Двойное Дно

***

19/12/2017 Токийский магический техникум.

Уже слишком много раз за последние три месяца Рейко казалось, что первогодки абсолютно необучаемые. Нет, они все были толковые и даже одарённые, но учёба для них, как и для любых подростков, была не самым весёлым занятием. Единственным, кто действительно прилагал старания к тому, чтобы учиться был Юта, но этот факт легко объяснялся. Маки и Тоге были и так хороши в своём деле и видимо, не считали, что от Сакаи могут получить много полезной информации, а Панда… Что ж Панда это Панда. — Ну и что теперь? С кем мне тренироваться? Маки выглядела не на шутку злобно, вполне однозначно косясь в сторону Годжо. Она уже закончила драку с Пандой и потому, видимо, осталась совсем без дела. Прошедшие полчаса до этого Оккоцу безостановочно подвергался её атакам, а теперь был выдернут из этого замкнутого круга милосердной рукой Годжо Сатору и чуть менее милосердно отправлен на задание. Сакаи сидела на лестнице у стадиона, положив локти на колени и следила за тем, как всё будет развиваться дальше. Годжо стоял чуть поодаль со своей постоянной, в присутствие учеников, улыбкой и выслушивал уже третью тираду из уст Зенин. Панда тем временем выделывал какие-то кульбиты на стадионе, издалека выглядевшие очень даже впечатляюще. — У меня и так всё время какой-то бой с тенью был, но вот, появился Оккоцу! Какая удача! А теперь даже его нет. Тренировка впустую. Сатору пожал плечами и кивнул направо, в сторону ничего ещё не подозревавшей женщины. — Так подерись с Сакаи. Она же должна выполнять свою учительскую функцию. Рейко приподняла брови, смеривая его неоднозначным взглядом. — А ты не должен? — Я её случайно покалечу. — Да что ты говоришь. — она удивлённо наклонила голову на бок, пошире открывая глаза. — Как же ты меня тогда в школе ни разу не задевал? — Это, Сакаи, вещи разные. Ну так что, ты собираешься пользу приносить? Маки, в свою очередь, тоже недоверчиво обернулась. — Сакаи-сан, вы же умеете? Сможете со мной немного подраться? Женщина вздохнула и поднялась, разминая руки. — Давай. Где тут была та палка? Ну, которая у Юты была. Маки вдруг выпрямилась, хмуря брови так, словно её честь была задета. — Одной палкой не отобьётесь. Сакаи всё же подняла оружие с пола, почти элегантно покрутив в ладони. — Думаешь? Так мне не сдерживаться? — Естественно. Вы собирались? Рейко приподняла уголок губ, подбрасывая палку в руках. Она знала себя и знала то, на что способна. Она не зря потратила несколько лет на то, чтобы продвинуться по части боя. Сила больше не была пустым словом. — Ну да, если честно. И я бы посоветовала тебе самой не недооценивать противника, о котором ничего не знаешь. — Так и вы ничего не знаете. — Неправда. — женщина расстегнула кофту, кидая её куда-то в сторону лестницы. — Я тебя и твои бои изучила вдоль и поперёк за три месяца. А это очень и очень дорого стоит. Сакаи обернулась, глядя куда приземлилась кофта и увидела, что та успешно пролетела мимо, теперь валяясь на полу. Впрочем, уже через секунду она была поднята и положена ровно. Женщина вздохнула и вернулась к разговору, параллельно разминаясь. — Ты знаешь, Маки, что в таком бою главное мобильность суставов, особенно плечевых? Поэтому плечи должны быть либо открыты, либо одежда должна быть очень свободной, что в свою очередь ухудшает аэродинамику. Так что приобрети себе что-нибудь такое. Ну, это на будущее правда, здесь пока только в форме ходить. Готова? — Мне начать? — Пожалуй. Рейко не соврала, сказав, что выучила её движения наизусть. Чтобы уклониться от первой атаки не потребовалось даже прыжка — было ясно, что в лоб Маки не попрёт, а значит попытается обмануть её, неожиданно зайдя справа. Она всегда начинала именно с правой руки. Первые восемь минут боя Сакаи только ставила блоки, не переходя в атаку. Это была уже знакомая тактика — дать сопернику уверенность в том, что он держит процесс под контролем. Так и случилось, по истечению этих несколько минут, Зенин заметно ускорила темп, нанося удары в два раза чаще и выдавая Рейко всё больше информации о своей технике сражения Пожалуй, Маки даже не замечала, что женщина только повторяет за ней её же приёмы и пожалуй, не замечала, что блокировать удары ей удаётся с лёгкостью. Не замечала и того, что большую их часть Рейко отражала голыми руками, ставя их как-то под углом, на подобии буддистских монахов, и не калеча несчастную палку, которая уже после Оккоцу треснула надвое. Маки увлеклась. На губах её уже играла победная улыбка, а удары становились всё увесистее. Она была сильной и сильной не на шутку и пожалуй, не знай Рейко её приёмов, это составило бы ей проблему. Однако продолжался триумф девушки ровно до того момента, как копьё её вдруг оказалось выбито из рук одним точным движением противника, теперь покатившись по стадиону, а у самого её лица замерла нога Сакаи, закинутая выше её собственного роста. Впрочем, нога быстро вернулась на землю, а Сакаи оказалась в стороне и забрала оружие с пола. В следующую секунду деревянное копьё оказалось у шеи Маки, ознаменовывая конец боя. Зенин только удивлённо моргала. — Чего? Рейко отставила оружие, усмехаясь и потёрла шею, которую явно защемило во время драки. — Ты была уверена, что победишь, да? Маки в ответе не сомневалась. — Да. — Это плохо. — Как-будто вы не были уверены, что победите. — Я была уверена. — Рейко кивнула. — Но, понимаешь, уверенным надо быть не в своей силе, а в слабостях врага. И я знала твои. — А зачем вы подняли ногу? — Так называемый «удар топором». Ребята-бойцы иногда таким пользуются. Обычный, не магический приём. Если бы я ударила, ты бы наверняка ушла в нокаут. — И вы поэтому не ударили? — Ну да, зачем мне это? Ещё можно было отвести ногу в сторону, как я и сделала, а потом ударить второй. Но это тоже больно. — Вы занимались боевыми искусствами? Сакаи-сан, как вы… — Занималась. Но мне почти тридцать и из них лет пятнадцать я специализировалась на ближнем бою, особенно последние шесть. А тебе всего пятнадцать. Так что не переживай. — Но вы же что-то выяснили, когда дрались со