, поставил на стол, заставив женщину вопросительно поднять глаза. — Что-то ты плохо выглядишь. Рейко только передернула плечами в ответ на такое замечание. Чего он ожидал? Что она будет выглядеть свежо? — Не сомневаюсь. Что купил? — Вино и кое-чего поесть. Не хочешь выпить? Сакаи нахмурилась и приподняла очки на лоб, потирая глаза обеими руками. Сложно было сказать, стоило ли ей воздержаться или же совсем наоборот, согласиться. В конце концов не должно было случиться ничего страшного. — Разве что один бокал. Мужчина кивнул и отошёл к шкафу, доставая бокалы. Рейко наблюдала за ним, подперев голову рукой. Для неё причина такой щедрости оставалась кромешной загадкой. Быть может он решился всё-таки отравить её в конце концов. — А какой повод? Сатору обернулся, держа в руках посуду и секунд десять смотрел на неё так, словно женщина сказала какую-то глупость. — Ты что, не помнишь? Сегодня твой день рождения. Лицо её мгновенно изменилось, изобразив страшное отчаяние. Сейчас то, что Сатору помнил об этом казалось меньшей из всех бед. Душевные терзания можно было отложить. — Уже одиннадцатое?! — голос сперва стал на несколько тонов выше, но затем она резко успокоилась, добавляя куда тише. — А мне двенадцатого уже надо все документы прислать… Рейко тяжело вздохнула, но быстрее работать от этого не стала, принимая судьбу. Годжо опустился на стул, ставя перед собой бокалы. — Нет никакого смысла работать в таком состоянии, у тебя голова сейчас закипит. Поспала бы что-ли. — Да я бы только рада. — она взяла бокал, делая глоток. — Я вообще не хочу работать в день рождения, что за бред! Мне нужно сделать льготные условия. — А у тебя были планы? Ты что, собиралась отмечать что-ли? Годжо удивлённо наклонил голову набок, подливая себе вина. Сакаи пожала плечами, рассматривая свой стакан, в котором свет от лампы отражался уже знакомым отблеском. — Не знаю. Ну я не хотела конечно никого особо звать и устраивать вечеринку, но тем не менее, съездить куда-то было бы неплохо, просто развеяться. Уж точно лучше, чем работать. — Я почему-то был уверен, что если ты станешь праздновать, то ты непременно решишь всех собрать. Рейко фыркнула и сделала второй глоток последним, залпом осушая бокал. Сразу после этого она покосилась на бутылку, расценивая вариант выпить ещё. Взвесив все плюсы и минусы, женщина налила ещё бокал, только затем заговорив снова. — С чего бы это? Нет, если бы я и позвала кого-то, то пожалуй тебя. — слова эти, разумеется, прозвучали неожиданно, но почему-то Рейко ни на секунду не пожалела о них. Она устало покачала головой. — Это уж если говорить совсем на чистоту. С виду показалось, что Годжо даже не удивился подобной откровенности, лишь в свою очередь делая глоток. Ответ прозвучал невозмутимо. — Зачем? Испортить себе праздник? — Да какой там праздник. — Сакаи махнула рукой. — Просто я почему-то думала позвать тебя, вот и всё. По старой памяти. В конце концов после такого я точно запомню этот день, верно? Да и… Это даже интересно. — Почему не остальных? Сёко, Нанами, ну или какого-нибудь Хараду. Думаю все бы были рады повидаться, а ты собралась звать наиболее проблемного человека. Женщина дёрнула бровями вверх, едва слышно фыркнув. — Не сомневаюсь. Они вообще все слишком рады. — Это плохо? — Это значит, что они меня не ждали. Невозможно вот так простить человека и радоваться, если ты его ждёшь пять лет. — А я, что же получается, ждал? Он, видимо, тоже решил в этот день говорить неоднозначные вещи, но Рейко это не слишком удивляло. В конце концов, они обсуждали только работу целый месяц, теперь всплывал миллион недосказанных вопросов. — Ты сам понимаешь, что ждал, хоть и не в том смысле, в каком люди привыкли это понимать. Если бы не ждал, ещё в сентябре был бы готов со мной болтать. Честно, я ждала тебя. Хотя наверное не мне такое говорить, это всё же хоть немного было в моей власти — вернуться. — Пожалуй не тебе. Сакаи кивнула, не отвечая. Вино всё ещё стояло на столе, а в пакете была ещё одна бутылка. На кухне было тихо, даже слишком. Слышно было лишь как ветер дует через приоткрытые ставни, да как иногда потрескивает лампочка надо головой. Вероятно перегорала. — А если бы ты всё же не стала работать сегодня и позвала меня, как хотела, куда бы ты поехала? Женщина вздрогнула, отрываясь от окна, к которому опять прилипла взглядом и вернулась к Годжо. — Не знаю. Наверное куда бы ты захотел, туда бы и поехали. Рейко чуть приподняла брови, печально рассматривая стол перед собой. Пальцы чуть постукивали по его поверхности, отбивая нечёткий ритм. Если бы она позвала его. Если бы он согласился, если бы они поехали… Она вдруг вскинула голову, разглядев в его фразе другой смысл. — Подожди. Ты… Ты бы согласился, если бы я предложила? Годжо облокотился на спинку стула, чуть откидываясь назад и пожал плечами. Он и сам не был до конца уверен в ответе. — Возможно. Но это глупо обсуждать. Рейко же, напротив, подалась вперёд, опираясь локтями о стол. Её внезапно заинтересовал разговор. — Почему? — Завтра рабочий день, твои «поехать куда-нибудь» всегда занимают целый день и… — он теперь повернулся к ней в профиль, разглядывая то-ли стену, то-ли окно. — Сама понимаешь, Сакаи. Мы это мы. Она понимала, что он хотел сказать, причём понимала слишком хорошо. Но, признаться, Рейко казалось, что это «мы» очень растяжимое понятие. Что оно видоизменяется очень легко и очень быстро. Что «мы» сегодня совсем не то «мы» которым оно может стать завтра. И она хотела изменить то, что сможет. — А если пропустить работу? — Как ты собралась сбежать от Яги? — Никак. — она дёрнула плечом. — Можем просто не приехать и всё. Отключить телефон, сесть в поезд или в машину и уехать. Так никто тебя не найдёт. На пару секунд стало тихо, а затем он задал вопрос снова. Голос звучал глуховато и до краёв пропитано какой-то печальной иронией. — Я смотрю, отработанная схема? — Да. Рейко не сразу увидела усмешку на его лице, но увидев, тут же поняла, о чём он говорил, поспешив оправдаться. Сегодня мозги у неё работали туго и со скрипом, допуская ошибку за ошибкой. — Не в той конкретной ситуации, Годжо. Просто потом это пригодилось. Снова молчание. Сатору не знал, стоило ли ему спрашивать об этом, но возможно, другого шанса и не представиться вовсе. Вздохнув, он поднял голос. — А что же было в той конкретной ситуации? Почему ты не отвечала? Сакаи ожидала вопрос, приняв его с почти героическим спокойствием. Всякое воспоминание об этом промежутке времени вызывало неясное тянущее чувство где-то глубоко в душе, но игнорировать его она более или менее выучилась. — Мой телефон сдох ещё по дороге в Матсубару. Я ведь не знала, что придётся выехать ни с того ни с сего, не зарядила нормально. И ладно бы только это, но в итоге он всё равно остался в самолёте. Место 10Е, рейс Осака—Лондон… — И ты это запомнила? — он приподнял брови, снова оборачиваясь. — Ряд и место? Рейко грустно кивнула. Воспоминаний избежать не выходило. — Я смотрела на эту табличку часа два, не отрываясь. Само как-то запомнилось. Рейко затихла. Сатору отлично видел, что ей не радостно говорить об этом, видел, что это не самый приятный эпизод её жизни, что бы там не случилось, и если бы он был самым добрым человеком на свете, то наверняка бы перевёл тему. Но, к сожалению, это был и такой же неприятный эпизод его жизни. Он принципиально должен был знать, что делала она, когда он сходил с ума. — Это конечно ясно и мне жаль, но я всё равно не понимаю, почему ты тогда не зарядила телефон в аэропорте. Я вот думаю, Сакаи, что если бы ты хотела позвонить, то позвонила бы. Даже если ты сразу сорвалась с места, ты могла позвонить из Британии. — Не совсем сразу. Я ночевала в аэропорте, но ты прав, не позвонила. А из Британии я не могла, у тебя ведь был новый номер. Я его просто не помнила, а на старый ты не отвечал. Чем больше он узнавал, тем сильнее начинало болеть в груди. Всё складывалось отвратительно, это была какая-то череда проклятий. Он действительно обзавёлся новым номером за неделю до того и действительно сам вбил его в телефон Сакаи. Сложно было представить, что бы было, не сделай он этого и сколько сообщений оставила Рейко на его старой голосовой почте за эти годы. И казалось, что послушай он хоть часть из них, он бы простил ей всё в одно мгновение. — В аэропорте, получается? То есть я ещё мог тебя найти, если бы начал искать немного раньше? Годжо говорил ещё более тихо и медленно, словно