Двойное Дно

***

Иногда сложно понять, в какой момент ты перешагиваешь черту. Ещё сложнее понять, чего ты хочешь, когда мир вдруг переворачивается с ног на голову. Когда спустя долгое время вся жизнь снова начинает крутиться вокруг одного только человека. Когда то, что сделает или скажет она настолько важно, что теряется всякая важность собственных слов и действий. Становится сложно разбираться в них, в собственных поступках, и это разумеется, сказывается. Самое тяжёлое это просто принять свою ошибку. И это казалось ему невозможным. В голове просто напросто не укладывалось, что это он теперь страдает, причём вполне по заслугам, и что его собственные слова задели его самого сильнее, чем Рейко. Что теперь он жалеет о том, что сказал, что хочет перечеркнуть это и просто… Не может. Сатору должен был праздновать победу. Он должен был быть счастлив, что высказал ей то, что крутил в голове много лет, что объяснил всё максимально доходчиво. Должен был радоваться даже тому, что она заплакала, что осознала вину. Но не мог. Как же он мог радоваться её слезам? Уже почти две недели прошло с треклятого разговора и за это время Рейко, казалось, ни разу даже не взглянула на него. Как-будто окончательно разочаровалась. И он не должен был быть расстроен по этому поводу. Что он ожидал? Сакаи всегда была достаточно принципиальна, чтобы поставить точку, если что-то обидит её достаточно сильно. К тому же, разве не этого он хотел? Полного нейтралитета? Не помогали даже разговоры с Сёко. Она вдруг заявила, что чужие слова не передаёт, передавать не собирается и что разбираться ему придётся самому. А ещё очень серьёзно добавила, что Рейко пытается жить по-человечески, а он в это, видите ли, нагло лезет. «Что ты ещё от неё хочешь?» Что можно на это сказать? И чего он действительно хотел? Признаться, иногда казалось, что Сакаи делает это нарочно. Что это какой-то гениальный план, нацеленный на то, чтобы у него окончательно поехала крыша. Но и эту идею Сёко решительно отсекла, предложив ему поменьше себе льстить и попробовать жить, не зацикливаясь. А тому же, Сакаи казалась счастливой. Она уже окончательно поладила с студентами, помирилась с Сёко и стала всё чаще ездить к Нанами или же с Нанами куда бы то ни было. Создавалось ощущение, что они внезапно поменялись ролями. Годжо был уверен — теперь Рейко было совсем всё равно. А теперь, спустя две недели, когда нервы уже начинали потихоньку лопаться, один только факт того, что директор собирался что-то ему поручить не сулил ничего хорошего. Но то насколько нехорошим это было стало ясно лишь тогда, когда открыв дверь, мужчина чётко различил на диване уж слишком знакомую фигуру. Это выбило его из колеи ещё больше. Сложно было представить, что Яге понадобилось от них двоих. Рейко сидела ровно, выпрямив спину и тихо разговаривала с мужчиной. Она чуть наклонила голову набок в своей привычной манере, а ладони держала сложенными на коленях. Когда же вошёл Годжо, разговор тут же заглох, а директор занял другую позицию в кресле, складывая руки в замок. — Ты заставил нас ждать. — У меня дела, Яга-сан. — мужчина развёл руками. — Уж извините. — Не присядешь? Директор кивнул в сторону дивана, но Сатору быстро нашёл, что возразить. Этого места сейчас надо было избегать, как огня. — А вы что, собираетесь долго говорить? — Нет. Хочешь постоять — стой. Тогда скажу вкратце. — он осмотрел обоих собеседников. — Вы ведь знаете, что в середине года мы обычно посещаем Киотскую школу? — Не знаю. — Сакаи наконец, заговорила. — Но зачем ехать мне? Я думаю там хватит и одного. К тому же, нужно же кому-то смотреть за студентами, проводить уроки. — Если останешься работать дальше, то в следующий раз поедет кто-то один. Но тебе надо узнать, как всё это дело проходит. — Ладно. Если это на один раз, то я соглашусь. И что нужно будет сделать? Рейко согласилась на удивление просто и даже равнодушно. Могло показаться, что её, в отличие от Годжо, всё это совсем не волновало. Действительно, поездка туда и обратно, ничтожное задание в навязанной начальством компании и ничего более… Разумеется, это было не так. Сакаи переживала ничуть не меньше, а характерная боль в груди вернулась ещё минут двадцать назад, когда директор сказал, кого они ждут. Но Сатору не должен был знать об этом и Рейко вполне устраивал подобный театр. Она ни разу не обернулась и не поменяла выражения лица, слушая объяснения директора. — Только вы уточните, пожалуйста, время. Я не хочу, чтобы произошли какие-то недоразумения. Сакаи говорила даже слишком спокойно и совсем не акцентировала внимание на какой-либо фразе, но всё было понятно и без этого. Было отлично ясно, на что она намекала. Кажется, одновременно сообразили и Яга и Годжо, который заметно скривился. — Встретьтесь в восемь. Это ведь не слишком рано? — В самый раз. — женщина тут же поднялась с дивана, кивая директору. — Значит, ровно в восемь я уйду отсюда к станции. И снова было понятно, к кому она обращалась. Рейко прошла на выход очень быстро, легко увернувшись, чтобы даже рукавом не задеть стоявшего мужчину. Годжо проводил её взглядом до двери. Он заговорил лишь спустя приличную паузу. — Зачем вы запрягли в это Сакаи? Ясно же, что там не нужен второй. — Посчитал нужным. Ей полезно. — Не занимайтесь ерундой, Яга-сан. — Кажется, ты что-то себе додумываешь. — А мне кажется наоборот. И в любом случае, вы выбрали самое худшее время — Сакаи смотрит мимо меня вторую неделю. Директор снова откинулся на спинку кресла, устало вздыхая. — Я не выбирал никакого времени, а ты теряешь голову. Что ты к ней привязался? Она живёт вполне здоровой жизнью. К тому же, — он выдержал небольшую паузу, изучая лицо собеседника. — может у Рейко вообще кто-то есть, вот она и не бегает за тобой. Не всем ведь страдать, Сатору. Годжо тут же нахмурился, оборачиваясь. Яга говорил об этом слишком уверенно, чтобы это было просто предположением. Действительно, почему он не подумал об этом раньше? Это казалось… Невозможным. Казалось, что раз он не отпустил её, то и она не должна. Но она могла, вполне могла. — Сакаи вам что-то говорила? — Нет. — директор устало покачал головой. — Об этом ни слова, но и о тебе ничего. Но сам-то подумай, Годжо. Рейко красивая, умная женщина. Она жила далеко отсюда, в Европе, ты не видел её пять лет, да и последнее время она зарабатывала хорошие деньги. К тому же сам видишь, как заметно она повзрослела. Думаешь, Рейко всё только о тебе и вспоминала? — Да. Яга на секунду удивлённо вскинул брови, не ожидая настолько уверенного ответа после всей своей тирады. Сатору, казалось, ни на секунду в себе не сомневался. — Да, я думаю, что у неё никого нет. — Ну что ж, дело твоё. Тогда проблем быть вообще не должно. Съезди в Киото, поработай, посмотри, что да как… — он чуть помедлил. — И я говорю сейчас именно про работу. Я и Рейко всё это скажу, но сейчас говорю тебе. Сатору, не сорвите там ничего, уже и так студенты шепчутся. Будьте наконец взрослыми. Сатору снова скривил губы, засовывая руки в карманы. — Послушайте, хватит эту мантру мне повторять. Вы не я, и вы не она. И я уверен, что мы отлично понимаем, что такое быть взрослыми, Яга-сан. — он развернулся к двери, застывая у выхода. — И вот ещё что. Не говорите всю эту муть Сакаи. Пожалуйста. Директор снова удивлённо моргнул. Сегодня его поражало всё. — Почему? — Потому что я хоть и злюсь на неё, но… Я верю ей. Что бы там ни было в эти годы, Сакаи тоже было несладко. Она и так всё понимает. — Как благородно. Мужчина сложил руки в замок, ставя локти на стол. Он, как и сказал месяц назад, никогда не лез в их дела, но чем больше он узнавал, тем сильнее его это волновало. Это не была полностью ненависть, не была обида и даже любовь полностью не была. Он не понимал, что именно это было. А Годжо вышел, не ответив. Дверь за ним хлопнула. Вряд ли он сам сейчас что-то понимал. Вряд ли знал ответы на вопросы.