мной? В чём моя проблема? Я ведь отлично владею оружием, это факт! — В этом и проблема. Ты владеешь оружием, что с этого проку? Палку можно и мартышке в руки дать. Чтобы заниматься оружием, ты должна сперва полностью получить контроль над своим телом. Заметила, что я отбивалась руками? А стоило мне выбить копьё, как ты растерялась. Почему? Я ведь не стала сразу его подбирать, ты всё ещё была против тётки с палкой. — Но… — Если бы ты знала, что делать с руками, не было бы проблем. В общем сначала руки, ноги, потом оружие, потом… — Техника? Проклятая энергия? — в её голосе прозвучал сарказм. — Простите, таким не располагаю. — Верно. Это было в моём случае. В твоём же надо либо доводить оружие до идеала, либо, я не знаю, взять ствол. Если с другими людьми придётся иметь дело. — Пистолет что-ли? Как у Май? — Пистолет? Ну можно и пистолет, но только не вот этот револьверчик, как у Май. Если ты правда хочешь нанести урон, то калибр бери побольше. Ну или вообще что покруче пистолета. Но это, знаешь ли, не на всех работает. Вот один мой друг рассказывал, что мужик с пистолетом оказался сильнее, чем он сам с проклятым духом. Но это случаи единичные. Сакаи почувствовала на себе взгляд, отлично зная, кому он принадлежит. Сейчас только они двое понимали, о каком «друге» она говорила, о каком мужчине и каком пистолет. Годжо подал голос почти сразу. — Не увлекйся своей пропагандой, Сакаи. Нам не надо, чтобы ученики с огнестрелом бегали. — Верно. — она кивнула, затем снова оборачиваясь к ученице. — Не стоит покупать винтовку, Маки. Ты хочешь ещё подраться или на сегодня достаточно? — Если можете, то можно ещё немного. «Немного» затянулось. Спустя ещё четыре боя, Рейко уже гораздо более утомлённо повторила вопрос. — Ты ещё собираешься? — Ну да. А вы? Сакаи вздохнула, поднимая оружие на изготовку. Ей это порядком надоело, но отказывать она не собиралась и наверняка провела бы ещё с десяток боёв, если бы не вмешался Сатору, спустившийся с лестницы. — Ты её загоняешь, Маки. Хватит. Маки закатила глаза и после пары возражений, всё же кивнула и отошла к трибуне. Годжо остановился рядом с Рейко, подавая ей кофту. Она кивнула в ответ и протянула ему палку, сама же быстро одеваясь. — Ты рискуешь заболеть. Рейко только усмехнулась, качая головой. — Да ладно тебе. С чего вдруг? — С того, что уже декабрь, а ты ходишь, как летом. К тому же ветер дует. — Нет, в смысле, с чего ты вдруг решил озаботиться моим здоровьем? Сакаи подняла на него взгляд, в котором читалась едва заметная насмешка и Годжо, успешно её разглядев, фыркнул, отворачиваясь в сторону. — Всё очень просто. Если ты будешь болеть, мне придётся всю эту братию на своём горбу тянуть. — Бедняга. — Рейко усмехнулась. — Ведь справлялся же до этого и ничего. — Я уже привык к тебе. — Но весной тебе придётся целиком брать ответственность. Даже если пока из первогодок будет только Мегуми, то надо будет как-то думать о разделении труда. У них разная программа обучения. — До весны ещё дотянуть надо. Рейко кивнула, вздыхая. Со стороны же вдруг раздался голос Панды, вырывая их двоих из разговора. — Сакаи-сан, а у вас какой вообще уровень? — М? Уровень? Рейко озадаченно на него покосилась, даже не сразу понимая о чём он говорит. Это понятие давно не всплывало в её жизни и тем более не касалось её. Какой уровень ей дали на четвёртом курсе, тот и остался. Японская магическая ассоциация вряд ли была в курсе её дальнейших похождений. — Ах, уровень, точно. Честно говоря, не знаю. Слушай, я и забыла что он есть… Пожалуй, был второй, когда я ещё здесь жила. Я, ребята, давно не была в этой стране, так что может им надо будет обновить это дело. — она затем обернулась к Сатору. — Думаешь, на первый потяну? — Я пока не могу сказать точно, но если ты в себе уверена, то поверю. Если надо, дам рекомендацию. — Ну спасибо. Надо будет этим заняться. Сакаи забрала обратно палку, отданную Годжо и уже собралась вернуться к трибунам, когда прозвучал совсем неожиданный вопрос. — Ты ведь освоила территорию, да? — Что? — женщина нахумрилась, поднимая взгляд. — С чего бы вдруг ты так решил? — Ну это моё мнение, как сильнейшего мага. Я это чувствую. Я уверен, что то, что мне в октябре рассказал Нанами про эти твои «взрывы» — это только начало. Сперва, когда мы встретились осенью, я не особо ощутил повышения твоей проклятой энергии, я думал ничего не изменилось. Но оказалось, что ты это просто скрываешь. Только потом, уже позже я почувствовал, что у тебя энергия стала гораздо сильнее. Но и то, это явно не всё. Так что даже не представляю насколько ты продвинулась по-настоящему. Я впечатлен. И зная тебя, мне охотно верится, что ты замахнулась и на территорию. Сакаи не смогла не улыбнуться, хоть и попыталась это скрыть. Вышло не очень. — О, не надо мне льстить. Я всё равно не собираюсь раскрывать все карты. — Тогда я решу, что ты освоила. Подумать только, Сакаи и расширение территории… Даже Нанами так и не научился. — Я ничего ещё тебе не сказала. — Поэтому я и в состоянии догадываться сам. Ладно, если не брать во внимание магию, где ты занималась? Где научилась рукопашному? — Вообще-то у тебя в первую очередь. Ну, а потом меня натаскали и в других местах. В Англии сперва, всяких разных странах Азии, но самое лучшее конечно в Китае. Потом правда опять в Англии, но это по мелочи. — А как же Германия? Мне кажется, всё самое интересное бывает только там. Настроение её мгновенно сменилось, стоило упомянуть эту треклятую страну, а улыбка сползла с лица. Голос стал куда менее живым. — Нет, в Германии меня ничему не научили. Тебе не надо узнать, как там Инумаки с Оккоцу? — Ты уходишь от ответа. Она кивнула. Не было смысла отпираться. — Угадал. Но разве ребята действительно не должны были вернуться быстрее? Позвони Иджичи. — А сама? — Хватит все свои дела перекладывать на меня. К тому же, у меня вообще нет его номера. — А мой есть? — Нет. — Запиши потом. Мы всё-таки работаем вместе. — Как скажешь. — она достала телефон. — Продиктуешь? Мужчина наклонился вперёд, разглядывая список контактов, но Сакаи быстро его