параллельно представляя, как могла сложиться его жизнь, изменись условия хоть немного. Почему он посчитал, что она ушла по своей воле? Что намеренно бросила его? Он сомневался в ней? Нет, тогда ему казалось, что это невозможно, так почему же?.. Сакаи ответила также тихо. — Да. — Но раз ты ночевала там, то… — Прости, но я не хотела звонить. Я не могла позвонить, у меня просто не было мыслей об этом. Ни одной. Женщина подняла глаза, стараясь что-то прочитать в его лице. Она отлично знала, что слова её звучат не слишком убедительно, но это была правда. Единственная правда, которую она могла сейчас ему предложить. — Как я могла об этом думать тогда? Годжо, мой папа умер, а я даже на похороны не попала. Ты вообще представляешь, что чувствует человек в такие моменты? Как я могла звонить кому-то? — Но ты ведь позвонила отцу, когда думала, что погиб я. Рейко скривилась, качая головой и достала новую сигарету, медленно закуривая. Из всего, о чём не хотелось говорить, это было худшее. Как славно — делать первым разговором на день рождения воспоминания о смерти отца! Быть может начинать новый год своей жизни таким образом было не слишком здорово, но и альтернатив сейчас было мало. Она не могла винить Сатору в том, что он не понимал. Кроме того, она могла вполне понять, почему он винит её. — Не сравнивай. Мой папа это мой папа, понимаешь? Он растил меня с девяти лет, он всегда был со мной, а когда с тобой произошло то, что произошло, я знала тебя меньше года и ты был просто мой друг, который к тому же немного мне нравился. Это несопоставимые вещи. Теперь скривился уже Сатору, разводя руками. — Ну да. Это же совсем ничего не значило, верно? Ничего себе, меньше года! Просто друг! Она поспешила покачать головой, чуть выставляя руки вперёд. — Значило. Конечно значило, просто не в той же мере. Я никогда не говорила тебе об этом, но честно, я хотела всё это Токио и школу бросить из-за того, что там просто не будет тебя. Ты тогда был очень, очень важным для меня человеком, Годжо, но не самым. На тот момент. Так что прости, если это неприятно, но пожалуйста, — она сделала паузу, вновь переводя на него глаза. — не сравнивай это со смертью папы. Мужчина сжал челюсти, переводя взгляд на потолок. Вероятно, сейчас он всё же был неправ. В конце концов и тогда, в две тысячи шестом, она плакала в три ручья, да и в итоге он остался вполне живым. Он действительно не мог винить её хотя бы в данном конкретном случае. — Извини. Он уже просил у неё прощения месяц назад. Просил, правда за другое, а теперь казалось, что чем больше он узнает, тем больше раз извинится. Но Рейко не считала, что он виноват и в доказательство тому послужило то, как мягко она ответила. Без капли обиды или раздражения, а так, словно это она сама просит прощения. — Да нет, ты совсем не виноват. Просто… Правда, не надо. — Прости. — Да ничего. Она ответила ещё спокойнее, вызывая вдруг из глубины души какое-то странное, полузабытое чувство, едва не переходящее в искреннюю нежность. — Ты правда не злишься? — он чуть нахмурился, наклоняя голову. — Не понимаю. — А я разве имею на это право? Не хочу больше на тебя злиться. Плюс ты правда имеешь все основания, чтобы задавать вопросы. — Мне кажется, что мои вопросы звучат не так, как я хотел из задать. — Порядок. Я понимаю. — И ты всё равно хотела меня куда-то позвать сегодня? Ты же понимаешь, что если мы поедем куда-то вдвоём, мы наверняка поругаемся? Рейко не смутилась, снова кивая. Видимо то, что показалось ему вескими основаниями отказаться, ничего для неё не означало. Возможно Сакаи и вовсе передумала на что-то обижаться. — Да, хотела. И я не собиралась ругаться, мы ведь в урегулировании конфликта находимся, разве нет? — Верно, в урегулировании… — Налей мне ещё, пожалуйста. — она подала бокал, глядя как тот наполняется. — Так куда бы ты хотел, если бы мы поехали? Он задумался, глядя куда-то перед собой, то ли на Рейко, то ли сквозь неё. Было уже предельно ясно, что это «бы» ничего не значило. Что они поедут. — В Хигашизу. — Прикалываешься? — её брови тут же взлетели вверх, а следом вырвался нервный смешок. — Это ведь абсурд! Я прореву всю дорогу, да и там нечего делать. — Да ладно, там есть горячие источники и прочая ерунда. Мы просто не пошли туда в пятнадцать. — Было бы странно, если бы мы пошли. Тогда был первый день, когда мы вообще говорили. — Начало конца. — Как остроумно. Это была твоя инициатива. — Сам себе жизнь попоганил. Рейко нахмурилась, сужая глаза. Было не слишком ясно, пытался ли он шутить, хотел ли задеть её или просто озвучивал что бы там ни было в его голове. — С такими заявлениями я уже не понимаю, хочешь ты ехать или нет. Он только покачал головой, чуть улыбаясь. Всё, что он говорил этим вечером, и хорошее, и плохое, казалось слишком ненастоящим, чтобы Годжо мог волноваться о последствиях. Когда они последний раз вот так болтали за бокалом вина? Верно, слишком давно, чтобы то, что происходит сейчас было правдой. Быть может это вообще был сон. — Поедем. — Туда? Правда? — Да. — И там мы пойдём на горячие источники. — её голос сквозил скептицизмом. — Думаешь, это подходящее времяпрепровождение? Сатору оглядел Рейко, сидящую с недоверчивым видом. Она хмурилась, чуть надувая губы в привычной манере и покачивала рукой, в которой была зажата медленно тлеющая сигарета. — Не знаю, насколько подходящее, но однозначно нестандартное. Что, лучше попереться в картинную галерею? — Не в этот раз. Так значит… Мы просто не приедем сюда завтра? — Получается не приедем. Пускай студенты отдыхают. Рейко фыркнула и расслабилась, откидываясь на стул. Брови разошлись от переносицы. — Как же, отдохнут они. Их заставят с Иджичи болтаться. Сатору зевнул и пожал плечами. Видимо на данный конкретный день его не слишком волновала судьба учеников. — Ну тогда пусть не отдыхают. — И как мы поедем? — На машине. — Мне за тобой заехать? Хотя, кажется, ты не хотел, чтобы я там появлялась. Так что можешь ты подъехать ко мне, я скажу адрес. — Так ты всё-таки нашла квартиру? Я и не заметил, что ты отсюда съехала. — Ну да, ты же всегда позже меня на работу приезжаешь, а уезжаешь вечно раньше. — Сакаи приподняла бровь, всё с той же иронией намекая ему на его безответственность. — Мог и не заметить, что машины тут на ночь не остаётся. — Да я бы вовремя приезжал, но Мегуми со своей школой… Годжо осёкся, переводя на неё взгляд. Казалось, ещё ни разу он вот так не упоминал о Мегуми при Рейко. Её лицо изменилось так же быстро, но ответить Сакаи сумела не сразу, едва формулируя простую фразу. Она говорила, не смотря на Сатору и часто моргая. — Как он? — Нормально. — А Цумики? — В коме. — он не дал ей спросить, что случилось, задавая встречный вопрос. Лёгкий тон беседы снова сгустился. — Я вот что хотел узнать: Ты собираешься оставаться тут до апреля или это так, развлечение на полгода? — А ты думал избавиться от меня до начала года? Ты так не хочешь, чтобы я его видела? — вопрос остался без ответа и Рейко со вздохом продолжила. — А куда мне деться? В Британию, где у меня никого нет? Или ещё куда? Тут есть хоть что-то, вот я тут и останусь, раз приехала. — Я всё ещё не верю, что у тебя совсем никого там нет. — Ты думаешь я шучу, говоря, что была одна пять лет? — Не знаю, Сакаи. Просто зная тебя… Женщина снова нахмурилась, подаваясь вперёд. — Что «зная меня»? У меня все друзья, если их так можно назвать, ещё со школы. Ну, не считая Харады. Но он мне пишет два раза в неделю и на том спасибо. Он не тот человек, к которому мне действительно захочется приехать, так что и в Киото я не свалю. — Ладно, верю. И тогда получается, что ты пять лет шаталась по миру одна? С какой вообще целью-то, я не могу понять? Рейко не собиралась отвечать, в этом она была уверена. Не сегодня и не сейчас. Она знала, что однажды объяснит ему всё, но это «однажды» ещё явно не наступило, потому женщина предпочла промолчать, причём затянуть это достаточно надолго, чтобы следующим вопросом сменить тему. — Ты не говорил Мегуми, что я здесь? — Нет. — Ясно. — она вздохнула, поправив волосы. — Я так и думала. — А ты правда так сильно хочешь его увидеть? Она снова оживилась, из каждой фразы пытаясь выуживать счастливую нотку. — Конечно хочу. Он вообще спрашивал про меня? — Раньше очень часто. Сейчас гораздо реже. Сакаи было расстроилась, но это быстро исчезло. В конце концов, он до сих пор спрашивал, спустя целые пять лет. — Я не собираюсь уезжать, так что в