***

Рейко подозревала, что вся эта идея с Киото должна была во что-то вылиться. Не ясно в хорошее или же в плохое, но явно во что-то. И признаться, она надеялась на хорошее, пусть для этого и следовало вытерпеть Годжо всего-то один день. Впрочем и на это рассчитывать не приходилось. Он начинал выводить женщину из себя ещё даже не появившись. Годжо опаздывал. Несмотря на то, как прозрачно она намекнула на то, чтобы он пришёл вовремя, он всё равно опаздывал. Ровно в восемь Рейко, как и обещала, вышла за ворота, направляясь к станции. Она давно не ходила туда вот так. Всё тот же асфальт и всё тот же поворот на грунтовую лесную дорожку. Женщина шла не торопясь. Пусть она и ушла оттуда демонстративно, уехать без Годжо она всё-таки не могла, а идти по лесу было всяко лучше, чем ждать на станции. Утро было не слишком ранним — солнце уже было достаточно высоко, чтобы заливать светом всё окружающее пространство. Лучи падали сквозь листья деревьев, оставляя на земле и траве быстро меняющиеся от ветра тени. Иногда свет отблёскивал и прямо ей в глаза, заставляя чуть жмуриться. Шаги Рейко были негромкими, но учитывая тишину леса их было слышно достаточно хорошо. К тому же, чем дальше она шла, тем хуже были слышны звуки проезжающих порой машин на оставленном позади асфальте, а вот звуки поездов отсюда было ещё не расслышать. Полное спокойствие. Сакаи одной рукой сжимала лямку сумки, перекинутой через плечо, а второй осторожно проводила по веткам кустарника, растущего вдоль дороги. Здесь осень ещё не пришла полностью, как это бывало в Европе. Здесь ещё было тепло. Где-то подальше, убравшись от тропинки в лес, наверняка всё ещё стояло дерево с глупо выцарапанными на нём когда-то, именами. Забавно было бы, сбей его за это время ураган. Рейко замерла, глядя в направлении, где словно ещё недавно гуляла весной десятилетней давности и словно в ответ на её остановку и мысли, за спиной раздались шаги, которых она раньше не расслышала. Женщина медленно обернулась, впервые за долгое время глядя в упор на Сатору Годжо. Он стоял так же, не двигаясь. На лице, наполовину закрытом, сложно было что-то прочитать. Думал ли он о том же, о чём она? Помнил ли об этом вообще? Что-то тихо хрустнуло. Рейко переломила веточку за которую держалась, словно отдав себе сигнал. Это тут же вернуло её на землю, заставив отвернуться от мужчины, продолжая путь. Но мысли от этого никуда не делись, нет, их стало вдвое больше. Сегодня Сатору был очень красивым. Но Рейко обещала себе не говорить с ним, да и сам мужчина вполне явно держал дистанцию. Совсем скоро она и вовсе забыла о его существовании, словно и не было никого за её спиной. Вплоть до самого поезда никто не проронил ни слова, а в поезде Сатору, на удивление, занял место напротив. Сакаи ожидала, что он сбежит в другой конец вагона. Но даже сейчас, сидя напротив неё и имея все шансы заговорить в своей дурацкой манере, он всё равно молчал. Рейко даже удивлялась тому, насколько изменилось её восприятие этого человека за последний месяц. Скажи она студентам или Кенто, что Годжо не улыбается и помалкивает большую часть времени, ей бы просто не поверили. Мало того, что Рейко снова не выспалась, отчего была заранее недовольна по любому поводу, присутствие Годжо особо не добавляло баллов к душевному спокойствию. Она попыталась и послушать музыку и ответить на какие-то сообщения и даже почитать, но в итоге просто заснула. Сколько Рейко себя помнила, она всегда была какая-то уставшая. Эта хроническая утомленность преследовала её всю жизнь, а порой только ухудшалось. Например, Сакаи не могла выпить спокойно и радоваться. Если она пила, то уже через часа два женщину начинало клонить в сон. Поэтому Сакаи не удивило то, что она заснула посреди какого-то из дел, которые пыталась сделать. Но зато Рейко удивило то, что разбудило её лёгкое касание чужой руки о её плечо. Ещё пару секунд ей потребовалось на то, чтобы нормально открыть глаза и разглядеть наконец стоявшего перед ней мужчину. Сатору отвёл взгляд и протянул ей книгу. — У тебя выпало. — он дождался пока Сакаи неуверенно забрала книгу и направился к выходу. — Мы приехали. Рейко что-то промычала в ответ, быстро поднимаясь следом. Поезд не будет стоять вечно — рассиживаться не было никакого смысла. Женщина вышла из вагона, когда двери уже почти захлопнулись. Она едва успела дёрнуть край юбки от поезда, а через секунду тот уже умчался прочь обдав её волной ветра. — Сакаи. Рейко обернулась, снова не говоря ничего в ответ и поправив рукав, пошла за ним следом. Почему-то в этом молчании было некое спокойствие. Пока они могли просто молчать, все обиды, казалось, были недействительны. Она не знала, что стоит говорить Годжо, а он и не настаивал на том, чтобы она вообще говорила хоть что-то. И Сакаи это нравилось. Нравилось, что она может ходить вместе с ним и молчать всю дорогу, а сам он иногда будет делать кое-какие замечания. Этого было вполне достаточно и более того, это наверняка был самый неконфликтный путь из возможных. И он был больше остальных похож на то, что было между ними раньше. От станции до Киотского техникума пришлось добираться на такси. Будь Годжо один, то наверняка бы прибыл туда быстрее, чем с ней. Но всё же Сакаи повесили ему на шею, а перескакивать в пространстве с ней вместе ему не хотелось, вот и пришлось брать такси. Уже совсем скоро таксист оставил их стоять на дороге, уезжая дальше. Женщина осмотрелась. Последний раз она была в Киотской школе в девять лет и понятия не имела, куда идти от места, где их высадили. — Я переговорю с директором, а ты займись остальными. — мужчина снова говорил, не ожидая ответа. — Терпеть Гакуганджи тяжело, а Утахиме тяжелее… Рейко даже не кивнула, хоть и отлично слышала всё сказанное. Но казалось, что Сатору это не слишком волнует. Он понимал, что Сакаи согласна с предложением, что именно так они и поступят и что вероятно, она молчит намеренно. Мужчина просто шёл, засунув руки в карманы и смотрел куда-то перед собой. Рейко же вертела головой по сторонам, изучая местность. Задание было несложным. Простая формальность. Рейко была вполне довольна тем, что ей досталось работать с Утахиме. Не то, чтобы они особо дружили, но были неплохо знакомы и могли легко общаться, особенно если рядом не наблюдалось Годжо Сатору. — Вам говорили что-то о том, кого собираются принимать в следующем году? Рейко только пожала плечами. — Кто знает. Я работаю-то всего плюс-минус месяц. — Ты что, только вернулась? А я-то думала, что прошляпила твоё возвращение на пару лет! — Нет, нет. Прилетела в сентябре. А что у вас с первогодками? — В этом году интересные ребята, да и второкурскники тоже. А вот что будет пока не знаем. Как-то мало людей поступает. — Да и не было никогда много. У нас четыре человека было в классе и это был рекорд. — А как у вас сейчас с первокурсниками? — Тоже хорошие. Слышала про Оккоцу? — Утахиме кивнула. Видимо, новость разлеталась. — Ну вот, он отличный парень. Потенциал колоссальнейший. Иори ещё раз кивнула, затем затихая. Они сидели в её кабинете, сама Утахиме в кресле, а Рейко на подоконнике. Первой заговорила Сакаи. Голос её стал заметно тише, чем пару минут назад. — А ты-то как сама? Тебе хоть лет-то сколько сейчас? — Я? Нормально. — она чуть улыбнулась. — По больному бьёшь, уже тридцать. А тебе? Двадцать восемь? — Пока нет. Есть ещё месяцок, чтобы вступить в клуб. Иори вскинула брови, внимательно осмотрев Сакаи. По её лицу было чрезвычайно сложно понять, что она ощущала в данный момент. — Ты уточни, шутишь ты или серьёзно. Даже не знаю, волноваться ли… — Не волнуйся. — она чуть махнула рукой и быстро подумав, перевела тему. — А это… Ну личная жизнь как? — У меня всё не меняется. Даже скучно. — А как же?.. — Сёко? — в ответ Рейко неуверенно кивнула. — Не знаю. Мы никогда ничего такого не говорили, поэтому и предъявлять тут нечего. Просто давно не общались, вот и всё. Женщина вздохнула, заставив Сакаи отвести взгляд. Быть может она не должна была поднимать эту тему. Быть может в их кругу подобные темы стоило строго настрого запретить, раз уж каждый первый страдает. — Это может и правильно. Знаешь, когда тебе в нос