закрыла, выводя на экран одну лишь клавиатуру. Он, впрочем, сдаваться не собирался. — А кто ещё у тебя есть в телефоне-то? — Какая тебе разница? Номер продиктуй. — Ну интересно. — А ты без этого жить не сможешь, я смотрю… — она вздохнула. — Ну вообще, если отсюда, то Яга, Кенто, Утахиме и Харада. Плюс мать и тренер. — Какой ещё тренер? — Из Лондона. Откуда бы ещё я взяла все эти приёмчики? Он занимался смешанной борьбой и меня учил. — Я бы заплатил, чтобы послушать, что же ты делала эти свои пять лет. — Я бы заплатила в два раза больше, чтобы ты помолчал. Скажи мне номер и позвони Иджичи. Я чувствую, что что-то не так. Сам знаешь, я не ошибаюсь в таком. — Ладно. Но я хотел ещё кое-что спросить. — М? Годжо отвёл взгляд, замолкая на короткое время, а затем снова обернулся, кажется уже собираясь задать загадочный вопрос, когда его телефон зазвонил. — Твой телефон. Ты ответишь? Сатору смотрел на свою руку ещё несколько секунд, перед тем, как всё-таки поднять трубку. — Да? Рейко не слышала, что ему сказали, но лицо мужчины быстро изменилось. — Понял. — он вздохнул и бросил трубку, с тревожным видом оборачиваясь к женщине. — Сакаи, сейчас вернутся ребята. Возможно ничего не случилось, но возможно… Её лицо повторило тоже самое встревоженное выражение. Брови быстро сошлись к переносице. — Возможно что? — Конечно, есть вероятность, что я просто во всем подозреваю его, но… — Сугуру? — Мне так кажется. Рейко отвела взгляд. Воспринимать причастность Сугуру, как реальность было сложно. — Слушай, я могу пойти с тобой? Послушать, что скажет Иджичи. — Не стоит, я расскажу. Послушай лучше, что расскажет Оккоцу. «Послушай, что скажет Оккоцу». Слушать, что скажет Оккоцу, когда нужно было знать всё в разы подробнее, было глупым и странным. Юта, пожалуй, даже не знал, кто такой Гето. Да и вообще не верилось в то, как вдруг снова всплыло имя Гето Сугуру, причём вот таким образом. Не так, как раньше, не как полузабытое воспоминание, а как реальная угроза. — Так значит, там было проклятье предпервого, да? Да… Это неожиданно. Вы молодцы, ребята. Рейко усиленно кивала головой, уже в самом начале рассказа поняв, что ничего из этого не вынесет. Юта рассказывал о том, как они дрались, а совсем не о том, о чём надо. Никакого анализа в его словах не присутствовало. — Сакаи! Она едва успела обернуться, когда её уже подхватили за руку повыше локтя, уводя в сторону. Женщина только неловко пожала плечами, оборачиваясь к студентам и обернулась к Сатору, пытаясь успеть за ним. — Эй, что такое? Ты можешь не бежать? Они повернули за угол, где мужчина наконец остановился, не размыкая пальцев. Его челюсти были крепко сжаты. — Едем туда. — Куда? Ты странно себя ведёшь, успокойся. — Где только что были парни. Я уверен, я тебе клянусь, я уверен, что это он! — Сугуру? Ответом послужил кивок. Рейко вздрогнула и Годжо, удерживавший её руку, отлично это ощутил. Для них обоих такие новости были словно гром среди ясного неба. — Ты тоже странно себя ведёшь, знаешь ли. — Ещё бы. У меня сейчас руки начнут трястись, конечно я веду себя странно. — она прикрыла глаза, глубоко вздыхая. — Я не видела его почти десять лет и он преступник и я… Да я сама не лучше. Но он, он… Сатору быстро оборвал её слова, сильнее сжимая пальцы. Это отрезвило. — Нам надо ехать. — Верно. Но давай просто долетим? Ну, как это называется? Как ты в пространстве прыгаешь и… Просить дважды не пришлось. Они были на месте буквально через секунду. Территорию уже оцепили, тут и там сновали какие-то люди, которых Рейко совсем не знала, но которые судя по всему, знали Годжо Сатору. Вероятно именно благодаря его знаменитому лицу их двоих и пропустили. Место было противное, слова людей вокруг только давили на мозги, а в воздухе витал знакомый слабый запах, который нельзя было назвать ни хорошим, ни плохим. — Ты чувствуешь? Рейко кивнула. Он ощутил то же, что и она, а значит это всё не было частью её воображения. Это была реальность. — Да. Это он. Директору всё объяснял Годжо. Рейко просто не могла заставить себя смотреть на него и снова говорить о том, что сделал Гето, не могла даже имени его произнести. Она лишь стояла рядом с Сатору, прислонившись к стене и тупо рассматривала доски на полу, на которых играл солнечный свет. Страшно было представить, что если бы всё, что случилось в прошлом, вдруг всплыло, кто-то бы стоял вот так и говорил Яге о том, что сделала Сакаи. Было бы его лицо таким же разочарованным? Было бы только хуже? — Это точно был запах проклятой энергии Сугуру. Я не мог ошибиться, Яга-сан. Директор ещё сильнее нахмурился, оборачиваясь через плечо. Сакаи подняла глаза. Она выглядела неважно, словно вся уменьшилась, сжавшись сама в себе. — Рейко? — Он не ошибается. — Ясно. В таком случае, — мужчина вновь обернулся во двор и едва не подскочил на месте. — чёрт! Помянешь дьявола! Всем магам первого уровня собраться к воротам! Сакаи ощутила, как по телу пробежала дрожь. Яга уже сорвался с места, а издалека стала видна и причина его беспокойства. Но Рейко лишь стояла на месте, не двигаясь, да и Сатору не спешил бежать вслед за директором, вместо этого обернувшись к ней. Хотелось потянуть время. — Зачем он здесь, Годжо? Сатору вздохнул и прошёл вперёд, касаясь её спины рукой. Сакаи словно по команде сдивнулась с места. Сейчас ей было необходимо, чтобы кто-то просто указывал ей, что делать, даже раздавал приказы. Она не хотела думать за себя и признаться, готова была просто ухватиться за его руку и ходить хвостиком, пока не сможет снова здраво рассуждать. Его голос всё ещё был спокойным, словно специально ради неё. — Не пойдём, не узнаем, Сакаи. Давай ускоримся, м? С этого момента они уже бежали. Догнать Ягу удалось ближе к середине пути, когда уже во всей красе виднелся колоссального размера проклятый дух. Рейко, сама того не замечая, замедлила шаг, словно боясь приблизиться, но вот, они оказались уже слишком близко, чтобы идти на попятную. Здесь были все, от Мей Мей до Нанами, но признаться, Рейко казалось, что сейчас это исключительно дело их троих. Не хватало только Сёко и вышла бы