апреле, когда он поступит, я буду здесь. Думаешь, он не обидится на тебя, если увидит меня? — Не знаю. — его голос вдруг прозвучал как-то растерянно. — Я вообще не знаю, что он подумает, если вы встретитесь, понимаешь, Сакаи? — Вполне. Но я в любом случае уже не пытаюсь набиваться ему в матери. Ничего такого не случится, тебе не придётся разбираться с этим, правда. Годжо неожиданно поднялся на ноги, задвигая стул и прошёлся по кухне, словно что-то обдумывал. Видимо его эта фраза зацепила сильнее, чем саму Рейко. Наконец, он остановился и заговорил уже совсем другим голосом. — Тебе не кажется странным, что в нашем возрасте мы вполне могли быть… Родителями что-ли. Не вместе, а просто… Ну вот так. Мои-то родители ведь уже меня родили примерно в нашем возрасте, да и твоей маме было двадцать с копейками. Мне кажется, мы что-то упустили и… — Зато отцу моему было тридцать два, так что у тебя ещё куча времени заиметь ребёнка, если так хочешь. И мне кажется, что тебе надо закругляться с вином, да и мне тоже, иначе не смогу завтра ехать. Рейко поднялась, убирая пустые бокалы и вино. Уже поставив их в раковину, женщина замерла, не желая оборачиваться. Её губы предательски подрагивали, а все эти разговоры про детей и родителей её огорчали, причём во всех смыслах. Сатору же остался стоять, повернувшись полубоком и совсем не подозревал о том, сколько эмоций в одно мгновение меняли друг друга на лице Рейко. — Ты что там? — он наконец заметил чересчур долгое молчание. — Если оставишь вино здесь, его выпьет Сёко. Сакаи ответила не сразу, сосредоточиваясь на мысли. Тяжело было настроить тембр голоса, не произнося ни слова. — Ну и пускай. Он ничего не заметил, отвечая, как ни в чём не бывало. — Ну деньги-то мои. — Тебе жалко? — Нет, мне, пожалуй, все равно. Но это был тебе подарок, в конце концов. Подарок. Подарок ей на её день рождения. Первый настоящий подарок на первое день рождения, что она отмечала за целых пять лет. — Убедил. Тогда я наверное спрячу его получше. Ночь была по-странному тёплой для ноября. Свет в техникуме уже не горел, последнюю лампу потушила Рейко, уходя. До машины было идти вниз, причём долго, а Сатору предпочёл пойти с ней вместе, и там только распрощаться. Сакаи шла чуть впереди, в сотый раз глядя как тень её то удлиняется, то снова укорачивается, стоило перейти под следующий фонарь. Годжо шёл спокойно, сунув руки в карманы и следил за Рейко, которая по какой-то причине чуть пританцовывала, напевая себе что-то под нос. Сатору пытался угадать что это, доставая из памяти всё, что знал о Сакаи и пытаясь связать мотивчик с её любимыми песнями. — Что ты поёшь? Женщина обернулась, теперь идя спиной вперёд, сложив руки в замок. Её лицо было расслабленным и мягким. Она едва только не улыбалась, а вот сам Сатору улыбался, не скрывая. — Sunday. Хорошая песня. — Cranberries? Неожиданно её лицо изменилось ещё сильнее и вдруг, на нём появилась слабая улыбка, которой Годжо не видел вот уже почти шесть лет. Рейко не знала, почему вдруг улыбалась, но она улыбалась. Это было странно, почти незнакомо. Словно губы давно забыли, как это делается. — Верно. Откуда ты знаешь? — Я не знаю, я помню. Во первых мы с тобой ездили куда-то на север, году так в девятом, чуть ли не на вулкан Ивате, я тебе так скажу. И ты пела её целый день. Серьёзно, весь день, Сакаи! А во вторых это всегда была твоя любимая группа. — И я помню. Мы тогда вообще очень долго ездили по горам. Как же я люблю горы, ты бы знал! — Я знаю. Рейко на мгновение затихла, затем отводя взгляд и снова поворачивать к нему спиной. Сатору же быстро догнал её, теперь идя рядом. — Так странно, что ты всё помнишь, Годжо… — А как я забуду? Она только пожала плечами. — Я думала, что у тебя было, чем занять голову. Люди ведь не могут складировать все воспоминания бесконечно. — Сакаи, если бы это так работало, то я бы давно забил голову чем попало и жил бы счастливо. Мне бы было так всё равно на тебя, что я бы тебя с фейерверками встречал. Рейко кивнула. Это было забавно, что чем меньше тебе дела до кого-то, тем проще было кричать о том, как ты счастлив их видеть. — Что-то забыть нельзя, верно? — Да. — он повернулся в сторону, около двух секунд разглядывая её лицо. — Верно. Сакаи грустно улыбнулась, больше не собираясь говорить. Всё, что осталось в голове это этот несчастный парадокс ожиданий и счастья, да всё та же песня, не отпускавшая её едва ли не с семи лет. Воскресенье. Воскресенье… Пожалуй, было бы хорошо, будь сегодня выходной. Хотя кажется, вчера Кенто сказал, что работать осталось день. Значит сегодня суббота, а никак не пятница, верно? Должно быть так. Сакаи быстро глянула на часы на запястье, вдруг выясняя, что права в своих рассуждениях. — Годжо, мы идиоты, завтра ведь выходной. В смысле сегодня. — она затем достала телефон, проверяя на всякий случай ещё раз. — Действительно выходной. Нам не нужно бегать от директора, у нас нет работы. И с чего ты только решил, что она есть? — Не знаю. Я почему-то был уверен. Если бы Сатору знал, что сегодня выходной, он бы ни за что не сказал о том, что ехать не стоит, а она бы не сказала про то, что нужно делать, чтобы тебя не нашли и он никогда бы не узнал ни про место 10Е, ни про голосовую почту, ни про что из этого. — Как глупо. — она покачала головой. — Ну и ладно, так даже лучше. Так очень даже хорошо. Машина показалась за поворотом, оставленная так, чтобы не заезжать глубоко на территорию техникума. Рейко открыла дверь и вставила ключ зажигания. Двигатель заработал, а фары осветили округу. — Годжо, ты сможешь… — она вздохнула и вышла из машины, — Сможешь ты повести, пожалуйста? — Брось, я думаю мы одинаково пьяные. — Не в этом дело. Я стараюсь больше не водить ночью, тем более пьяной. Ты можешь просто сесть за руль? Рейко отвела взгляд, чуть сильнее сжимая верх двери. Она не сомневалась, что через мгновение прозвучит уточняющий вопрос и он действительно прозвучал. — Почему? — Случились некоторые вещи, которые побуждают меня на это. — Это оттуда? Сакаи старалась отвечать обтекаемо, но именно это и обрекало её на следующие вопросы. Но этот вопрос она поняла не сразу. Женщина подняла глаза от земли, которую упрямо рассматривала, удивлённо глядя на мужчину, который будто бы подошёл ближе. — Что «это»? — Вот это. Рейко неотрывно проследила за тем, как он подходит ближе, но всё равно вздрогнула, когда его пальцы вдруг провели по её левой щеке. Нет, шраму на щеке. — Да. Я несколько раз попадала в аварии. Это из первой. — Когда? — В марте двенадцатого. — Ничего себе. И куда ты так торопилась? Ирония в его словах была нескрываемой, потому Рейко вдруг почувствовала неожиданный триумф от того, что то, что она сейчас собиралась сказать, опровергнет все его предположения. — В аэропорт. У меня был куплен билет на Токио. — Но что-то я тебя тут не увидел. Он остался не впечатлён. Рейко дёрнула губой, криво усмехаясь. — Неудивительно. Кое-какие гады решили влететь мне в лобовое и отправить в кому на три недели. Со всеми вытекающими последствиями. Годжо нахмурился и задумчиво кивнул. Если он начинал вот так кивать, это означало, что вопросов будет ещё много. Рейко заранее приготовилась отвечать односложно, в попытке избежать длинных объяснений. — Так ты лежала в коме? — Всего несколько недель. Ещё один кивок. — И ты собиралась вернуться в марте? — Да. Ещё один. — Но ты передумала возвращаться, когда пришла в сознание? Теперь кивнула Рейко, но ответила не сразу. Она подождала, пытаясь найти нужные слова. — У меня были причины. Точнее, знаешь, причины остаться перевесили причины возвращаться. — То есть ты решила устроить догонялки за теми, кто сбил тебя, верно? Я угадал? — Верно. Они просчитались. — Ну конечно, наверняка попали на деньги. — он усмехнулся. — Уверен, ты выбила из них всё до последней копейки. — Не в деньгах тут дело. Их проблема было в том, что они сделали это намеренно. Они думали я сдохну, понимаешь? Или что они успеют исчезнуть до того, как я очнусь. — она подняла взгляд, который вдруг стал куда твёрже. — Но я выжила. А то, что они сделали подтолкнуло меня на поиски. — И сколько ты искала? Рейко покачала головой из стороны в сторону, приподнимая брови и прикинула в голове примерную дату. — Два года. Хотя, искала может даже меньше, больше готовилась. — Готовилась? — Верно. — К чему? — К финалу. — И что же? Ты довольна своим финалом? — Я почти ничего не приобрела от этого, так что не очень. — она