тыкают этим «я тебя любил» тоже легче не становится. Рейко увидела, как лицо женщины изменилось. Сакаи была уверена — сейчас Годжо достанется по первое число. Утахиме ни разу не теряла возможности обругать этого человека. — Это он-то? Знаешь, так не делается. Раз любил, то зачем предъявлять? — Я думаю всё-таки любил. Надеюсь. — А что сейчас? — Сейчас? Да ничего. Мы поссорились и теперь думаю всё, что мне светит это жёсткий нейтралитет. Это лучшем случае. — Оно к лучшему, Рейко. Ты не против, что я спрашиваю? Мне показалось, ты расстроилась. — Не против. — Сакаи покачала головой, отворачиваясь в сторону. — Ещё недавно я закатила истерику по этому поводу, а теперь, кажется, смиряюсь. — Кому хотя бы? — Кенто. Бедняга, он даже машину остановил… Утахиме едва слышно фыркнула и вдруг широко раскрыла глаза, словно что-то вспомнила. — Сегодня вечером мы с Харадой и ещё парой ребят идём в бар. Вам ведь не надо срочно возвращаться? Если хотите, можете с нами. — А Харада это… — Харада Кайоши. Устроился к нам в марте учителем. Хороший он, симпатичный даже. Самое то, Рейко. — Ты что, мне парня подыскиваешь? Слушай, это мне точно не надо, только жизнь ему испорчу. Боюсь, у меня один вариант на всю жизнь, как бы это не прискорбно звучало. — Как же паршиво надо жить, чтобы единственным вариантом был Годжо. — женщина рассмеялась, но быстро успокоилась, вновь посерьёзнев. — Нет, Рейко, я тебя никогда не понимала. — Ну вот именно, что никогда. Я не могу от него избавиться, вот и всё. А Харада, может он и правда хороший, но знаешь ли… — Знаю. Ну и что с того? Пойдём. Найти этого Кайоши оказалось гораздо проще, чем ожидалось. Единственное, что омрачало это событие, так это то, что не они одни его нашли. Иори сказала, что парень был симпатичным и в общем-то не наврала. Кайоши был ростом около метра восьмидесяти пяти, широкоплечий, темноволосый и темноглазый. Аккуратная причёска, аккуратная одежда, всё идеально. Красивый мужчина лет двадцати пяти. Но как назло, сейчас Харада стоял бок о бок с Сатору, что автоматически понижало его привлекательность. Каким бы прекрасным и замечательным не был этот Кайоши, Рейко могла сказать заранее, что всё это пустая трата времени. Она была права, сказав Утахиме про единственный вариант. Быть может для Годжо их было и больше, но не для неё. К сожалению, она прекрасно понимала, что на нём было предначертано всему закончиться, как бы она не хотела обратного. Вряд ли возможно полюбить кого-то ещё, если мысли занимает один единственный человек вот уже тринадцатый год. — Утахиме-сан! Харада первым помахал им рукой. Он не задирал её слишком высоко и не махал во все стороны, как это делал тот же Годжо. Нет, Харада был почти элегантен. — А я вас искал. Я позвал Годжо-сана с нами в бар, если вы не против. — А я искала вас, чтобы сказать, что позвала Сакаи. Вы ведь не знакомы? — она тут же отмахнулась, вспомнив, что Рейко только недавно узнала о его существовании. — Ну разумеется. Харада-сан, это Сакаи Рейко, моя старая знакомая и коллега Годжо. — Харада Кайоши. Рад знакомству. Мужчина широко улыбнулся и кивнул, затем почему-то протягивая руку. Впрочем, он быстро спохватился, отдёргивая её в сторону, но Рейко успела перехватить ладонь нового знакомого, крепко пожимая. — Взаимно, Харада-сан. Вы что же, жили в Европе? Не видела, чтобы кто-то пожимал тут руки. — Не совсем. — он тоже сжал руку женщины, оправившись от неожиданности. — Я жил в Штатах несколько лет. А вы? — В Британии и в Германии немного. Да и в США я была, но недолго. Харада разорвал рукопожатие и снова усмехнулся. — Как мне повезло. Кажется, нам будет, что обсудить, Сакаи-сан. — А вы что же, предлагаете поболтать? Рейко чуть склонила голову на бок, глядя на мужчину. Всё же ей не помешало бы разнообразие, хотя бы в обычных знакомствах, да и он не казался глупым. — Мы собираемся в баре только к вечеру, так что я мог бы показать вам Киото. Вы здесь были? — Да. — женщина чуть смутилась, вспоминая обстоятельства, в которых была в городе последний раз. — Да, ещё в школе. Лет десять назад. — Вы учились здесь? — Нет, я… Просто гуляла. Ездила по стране. — За десять лет многое поменялось. Так что, если не возражаете? Сакаи была готова ответить, когда их прервали. Признаться, она и забыла, что рядом стояли ещё двое. — Как же, Харада? — голос Сатору сочился искренней неприязнью. — Кажется, были другие планы. Каойши выдержал претензию на удивление легко, только пожав плечами. — Простите, но я решил поменять планы. Мне интересно бы было поговорить с Сакаи, пока есть время. — Ты её переоцениваешь. Рейко не понимала, к чему он вообще клонил и зачем мешал, но вступиться не успела, да и продолжить сам мужчина не успел. Неожиданно для всех заговорила Утахиме, выражение голоса которой вообще не скрывало ни капли раздражения. Казалось, она приняла каждое его слово, как кровную обиду или может ей действительно хватало самого ничтожного повода, чтобы рассердиться. — Не стоит устраивать сцены ревности человеку, с которым уже расстался сто лет назад, Годжо. Тебя это не касается. На неё тут же уставились три, ошарашенных по разным причинам, глаз. Дольше всех в шоке оставался Харада, а быстрее всех оправился, как и можно было предугадать, Сатору, легко найдя ответ. — Я никого не ревную. Просто напомнил Хараде о его планах. — Годжо пожал плечами, отводя взгляд куда-то к потолку. — Да и к тому же, если начать вдаваться в детали, никто ни с кем не расставался. Официально. Рейко показалось, что на пару секунд она просто потеряла дар речи от внезапно появившегося возмущения. Чего он добивался этими словами? Молчание висело достаточно долго, чтобы стать неловким, но в конце концов, женщина не выдержала. — Ты издеваешься, Годжо? Это разве не очевидно? Мне нужно об этом прямо сказать, чтобы ты понял? Кажется, Сатору на секунду был даже озадачен её ответом. Сначала он даже не стал вдаваться в смысл слов, просто обрадовавшись их наличию. Это был ответ, какой-никакой, но ответ. Впервые за пару недель Сакаи что-то ему сказала. Этот ответ, впрочем, терял всякую ценность, полностью перекрываясь выражением глубоко разочарования в её глазах. Снова хрупкое равновесие было разрушено. — Воздержись. — Вот и отлично. Харада-сан, я согласна на экскурсию. — она сделала неимоверное усилие над собой, успокаивая нервы. — Увидимся вечером, Иори. Отправь мне адрес, пожалуйста. Годжо проводил женщину взглядом. Он начинал всерьёз задумываться о том, чтобы тоже молчать всё время, остерегаясь новых ошибок. — Как можно сказать правильную мысль так неправильно? — Чего? Утахиме продолжала выглядеть и говорить так грозно, словно Рейко её дочь родная. Сатору, признаться, ужасно раздражал весь этот её подход. — Ты всё только портишь. Тебе вообще она нужна? — Кто? Рейко? — Рейко. Если нужна, то подумай хоть раз перед тем, как говорить, а если нет, то не мучай ни её, ни себя. — Как думаешь, Утахиме, в каком месте это твоё дело? — Ни в каком. Можешь не слушать меня и продолжать кататься в дерьме. Но я чувствую, что ещё немного и ты убьёшь в ней все, что там ещё осталось в твою пользу. Если Харада умудриться увести у тебя Рейко, то это будет твой главный жизненный провал, Годжо. Я совсем перестану тебя уважать. Монолог не произвёл на него ровно никакого впечатления. Мужчина стоял со скучающим видом и едва только не зевал. — Тебе надо на пальцах объяснять, гений ты такой? Да, всё не так просто, но всё равно достаточно просто, чтобы понимать, что никакой Харада никого не «уведет». Он ей не нужен. А мне… Что ж, как бы мне не нужна была Рейко и даже как бы ей не был нужен я, в этом нет никакого проку. Мы не будем встречаться, мы не будем вместе, но и жить с кем-то ещё я не смогу, понимаешь? Ни-ко-гда. Это необратимый эффект. — А может ты просто не пытаешься? — Я всё время пытаюсь. В школе всё пытался, потом найти её пытался, потом простить. Он нахмурился, разворачиваясь. Этот голос, упрекавший его во всех смертных грехах, отдавался уже где-то на внутренней поверхности барабанных перепонок, да так звонко, что их хотелось выдрать к чёрту. — А ещё было бы очень славно, если бы ты, Утахиме, пыталась почаще держать рот закрытым.