настоящая встреча выпускников! Годжо обошёл всех, оставляя за спиной директора и шагнул ближе к Гето. Сакаи почему-то до сих пор следовала за ним, едва ли не прячась за спиной. — Хватит внушать своё безумство моим студентам. Сугуру обернулся и Рейко снова вздрогнула. Если в том человеке, которого она видела со спины ещё можно было не признать её школьного товарища и массового убицу, то теперь сомнений не было — это был он. — Сатору! Давно не виделись. — он перевёл взгляд, остонавливая его на Сакаи и словно даже удивился. — И Рейко здесь, подумать только… Не позовёте Сёко? Будет встреча выпускников. Сакаи скривилась. Удивительно, как даже их мысли снова совпадали. Дурацкая шутка, с которой они бы наверняка посмеялись, будь это всё лет десять назад. — Отойди от детей, Сугуру. Сатору шагнул ещё ближе, отгораживая и Рейко, и студентов. Его лицо было непроницаемо. — О, вы двое теперь такие ответственные, я даже удивляюсь. Признаться, я только не заметил, когда это наша Рей-Рей успела вернуться. Я-то следил понемногу, что вы делали то тут, то там, и мне казалось, что после Дюссельдорфа ты залегла на дно… Ну иногда я думал, что ты могла застрелиться, да. Но чтобы появиться здесь! О, этого я не ожидал. — он усмехнулся почти совсем искренне, а Рейко почувствовала, как по спине пробежали мурашки, а всё тело похолодело. Сугуру отмахнулся. — Ладно, это не так важно. Вы лучше посмотрите, какие у вас выдающиеся первогодки: Парень особого уровня, проклятый труп, невероятный заклинатель и… Ну и ошибка клана Зенин. Юта резко выпрямился, словно выходя из транса и резко сбросил руку Гето Сугуру с своих плеч. Сатору вновь шагнул вперёд, в рефлекторной попытке защитить учеников. Но казалось, что Оккоцу в себе уверен. — Я не могу помогать тому, кто оскорбляет моих друзей! — Эй, эй прости. Не кипятись. У меня и в мыслях не было злить тебя, извини. Годжо нахмурился, снова вступая в диалог. Его голос всё ещё не изменился, оставаясь твёрдым. — Тогда почему ты здесь? — О, да. Точно. Я здесь, чтобы объявить войну. — он прочистил горло и сделал шаг назад, раскидывая руки в стороны. — Слушайте все! Двадцать четвёртого декабря, на закате, мы исполним парад тысячи демонов. Здесь, в Токио, а точнее в Синдзюку, и в Киото, столице магии, будут выпущены по тысяче проклятых духов, чьим приказом будет «очистить весь мусор». Можете попытаться меня остановить. Можем изгонять друг друга сколько угодно! И Гето ушёл, оставив всем несколько проклятых духов в качестве бонуса. Просто ушёл, словно издеваясь. Улетел на своём проклятом пеликане под каким-то идиотским предлогом с какими-то двумя девчонками, чтобы взять каких-то блинчиков на Такесита. Гето Сугуру объявил войну.

***

Рейко и сама ушла сразу после этого. С проклятыми духами разобрался Сатору и разобрался очень быстро, не оставляя другим работы. А она ушла, потому что быть там больше не было ни смысла, ни желания. — Сакаи, подожди. Женщина только ускорила шаг, параллельно отмахиваясь. Она не могла слышать вопросов. — Оставь меня в покое, пожалуйста. — Там собрание, тебя звали. — Я не пойду. — Надо идти. Годжо успел ухватить её за запястье, разворачивая к себе. Рейко прикусила губу, глядя на него почти совсем сумасшедшим взглядом. Всё лицо её было болезненно бледным, а глаза бегали со страшной скоростью. Мужчина попытался говорить сдержанно. — Сакаи, я понимаю тебя, понимаю. Но нельзя же просто прятаться. Нам нужно что-то делать. Рейко ответила не сразу, продолжая исследовать его лицо глазами. Пытаться вырваться, когда тебя держит Годжо Сатору, в любом случае было бесполезным. — Откуда он знает про это? — Про что? — Про Дюссельдорф! — Не знаю. А что было в Дюссельдорфе? Рейко нахмурилась и всё же попыталась вырвать руку, что, к её удивлению, получилось. Она сделала шаг назад. — Там мало что случается. Так что если тебе очень интересно, можешь открыть интернет и поискать, что же было в Дюссельдорфе в четырнадцатом году. Тебе обязательно напишут всю информацию, и ты, какое счастье, узнаешь часть того, что же было в этой сраной Германии. Теперь ты можешь отстать от меня? — Я обязательно поищу. Но нам нужно идти. Его делано спокойный тон не действовал, только стремительно ухудшая ситуацию. Рейко хотелось волосы на голове рвать от какой-то всё быстрее накрывавшей безысходности. — Я не хочу! Отстань! Почему ты не можешь отмазать меня от этого собрания?! — Не будь истеричкой. — Я не истерю! Она шагнула ближе, резко выставляя перед собой указательный палец, что тут же упёрся в грудь Сатору. Впрочем, рука её вновь была быстро перехвачена и одним сильным движением возвращена вниз. — Истеришь. Я тоже не в восторге от всего, но ты… О, ты помешалась на своей Германии! И теперь у тебя психоз. Рейко сжала зубы, осматриваясь, и вырвав руку, толкнула ближайшую дверь в коридоре внутрь, быстро заходя. За ней оказался совершенно пустой слегка пыльный класс. — Заходи. — он послушно шагнул следом за ней, закрывая дверь. — Открой и читай. Прямо сейчас возьми телефон, найди и читай, что там было. Узнаешь, почему мне страшно. Годжо чуть нахмурился. Он не ожидал услышать это «страшно». Он вообще не привык к тому, чтобы Рейко признавала это. Она всегда храбрилась, в какой бы ситуации не была и сейчас эти слова, в сумме с стремительно побледневшим лицом и отчаянным взглядом, наталкивали на мысль о том, что она говорит правду. Что одно упоминание этого города действительно способно вызвать какие-то воспоминания, что в состоянии вывести Рейко из её напускного спокойствия. — Хорошо, хорошо. Сейчас… Сейчас я посмотрю. Мужчина присел на стол, доставая телефон. Рейко же встала перед ним, скрестив руки на груди и теперь пристально наблюдала. — Так, ладно. Девушка погибла в автокатастрофе? — Нет. — Смерть Лили Рейнберг? — такого же быстрого ответа не поступило и он начал читать саму статью. — Недавно женившиеся… Ладно, это явно не то. — Постой. Годжо удивлённо поднял голову. — Это оно? — Нет, но… Прочитай. — Как скажешь. Поль Рейнберг осуждён за умышленное убийство Лили Рейнберг. Мужчина, как он сам уверяет, в состоянии