вдруг шире распахнула глаза и прикусила губу в страхе того, что переборщила с откровениями. Тон голоса поменялся. — Так ты сможешь машину повести? Если нет я пойду обратно, переночую там и… — Смогу. Успокойся. — Спасибо. Рейко чуть приподняла уголок губ, затем быстро опуская голову и едва ощутимо коснулась его ладони, обходя машину по кругу, чтобы сесть на пассажирское. До самого дома в салоне автомобиля царило молчание. Рейко только слушала шорох шин по асфальту и свист ветра сквозь приоткрытое окно, наблюдая за тем, как деревья, освещаемые фарами появляются из темноты и исчезают в ней же, затем сменяясь домами. — Вот здесь сверни направо, пожалуйста. Да, гараж прямо в доме. Спасибо. Сакаи забрала ключи и закрыла машину, когда Сатору вышел. Теперь, как и планировалось, им стоило разойтись и встретиться утром, чтобы пойти на поводу идиотской авантюрной затеи. Но Рейко не двигалась с места, просто глядя на него с другой стороны машины. Одна рука покручивала ключи туда-сюда, а вторая лежала на крыше автомобиля. — Ну… Увидимся. Сакаи слабо улыбнулась поджатыми губами. Сатору снова кивнул. — Тогда завтра, часов в девять? Нормально? — Да. Нормально. — Тогда пока. — Ага. До встречи. Рейко ещё раз осторожно улыбнулась и приподняла руку в прощальном жесте, исчезая за внутренней дверью из гаража. Сатору ответил тем же и развернулся, уходя. Он не собирался ехать домой. Он не знал, куда податься и на что потратить те шесть с лишним часов, оставшиеся до следующей встречи, но он не собирался ехать домой. Как глупо это было… Он снова жил от встречи до встречи, снова целиком зависел от одного человека, от её присутствия. Ноги сами пошли куда-то, вдоль по улице. Здесь было не так много огней, как в центре города, но и не темно, разумеется. Сатору поднёс к уху телефон, отвечая на неожиданный звонок. — Привет, Мегуми. Годжо постарался говорить весело, но вот голос мальчика на другом конце трубки оказался совсем не таким довольным и более того, сердитее обычного. — Ты вообще собираешься домой? — Как злобно. — мужчина попытался отшутиться. — Ты что такой дёрганый? Мегуми зевнул и недовольно шмыгнул носом. — Ты время видел? Я спать хочу, а ты свои ключи забыл. Я сейчас лягу и домой ты по-человечески не попадёшь. — Я не собираюсь возвращаться сегодня. Спи. Фушигуро только цыкнул и Годжо мог легко представить, как мальчик закатил глаза. — Сразу бы и сказал. Я спать. — Постой. — мужчина вздохнул, готовясь спросить то, что хотел. Он знал, что раз говорил об этом сегодня, то спросить придётся, иначе не успокоиться. — Слушай, Мегуми, а ты… Скучаешь по Рейко? На какое-то время в трубке стало тихо, не слышно было даже дыхания мальчика. Вероятно он отодвинул телефон подальше от себя, собираясь с мыслями. — Чего? — его голос прозвучал недоверчиво. — На кой чёрт ты это спрашиваешь? — Ну, скучаешь? Если бы вдруг она… Сатору не успел договорить, прерванный внезапно оживившимся Фушигуро. Тот резко повысил голос, да так, что мужчине пришлось скривиться и отодвинуть телефон от уха из-за того, как громко заговорил мальчик. — А она здесь? В Японии? Годжо, Рейко вернулась? Рейко тут? С тобой? Теперь была очередь Годжо Сатору убрать телефон в сторону, чтобы собраться с мыслями. Должен ли он сказать правду? Соврать? Придумать что-то третье? — Нет. Она не со мной. Это не было ни правдой, ни обманом. Этого было достаточно. Но такой живой в одно мгновение голос Мегуми снова затух, став по-привычному холодным. Он, казалось, был разочарован. — И зачем спрашивать тогда? Я спать. — Спокойной ночи. Фушигуро повесил трубку. Годжо прошёл ещё пару шагов по улице, затем останавливаясь и задирая голову наверх. Ладонь поднялась к лицу, снимая повязку с глаз. Она вдруг показалась ему противной, неуместной и даже давящей. Глаза теперь видели всё в сотню раз лучше, как насквозь. Ночное небо. Он один на улице Токио, рядом с квартирой женщины, которую так ждёт Мегуми, считая, что она где-то далеко, и которая на самом деле вполне себе в этой стране присутствует. Подумать только, Мегуми всё ещё ждёт её! Причём так сильно, как он совсем не ожидал. Почему-то Годжо казалось, что мальчик и вовсе забыл о ней, что помнил лишь какую-то смутную картину, а выходит, что совсем наоборот. Он ждал и ждал без остановки, так же как и сам Годжо Сатору. Быть может, как Рейко и сказала, ждут совсем не все, но те кто ждут… Что они? Он сам не знал. Почему он сказал себе, что прогуляется? Да и куда он мог прогуляться? Если рассуждать здраво, то куда угодно. Вот в чём было проклятие — он мог идти куда угодно, более того, с его способностями он мог добраться хоть до Сан-Франциско за секунду времени, до Парижа, Вены, Пекина, но оставался здесь, пребываю в какой-то слепой надежде. Сатору остановился у витрины круглосуточного магазина, глядя на какую-то еду, разложенную за стеклом. Дверь в магазин была приоткрыта. Он зашёл. Верно, куда ещё ему было идти? Кому нужен Париж, когда есть магазин с лапшой? Внутри никого не было, кроме женщины за кассой. Годжо прошёл между рядами, безразлично разглядывая товар и замер у одного из них. — Я могу быть где угодно. Где угодно! Но нет, лучше ведь я буду таскаться в радиусе пятиста метров от её дома. Буду ждать, как собака какая-то. Конечно, у меня ведь миллион причин! — голос звучал с какой-то злобной насмешкой, хоть и говорил Сатору сам про себя. — Вдруг Рейко позвонит! Вдруг скажет, чтобы я пораньше приехал. Вдруг скажет: «Сатору, вернись, пожалуйста.» Вдруг… Я даже не знаю! И я вернусь… Мужчина поднял взгляд от прилавка с пакетированным драже, которое слишком уж злобно перебирал в руках, упираясь глазами в пожилую кассиршу, оглядывавшую его, как сумасшедшего. Он и не заметил, что говорит вслух. — У вас всё хорошо? — А у вас? Годжо ответил чрезмерно резко, кривя губы, но затем отвёл взгляд, вскоре его возвращая. — Простите. Я в раздрае. Женщина кивнула. Было ощущение, что она видит подобное каждый день. — Оно и видно. Купите драже? Вы его всё измяли. — Конечно. Он положил драже на прилавок и подумав, добавил к нему злаковый батончик. — Взяли бы конфетки. — женщина кивнула на красную коробку в форме сердца. — Вы не думайте, что всё у вас так сложно, всё решается. Я ведь тоже молодая была, знаете ли. Мой мальчик… Был у меня мальчик, вот он и оказался слишком осторожным. Испугался. А вы не бойтесь. Сатору покачал головой, прикладывая карту. Эта женщина со всем своим опытом наврядли могла понять масштабы их с Сакаи бедствия. А возможно только его. — Она не моя девушка. Так что извините, но без конфет. — Как скажете. Но вы к ней присмотритесь потщательнее, если уж знакомы. Она покупает тут в основном алкоголь и сигареты. И слишком часто, я даже порой волнуюсь. Годжо приподнял брови. Она подслушала его бормотание вплоть до её имени? Она знала, что Рейко это… Рейко? — Вы что, знаете о ком говорите? — Извините конечно, но я тут работаю, а она живёт через дом. — это прозвучало едва ли не обиженно. — Я знаю своих клиентов, даже новых. Вот только у вас ничего не спросила. — Вот и не надо про меня ничего знать. И не говорите ей ничего, ладно? — Конечно не скажу, что вы. Так конфеты не возьмёте? — Нет, спасибо. Годжо удивлялся, как осведомленности кассирши, так и её политике конфиденциальности. Знает всё про всех и обещает не говорить! Наверняка врет. Он развернулся к двери, неловко кивая и вдруг развернулся, ещё раз оглядывая женщину. Вдруг появилась резкая необходимость высказаться. — Знаете, я ведь ей не просто старый знакомый, понимаете? Я думал, что почти отпустил всё это, а потом она появляется спустя пять лет, и что мне прикажете делать? Я не знаю, что теперь делать. Я ничего уже не знаю, я… Сегодня же её день рождения, вы знаете? И сегодня мы едем его отмечать. Женщина оживилась, тряхнув седыми волосами и едва в ладоши не хлопнула. — Так это же отлично! Вот, возьмите конфет, пригодятся. — Да к чёрту конфеты! — мужчина было взорвался, но тут же справился с гневом, вздыхая. — Простите. Ладно, простите. Я пойду. Извините. Она дала ему дойти до дверей, лишь затем заговорив. — Я не особо мастер понимать людей, но Рейко Сакаи явно не слишком счастлива. Поэтому если вы не просто «старый знакомый», то помогите уж ей, ради бога. И подумайте всё же о конфетах. Сатору обернулся через плечо и усмехнулся. — Подумаю. И я сделаю всё, что в моих силах. Спасибо. — он шагнул за дверь. — И до свидания.

***

11/11/2017 Хигашизу, префектура Шизуока, Япония.