***

Молчание между Рейко и Кайоши затягивалось. Женщину это не сильно волновало, она привыкла молчать на подобных прогулках, да и было о чём подумать. А вот Харада, как казалось, не привык к подобному, потому теперь нервно крутил головой и тёр большим пальцем об указательный. — Сакаи, вы простите меня. Я не знал всей ситуации. Он наконец решился заговорить, параллельно наблюдая за реакцией. Рейко словно уже ожидала этого, легко найдя, что ответить. — Нет никакой ситуации, Харада. Я встречалась с ним пять лет назад, ничего особенного. — она не дала ему ничего сказать, тут же меняя тему. — Рассказали бы про себя лучше. Как вас занесло в США? Мужчина заметно оживился, улыбаясь и сунул руки в карманы. Он был искреннее рад продолжению разговора. — Учился там. В Стэнфордском. — Ничего себе! Тогда я вами восхищаюсь, Харада. Но почему именно туда? — Знаете, мой отец японец, а мама из Китая. Это само по себе составляло мне кучу проблем… — Представляю. Знаете, моя мама англичанка. Рейко, впрочем, тут же смутилась, отводя глаза и извинилась за то, что перебила. Харада продолжил. — Так вот, когда я ещё даже не родился, мама очень хотела, чтобы я учился в Китае или СССР. Но Союз развалился и отошёл от социализма. Для моей матери это был удар, вот она и перестала рассматривать Россию, оставив мне только Китай. Но потом настал мой юношеский максимализм и я уехал учиться в Штаты из принципа. — Стэнфордский — хороший университет. Думаю, вы не прогадали. — А сами вы где учились? — В Токийском, на факультете экономики. После него собиралась получать второе высшее в инженерно-техническом, даже к экзаменам готовилась, но… Не сложилось с этим. Просто после техникума я как-то отошла от всех этих проклятий, училась и заочно работала в маминой компании. Потом переехала, занималась черти чем, потом работала всё также, а потом… Потом я вернулась в Японию и теперь вот здесь. — Так вы и сами очень умная, Сакаи. Токийский университет это ведь очень хорошо. Когда вы вернулись? — Месяц назад. — А я в апреле. Я вырос в Киото, хоть и родился в Гуаньджоу. Мы переехали с мамой ещё в раннем детстве. — Сколько вам лет, Харада? — Двадцать четыре. А вам? — Двадцать семь. Двадцать восемь в ноябре. — А я бы и не подумал. — Спасибо. Так значит вы родились в девяносто третьем? Ну да, тогда не должно было быть проблем. — Верно. Повезло, что тогда Япония выплачивала гранты и всё такое. Вообще странно себя чувствуешь, когда говоришь некоторым китайцам, что мой отец отсюда. — Вот и я о том же. У британцев, особенно что постарше, ещё с войны оставалась лютая ненависть ко всем, кого они считали японцами. Они, разумеется, вьетнамца от китайца не отличат, поэтому всех подряд ненавидели. Кайоши чуть усмехнулся, слушая, с каким отвращением Рейко об этом говорила. — Кажется, вы утрируете. У вас какая-то особая неприязнь к британцам? На секунду Рейко потеряла всякое желание отвечать. Какой смысл сейчас рассказывать старые юношеские идеи о вреде империализма, о недовольстве и политике? У неё уже был подобный диалог и не раз. Да и к тому же за последние годы Сакаи потеряла всякий интерес к окружающему миру и его преобразованиям. В том, что какие-то дядя или тётя в правительстве чужой страны оказались кусками дерьма, не было ничего удивительного. — Нет, нет, что вы. Просто людям всегда надо кого-то ненавидеть, верно? — Верно… Вот я ненавижу одного типа из Калифорнии. Не видел его уже пару лет, а знаете, если меня спросят, то я скажу, что это мой самый лютый враг. — И как его звали? — Джеймсон? Может Таккер… — он рассмеялся, покачав головой. — Признаться, Сакаи, я не помню. Не помню имени своего злейшего врага! Харада был забавным. Был умным, даже интересным. Харада был хорошим. Они гуляли до вечера. Кайоши действительно показывал ей Киото, шутил, делал комплименты и рассказывал о жизни, пока Сакаи не вспомнила о том, что их ждут. Уже темнело. До бара оставалось всего метров пятьдесят, они почти дошли. Мужчина остановился, легко дотронувшись до её рукава. Сакаи остановилась следом, поднимая глаза. — Я хотел сказать кое-что. Пока мы ещё одни. — он улыбнулся. — Я кое-что заметил. Знаете, от вас нет впечатления плохого человека, вы кажетесь мне интересной. Очень интересной. Но вы ни разу не улыбнулись и это мне кажется… Странным. Я столько шутил, а вы ни разу не улыбнулись. — Разве? Мой друг уже говорил об этом. Мне очень понравились ваши шутки, но вот смеяться… — она поморщилась, собираясь с мыслями. Это снова звучало, как упрёк. — Я не знаю, почему, но я даже замечать это перестала как-то. Да, я совсем не замечала. И не в вас дело, Харада. Совсем не в вас, просто… Сакаи отвела глаза, прикусывая губу. Она не знала, отчего это и более того, действительно не замечала этого. Она, несомненно могла искусственно растянуть губы в улыбке, могла рассмеяться, но… Всё, чего Рейко хотела, так это заново захотеть улыбнуться. — Вы мне очень нравитесь, Сакаи. Как человек, разумеется да и… Да и как женщина, если быть очень честным. Я знаю, чертовски глупо говорить об этом через пару часов знакомства, но я привык быть прямолинейным. Поэтому я и хотел спросить обо всём сразу. Понимаете, я был бы рад дружить с вами, даже если мне ничего не светит. Ведь не было нужды говорить мне о том, что нет никакой «ситуации». Если Годжо… — Харада. — Простите. — Иори сказала, что вы отличный парень и я, признаться, согласна. Просто я вовсе не ищу никого. — она подняла взгляд, осторожно касаясь его предплечья. — Спасибо за честность. И я бы тоже хотела дружить с вами. Давайте уже пойдём в бар, ладно? В здании было уже достаточно душно. Мало того, что они пришли к тому времени, когда всё уже началось, но теперь уже был довольно поздний вечер — прошло уже несколько часов даже с прихода Сакаи и Харады. Рейко, к слову, ещё не напилась в хлам, но и трезвой уже давно не была. Кроме Утахиме, Годжо и Кайоши там было ещё несколько ребят, работавших в Киотском техникуме. Рейко получала удовольствие от вечера. Харада отлично понял всё, что она сказала и вполне успешно соблюдал границы товарищеских отношений, Утахиме заметно развеселилась, а Сатору остался начисто проигнорированным. Сакаи всё устраивало. — Я схожу за коктейлем. Кому-то взять? Она поднялась, одёргивая кофточку и тут же подтянула её обратно, заметив, что слегка переборщила. Рейко, конечно, надеялась, что никто этого не заметил, но на это было мало шансов — она только что объявила о том, что встаёт. Все как раз смотрели на неё. Утахиме быстро вмешалась, обращая на себя внимание, коснувшись её ладонью. — Да, возьми мне космполитан. — Решила по водке пройтись? — Сама Лонг-Айленд выдула и за новым идёшь. А я до этого чисто по пиву и не более. — Вот так всё и начинается, между прочим. Ещё встретимся в анонимных алкоголиках. Рейко быстро заказала коктейли и так же быстро их забрала. Уже спустя пару минут, она довольно весело возвращалась от барной стойки, отмахиваясь от каких-то мужчин и уворачиваясь от женщин. Бар был гораздо более шумным, чем она ожидала. Женщина опустилась за столик, поправляя волосы и поставила перед собой коктейли, Кайоши что-то спросил и она тут же ответила, перекрикивая внезапно громче заигравшую музыку, когда взгляд словно сам по себе упал на подходившего к столу мужчину. Признаться, она только успела забыть о Годжо Сатору, но вот, он уже вернулся и вернулся со вспышкой. Он улыбался. Обняв его руку обеими своими, на нём едва не висела незнакомая девушка с красным от алкоголя лицом и такими же красными волосами. С красными, черт возьми, волосами. На секунду Рейко показалось, что это просто шутка, что он решил глупо поиздеваться. Она едва совладала с удивлением, спокойно проглатывая свой глоток коктейля. Девушка, которую привёл Годжо, заговорила быстрее, чем