аффекта, ударил жену о край стола, повредив череп. Увечье стало фатальным. — он затих на пару секунд, снова сводя брови к переносице. — Это тебе надо? Как это связано с тобой? Это твой любовник? Или что? Твоя подруга? — Идиот, я же объясняла тебе всё про «любовников» и «подруг». Нет, это не то, не то. Я просто поинтересовалась. — Ты их знала? — Нет, говорю же. Читай дальше. — Про пожар?.. Рейко на секунду поджала губы, уже передумывая говорить, но всё же кивнула. — Да. Открывай. Читай вслух. — Нелегальный аукцион попал в известность общественности после несчастного случая во время проведения. Здание, по предыдущим сведениям находившиеся в собственности герра Гребера, внезапно вспыхнуло, унося жизни всех там находящихся людей. Подозреваемых и свидетелей нет. Судмедэксперты, а также полиция и криминалисты заявляют, что произошедшее не является случайностью, замки были захлопнуты, а на телах некоторых из жертв были обнаружены колото-резаные ранения. Имена пострадавших не разглашались. По данным правоохранительных органов количество пострадавших варьируется от шестидесяти до семидесяти человек. Виновник не найден, но полиция уверяет, что сделает всё возможное, чтобы… Чтобы найти его. Рейко молча слушала, глядя словно сквозь него куда-то вдаль. Лицо с каждым словом становилось всё более пустым. Она никогда не интересовалась этим вопросом, напротив, его избегала. Но теперь бежать было некуда, теперь она точно знала, как общество воспринимало её месть. Как преступление против человечества. — Сакаи. На секунду её губы дрогнули, но затем снова сжались. — Ты хотел знать — поздравляю. Ты знаешь. Делай какие хочешь выводы. — Это была ты, да? — Молодец, угадал. — Почему? Я не понимаю. Его голос не звучал рассержено или даже разочарованно. Лишь всё также мягко и даже грустно. Словно он жалел её. — А я не понимаю, почему ты не верил мне, когда я говорила, что я не лучше Сугуру! Ты почему-то считаешь, что я это всё та же я, в которую ты был влюблен. Как видишь, нет. Тебе нужно отпустить эту иллюзию. — Я просто хочу, чтобы ты объяснила. Ты не какой-то там монстр, я же не слепой. Но раз ты рассказала, то уж пожалуйста, объясни мотив. Это из-за отца, да? Ты думаешь, он бы… Одобрил? До этого каждое слово, им произнесенное, успокаивало. Он говорил осторожно, он ничего не навязывал, но всё же ему не хватило рассудительности не задавать последний вопрос. Рейко отступила назад, выставляя перед собой руки. Лицо снова исказилось. — Нет, не задавай мне этот вопрос так, как-будто я его никогда не слышала. Не задавай его так, как-будто понимаешь хоть что-то! — она закрыла лицо руками, качая головой. — Я знаю. Я знаю, что папа бы ненавидел меня за это, я знаю! Спасибо, что напомнил… Но он мёртв, понимаешь? Он умер, он не может больше ни ненавидеть меня, ни любить. Его убили. Так почему ты думаешь, что я не должна была сделать то, что сделала? Те два типа, этот Греббер, этот аукцион, эта катана, с которой я вернулась, это всё одно, как ты не поймёшь! Сакаи тяжело вздохнула и выпрямилась, стараясь восстановить дыхание. Снова заговорила она уже спокойнее. Голос был почти пустой, если исключить эту неясную горечь. — Почему я не должна была мстить, Годжо? Из-за них умер папа, из-за них я потеряла ребёнка, я потеряла семью, я бросила единственного человека, которого тогда любила в другой стране. Я всё положила на то, чтобы отомстить, так почему я не должна была довести это до конца? Ты вообще представляешь, каково жить несколько лет, да что там, хотя бы несколько месяцев, в полном одиночестве с одной только мыслью, как ты убьёшь кого-то? Конечно, я была не в себе, я была реально сумасшедшая. Ты прав, я помешалась. И я убила их. А дальше делай, что хочешь. Она развела руками, усмехаясь. Рейко никогда не подозревала, что ей придётся говорить Сатору, тому Сатору, с которым они всегда были уверены, что жизнь будет лучше некуда, нечто подобное. Они были уверены, что будут счастливы. И вот теперь она скажет ему, что скорее бы хотела умереть, чем дальше терпеть ту жизнь, которая по их подростковым прикидкам, должна была быть мечтой. — Можешь ненавидеть меня, Годжо, можешь проклинать, можешь пойти и рассказать кому-нибудь, можешь даже сам убить! Мне в общем-то плевать. Может после этого меня наконец казнят или сдадут в интерпол. Я всё равно устала так жить, я не могу больше. Я сделала это не просто так и я понимаю, что сделала. Эти люди не были святыми, но и я теперь не святая. И я заслужила смерти так же, как они. Он быстро встал со стола, делая шаг вперёд и чуть наклонился, в попытке яснее донести, что думает. Слова понеслись быстро и взволнованно. — Не говори так. Ты хороший человек, Сакаи, ты человек, которого я любил больше всего на свете. Ты не плохая и не жестокая. И ты сделала всё правильно. Я не могу ненавидеть тебя и я верю тебе. Но я просто хочу знать… Рейко снова закрыла лицо руками, откидывая голову назад и рассмеялась. Сдавленный ладонями смех был больше похож на плач, а то и вовсе на что-то невнятное. Как же он врал, о как же уверенно он врал! Человеку, что только что признался в массовом убийстве никогда не говорят, что он хороший. — Я не сделала всё правильно, не ври мне. Ты ведь не дурак и я не дура, элементарные вещи мы понять можем. Не нужно врать. И не нужно снова задавать это дурацкий вопрос! Неужели ты думаешь, что я рада вспоминать это дерьмо, что я резко поверю в то, что я хорошая? Зачем снова и снова повторять одно и тоже? Я знаю, что по другому не смогла бы, но я не горжусь этим, мне тяжело жить, зная, что я натворила. И я не хочу вспоминать это, не хочу чувствовать чужую кровь на своих руках! Не заставляй меня, прошу… Хватит. — Сакаи. Теперь уже она плакала, не скрывая этого. Губы болезненно изогнулись и всё лицо исказилось в такой боли, которой он не видел на нём пожалуй никогда. Он даже не знал, что оно может так выглядеть, её лицо. Но зато та странная, всеобъемлющая печаль в глазах, что он замечал с сентября, теперь имела объяснение. — Всё в порядке, всё хорошо. — мужчина шагнул ближе, обнимая её за плечи. — Всё