Город почти не изменился за двенадцать лет, разве что слегка опустел. Быть может никому здесь не было никакой нужды в том, чтобы что-то менять, вот он и не менялся. Всё те же дома, то же море, мыс вдалеке и совсем ничего нового. Рейко, несмотря на то, что говорила накануне, вовсе не ревела и более того, почему-то улыбалась, хоть и едва заметно. Это место многое напоминало и возможно действительно слегка расстраивало, но недостаточно сильно. Сакаи проехала город насквозь, сворачивая на грунтовую дорогу и тут же заговорила, почувствовав вопросительный взгляд мужчины. — Давай там припаркуемся. Ты не против? — На мысе? — Да. Посмотрим на море. — Хорошо. — Но мы не надолго, правда. Я только взгляну оттуда на море и пойдём. Пройдёмся, раз уж приехали. Годжо кивнул, приподнимая руки. Он не видел смысла в её оправданиях и не понимал отчего она с утра была какой-то тихо-осторожной. — Я и не спорю. Сделаем, как просишь. Сакаи слабо улыбнулась и несколько раз кивнула, отводя глаза. — Спасибо. Ты такой милый, потому что сегодня мой день рождения? — Считаешь, что я сегодня милый? — Ты соглашаешься со мной и ещё не сделал ни одного замечания. Этого достаточно, чтобы назвать тебя милым. — Пожалуй, это имеет смысл, но это только на сегодня. Завтра… Завтра я тебя убью. Рейко коротко рассмеялась, слегка расслабляясь. Пожалуй иногда даже нечто такое звучало с его стороны более располагающе, чем непривычно мягкие слова. — Хорошо. Но это завтра, ладно? — Да, завтра. Сегодня я тебя терплю. — Терпишь? Я не хочу, чтобы меня «терпели», Годжо. — Не то сказал, забудь. Даже не начинай свой допрос. Просто этот город, он меня путает. Женщина быстро кивнула, обрывая что-бы там ни было дальше про этот город. — Я останавливаю. Выходим? Сатору не возразил. Машина осталась у мыса, чуть припрятанная за деревьями. Они теперь шли вдоль берега и Сакаи, как и сказала, внимательно рассматривала море, показавшееся ей вдруг особо родным. Как странно всё изменилось за двенадцать лет! И как странно, что прошло уже столько времени… Казалось, что максимум несколько лет назад они сидели здесь, совсем молодые и какие-то не по настоящему счастливые. Тогда Рейко приехала в майке и кофте и тогда у моря лежало бревно, где они сидели. И вот, всего одиннадцать лет и одиннадцать месяцев и бревна больше не стало, а ей пришлось одеть свитер и плащ. — Море в ноябре совсем не как в октябре, да? Может тогда вообще был тёплый год, не думаешь? — Наверное да. Кто его поймёт, погода быстро меняется. Вот сегодня, кстати, ночь была тёплая, а утром снова стало холодно. — Так может нам всё врут о глобальном потеплении? — она обернулась, убирая с лица волосы, которые туда задувал ветер и наклонила голову набок, сужая глаза. — Может на нас и вовсе идут ледники? Холода, вьюги, метели… Годжо улыбнулся и пожал плечами. Затем он остановился, наклоняя голову на тот же бок, что и она. Рейко едва ли не впервые за это время говорила с ним о чём-то, что не касалось их двоих или прошлого и это было замечательно, даже если то, о чём она говорила были какие-то ледники. — Тебе всегда так холодно, Сакаи. Как ты только выжила в Британии? — С трудом. — она сунула руки в карманы, словно в доказательство своих слов, поёживаясь. — С большим трудом. — Ну видишь, хорошо, что мы идём на горячие источники. Согреешься. — Кстати, я думала об этом с утра, когда была потрезвее, чем вчера и… Это так странно, что мы туда идём. Неуместно. Мы будем сидеть там, как идиоты, пару часов, голые и… Она дёрнула плечом, неловко поджимая губы. Эта мысль действительно не покидала её с семи часов утра. — Я знаю, я тоже об этом думал. И тоже не уверен. Я придумал это вчера, а вчера я вообще много чего наговорил. В любом случае, это не такая уж и проблема. Сама подумай, ты что, не видела меня голым? Сакаи вскинула брови и даже рот её приоткрылся в неверии. Она почему-то не ожидала подобной прямолинейности. Пару секунд женщина просто смотрела на него, а затем быстро обернулась, абсолютно идиотски краснея от непроизвольно всплывающих воспоминаний. Она ответила скомкано. — Ну да, видела, но это когда было! К тому же, возможно я не хочу, чтобы ты видел меня. Задело ли это его? Возможно. Возможно задело сильнее, чем он ожидал. И дело было не в том, что это действительно что-то значило, что от того, что он может или не может увидеть действительно что-то зависело, нет. Он любил видеть её любой, не так важно, голой или одетой. В зимнем пуховике, вечернем платье, в чём угодно… Но она не хотела, чтоб он видел. Больше не хотела. — Я отвернусь, если так надо, а потом ты уже будешь сидеть по шею в воде. Я не выдумал это для того, чтобы попялиться на тебя, Сакаи. — Ладно. — она улыбнулась, складывая руки в замок. — Отвернёшься. Рейко обернулась окончательно, продолжая идти. Сатору почему-то не догонял её до конца, идя чуть позади. Ветер был какой-то невероятно сильный по сравнению со вчерашней спокойной ночью и ему почему-то казалось, что Сакаи вот-вот унесёт — так трепыхались полы её плаща, волосы и даже широкие книзу брюки. Она шла, сунув руки в карманы и втянув шею в плечи, чтобы было теплее. — Тебе не холодно? Рейко даже нормально не обернулась к нему, лишь чуть повернув голову. — Хочешь взять меня за руку? — Нет. Просто спросил. Говорить, когда она не смотрит всегда было легче, даже в юности, а врать тем более. Рейко в ответ на его слова покачала головой. — Тогда нет, мне не холодно. — он не успел даже осмыслить эту фразу, когда она вновь заговорила. — Знаешь, мне хочется идти и идти до бесконечности. Но мы почти у города. — Мы почти у города. — он ответил, как эхо, даже не задумавшись. Сакаи вздохнула и наконец обернулась, окидывая его взглядом. Иногда вся их ситуация казалась ей невероятно драматически подходящей для какого-то фильма. Она была уверена, что если бы за ней откуда-то издалека следили пару десятков камер, из этого всего можно было бы собрать невероятно эстетически приятную, выворачивавшую душу наизнанку, картину. Но к большому сожалению, камер нигде не было и она не могла уйти на перерыв, отсняв сцену, да и коллега её, судя по всему, слишком сильно вжился в роль. — Ты знаешь, что выглядишь, как идиот, нося тёмные очки в такую погоду? — Таковы издержки. — И снова твои «издержки». — она усмехнулась. — Пойдём быстрее, становится холодно. — У тебя красивый плащ. Рейко замерла, оглядывая саму себя, но быстро справилась с чувствами, уже спокойно оборачиваясь в его сторону. — Спасибо. А у тебя дурацкие очки. Пойдём, Годжо, правда пойдём. Говорят, глаза — зеркало души. Рейко верила в это, не сомневаюсь ни на секунду, уже давно уверилась. И вот теперь у неё есть пару секунд на то, чтобы грустно посмотреть на море, а затем медленно пойти, надеясь, что на этот раз Сатору догонит её. Она чувствовала себя открытой книгой. Она не могла ничего скрыть и если он сейчас вглядиться в её глаза чуть получше, то поймёт абсолютно всё. Но он, так же, как она, смотрел на море и о чём-то думал. А Рейко не видела его глаз и не знала, что из её полунамеков он не понял ни одного. Дальше шли уже по городу, то поднимаясь по узким улица, то спускаясь. Город расположился на краю длинной горной цепи, вот и приходилось скакать по уровням туда-сюда, как горные козлы. — Ты знаешь, что я вчера узнала? Рейко остановилась на лестнице, целиком заменявшей переулок и подняла голову. На этот раз он её обогнал, теперь стоя сверху. — И чего? — Тут есть ботанический сад. И какой-то зоопарк с аллигаторами. — Ну этого добра везде много. Тебе стоило изучить это лет двенадцать назад. — Тогда я предпочитала спонтанность. А теперь изучила вопрос. Годжо не ответил, вместо этого просто остановившись на месте, глядя на Рейко сверху вниз. Она же стояла, оперевшись о стену, скрестив руки на груди, а за спиной у неё, вдалеке, было море, серое и неспокойное. Сакаи хотела, чтобы он сделал хоть что-то, но он просто стоял и слабо улыбался, ничего не говоря. Её сердце даже замерло на секунду, когда ей показалось, что Сатору сделал шаг вниз по лестнице. Но нет, он лишь обернулся и махнул рукой, оборачиваясь через плечо. — Пойдём уже. Или ты устала по лестницам ходить? — Я не устаю от такого. — Ну так пойдём тогда. Онсен удалось арендовать почти с боем. Сперва их уверяли, что свободных и вовсе нет, затем с чего-то вдруг задавали бесконечные вопросы о том, кем они друг другу приходятся и только после лишних двух тысяч йен согласились больше вопросов не задавать. Рейко не особо жалела денег, так же как и Сатору, потому поделив сумму напополам, они попали в очень даже удачное положение. Своя маленькая раздевалка, целых два душа, сам горячий источник, а к нему вдобавок приятный вид на море. Годжо не смущало, видимо, вообще ничего и потому пока Сакаи неловко сидела на скамейке, что-то ища в сумке, он спокойно задавал вопросы, при этом параллельно снимая футболку. — Ты что, набила татуировку? Она подняла голову и тут же опустила, отводя взгляд. Почему-то смотреть на него сейчас вот так казалось неуместным и странным, хоть она и видела всё это сотню раз. — Почему ты так решил? — Ты взяла у них