ожидалось и заговорила очень громко и быстро. — Привет! Сатору сказал, я с вами могу посидеть, вы не против, да? Рейко кивнула. Она не собиралась делать то, чего ждал от неё Годжо, не собиралась ничего предъявлять или быть грубой. Оно и ясно — всё это дешёвая провокация. — Привет. Конечно, садись. — голос её звучал максимально участливо. — Как тебя зовут? Девушка отлипла от Сатору, опускаясь рядом с Рейко. Она и не подозревала, что попала в самое пекло меж двух огней. — Судзуки. — она улыбнулась, поворачиваясь к Сакаи целиком. — Я, кстати, невеста Сатору. Рейко не успела даже удивиться, а ответить тем более, но Судзуки стала быстрее и тут же рассмеялась, быстро показывая Сакаи ладонь, с нелепо нацепленным на палец пластиковым колечком от бутылки пива. — Ну пока только так невеста. Но это пока! Рейко кивнула, думая о том, как же нелепо это звучало. Какая-то пьяная девочка с красными, как у неё когда-то волосами и такой же искренней улыбкой, которая была и у Сакаи. Насколько она была младше Рейко? Насколько счастливее? И насколько быстро Сатору закапывал сам себя, творя весь этот абсурд? — Как славно. Уверена, он бы на тебе женился, ты подходишь под его типаж. — каждое её слово было наполнено иронией до краёв, но Судзуки вряд ли это понимала. — А я вот подруга. Я бы сказала, старая знакомая. — Правда? — девушка снова засмеялась. Она была прилично пьяной. — Слышал, Сатору? Твоя подружка нас благословляет! Рейко не дала ему ответить, не желая слушать, что он найдёт сказать. Ужасно было бы, заговори он сейчас. — Ну разумеется. — А как тебя саму зовут? — Рейко. — А я думала, что тебя зовут, ну… Кэтрин? Ну да, Кэтрин. Ты ведь не совсем японка, да? Оно видно. — Почему? — Ты же как из фильма! Не знаю, ты такая… Ну правда, как актриса! —Я жила в Европе. Не более того. Судзуки оживилась ещё больше, едва на месте не подскакивая. Казалось, теперь Саки интересовала её гораздо больше, чем Годжо. — Правда, в Европе? А скажи что-то на европейском, пожалуйста, пожалуйста… Рейко положила руку на её плечо и наклонив голову заглянула в глаза. Сложно было сказать, понимает ли Судзуки хоть что-то, да и музыка стала громче. — Нет такого языка. Слышишь? Нет европейского языка. — Тогда на каком-нибудь другом. — Дай-ка подумать… Что бы ты хотела услышать? — Что-то хорошее! Рейко задумалась на пару секунд. Она не хотела говорить на английском. Сатору учил английский, когда они жили вместе и сложно было сказать, на каком он сейчас уровне. Вдруг поймёт? — Хорошее? Ладно, слушай тогда. Ich mag dein kleid und deine haare. Weißt du, weil ich in deinem alter auch solche hatte. — Рейко вздохнула, чуть качнув головой. — Es ist schade, dass dein «verlobter» nicht schlau genug ist und so etwas tut. Schatz, du wirst so dumm benutzt… Пару секунд Судзуки прибывала в полном восхищении, в конце хлопнув в ладоши. Да и не только на неё, на многих это произвело впечатление. Это был триумф Рейко Сакаи, как единственного полиглота в этом кругу. — А на каком это? И что это значит? Рейко не собиралась говорить правду, по крайней мере не целиком. Она сказала это на третьем своём языке не затем, чтобы вскрывать все карты по первой просьбе. — На немецком. Я сказала, что мне нравится твоё платье и волосы. А ещё, что ты очень милая. Девушка пришла в полный восторг, пусть и казалось, что дальше уже невозможно. — О, спасибо, Рейко! Боже, если мы правда с ним поженимся, я попрошу Сатору пригласить тебя на свадьбу! Обязательно приходи! — Конечно. — Рейко снова кивнула, теперь уже отворачиваясь и делая глоток коктейля. — Спасибо, Судзуки, я буду ждать. Ей, как никогда, хотелось напиться. Всё это время Сакаи отчётливо ощущала на себе чужой взгляд и от одного его присутствия хотелось бить посуду и более того, посильнее врезать Сатору. Признаться, ей действительно было жаль Судзуки. Что ожидал Годжо, устроив это представление? Что она будет открыто злиться на невинную девушку? Какой бред. «Жаль, что твой «жених» недостаточно умён и поступает подобным образом.» Действительно. Весьма жаль. — Сакаи, не хотите спеть в караоке? Рейко не знала, намеренно ли Харада пришёл на выручку или действительно так захотел спеть, но это выглядело, как спасительный ход. — Да, конечно. Женщина тут же кивнула, принимая протянутую руку и поднялась следом за товарищем, когда раздался почти совсем безразличный голос Сатору. — Она плохо поёт. Рейко даже не захотела оборачиваться, на пару секунд закрывая веки. Харада же ответил. — Что? — Говорю же, она плохо поёт. — Знаете, я и сам не слишком хорошо, но я хочу спеть с Сакаи. Если бы я хотел послушать оперное пение, то пошёл бы на концерт. Голос мужчины звучал сдержанно, но было слышно, что он не слишком легко справляется с тем, чтобы держаться в рамках приличия. — Может так и стоит сделать. — Годжо нахмурился только сильнее. Рейко не видела его рук, но могла поклясться, что ладони сейчас были сжаты в кулаки. — Ты знаешь, Харада, если тебе так нравиться Сакаи, то я реально советую воздержаться. Вдруг ещё разонравиться. — Годжо-сан. Последнее обращение прозвучало совсем уже жёстко и черти что бы случилось, если бы не заговорила сама Сакаи. — Годжо. — она наконец вмешалась. Без злобы или обиды, даже без разочарования. Её голос звучал просто устало. — Зачем? Я прошу тебя, хватит, пожалуйста. Займись Судзуки и пожалуйста, не порти мне вечер. — Знаешь ли, Сакаи… Но она уже ушла. Опять ушла, такая красивая и такая не его. Не разочарованная, не злая и может только слегка расстроенная. Из-за него. Утахиме была права. Все вокруг него были правы, даже Сакаи была права. И он не знал, что должен сделать теперь. Весь вечер она выглядела безмятежно. Рейко не улыбалась, нет, но её губы не кривились, а между бровями не появлялась складка. А пару секунд назад она смотрела на него так, словно от него уже ничего не осталось. Словно он окончательно перестал быть тем человеком, которого она когда-то могла любить. Годжо казалось, что он теряет рассудок. Вообще весь этот месяц его посещали мысли абсолютно разные и вполне противоречивые. Но сейчас всё было однозначно — сейчас он просто физически не справлялся с фактом того, что Сакаи совсем не заинтересована в том, чтобы проводить вечер с ним, хоть в каком-то ключе. Сегодня она говорила много смешных вещей, затем говорила ещё больше умных, была красива одета и держала себя лучше, чем кто-либо в этом баре, а может и вовсе городе, если не стране. С одной стороны, в её одежде не было совсем ничего особенного, но с другой ему этого было вполне достаточно. Сакаи было видно и отсюда. Они действительно пели караоке, Рейко смеялась и удерживала Хараду за плечо. Узкая кофта, что и без того была с глубоким квадратным вырезом, сейчас чуть сползла с одно плеча, ещё больше открывая тело, а длинная лёгкая юбка повторял каждое движение женщины, раскачиваясь из стороны в сторону. И Сатору смотрел. Смотрел во все глаза и знал, что смотрит Харада. И знал, что тогда, много лет назад, он имел полное право взять её за руку, сказать всем остальным «мы на минутку» и уже в в соседнем коридоре стянуть с неё кофту, юбку и прочий бред. И она бы была только за. А сегодня Рейко наверняка переспит с Харадой. От этой мысли его едва не затошнило. Странное было ощущение. Он, разумеется, сомневался, что Сакаи свято хранила ему верность пять лет. Нет, был уверен, что это не так. К тому же, она считала, что они расстались.Так какой прок быть совсем одной? Но сейчас, когда он видел этого мужчину, видел её и видел, как им двоим весело, Сатору хотелось едва ли не на стенку лезть. Он не знал, хочет ли мириться, не знал, станет ли делать хоть что-то для того, чтобы вернуть её, но одно знал точно. Сейчас Годжо бы убил за то, чтобы хотя бы на один вечер оказаться на месте Кайоши Харады.