хорошо, я не буду спрашивать. Рейко не обнимала его в ответ, продолжая плакать. Руки закрывали лицо, а тело уже совсем бесконтрольно тряслось. Эта правда, которой никто раньше не слышал или же не верил, теперь повисла над ней, как меч в древнем мифе, теперь стала настоящим, а не чем-то, что оставалось лишь в её сознании. Это случилось на самом деле, это не было частью галлюцинации в одной из берлинских подворотен, не было побочным эффектом от веществ, нет. Она действительно несёт полную ответственность за смерть семидесяти людей и теперь единственный человек, мнение которого имело значение, об этом знает. Теперь это правда. — Отдышись. Тихо, тихо. Прости, я не должен был спрашивать… Прости. Она согласилась пойти на собрание. Скорее сказать, она просто уже не хотела ничего объяснять или вступать в дискуссии. Проще было согласиться. Рейко была уверена, что всё его сочувствие продлится ровно до того момента, когда собрание кончится. Что он улизнет по тихому и они никогда больше не заговорят. Сакаи тошнило с самого утра, а теперь всё только ухудшилось. Подумать только, что всплыло! Аукцион в Дюссельдорф — самая тёмная страница её жизни, позор и триумф. Отмщение. Собрание было унылым. Сёко ушла где-то на половине, Иджичи объяснял свои догадки, говорил Яга, говорил Годжо, все говорили, кроме самой Рейко. Сакаи вышла последней, смотря в пол и только на выходе вдруг выяснила, что Сатору всё это время дожидался её у двери. Уже третий раз за день он коснулся её спины на выходе, словно куда-то направляя. — Куда ты сейчас? — Курить. — слова прозвучали глухо. — Видимо нам остаётся только ждать двадцать четвёртого, да? — Получается. Я могу пойти с тобой? Рейко дёрнула плечами. Конечно она хотела, чтобы он пошёл с ней, хоть и не ожидала, что он предложит. — Да, пожалуйста. Ты разве всё ещё хочешь со мной говорить? — Хочу. Я тебе верю и это всё упрощает. — Правда? — Да. Я просто верю, что у тебя были причины и думаю, что когда-то ты расскажешь. Мне не нужно большего. — Что ж… Спасибо. Во дворе всегда было несколько скамеек, но почему-то идти хотя бы на одну из них не хотелось. Они были слишком близко к основному зданию, здесь их мог найти кто угодно, а Рейко сейчас готова была говорить либо ни с кем вовсе, либо с одним только Сатору. Они остановились у тренировочного поля, присаживаясь на краю лестницы. Сакаи закурила. — Ты знаешь, о чём я подумала? — М? — Сугуру узнал про всё это. И я не понимаю, как он это сделал. У него должно было и так быть кучу дел, но он говорит, что был в курсе того, что делала я. Как он вышел на меня, если, например, ты не смог? Ты ведь говоришь, что искал. — Это ведь случилось в четырнадцатом году, да? Я уже не особо искал тебя спустя два года, я только вспоминал. То есть, я бы искал конечно, но Сёко сказала одну вещь и… Сказала, что скорее всего ты просто меня бросила. И мне резко перехотелось что-то делать. Понимаешь, если бы ты исчезла, если тебя похитили — это одно, я бы искал, пока не сдохну. Но если ты просто сбежала, то зачем мне искать тебя? Если ты просто выбрала что-то другое вместо меня, то… Рейко вскинула брови. — И ты в это поверил? Действительно поверил, что я тебя бросила на ровном месте? — Я верил во всё подряд, Сакаи. Да и мы ведь поссорились накануне и ты много сказала, о чём я не знал. Мы вообще как-то много ругались тогда и я подумал, что может тебе надоело совсем и… Рейко всплеснула руками. Из груди вырвался нервный смешок. Пожалуй он действительно мог ненавидеть её, если был уверен, что она уехала нарочно. Конечно он мог ненавидеть её! Это имело смысл и наверняка то, что она не спешила объясняться после возвращения, всё только ухудшало. — Какая глупость. Мы ведь ссорились совсем немного. Это естественно! Мы жили вместе года три, куда там без ссор? Но это было несерьёзно. Ты что же, правда думаешь, что я бы бросила тебя из-за такой глупости? — она даже затихла на пару секунд, снова перевариваю эту мысль. — Годжо, я же прощала тебя абсолютно каждый раз, я вообще никогда не держала на тебя зла. Я без тебя жить-то не хотела. И в марте, когда я узнала про всё это, я была так счастлива, что вернусь только потому, что я возвращалась к тебе. Я любила тебя. Годжо отвёл взгляд. Почему-то он не решался смотреть ей в глаза, когда речь заходила об этом, просто не мог. — Мне жаль, что так вышло с этим мартом… — Нет, нет, забудь. Я уже говорила об этом, прости. Она отмахнулась и замолчала ещё на минуту, что-то обдумываю. По истечению минуты, Рейко протянула ему сигарету. — Будешь? — Спасибо. — Можешь скурить, я новую достану. Или тебе новую дать? — Пойдёт. — Что будет, если мы победим в этой «войне»? Сугуру казнят? Я просто не понимаю, если казнят его, то нужно и меня. И я не думаю, что особо хочу жить, но и чтобы меня казнили не очень хочется… — Тебя не казнят. Рейко усмехнулась. Он говорил слишком уверенно. — Но я преступница. Ты не сможешь защищать меня, как Юту, я уже не ребёнок. — Я смогу. Я могу запросто поставить им ультиматум и тебя пальцем не тронут. К тому же, нет никаких доказательств. — У Сугуру наверняка есть. — Ты думаешь, он бы сдал тебя? Рейко вздохнула, пожимая плечами. — Я не хочу так думать. Но зачем тогда вообще говорить об этом, когда все слушают? Думаешь, никто кроме тебя не станет искать, что было в Дюссельдорфе? — Всё будет хорошо. — Я не хочу, чтобы меня казнили, Годжо. — Ничего не будет, обещаю. — Обещаешь… И почему он выбрал двадцать четвёртое? Канун Рождества. Это шутка, он издевается? Он ведь знает. Мы ведь всё ему рассказывали… — Думаешь, он придумал всё персонально для нас с тобой? Он даже не знал, что ты вернулась. — Ладно, ты прав. Это же Сугуру, как бы он додумался до этого? Да, он хочет достигнуть какой-то там своей справедливости, но он ведь не хочет навредить нам, верно? Верно? — Не знаю. Возможно он что-то упускал, возможно ожидал, что она будет переживать чуть меньше. Ведь, если подумать, Рейко дружила с Гето с самого начала, они всегда были очень хорошими друзьями, быть может до какого-то момента даже лучше, чем он сам с ней. Они всегда были