пластырь, который берут, чтобы заклеить татуировки, вот я и спрашиваю. — Ну да… Случайно. — Случайно? — Да, случайно. В Германии было весьма интересно. — Представляю. — мужчина усмехнулся. — Заснул, проснулся и уже с татуировкой. — Не совсем. Я заметила её месяца через два. — Ничего себе. Мне, я так понимаю, не дано узнать, что было в Германии? Рейко отмахнулась. Она не собиралась болтать об этом, да и если бы её даже заставили говорить, она бы ничего толкового не объяснила. Рейко до сих пор не знала, кто и когда набил ей эту татуировку и не знала, каким чудом не заработала какую-нибудь инфекцию. — Ничего там хорошего не было. Не сегодня, Годжо. Обойдёмся без Германии, ладно? — Ладно. Тогда я пошёл. Сакаи подняла глаза только, когда дверь в душ закрылась. Сама она переоделась достаточно быстро, да и помылась также, уже минут через семь выходя на веранду. Сатору уже был там, правда смотрел он куда-то на горы. Рейко прошла расстояние до источника максимально тихо и уже почти зашла в воду, когда он вдруг решил повернуть голову. Она была уверена, что подошла бесшумно, но возможно для сильнейшего мага и такие шаги заметить было несложно. Сакаи тут же повернулась полубоком, нелепо приподнимая ладони к груди, но в итоге сдалась и просто зашла в воду, чувствуя при этом, что краснеет, как полная дура. — Отвернись. Годжо только что-то промычал, отворачиваясь. Признаться, никакого смысла просить его об этом уже не было, но она всё-таки предпочла это сделать, хотя бы из принципа. Сакаи кое-как устроилась на противоположной от него стороне бассейна и вздохнула. Она действительно не хотела, чтобы он видел. Женщина имела определённые принципы и нарушать их не хотелось, даже учитывая, что это он. — Можешь повернуться. Приказ был тут же выполнен и Рейко смогла только в очередной раз вздохнуть, отводя глаза. — Ты обещал не пялиться. — Заметь, ты обещала быть по шею в воде. Но я не специально. Извини. И если тебя это порадует, то скажу, что ты очень хорошо выглядишь. Сакаи скривилась. — Не порадует. Я очень странно себя чувствую. — Брось, ничего особо нового я не увидел. Всё нормально. Если бы это был какой-то твой новый парень, то да, но… С чисто практической точки зрения, мы ведь друг друга знаем. — Я выгляжу иначе, чем тогда. Дело было не в этом, не в том, как она выглядела. Она чувствовала себя иначе, порой даже не проводя параллели между собой шесть лет назад и собой сейчас. Она была другая и эту другую её он не должен был видеть. Но Сатору только развёл руками, широко улыбаясь. — Извини, не рассмотрел. Может встанешь, покрутишься? Я вынесу вердикт. Он приподнял палец, прочертив им круг в воздухе. Рейко закатила глаза, складывая руки на груди. — Ты круглый идиот. Как в детском саду! Нам двадцать восемь, а ты ведёшь себя хуже, чем в пятнадцать. — Так мне двадцать семь. Сакаи фыркнула, растягивая губы в улыбке. — Малолетка. — С чего ты стала так много улыбаться? — Не знаю. — Это всё я так хорошо влияю? — Размечтался. Может сегодня ночью ты и послужил катализатором, но это не значит, что я теперь только тебе улыбаюсь. — А кому же ещё? Ты за этот день никого не видела, кроме меня. — Кенто. Я уже говорила с ним сегодня. Сатору вскинул брови, затем хмурясь и чуть поджимая губы в своей привычной манере. Как ни странно, Рейко уже видела это выражение лица несколько раз даже за эти короткие два месяца. Это было даже смешно. — С чего это он тебе звонил? Эта его реплика, да и тон, которым он произнёс её, только подтвердил догадку женщины. Он умудрялся ревновать её, даже при том условии, что уже не любил сам. Это был бред, но это было чертовски забавно. — Поздравлял с днем рождения. — она вдруг посерьёзнела. — Только не надо сейчас разыгрывать вот эту трагикомедию, ты опаздываешь с ней лет на десять. — Может нет никакой комедии. — Тогда мне придётся задать определённый вопрос и ты снова ответишь: «Нет конечно, как ты могла подумать». Поэтому вопрос можно закрыть. Как всё было просто. Годжо усмехнулся и сменил тему. — Почему ты сидишь на другом краю? — А что мне делать, извини конечно? Мне казалось не те расклады, чтобы я сейчас сидела у тебя под боком. — Ну просто рядом. Не нужно вот этой гиперболы. — Так сам и подойди, если так надо. Ты знаешь, что вообще в жизни, если что-то хочется, лучше делать это самому? Иначе не выйдет. Рейко чуть приподняла уголки губ, ожидая, что он будет делать дальше. Сейчас мужчина мог либо встать в полный рост и пройти бассейн насквозь с голой задницей, либо же как-то полуползком проплыть, что бы выглядело ещё более комично. Признаться, Рейко ставила на второй вариант, но Годжо её ставки мало волновали и уже через мгновение женщине пришлось вновь смущённо отвернуться. Заговорил он, уже сев. — Ты сколько людей-то вот так не видела? Ну, без одежды. — Чего? — она даже обернулась, высоко поднимая брови. — Тебе какое дело? — Ну назови год. — Ты шутишь? — Да ладно, давай, когда? Только не говори, что шесть лет ничего такого… Рейко вдруг почувствовала резкую необходимость убедить его в том, что «что-то такое» обязательно было. Признаться, даже если бы этого не было, она бы сказала наоборот. Сложно сказать, что бы он ответил, что на один, что и на другой вопрос. Поэтому она предпочла правду. — Если говорить именно про «что-то такое», то четырнадцатый. Он покачал головой, несколько раз цыкнув в такт. — Получается уже три года, Сакаи. — У меня были серьёзные дела. — Ладно, ладно. — он вскинул руки, усмехаясь, но затем резко поменял тон голоса, сделавшийся каким-то взволнованным и даже немного расстроеным. — Это был твой парень? Ты с кем-то встречалась? — Нет. Это было в Германии. — она поджала губы, грустновато усмехаясь. — Наверное ты сам понимаешь, что это уже о чём-то говорит. И я… Не знаю точно, как его звали. Я ни с кем не встречалась. — Почему? Она пожала плечами, отвечая очевидное. Других объяснений не было нужно. — Я никого не полюбила. — И что же такое вообще было в Германии? — Проще узнать, чего там не было. — женщина затем повернулась к нему, хмуря брови. — И вообще, что за идиотские вопросы? — Я не знаю. У тебя просто такая реакция, как-будто тебе шестнадцать. Да что там, ты в шестнадцать-то как-то поспокойнее относилась к вещам! — Это у меня-то, как в шестнадцать? У меня тогда всё было нормально, а вот тебя вспомнить… Мне напомнить? Окинаву может? Вот тогда ты пялился, так пялился, Годжо. Мужчина только отмахнулся, не впечатленный обвинениями. — Окинаву можно и против тебя обернуть. Только я про тебя сейчас, а не когда-то там. — Вот что ты начал? Дело не в том, когда и что я делала, а в тебе. Это ты, вот в чём проблема. Да, голого тебя я не видела почти шесть лет, это ты прав. — Ну вот, а теперь шансы упускаешь. Сакаи раздражённо сжала челюсти, в очередной раз закатывая глаза. — Какой же ты клоун… Клянусь, иногда мне хочется ненавидеть тебя. — Не выходит? — Нет. — она отвела взгляд. — Не выходит. Рейко молчала недолго, рассматривая море вдалеке. Казалось, погода только портилась с каждой минутой и если бы не горячий источник, они бы наверняка прилично замёрзли на улице. — А сними свои очки. — Это приказ? — Если хочешь выполнять приказы, пусть будет приказ. — Я не люблю приказы. — Тогда это просьба. — И зачем мне это делать? — Я просто попросила. Или ты сам не справишься? — Хочешь помочь? — Только если ты действительно такой беспомощный. — Что ж, прошу. — он повернулся всем телом. — Вперёд. Сакаи фыркнула и тоже, уже не особо стесняясь подалась вперёд, кладя одну руку на его плечо и словно невзначай касаясь своим телом его где-то под водой. Теперь роли поменялись, теперь была его очередь поджимать губы и отворачивать голову. — О… Что с реакцией? — голос прозвучал почти издевательски. — Не верти головой-то. Рейко бы пошутила ещё, если бы в тот же момент она наконец не убрала очки с его ушей откладывая на край. Всё желание язвить, да и вообще говорить тут же отпало. Его лицо, до этого лишь казавшееся ей каким-то воспоминанием, вдруг сложилось воедино, как некий пазл. Его глаза. Сатору видимо тоже заметил резкую перемену в её настроении, рассматривая вдруг в сотню раз смягчившееся лицо женщины перед собой. Казалось, она не смотрела на него вот так пять, нет, гораздо больше лет. Неужели сейчас, в этот короткий момент, Рейко любила его больше, чем тогда, когда должна была любить? — Ты почти не изменился и… Какой же ты красивый. Её руки медленно переместились на его щёки, просто удерживая голову ровно. Рейко просто смотрела и смотрела, не в силах оторваться. Впервые за пять лет. Впервые за пять лет она видела его лицо, вдруг заново такое родное, такое любимое. — Можно я посмотрю? Я только смотрю, ты не подумай. Ты… — пальцы чуть перемещались, словно пытаясь увериться в том, что он настоящий. — Я как будто впервые тебя вижу. Прости, я чуть не забыла тебя. — О чём ты? — Знаешь, как забывают, как выглядят люди, когда долго не видятся? Я… я едва тебя не забыла и сама даже не заметила. Рейко вдруг заморгала гораздо чаще и отодвинулась, снова садясь подальше. Брови сошлись к переносице. Это страшно было осознавать — что она действительно