***

Примерно через два часа внезапно пришло осознание что им нужно было возвращаться в Токио. Через два с половиной часа Годжо уже был с Сакаи на станции. Она сидела на скамейке, опираясь плечом о бетонную стену и куталась в кофту, отданную на вечер Харадой. Она, кажется, засыпала. И пусть глаза её стремительно слипались, Рейко всё равно выглядела хорошо, даже учитывая то, как покраснели её щеки от алкоголя. Сатору стоял у другого края скамейки, глядя в темноту перед собой. Уже было около часа ночи, а поезда всё не было. Он должен был прийти через двадцать минут. — Почему ты не остался на сегодня в Киото? Ты не хотел переспать с Судзуки? Сакаи не знала, почему заговорила и видимо, Годжо тоже не ожидал услышать от неё хоть что-то этим вечером. А ещё она не была уверена в том, откуда взяла идею, что Сатору непременно собирался спать с той девушкой. Разве это не было лишь попыткой позлить Рейко? — Нет, не хотел. — он ответил не сразу, но когда ответил, показался ей абсолютно спокойным. — А сама-то что не осталась? Ты что, не хотела переспать с Харадой? Да, он ответил ей тем же, повторив почти слово в слово. Рейко только пожала плечами, не особо смущаясь. — Я сказала ему, что не хочу переходить границ. — она продолжала говорить, не отводя взгляда от пола. — Зачем ты устроил всё это представление? Ты же правда понравился бедняжке Судзуки, а в итоге сбежал со своей бывшей. — Моя бывшая вынужденно ещё и моя коллега. И вообще о чём ты? Не было никакого представления. — мужчина помолчал немного, затем добавляя более раздражённо. — И ты тоже сбежала от Харады. Сакаи пропустила последнее замечание мимо ушей. Бедный Харада и так уже слишком часто фигурировал в чужих разборках, снова обсуждать его не хотелось. — Правда? Совсем никакого представления? А по-моему выбрать из всех возможных девушек одну с красными волосами уже само за себя говорит. Ей вообще сколько лет? Восемнадцать? И вся эта муть с пивной крышкой, невестой и караоке… Как можно было додуматься до такого бреда? — А почему ты сама ни с кем не познакомилась? — Чего? — Я видел, к тебе подходили какие-то люди, но ты от всех отмахнулась. — Ты следил за мной весь вечер? — вопрос, ожидаемо, остался без ответа. — Ну может мои стандарты просто повыше твоих. И не переводи тему, Годжо. — Я не перевожу. Спрашивай, что хочешь. — Что хочу? Ладно. Ты любишь меня? Годжо даже обернулся по такому поводу, удивлённо приоткрывая губы. — Что? Что за бред, Сакаи? Рейко вздохнула. Она где-то видела, что так делают полицейские на допросах — задают вопрос в лоб без всяких на то причин и в итоге добиваются признания. Но с ним такое не сработало и теперь уже ей приходилось как-то выкручиваться. — Почему бред? Посмотри на всё, что ты делаешь. Сатору вскинул брови и даже взъерошил волосы, глубоко вздыхая. — Нет, ну это правда бред. Я напомню тебе, когда ты протрезвеешь. Рейко, впрочем, выглядела вполне спокойно и более того, продолжала гнуть свою линию. — Ладно. Тогда скажи, что не любишь меня. — Сказать? Слушай, нет нужды говорить что-то что… Он не договорил, прервавшись, когда Рейко махнула рукой. — Не начинай. Я знаю, что ты не скажешь. И это ужасно. Тебе вот не бывает обидно, что ты знаешь обо мне всё и при этом… При этом я тебе никто? Годжо не был уверен, должен ли чувствовать облегчение или досаду. Рейко говорила какие-то непредсказуемые, спонтанные вещи и потому ему оставалось лишь плыть по течению. — Ты не никто. — А кто тогда? — Ты… Ну ты, как минимум, часть моего прошлого. — Не-а. Я не часть твоего прошлого, Годжо. Я человек. И мне тоже бывает обидно и я тоже что-то пережила и… — Верю. Сакаи подняла глаза, тут же сужая их. Верит? Во что он, чёрт возьми, верит, если две недели сказал, полностью противоположное? С чего вдруг решил передумать? — Чему? — Тому, что ты уехала по веской причине. Знаешь, сейчас я не хочу знать по какой и я не собираюсь с тобой мириться, но я верю тебе. — Вот как… — женщина приподняла брови, снова отводя взгляд в темноту. — Что ж, спасибо что-ли. Рейко недолго поразмыслила и достала сигарету из сумки, медленно закуривая. Годжо не сразу заметил это, он смотрел в сторону. Но когда запах сигаретного дыма донёсся и до него, то он даже не подумал оборачиваться к Сакаи. Он, признаться, решил, что на платформу пришёл кто-то третий. Но вскоре пришлось принять реальность. — С каких пор, Сакаи? Она ответила не поворачиваясь. Выражение его лица было и так просто представить. — Пару недель. Какое тебе дело? — Не ожидал. — Ну видишь, как жизнь поворачивается. Много чего не ожидаешь. И снова молчание. А затем снова абсурдный, как и все, вопрос. — А ты любишь меня? — Не задавай глупых вопросов. Посмотри на всё, что сказал за последний месяц со стороны и подумай хорошенько: люблю ли я тебя? — Ясно. Это хорошо, что мы друг друга не любим. — Да вообще. Она затянулась так, словно хотела стать с этой сигаретой единым целым и помолчала секунд двадцать, затем продолжая разговор так, словно не услышала только что самую болезненную фразу за всю свою жизнь. Как же просто было притворяться. — Кайоши не понимает, зачем ты наврал ему о том, что я совсем не умею петь. — Значит он слепой. Нет, ну может и просто придурок. — Он между прочим закончил Стэнфордский. Ты сам-то понял, зачем сказал ему это? Я ему нравлюсь. — Я заметил. — И Кенто, кстати, сказал, что ты идиот. — Охотно верю. Может он ещё что сказал? Ты ведь часто у него ночуешь. — Много чего. Знаешь, мы же с ним разговариваем. А когда люди разговаривают, им свойственно много рассказывать. — Это что, намёк? — Мне нет смысла в намёках. — Так я и поверил. Ладно, позволишь мне тоже один вопрос? — Я не могу заставить тебя молчать. — Что ты сказала Судзуки? — Я уже объясняла. — Ну это же не правда. — Правда. Частично. Я сказала, что ты очень некрасиво поступаешь, используя её вот так и что мне её жаль. — Ты могла сказать ей это на японском, раз так волнуешься. — Она не виновата в твоих выходках. — Прости. — Что? Это прозвучало слишком внезапно и даже глупо. Сакаи снова посмотрела на него так, словно он несёт совсем уж несусветицу. Откуда только вылезли все эти сантименты… — Прости за то, что я сказал за весь месяц. — Я не понимаю, зачем ты это делаешь. Это что, элемент неожиданности? Не надо просить у меня прощения посреди диалога. Во-первых многое, что ты сказал, было по делу. Во-вторых, я не забыла своих проступков, не извинилась за них и к тому же, я не особо многого от тебя жду. — А я хочу попросить прощения. Это моё дело. — Что ж, дело действительно твоё. — Рейко вздохнула. — Ты бы сказал лучше, это правда? То, что ты мне высказал. Ты всегда считал, что я эгоистка и всё это? — Нет. Но мне проще было убедить себя в том, что ты вовсе не умела любить, чем в том, что ты не любила меня. Это была интересная позиция. Рейко за эти пять лет ни разу не пыталась говорить себе что-то подобное, никогда не сомневалась в том, что он любил её. Но он, получается, думал наоборот? — Разве в это можно было поверить? — Не знаю. Ты всегда была хорошей, Сакаи, но ты никогда особо не ставила меня в приоритет. Я ведь всегда с ума сходил, когда ты с кем-то там особо приятельские беседы разводила, а ты никогда не устраивала никаких сцен. Ты всегда всё игнорировала. Может считала, что за человека не стоит бороться, даже если любишь, но… Тогда, когда я искал повод ненавидеть тебя, это показалось очень подходящим. Я просто решил, что тебе никогда не было дела. — Мне не было всё равно. Я помню, когда ты рассказывал про эту Мими, я готова была драться. — Это не было заметно. — Ну разумеется. Потому что я знала, что ты врёшь, но мне всё равно было обидно. К тому же, ты болтал о ней от силы минут двадцать, через час после этого решил меня поцеловать, а потом ещё весь вечер в любви признавался. — Ты тоже вообще-то. Сакаи могла только пожать плечами. — Ну да. Но я и не пыталась делать вид, что мне нужен ещё кто-то, Годжо. Ты мне нравился и я вполне чётко давала понять свою позицию. Я не считала необходимым заставлять тебя ревновать. — женщина внезапно подняла глаза, но тут же опустила, едва слышно фыркнув себе под нос. — Хотя могла. Вполне могла, Годжо. Сакаи больше не стала ничего говорить, продолжая молча покуривать сигарету. Сатору тоже не оборачивался. Минута, две, десять, быть может и все двадцать… Тёмные пути, свет от фонаря и слабый запах сигарет и ночи. — А вы что тут? Годжо даже вздрогнул, не ожидая незнакомого голоса. Чуть поодаль, на платформе, теперь стоял сторож, озадаченно их оглядывая. Сакаи, судя по всему, отвечать не собиралась. — Поезд ждём. — На Токио? — На Токио. — Так не будет его. На путях какие-то проблемы. Он же должен был уже двадцать минут как приехать, как вы не сообразили? — А когда будет? — Завтра в шесть утра самый ранний. Вам бы пойти в гостиницу что-ли. Не будет этого поезда, не будет… Охранник устало махнул и пошёл в обратную сторону, продолжая бормотать что-то себе в усы. Годжо обернулся, вздыхая. Сигарета со следом от помады на фильтре, валялась на полу, дотлевая, а Рейко спала, опустив голову. — Сакаи. Ответа не последовало. — Сакаи, не будет поезда. Она, кажется, что-то услышала и даже попыталась ответить. Сатору присел на корточки. Он тоже выпил, он тоже немного перешагивал лично установленную черту, но и не перешагивать не мог. Ладони сжали её руки повыше локтя, едва ощутимо встряхивая. Женщина открыла глаза. — Поезда не будет, Сакаи. Надо где-то переночевать. Рейко сонно моргнула, осмотрелась, но