близки, даже очень. И возможно он считал, что один только он сам до конца понимает, как сложно мириться с тем, что случилось, но на деле… — Ты надеешься отговорить его? — А какие у нас варианты, Годжо? Убить Сугуру? — она замолчала, прикрывая рот рукой. От одной этой мысли стало страшно. — Нет, я… Я такая лицемерка, не думаешь? Те люди мертвы, потому что я посчитала их достойными смерти, но Гето, убивший сотни людей, должен жить, потому что он мой друг. Был моим другом. Сатору легко коснулся её спины ближе к левому плечу, затем ещё несколько раз по нему проведя. Она только сделала затяжку подлиннее. — Так всегда, Сакаи. Мы не можем судить всех, исходя из скупой справедливости, это будет мрак. И я понимаю твои опасения, но что мы можем сделать? Я не меньше тебя хочу избежать худшей концовки. — Ты такой рассудительный, даже странно. А я теперь эмоциональный бардак… — она ещё раз вздохнула, качая головой и едва заметно пододвинулпсь влево. — Хотя ты наверное живёшь с этим давно, вот и спокоен, а я врываюсь и только всё порчу. Со всем тем дерьмом, которое происходило в настоящем, я забыла о том, что было в прошлом, но… Для тебя это ведь не прошлое? Мне так жаль, что меня не было здесь всё это время. — Нет, не стоит. Знаешь, чем больше я узнаю о том, что делала ты в это время, тем больше я начинаю жалеть тебя вместо себя. Такое ощущение, что твоё «дерьмо в настоящем» действительно было дерьмом. Так что возможно… Я был не совсем прав во многих вещах. — Ты ведь уже извинялся. — Я извинялся потому что не хотел, чтобы тебе было плохо, а не потому что понимал, за что извиняюсь. — Спасибо. — Рейко невесело усмехнулась. — И что мы будем делать до двадцать четвёртого? Дальше учить детей? Мне кажется, я чокнусь уже послезавтра. — У тебя есть идеи, как это предотвратить? — Сумасшествие-то? — Именно. — Если бы были, давно бы стала нормальной. Но можно напиться. Это, правда, в теории. Я не хочу напиваться, я не пила уже почти полторы недели. Если просто думать головой и думать о том, что я действительно хочу, я бы и вовсе бросила пить. Мне вообще не нравится, что я прихожу домой и там почти нечего есть и один только алкоголь, алкоголь и вся квартира пустая и… Но по другому не получается. — Может тогда тебе не надо ехать домой, если там так плохо? — А куда мне ехать? — Никуда. Останься тут. — Я ведь и здесь буду одна. — она вздохнула, затем с какой-то смутной надеждой поднимая взгляд. — Ты ведь не сможешь?.. Ответ оказался простым. — Мегуми. — Понимаю… Со всей этой ситуацией я бы вообще от него не отходила, это всё страшно. Правда, поезжай к нему. Ещё увидимся. Сатору помялся, но затем всё-таки кивнул. — Тогда я пойду наверное. Ты права. А ты… Куда ты теперь? Рейко пожала плечами. Она не знала, куда она теперь, она вообще перестала понимать, куда стоит идти и что стоит делать. — Позвоню Кенто. — Хорошо, передай привет. Мне правда надо домой, а так бы я побыл здесь, с тобой и… Сакаи остановила его речь, качнув головой. — Ты не обязан делать это. Да что там, ты не обязан даже думать о том, чтобы делать это. Поэтому не оправдывайся. — Нет, вполне обязан. Тебе также плохо, как и мне, мы оба не в лучшей ситуации. Это взаимовыгодные условия, Сакаи. — он вздохнул. — Мы квиты, ладно? По всем статьям. — Ладно. Квиты, так квиты. Перед тем, как мужчина поднялся его ладонь коснулась её, на несколько секунд сжимая. Это было правильно — сказать, что всё окончательно решено и нет никаких проблем. Сейчас было столько внешних трудностей, что их личные обиды казались слишком незначительными на этом фоне. Они оба устали, они оба нуждались в ком-то, кто может быть рядом, и потому терять потенциальную поддержку было бы просто глупо, если не фатально. Возможно потом всё станет иначе, вернувшись в состояние того полуконфликта, но сейчас в этом не было никакого смысла. Сейчас они полностью друг друга прощали. — Годжо. Он остановился, а Рейко тут же поднялась, теперь сама беря его за руку обеими ладонями. — Спасибо. — Да не за что. — Я серьёзно. И если тебе будет плохо то, пожалуйста, звони мне. Пиши. Если что, то ты знаешь, где я живу. Позволь мне тоже помочь тебе, ладно? И не бросай меня из-за того, что узнал. Пожалуйста. Я правда не плохая, я правда жалею, поэтому пожалуйста… — она совсем уж поверженно опустила взгляд. — Пожалуйста. Сакаи была уверена, что он не понимает глубины её «спасибо», не понимает насколько она действительно благодарна ему за то, что он остаётся здесь, с ней. Что он верит, что слушает, что прощает её. Рейко не была тем человеком, который в состоянии спокойно жить, не чувствуя поддержки со стороны. Для неё до сих пор было загадкой, как она просто не покончила с собой в один момент за те одинокие пять лет. Она хотела. Но не смогла. И теперь была как никогда счастлива, что всё же не сумела нажать на курок. — Конечно, Сакаи. Но ты ещё пожалеешь, что попросила меня. Ожидай звоночек часа в три ночи. — Я обязательно отвечу. — она сжала руки сильнее. — Спасибо. Рейко подалась вперёд, упираясь лбом в его плечо. Сердце стучало, как бешеное. Она понимала, что никого, кроме него видеть не хочет, но и умолять его остаться не сумеет. То «не бросай» было более абстрактным, чем просьба не уезжать. Но он всё понял. — Может мне лучше не ехать никуда? — А как же?.. — Всё будет нормально. Мегуми может и закрыться на десять замков, да и для полного спокойствия я даже могу туда сгонять и поставить защиту. Я правда не хочу уезжать, Сакаи. И не хочу, чтобы ты ехала к Нанами. — О, не говори, что дело в этом… — Нет, нет, я теперь выше этого. Просто я здраво оцениваю его и свои возможности. Ты не сможешь спокойно с ним разговаривать, не рассказав правду, а ты ни за что не захочешь. — Верно. Я не думаю, что скажу ещё кому-то в ближайшее время. — И я не буду настаивать. Слушай, не хочешь поужинать, раз мы тут остаёмся? Я только вчера еды привёз в холодильник. Рейко слабо улыбнулась, всё ещё не отходя от него. В этом было что-то особенное, стоять вот так рядом и просто улыбаться, пока он не видит. Несмотря на всё, просто стоять и улыбаться. — Хочу.