почти не помнила его лица до этого. Что жила без фотографий и видео, с одними только воспоминаниями и голосом, в автоответчике старого телефона, который тоже перестал отвечать уже два года назад. Она могла легко забыть его. Любого человека, каким бы дорогим он не был, мозг в один момент просто сотрёт и это пугало. — Что-то меня совсем понесло. — она тряхнула головой, натянуто улыбаясь. — Они там вроде оставляли какие-то фрукты или ещё что-то такое. Пойдём поедим? Сколько у нас аренда? — Два часа. Два часа прошли достаточно быстро, хоть Рейко и понадобилось ещё минут десять, чтобы справиться с внезапно разыгравшимися нервами, но потом всё вполне успешно вернулось на круги своя и к вечеру она уже снова развеселилась, пусть и не без помощи пива. Темнело. Тучи, сгущавшиеся в небе весь день, к вечеру стали всё реже, разогнанные ветром и теперь почти совсем разошлись. В городе, оставшимся с другой стороны мыса, уже начинали зажигаться огни, а море становилось всё более неспокойным. Рейко сидела на капоте машины, поджав ноги и придерживала плащ руками, глядя на море. Ветер раскидывал тёмные волосы по плечам. Годжо стоял рядом, чуть опираясь на машину и периодически зевал. Он был, в отличие от Сакаи, абсолютно трезвым, вот и не слишком восхищался бесконечным наблюдением одной и той же картины. — Ты, вероятно, думаешь, что я алкоголичка? Он удивлённо обернулся. Две банки пива не казались ему признаками алкоголизма. — Нет, с чего бы? — Ну я так сама иногда считаю. Возможно он просто чего-то не знал. Пришлось согласиться. — Тогда может и стоит задуматься. — Когда мы поедем? Что-то я устала. Рейко зевнула, прикрывая рот рукой, словно доказывая свои слова. — Тётка в магазине сказала, что у них сегодня фейерверки. — С чего это вдруг? — Не знаю. Может подождём? Фейерверки, ну и ну… Признаться, Рейко хотела отказаться всеми фибрами своей души, но губы всё равно проговорили обратное. — Конечно. И вот, через пару минут фейерверки действительно взрываются, хоть и не приводят её в восторг, зато наталкивают на какую-то необъяснимую тоску и бессмысленные откровения. — Ты знаешь, Годжо, если бы у меня был шанс встретить тебя впервые ещё раз, я бы сделала всё иначе, правда. Я бы очень хотела остаться тогда. — Поверь, я бы тоже хотел, чтоб ты осталась. Но кроме того я думал, что если ты вдруг вернёшься, то нам светит только мрак и ненависть. Но вот мы сидим и смотрим фейерверки и я ни на секунду не ненавижу тебя. — Мне нравятся фейерверки. — Я знаю. — Я вообще сегодня очень откровенна. Я много чего сказала, чего от себя не ожидала. Я ничего не понимаю, и я почти весь день пьяная, и... — она покачала головой. — Нет, я всё-таки алкоголичка. — Ты не особо пьяная, Сакаи. И знаешь, зря ты себя так ругаешься. Я думаю, ты ещё можешь быть счастлива, если захочешь. — Правда? Не думаю. — Можешь. Но только без меня. Она подняла голову, до того лежавшую на коленях и осмотрела его почти испуганно. — Совсем? — Нет. Я не смогу сделать так, чтобы совсем. Но мы друг друга тормозим, понимаешь? Это ведь дорога в никуда. К примеру, проводя день рождения со мной ты ничего не приобретаешь. Рейко ещё более непонимающе нахмурилась. Сердце кольнуло. — Ты жалеешь, что поехал? — Нет. Но боюсь, пожалеешь ты. — Нет, я не пожалею. Я предложила тебе, потому что скучала по тебе и потому что не могу позволить себе забыть тебя по собственной воле. Ты что же, жалеешь, что мы вообще встретились? — Не знаю. Она снова прикусила губу. Так странно было слышать это «не знаю», в то время, как она сама бы ответила вполне однозначно. — Если бы ты мог встретить себя в юности, до того, как мы с тобой поехали сюда в пятом году, ты бы сказал себе не общаться со мной? Ты бы смог всё перечеркнуть? Она говорила быстро и взволнованно. Рейко могла принять то, что они не вместе сейчас, но то, что он готов отпустить то, что было раньше, она принять не могла. Но его ответ успокоил. — Нет. К чему это? Нет, я бы не хотел. Я бы просто сказал себе не ехать на работу пятнадцатого января две тысячи двенадцатого и всё бы было нормально. Я ведь говорил уже сотню раз, что не хочу забыть всё, что было. Я не хочу быть тебе чужим, Сакаи. Я знаю, мы никогда не будем близкими, но и чужим я не хочу быть. — А я хочу всё переделать. — она вновь спрятала лицо в коленях. — Я хочу быть счастлива. — А что для тебя счастье? Ты не пойми меня неправильно, но ты… Сложный человек. Ты сама-то знаешь, как быть счастливой? — Я сложный человек? — слова прозвучали неожиданно резко. Возможно это была уже закостенелая ответная реакция на «сложного человека.» — Да что ты обо мне знаешь? Его лицо изменилось за долю секунды, совсем помрачнев. Это было абсурдно — спрашивать, что он о ней знает. Он знал всё. — Что я о тебе знаю?.. Я думал, что достаточно много. Сакаи осознала ошибку мгновенно, но всё же попыталась оправдаться, объяснить. — Я не та, кем ты меня помнишь, пойми наконец. Я натворила… Много чего. — Не верю. — мужчина качнул головой. — Ты не сильно отличаешься и ты не могла сделать чего-то чересчур ужасное. Ты не такая плохая, как себе кажешься. Сакаи подняла взгляд, твёрдо взглянув ему в глаза. Она решилась быстро. — Ты простил Сугуру? Эффект был произведён. — Что?.. — Простил его за то, что он сделал тогда? Веришь, что это до сих пор он? — Я не понимаю к чему это. Но я… Не то, чтобы не простил, я просто всё ещё надеюсь, что что-то вдруг изменится. — Так вот. Пока не простишь Сугуру, не думай прощать меня. Я не лучше. — Я уверен, что ты не могла сделать того, что сделал он. Я могу поклясться на этом месте, что ты не убила сотню гражданских просто потому что они гражданские. — Думаю ещё в июле девятого ты мог поклясться, что Сугуру тоже этого не сделает. Ты вообще веришь в правосудие? — Да, но думаю, не люди должны его вершить. И что, ты хочешь сказать, ты сделала тоже самое, что и он? Я не верю. Давай, скажи: «я убила сто гражданских за то, что они гражданские.» — Я… — она затихла на несколько секунд, вздыхая. — Нет, я не убивала сотню гражданских за то, что они гражданские. Годжо кивнул. — Этого достаточно. Значит, ты всё-таки ещё немного ты. — Ты что же, считаешь, что я хороший человек? — Пожалуй. — Нет, скажи мне правду. Ты думаешь, я — хороший человек? — Ты говоришь, что изменилась. Но я не верю в это и я знал тебя достаточно хорошо, чтобы говорить, что ты хороший человек. Поэтому я отвечаю на твой вопрос именно так, а теперь ответь ты. Пожалуйста. — он приподнял руки, предугадывая её слова и заговорил дальше. — Я спрошу у той тебя, которую я знал идеально, раз ты не уверена, что я знаю тебя теперь. Ты была счастлива до того, как уехала? — Да. — Правда? Просто живя тихо, мирно? А тогда говорила, что тебе тяжело. — Всё познаётся в сравнении. Так что да, я была счастливее, чем когда-либо. Рейко хотела уже замолчать насовсем. Фейерверки заканчивались и она уже собиралась предложить поехать, но мысли вдруг совсем убежали, цепляясь не за то, за что следовало. — Помнишь ты спросил, почему я не вернулась? — Да. Вчера ты сказала, что собиралась прилететь сюда в марте. Но, как я понял, конец тогда был ещё не близко, верно? У тебя были какие-то там причины. — Верно. Честно говоря, я не хотела возвращаться, хотела довести дело до конца, но… — Рейко прикусила губу, переводя на него взгляд, который стал совсем пронзительно печальным. — Я узнала, что беременна. На третьем месяце. И я решила вернуться хотя бы ради ребёнка. — От кого?.. Он выглядел так, словно его предали, видимо не понимая очевидного посыла. Сакаи устало вздохнула. — Угадай с трёх раз. Посчитай хотя бы по месяцам. Он видимо действительно посчитал и сперва его лицо озарилось едва ли не искренним счастьем, заставляя Рейко почувствовать слёзы в уголках глаз. — Допустим. Но ты не вернулась и… Так получается у меня сын где-то в Англии? Какой кошмар. — Нет. Он подозревал, каков ответ. Видел это по её взгляду и по сотне других факторов. Сатору не был дураком, чтобы не догадаться обо всём, но тем не менее, до последнего момента, он всем сердцем хотел верить в обратное. Последняя глупая попытка убедиться в обратном. — Дочь? Но Рейко покачала головой, отсекая последнюю надежду. — И я думала, что дочь. Но нет. Никого у тебя нет. И у меня тоже. Я ведь сказала, я попала в аварию и… После этого причины оставаться перевесили. Сатору отвёл взгляд, ставший совсем нечитаемым. Его подозрение подтвердилось. У неё был ребёнок, все верно, он не ошибся. Нет, не только у неё, у него тоже мог быть ребёнок, вернись Сакаи в страну. Но жизнь распорядился иначе, причём как раз в то время, когда он сам, сидя в Японии, окончательно уверился, что Рейко не собирается возвращаться. А у них мог быть ребёнок! Мог быть, если бы только какие-то идиоты-водители не попытались всё испортить. Эта мысль не исчезала из головы. Они хотели убить одного человека и так и сделали. Сами того не зная, они испоганили абсолютно всё, но… Сатору был рад, что сама Сакаи жива. Да, у него с Рейко могла быть настоящая счастливая жизнь и даже семья, не произойди авария, но неродившийся ребёнок всё же был заменим, а она нет. — Мне