рук его не сбросила. — Может написать Утахиме… — Исключено. Давай, поднимайся, поищем что-нибудь. Рейко встала, всё так же удерживаемая мужчиной. Теперь, когда он отчётливо видел её в свете фонаря, стал заметен совсем свежий след от прокатившейся по щеке слезы, знакомые ему родинки на другой щеке и незнакомый маленький шрам там же. Рейко смотрела на него сверху вниз уставшими, чуть покрасневшими глазами. И он видел её насквозь, Сакаи знала, что видел. Потому что он всегда всё видел. А вот она всё ещё не видела его глаз. Нет, не то, чтобы не видела, она просто ни разу не смотрела в них за весь этот чёртов месяц. Вероятно сейчас для неё видеть лишь эти очки на глазах было хуже, чем не видеть его лица вовсе. Рейко не долго думала перед тем, как просто податься чуть вперёд, осторожно опуская голову ему на грудь. Ей не потребовалось сделать даже одного шага — они и без того стояли достаточно близко. Годжо не передвинул рук ей на спину. Сакаи не двинулась ни на сантиметр. Ей было достаточно, что она слышит, как его сердце бьётся в быстром темпе, отдаваясь где-то в у неё в ушах и что он до сих пор отключает бесконечность рядом с ней. Достаточно, что она не чувствует себя паршиво, стоя рядом с ним, что он не придумывает новую обидную фразу. Что война, шедшая целый месяц, обернулась временным перемирием хотя бы на пять минут. Сакаи прикрыла глаза. Она не знала, что сейчас думает Сатору и знать не хотела. Он не ненавидел её. Он не любил её. Но сама она не могла любить кого-то ещё. — Ты очень, очень пьяная. — Нет. — Да. Ты засыпаешь на ходу. — Нет. Хотя да… Почему ты всё знаешь? — Нам надо найти гостиницу. — Надо. — Сакаи наконец отстранилась, тут же отходя на пару шагов и засовывая руки в карманы. — Думаешь, Яга будет злиться? Мы наверное пропустим работу. — Не пропустим. Первый поезд в шесть утра. — Я не поеду в шесть утра. — Тогда Яга будет злиться. — Ну и ладно. Ладно… Рядом со станцией оказалось много мелких гостиниц, достаточно приличных, чтобы переночевать. Рейко не особо участвовала в выборе комнаты, вместо этого решив в очередной раз подремать в кресле холла. В какой-то момент её снова позвал Годжо и пришлось подняться и пойти за ним к нужной двери. Комната была неплохая, с выходом на двор, но очень маленькая. Там хватало место для двух довольно узких кроватей, двух тумбочек и тускловатой лампы в углу. Окно было одно, напротив кроватей и было занавешено потёртыми серыми занавесками. Чуть дальше, пройдя полметра по узкому проходу, можно было попасть в туалет. Годжо первым делом устало упал на кровать поближе к двери, которая проскрипела с такой силой, словно на неё свалили трёхтонный булыжник. Он лежал лицом вниз, вытянувшись по струнке. Не знай Рейко этого человека, она бы решила, что его хватил удар. В конце концов, полежав так пару минут, он, разумеется, голову поднял, причём в самый неподходящий для этого момент. — Ты собралась в трусах ходить? Сакаи даже удивилась. Его голос сквозил каким-то настолько искренним недовольством, словно это факт действительно оскорблял его до глубины души. — Да. Не в юбке же мне спать? Да и что ты там не видел? — Справедливо. — мужчина перевёл взгляд к стене, а затем обратно к женщине, наблюдая за ней. — А кофта-то дорогая, да? — Да. — Красивая. — Знаю. Я ведь сама её выбирала. К тому же, Харада тоже так сказал. — Ну как же… Не слепой же он наверное. Интересно, Харада бы мне завидовал сейчас? — Нет, Годжо. Сейчас ему абсолютно нечему завидовать. Сатору предпочёл не делать выводов из этой фразы, оставив себя в относительном спокойствии. — Да, пожалуй. Годжо хотел отвернуться и может даже сразу заснуть, но не мог. Рейко сейчас выглядела максимально знакомо. Она и не думала что-то предъявлять, не думала ругаться или ещё что-то подобное. Она выглядела утомлённой, сонной, но какой-то до невозможности нежной. — Сакаи, я могу сказать кое-что? Без всяких последствий и вторых смыслов. На какое-то время Рейко замолчала, оглядывая его испытующим взглядом. Что он мог сказать? Годжо последнее время был немного непредсказуем, но отказать она не могла. Нет, Рейко точно любила этого человека, но на этот раз это была любовь абсолютно бесполезная. Если пять лет назад она могла к чему-то привести, то сейчас это лишь утяжеляло положение. — Скажи. — Ты очень красивая. Такая же красивая, как тогда. Но по-другому. На пару мгновений у неё попросту перехватило дыхание. Что значило это «по-другому»? К чему он вообще мог сказать эти слова? — Спасибо. Наверное. По-другому. Она действительно была красивой по-другому. Даже начиная с самого очевидного, Сакаи одевалась совсем не так, как в юности. Длинная юбка до середины икры из лёгкой коричневой ткани, чёрная обтягивающая водолазка с квадратным вырезом сантиметров на десять ниже ключиц, чёрные сапожки и кое-какие украшения — всё это весьма отличалось от восемнадцатилетней Рейко Сакаи. Черты лица слегка изменились, она похудела и отрастила волосы. Она выросла, так сказал Яга. Да, она точно выросла. Сейчас, как никогда, Сатору было интересно, насколько изменился он сам. Интересно, о чём теперь думает Рейко, глядя на него. Сакаи тем временем, не ожидая продолжения разговора, сняла и кофту, оставшись в майке и зевнув, направилась к туалету. Ей действительно было не особо принципиально, что сейчас подумает Сатору о её внешнем виде или поведении. Она чертовски устала. Годжо проводил её взглядом до двери, затем переворачиваясь на спину. Так странно было всё это. Разве поменялось что-то после этого дня? Разве он не наговорил ей ещё больше всякого бреда? Ему повезло только потому, что Рейко оказалась достаточно благоразумной, чтобы не заострять особого внимания на его сегодняшних косяках. Казалось, что у неё не осталось совсем уже никакого желания ругаться. Сакаи торчала в ванной слишком долго. Сатору не помнил, сколько времени уже лежал вот так, глядя на серые занавески, отбрасывавшие странную тень на обои. Один светильник в комнате, кажется, не горел вовсе, отчего и была эта полутьма. — Сакаи! Сакаи, давай выходи. Ему никто не ответил ни сразу, ни через минуту, ни через две. Громко вздохнув и заставив кровать ещё раз проскрипеть со страшной силой, мужчина поднялся, дошёл до двери и даже постучал, параллельно зевая. — Сакаи? Ты там живая? Сакаи? Ответом ему снова послужило молчание. Было сложно сказать, почему она молчит. Быть может намеренно, а может и правда не слышит. Не надеясь на то, что дверь будет открыта, он нажал на ручку. На удивление, та поддалась, открывая ему картину, которой он точно не ожидал. Рейко спала, сидя на бортике ванны и упиралась локтём о раковину. Как она вообще заснула, если собиралась просто умыться? Бедняга. Ведь так и спина затечёт. Первой мыслью было отнести её обратно в комнату поскорее, умыться самому и пойти спать. Но сделал он всё наоборот. — Я посижу с тобой? Ты же не против, да, Рей? Годжо вздохнул, опускаясь на пол. На нём были какие-то разводы, как и на ванной, но это не имело особого значения. Голова мужчины склонилась на бок, касаясь её бедра. Рейко не шевельнулась. Она спала достаточно крепко. — Прости меня. Он зажмурил глаза и сжал зубы, а брови сошлись к переносице. Рейко не любила его. Не ненавидела. Она не просила прощения и не прощала его. А сейчас она даже не слышала его. Мысли путались в голове. Весь этот день ему совсем не нравился, хоть с другой стороны он и мог назвать его наиболее удачным за последний месяц. Нет, за последние пять лет. Пять лет он провёл без неё и вдруг целый месяц с ней, который он так глупо потратил на бесконечные ссоры. Но ведь Рейко тоже страдала, верно? Сакаи тоже было тяжело, он почему-то в это свято верил. И только поэтому мог простить её, только потому что она тоже не была счастлива в то время, в которое страдал он. Он отнёс её обратно в комнату, осторожно кладя на кровать боком. Сакаи никогда не спала на спине — всегда боялась сонного паралича. Как это она сказала? Не обидно ли ему? Обидно. Как можно знать человека так хорошо и одновременно не знать? Сатору не знал, что она делала в эти годы и не знал, что её изменило, но вот самой Рейко не нужно было знать ничего нового о нём. Он не изменился. Он настолько застрял в прошлом, что, кажется, не изменил в себе совсем ничего за пять лет, лишь теперь сдвинувшись с мёртвой точки. Мужчина лежал на своей скрипучей кровати, чуть согнув ноги. В проход между кроватями едва вмещалась тумбочка, потому, если достаточно постараться, можно было и представить, что между ними сейчас не было никакого пола, а лишь всё та же поверхность тонкого покрывала. Так что же завтра? Что завтра? Что ему делать? Голосок на краю его сознания не затихал с самого утра, а теперь словно начал биться в истерике. Может завтра всё будет точно также, как вчера. Может сегодня последний раз, когда он говорит с ней так, как говорил сегодня. Да, порой в его словах не было полной искренности и да, он не ответил на часть её вопросов, но Рейко была достаточно умна, чтобы понять всё сама. Рейко была чертовски умной. Она плакала сегодня на станции. Наверняка плакала из-за него, хотя-бы косвенно. Она начала курить пару недель назад. Значит говорила с Сёко. Значит говорила о нём и значит её это расстроило достаточно, чтобы взяться за сигареты. А ещё она плакала сейчас. Годжо давно заметил, как из глаз медленно текли слёзы. Интервал между ними был достаточно длинный, а значит и сон наверное не слишком грустный. Он знал наверняка — завтра будет хуже, чем сегодня.