***

Оказалось, что чтобы поужинать было необходимо сперва этот самый ужин приготовить, но и это особого расстройства не вызвало. Еда была вкусная, а разговор намеренно обходил стороной все проблемные темы. Через несколько часов Рейко уже и вовсе чувствовала себя отлично. Руки её были сложены на столе, а голова лежала на них боком так, что у женщины открывался отличный обзор на собеседника. Сатору сидел совсем рядом, на соседнем стуле и неотрывно смотрел на неё. Он не улыбался, но в глазах была та почти забытая нежность, которая обычно появляется лишь в самых спокойных и самых отчаянных временах. Они молчали уже около десяти минут и Сакаи только водила глазами по кухне, сонно моргая. Было ещё не поздно, но утомилась она чертовски. Годжо первым прервал молчание. — Что, ничего мне не расскажешь, Сакаи? — Не-а, лучше уж ты. У меня не произошло ничего весёлого. Так что расскажи ты мне что-нибудь хорошее, ладно? Как тут жилось вам? — Неплохо. Не отлично, но и не страшно в общем, особенно в последнее время. Этим летом вот, Хакари отстранили от занятий. Жалко было, но смешно. Немного. — Кто такой Хакари? И чего такого он сделал? — О, ты не знаешь? — Не. — Второкурсник. Очень толковый парень, вроде Оккоцу. Тебе ведь нравится Оккоцу? — Очень. Он умница. — Вот и я о том же. А отстранили его за то, что он навалял одному типу в Киото. Из консерваторов. — И правда умница! Познакомь меня с ним, ладно? Таких ребят бы побольше и мы бы… Теперь Сатору уже нескрываемо улыбнулся и опустил ладонь на её голову, убирая выбившиеся из причёски волосы. Рейко тут же затихла, на что он, впрочем, и надеялся. — Тише, тише. Потом мне расскажешь про свой бунт. Что ещё тебе рассказать? В августе, наверное за неделю до того, как ты тут оказалась, мы ходили с Сёко в бар. Это было забавно, она предложила притащить с собой Мегуми. И каким-то образом парень напился… Я вообще не понимаю, как это вышло, потому что я — он сделал на этом акцент, — Я ничего ему не давал. Почти. Сакаи фыркнула. Его внезапный жест перед этой фразой её слегка смутил, но сейчас говорить снова стало проще. — Была бы я тут, я бы очень тебя поругала, Годжо. Ты спаиваешь ребёнка. — Как мы заговорили! Ты сама вообще была в Лондоне. Кстати, вот ещё что, откуда Сугуру взял это «Рей-Рей»? Он когда-то так тебя называл? — Никогда. Зато меня так папа называл. — Вот как… А я не знал. — Ну так это было в детстве. Когда ты начал приезжать в Матсубару, он уже так не говорил почти. — она зевнула. — Да, там уже ты меня называл почти также, так что он решил, что нуждается в оригинальности. Мой папа, он такой был… — Он был очень хороший. А ты, я так смотрю, заснёшь сейчас. — Нет. — она снова зевнула, на этот раз длиннее. — Как я тебе засну в восемь вечера? Тем не менее, Рейко успешно заснула через пару минут. Годжо мог только посмеяться и накинуть ей на плечи свою кофту, затем поднимаясь, чтобы помыть посуду. Ещё через пару минут он ощутил чужое присутствие в коридоре, а затем это подтвердилось словами. — Она спит? Сёко замерла в дверях, опираясь о косяк. В зубах у неё была сигарета, а в общем и целом вид был уставший. Сатору заговорил, оставив в сторону последнюю тарелку. — Да. А ты чего тут? — Я Рейко искала. Но, видимо, разбудить её ты мне не дашь. — Не дам, извини. Пускай отдыхает. — Да ничего. Хотя ты наверняка сам всё знаешь, да? Что ещё за Дюссельдорф? — Не знаю. — Знаешь. Я уверена, она всё тебе рассказала. Тоже мне, пришли рука об руку на собрание! Я вообще пока не увидела, что у неё с глазами, о другом подумала. Так что я подумала немного и сделала вывод, что после объявления войны вы неплохо поболтали и теперь ты обо всём знаешь. Но если это секрет, то ладно. Надеюсь когда-то и до меня дойдёт очередь узнать. — Я сомневаюсь, что имею право говорить, поэтому извини. — Извиняю. Только ты, Сатору, лучше бы за другое прощения просил, если честно. — За что? — Да так. Ты не забывай, что в мире есть люди, кроме Рейко. Когда вы ссорились, во мне была польза, верно? Мне можно было пожаловаться на то, как несправедливо себя ведёт Сакаи. Но теперь у вас тишь, да гладь и приходить ко мне больше нет смысла, да? — Сёко, послушай… — Да даже сама Рейко со мной чаще разговаривает, чем ты! Я не сильно тебя обвиняю, я знаю, что ты ждал её шесть лет, но Сатору… У меня больше нет Сугуру, к которому я могу пойти, если вы с ней опять где-то черти где. Понимаешь? — Понимаю. Прости, я правда… Я не знаю, что сказать в своё оправдание. — У тебя расставлены приоритеты, это любому понятно. И хорошо! Я только рада за вас, чтобы там у вас не было. Но ты заходи иногда ко мне, хотя бы на пару минут. — Конечно. Я обещаю, Сёко, клянусь. Давай я только отнесу её в комнату и посидим тут, ладно? Я мигом. Иери едва не рассмеялась. Как иронично это звучало в свете всего, что она озвучила! Как смешно было то, что она просит его поговорить, а он уходит с Сакаи на руках, хоть и обещает вернуться. Возможно он и вовсе не вернётся, возможно Рейко протянет руку, попросит его остаться и он, не сомневаясь, останется с ней. Они всегда будут выбирать друг друга, как бы не уверяли всех вокруг в обратном. А главной проблемой Сёко было то, что она до сих пор была уверена, что они должны все дружить, как в школе. Стоило давно понять, что их четверых разнесло на совершенно разные полюса жизни. Да, Рейко или Сатору всегда будут рядом, если она попросит, и она всегда будет готова помочь кому-то из них, но этого не будет так, как было тогда. Чего-то никогда не вернуть. Сёко знала и знала наверняка, что в один момент, который грозился наступить очень скоро, это безоговорочно подтвердить. Скоро жизнь даст ещё одну трещину.