жаль. Рейко всхлипнула, снова прикусывая губу. — Ты не ненавидишь меня? — Нет, что ты. Совсем нет. — Прости… Сатору встряхнул головой и заговорил как можно увереннее. Он не знал о произошедшем до этого момента, а она оплакивала дочь пять лет. Он не имел права жалеть себя. — Да к чёрту ребёнка. Я может никогда и не хотел ребёнка! Я бы не придумал ему имени, я бы не знал, как его воспитывать… Тем более дочь! Так что ты не переживай, правда. Брось это всё. — он обернулся, теперь упираясь в копот руками и попытался заглянуть ей в глаза. — Что было, то было, а сейчас поедем обратно и всё будет нормально. Он улыбнулся и снова обернулся к морю, давая ей время подумать. Сатору плохо врал. Рейко отлично помнила, что ещё этой ночью он говорил о том, что хотел бы иметь детей, нет, более того, ещё минуту назад он был искренне счастлив, услышав, что ребёнок его. Но Сакаи не собиралась упрекать его за эту ложь. Она была благодарна. — Ты прав. — она мотнула головой, на секунду зажмуривая глаза. — Поедем. Всё равно фейерверки заканчиваются. Рейко кривовато улыбнулась и сползла с края капота, свешивая ноги. Почему-то не хотелось спускать их вниз, обходить машину и садиться туда. Да, до дома ещё пару часов езды, но казалось, что если она сядет в машину, этот день закончится навсегда. Сатору теперь снова смотрел вдаль, крепко сжимая челюсти. В воде отражались всё не угасающие фейерверки. Может теперь всегда так будет? Она будет смотреть на него, а он куда-то далеко-далеко. Рейко понимала, что происходит, она оценивала ситуацию максимально здраво, да так здраво, что это сводило с ума. Всё было ясно — теперь она навсегда в этом застряла. Быть может, не возвращайся Сакаи сюда, у неё был бы шанс просто забыть через ещё пару лет, но теперь забыть не было никаких шансов. Теперь, ощутив хоть малую часть того, что она хотела ощутить когда-то, Рейко не сумеет отвязать себя и то эфемерное чувство счастья от этого человека. Сакаи знала, что и он думает то же самое о себе, но не верила в это. Как бы Сатору не был уверен в том, что и он навсегда вот так останется, у него были шансы. Он всегда будет смотреть дальше, у него всегда будет что-то кроме неё. Но Годжо обернулся. Несмотря на все её прогнозы обернулся и тут же попытался осторожно улыбнуться, разглядывая её лицо. Через несколько секунд его взгляд изменился, разглядев слёзы в уголках глаз и мужчина сделал шаг вправо, протягивая руку. Сакаи тут же коснулась его ладони и уже через мгновение сползла вниз, с капота, обнимая его обеими руками. — Прости меня, пожалуйста. Прости меня, если можешь. — она прикусила губу, плотнее зажмуривая глаза. — Прости. Ответа долго не было. Причём не слышно было ни слов, ни ощущалось ни одного движения. Рейко понимала, что вероятно стоит отстраниться, стоит отойти и извиниться за такую глупость, но вместо этого только сильнее сжимала ткань его куртки. — Я всё тебе простил. Его руки наконец дрогнули, меняя положение. Одна ладонь коснулась её затылка, прижимая ближе к себе, а губы следом коснулись макушки. — Заранее простил, Сакаи, с самого начала.

***

На лестничной клетке было светло. Свет был даже слишком яркий и искусственный и слегка резал глаза. Рейко упиралась спиной в дверь собственной квартиры, вертя в одной руке ключи, пока второй удерживала лямку сумки. — Ну… Увидимся. Сакаи кивнула. Они попрощались уже три раза, но так и не разошлись, продолжая стоять под дверью, большую часть из этого времени, просто молча. — Ага. Увидимся. Она смотрела вниз, выводя носком кроссовка по полу уже двадцать пятый круг. — С днем рождения тебя. Ещё раз. — Уже двенадцатое, Годжо. — Ну это всё равно первый день твоих двадцати восьми. — Да, точно. Это круто… — Ну я пойду? Рейко только кивнула, что-то промычав в ответ. Она хотела, чтобы он остался. Она не знала, что будет с этим делать, если он согласиться, не знала, что будет чувствовать, но сейчас ей было совсем всё равно. — Годжо. — Да? — Может зайдёшь? Мы почти ничего не ели, вдруг ты голодный и… — Нет, спасибо. Вот и не приходилось ни о чём волноваться. Он просто отказался. Рейко оставалось только надеяться, что её голос не прозвучит слишком повержено. — Ладно. Тогда пока. — Ты не подумай, просто я обещал Мегуми, что сегодня буду дома. С тех пор, как прошлой ночью с имени мальчика было снято табу, у него явно появилось в два раза больше отмазок. Она удивленно моргнула. — А ты не был вчера? — Нет. — он почесал щёку, отводя глаза. — Я гулял. — Понятно… Ну тогда ладно, пока. Просить передать привет не буду. Мужчина усмехнулся, возвращаясь взглядом к Сакаи. — Ну пока. Увидимся в понедельник? — Ага. Получается, уже завтра. — Да, завтра. Тогда до завтра? — До завтра. Рейко ещё раз помахала рукой и проследила за тем, как он медленно пошёл вниз по лестнице, в конце концов исчезая на следующем этаже. Нелепое прощание длиной в десять минут было наконец окончено. Сейчас он вернётся домой, к Мегуми, а она зайдёт в квартиру, чтобы провести ещё одну абсолютно пустую ночь. Ещё несколько минут Сакаи простояла в коридоре, только затем решаясь открыть дверь. В квартире было темно и пусто, как и всегда. Рейко заранее знала, что там будет именно так, быть может потому и попросила Сатору зайти. Но он отказался, и вот она снова одинокая и теперь, к тому же, почти совсем тридцатилетняя. Рейко устало повесила плащ на вешалку, кидая сумку где-то в темноте прихожей и медленно прошла на кухню, параллельно снимая свитер, уже начинавший колоться. В холодильнике было почти пусто и этому было объяснение — за последнюю неделю она много времени проводила на работе, вот и почти вся еда переехала туда. Но выглядело это дерьмово. Быть может даже хорошо, что Годжо отказался зайти. Что бы он вообще подумал, при виде подобной картины? Почти не обставленная кухня, холодильник с водкой, шкафчик ещё с каким-то спиртным, нехило заполненная пепельница, полупустая упаковка хлеба и сосиски. Мечта. — Гадость. — женщина посмотрела на чистую стенку нового холодильника, ничем не закрытую. — Я такая гадкая, господи боже. От одной мысли, чтобы есть эти самые сосиски неизвестной давности тянуло блевать и гораздо лучше казался вариант сходить в магазин. Сакаи шмыгнула носом и закрыла дверь холодильника, отходя в комнату. Рейко на ходу перевязала волосы, которые тоже уже порядком раздражали и сунула голову в шкаф, находя кофту потеплее. Джинсы она переодевать не собиралась, да и натягивать кроссовки ещё раз желания не было. До круглосуточного было минут семь ходьбы, вот женщина и не стала особо задумываться над обувью. Вряд ли кому-то в два часа ночи было дело до того, что какая-то несчастная Рейко Сакаи шагает в тапках по улице. Уже через пятнадцать минут на прилавок магазина опустились несколько упаковок готовой еды и литр сока. На сок Рейко смотрела скептически, подозревая, что уже через двое суток максимум станет разбавлять им водку. — Здравствуйте, Миюри-сан. — Здравствуй, Сакаи. — пожилая женщина улыбнулась. — Берёте сигареты? — Да, пожалуй. Как обычно. — Вам тут кое-что есть. За счёт заведения. Кассирша протянула ей коробку шоколадных конфет в ярко-красной упаковке. Рейко недоверчиво нахмурилась. — Это шутка? — Это подарок. — От вас? — Что вы, я не имею права вот так раздавать товар. — А... Я не хочу показаться глупой, но вы случайно не видели тут такого мужчину высокого… Ладно, не важно. Спасибо и до свидания. Рейко вышла быстро, отчего-то прижимая пакет с едой к груди. Как глупо было даже думать, что Сатору тут как-то причастен! Он бы не стал заниматься подобной ерундой, так ещё и приплетать какую-то бабку из магазина, нет. Быть может в этом районе у Рейко уже появились тайные поклонники. За время короткой прогулки квартира не изменилась ни на толику. Она вообще не изменилась за эти сутки, как ни странно. Чуть больше двадцати четырёх часов назад Рейко было двадцать семь, а чуть меньше часа назад Сатору ещё не уехал, но квартиру это, судя по всему, мало волновало. Жить одной было до невозможности дерьмово и за все шесть лет такой жизни, Сакаи так к ней и не привыкла. Наверное верх счастья она познала где-то в две тысячи десятом, когда они с Сатору, Мегуми и Цумики приехали в Матсубару на пару недель. Там был папа, там был Годжо и дети… А сейчас не было ничего. Рейко не собиралась даже включать телефон, выключенный ещё утром. Кто бы не поздравлял её с уже прошедшим днём рождения, это наверняка было не слишком важно. Не было сил отвечать всем однотипными «спасибо большое». Сакаи опустилась на пол рядом с диваном, устало оглядывая квартиру. Она всё ещё была плохо обставлена, даже ковра на полу не было. Не то, чтобы Рейко не могла купить мебель, нет, она могла купить всего ещё на десять таких квартир, но… Не хотелось. У неё вообще было мало желания делать хоть что-то и купленная еда осталась лежать не разогретой рядом с диваном. Женщина достала старую пачку сигарет, выуживая оттуда одну и медленно закурила. Около получаса прошло перед тем, как железная зажигалка скатилась на пол, глухо об него ударяясь, а голова Рейко упала вперёд, упираясь в колени. Слабый огонёк сигареты потух.