***

Рейко проснулась первой. Стоило ей встать с кровати, как она мгновенно пожалела об этом, хватаясь за голову, которая шла кругом. Её тошнило, время было уже около десяти утра, а Годжо ещё спал. В отличие от неё, он даже не озаботился переодеться вчера ночью. Да и вообще, кто так спит? Пару секунд Сакаи собиралась с мыслями, выцепляя воспоминания о вчерашнем вечере. Некоторые диалоги обрывались на середине, а действия, казалось, не имели никакого смысла, но одно Рейко знала точно — ночью она так и не дошла до кровати. Последнее, что вспоминалось, так это то, как она плескала в лицо водой и как присела, чтобы дать передохнуть гудевшим ногам, а дальше совсем ничего. Когда Сакаи кое-как умылась и оделась, Сатору ещё спал. Будить его лично она не хотела, но и отлично понимала, что если она этого не сделает, то есть вероятность прождать его до конца света. Женщина постояла секунд двадцать, ожидая, что он вдруг проснётся, но этого, как ни странно, не случилось. Рейко собралась окончательно и вышла на улицу, собираясь подождать его там. Уже было солнечно, а люди вполне активно занимались своими делами. Сколько же вообще было времени? Рейко кинула взгляд на экран телефона, с ужасом отмечая, что уже почти одиннадцать. Впрочем, хоть внутри она и ощутила жуткий испуг, снаружи это никак не отразилось. Рейко продолжила стоять, опираясь о деревянный столб. Телефон зазвонил. — Да? — Привет. — в трубке раздался знакомый голос. — Вы там возвращаться не собираетесь? Ваши студенты уже собрались брать выходной. Слышать голос Нанами было приятно. Он существовал здесь и сейчас и не был частью вчерашнего сумасшествия, а значит, не мог не радовать. — Привет. Я только хотела позвонить тебе. Яга очень ругается? — На удивление несильно, только попросил позвонить. Он вроде даже ходил относительно довольный. — Странно. — она приподнял брови, прикидывая возможные причины такой радости. — Слушай, Кенто, не сможешь подобрать меня со станции через пару часов? — Легко. Напиши, когда будете подъезжать. — Спасибо. — А как всё прошло? Рейко передёрнула плечами. Она сама-то не была уверена, как всё прошло и более того, не всё помнила. Этому вопросу было суждено остаться без ответа. — Потом, ладно? У нас ещё будет время обсудить. — Как скажешь. Тогда увидимся. Нанами бросил трубку. Сакаи тут же выключила телефон и достала пачку сигарет, глядя на них неуверенным взглядом. Как показывала практика, Рейко легко ударялась в разные зависимости, начиная от алкоголя и чего похуже, заканчивая простой привязанностью к людям, которая порой переходила грань. Собиралась ли она курить с утра, словно жить без этого не могла? Нет. Хотелось ли ей? Нет. Сделает ли она это в итоге? Кто знает… — Сакаи. Женщина обернулась, так и не закурив. Годжо проснулся и теперь стоял у двери, сонно зевая. Рейко пару секунд подумала над тем, стоит ли желать ему доброго утра, но в итоге предпочла перейти сразу к делу. Она не была уверена, в каком духе вчера вела беседы, но предполагать могла, разумеется, худшее. Вот и приходилось всем видом показывать, что не многое изменилось. — Нам нужно ехать. Время уже одиннадцать. — Знаю. Ты как? Она смерила его таким же недоверчивым взглядом, которым только что осматривала сигареты. Что-то в его поведении казалось ей подозрительным, словно догадки подтверждались. — Нормально. — она ответила медленно, глядя на него изподлобья. — Мне спросить как ты? — Не стоит. — Ладно. Тогда нам надо на поезд, говорю тебе. — Может не надо? — Что? Перед тем, как продолжить, мужчина сделал пару шагов, поравнявшись с Сакаи. — Я могу прыгнуть в пространстве и тебя прихватить. Тебе так хочется сидеть в поезде? — Я не знаю, Годжо… — Да ладно, так же быстрее. Его ладонь даже успела коснуться её руки, когда Рейко тут же её отдёрнула, делая шаг назад. Сатору развёл руками, на мгновение дёрнув губой. — Слушай, Сакаи, я не собираюсь ведь тебя… — Заткнись. — она тут же нахмурилась. — Вчера что-то было? Его это даже ввело в ступор, заставив немного подумать. Мужчина выглядел ошарашенным. — О чём ты, Сакаи? — О том. Вчера было что-то, что даёт тебе думать, что мы… Что мы помирились или что-то вроде того? Годжо сунул руки в карманы, прикусывая внутреннюю сторону щеки и покачался с пятки на носок. — Ничего особенного. А что ты помнишь? На секунду Рейко ужаснулась. Признаться, эта фраза могла нести с собой какие угодно последствия. Ей потребовалось пару секунд, чтобы начать говорить, медленно и осторожно, словно прощупывая почву. — Я помню, что было на станции, в баре и немного того, что было здесь. Но ведь этого недостаточно. Это не даёт тебе повод что-то себе придумать. Там, на станции, я очень устала и хотела спать и… — Я знаю. И я не считаю, что мы помирились, Сакаи, я просто предложил помочь и тебе, и себе. У меня нет особого желания ехать в этом чертовом поезде. — Спасибо, но я обойдусь, Годжо. Если хочешь, можешь со мной не ехать. А меня заберёт Кенто. Рейко отчётливо увидела, как изменилось его лицо, даже под очками. Точно так же, как вчера с Харадой. — Ах да, Кенто. Я про него и забыл. — он говорил с явным недовольством, переходящим в раздражение. — У тебя же теперь по парню в каждом городе. — Ты нормальный? — Я-то да. — Оставь ты свою трагикомедию. Я серьёзно, Годжо, давай без этого. Можем снова друг друга игнорировать, если хочешь. — Я не хочу игнорировать тебя, Сакаи. Мне это не нужно и лучше от этого не станет. Я просто хочу, чтобы мы опять… Женщина едва удержалась от того, чтобы закрыть уши руками. Его голос вдруг зазвучал на удивление смирно и почти умоляюще. Но она просто не могла позволить ему взять над собой вверх. — Замолчи. Всё, хватит. Не понимаю, зачем ты всегда это делаешь. Сатору сделал шаг вперёд, заставив её, в свою очередь, сделать шаг назад. Рейко по какой-то причине чувствовала почти что панику. — Сакаи, послушай меня, пожалуйста. — Нет, я же сказала вчера. — она быстро думала, судорожно пытаясь выдать что-то более убедительное. — Я помню, что сказала вчера и это правда. Я тебя не люблю. И ты меня не любишь. Пожалуйста, хватит. — Да ты просто дура какая-то! Я не прошу тебя об этом. Нет, я даже не хочу этого, мне не нужно, чтобы ты любила меня. Но я не хочу забывать тебя. Сакаи, я просто хочу, чтобы ты иногда была где-то рядом и всё. — она сделал ещё шаг, но на этот раз женщина осталась стоять, внимательно слушая. — Да, я знаю, я любил тебя, но ведь не только это было! Когда-то ты была и мои другом, разве нет? Ты мне нравилась. Нравилась. Рейко поджала губы, снова чувствуя, что она теряет спокойствие. Она не знала, должна ли радоваться этим словам или наоборот разочаровываться. Он сказал, что не нуждается в её любви, но ведь и она сказала, что не любит, верно? Она начинала завираться. — Годжо. — Рейко вздохнула, собираясь с мыслями. — Нет, ты мне тоже нравился, сам знаешь. Но разве ты думаешь, что мы правда сможем… Дружить? Это очень странно подобной ситуации. — Мне быть честным? — Да уж, пожалуйста. — Тогда нет. Думаю, не можем. Ты же знаешь, кто твои друзья: Нанами, Сёко, может Утахиме или даже Харада. Но не я. И я знаю своих друзей. — Тогда зачем сказал? — Я и не говорил, что мы должны дружить. Я сказал, что так было когда-то. А сейчас я бы хотел, чтобы мы просто приняли как факт того, что мы не вместе, как данность и общались спокойно. — Дело же было не в том, что мы расстались, это было и так ясно. Дело в том, что ты тыкал мне в нос моими ошибками, а я отвечала. — Хорошо, тогда я перестану. Сакаи не ожидала подобной сговорчивости. Впрочем, может он потерял прыть ещё вчера. Если ей не изменяла память, то вчера Годжо просил у неё прощения. — Правда? Тогда я тоже. Сатору протянул руку и Рейко потребовалось пару секунд, чтобы решиться на ответное рукопожатие. Она едва успела ощутить тепло его ладони, как через секунду оно уже сменилось странным чувством, словно её в мгновение ока затянуло в неясную воронку, а затем тут же выкинуло. Они стояли у самого края завесы техникума. — Ты… — Рейко моргнула несколько раз, качая головой. — Ты специально? — Я воспользовался случаем. — То есть ты наврал обо всём этом? О том, что говорил у гостиницы. — Нет. Не наврал. — В таком случае, ты сказал правду? Ты действительно хочешь урегулировать конфликт? — Боже, зачем говорить, как будто ты на совете директоров? Но да, Сакаи. Если так выражаться, то я хочу урегулировать конфликт. Договорились? — Да. Да, хорошо. Рейко всё ещё держала его за руку, хоть и сильно расслабила пальцы, оставляя их просто болтаться в его ладони. Её глаза были прикованы к траве под ногами, а когда их пришлось наконец поднять, Сакаи на несколько секунд застыла, потеряв дар речи. Сатору улыбался краем губ. Едва заметно, совсем не как раньше и не как другим, но улыбался. Ей.