Мой начальник — гоблин!

Арсений Не мог я об этом думать, когда к Даше тянуло. И не шуточно. — Арсений… чт-что ты делаешь? — Мои пальцы исследовали затылок и спустились на шею. Погладили нежную, почти прозрачную кожу у плеча и скользнули к горлу. Накрыв его ладонью, я задумчиво посмотрел на тонкий профиль жены и провел большим пальцем сначала по её аккуратному подбородку, а потом и по полураскрытым губам — как оказалось, очень мягким и податливым на ощупь. — П-перестань, слышишь! — она испуганно отшатнулась от моего прикосновения и невольно прижалась к моей груди спиной. Охнула: — Ох, что ты… дети же увидят! В этой квартире трудно было подгадать момент, чтобы остаться одним. Жена оказалась ближе, и я с удовольствием ощутил её тепло, склонил к ней голову, на этот раз касаясь волос губами. Задержав вдох у нежного виска с бьющейся жилкой, опустил ладонь на живот и мягко сжал пальцы. — Не увидят. Соня уснула, я отнес её в детскую. Степан тоже уже спит. Спальня целиком наша и свободна. Как и я для тебя. М-м, Даша? — А-а… Риточка? Она точно не спит, я знаю! Мне нравились те ощущения, в которые я сейчас погружался, поглаживал свою скромницу-жену. Острые и приятно будоражащие кровь, как от прикосновения к первой женщине, когда от предвкушения близости слегка мутиться разум и смещается пространство, замыкаясь на двоих. Неужели у нас так было всегда? Хотелось в это верить. — Рита? Она у нас уже взрослая девочка, чтобы отказаться от личного времени. Она читает книгу у себя в комнате — я разрешил ей почитать ещё полчаса. Не думаю, что мы ей интересны. — Но ты хотел поговорить! — Моё дыхание у румяной щеки жены стало низким и горячим. — Потом. Сначала ты. Я весь день о тебе думал. — О-обо мне? — О нас. О том, на чём мы с тобой остановились утром. И о том, как именно я хочу это продолжить… — Я прижал её к себе теснее и скользнул ладонью под футболку. Ощутив горячий жар кожи, погладил мягкий живот и накрыл пальцами весьма аппетитную грудь, чувствуя, как меня мгновенно пронзает желание. Похоже до спальни мы не дойдем. Но можно попробовать дойти до ванной комнаты. ‍ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌‍ — Арс, стой! — Даша вдруг вскрикнула и рванулась из моих объятий. Повернувшись ко мне лицом, упёрлась ладонями в мою грудь и оттолкнула от себя, тяжело дыша и как будто… испугавшись? — Да ты с ума сошёл! Ни капли, и в этом я мог поклясться. — Даша, в чем дело? — спросил, ничего не понимая. — Я же сказал, что готов всё вспомнить. Но мне нужна ты, это же просто, иначе бы у нас не было троих детей. — Нет! — Что, нет? — Ничего не просто! — она почти взвизгнула, но тут же закрыла себе рот ладонью, покосившись на дверь и распахнув глаза при взгляде на меня. — И ты даже не представляешь насколько! Всё сложно! — Не представлял, но хотел знать. Особенно то, почему у моей жены заслезились глаза. — Так объясни. Даша? — Ты… ты мне изменил! Вот в чём дело! — Я застыл, ошарашенный новостью. — Что?! — Да и-изменил! А теперь хочешь… А я не могу вот так, словно… словно ничего не было! Мы смотрели друг на друга, и я не знал, что сказать. От распахнутых глаз жены в душе всё похолодело и перевернулось, но вместе с тем и кое-что прояснилось в сегодняшних отношениях. И становилось все яснее с каждой секундой. От изумления связки в горле сомкнулись с трудом, и получилось сказать глухо: — Поэтому ты меня в больнице так встретила, да? Без особой радости, — Даша моргнула и снова прикрыла рот ладонью. Попятилась к плите, отступая от меня, но едва не ожёгшись о варочную панель, вскинулась и отшатнулась в сторону. Промолчала, но сейчас, когда я узнал причину, слова уже не требовали подтверждения. — Можешь не отвечать, теперь мне все понятно. Видимо, из дому я тоже ушёл и вас оставил, раз уж тут так мало моих вещей. А я всё думал, почему? Искал, но не нашел в спальне ни своих книг, ни техники, ни других мелочей. Так неужели я… такая сволочь, Даш?! На этот раз зелёно-карие глаза жены блеснули не только испугом, но и паникой, а ладонь упала вниз. Она вдохнула воздух, порываясь что-то сказать… — Нет, ты не…. — Но я не дал ей закончить, собираясь всё осознать до конца. — Не выгораживай меня! Если бы не захотел, не сделал! Я, может, и потерял память, но не мозги! — Арс, ты вовсе не виноват! Это я виновата. Точнее, обстоятельства… Просто, понимаешь, как бы это сказать… — А как есть, так и скажи. — Ну… — Даша! — Ты всегда был видным парнем, девчонки вешались постоянно… Работа интересная, друзья. А я, ну, в общем, обычная, и дети совсем маленькие. Сопли, горшки, коляски и… это случается. Не каждый выдержит. — И что? В чём ты виновата? — Я не знаю! Я просто не могу сейчас, понимаешь? — Я поймал жену за руку и от неожиданности она вздрогнула — пальцы слишком тесно сомкнулись на тонком запястье. — Даша, это не повторится, слышишь? Я, наверное, был сумасшедшим! Конечно, это сложно быть отцом троих детей, но ведь тебе ещё сложнее, ты мама! Нет, не понимаю, как я мог уйти. Зачем был с другой, я же тебя люблю! — она вдруг отрицательно качнула головой, побелев в лице так, что стали видны все незаметные до этого веснушки. — Нет. Откуда ты знаешь, что любишь? Ты же не помнишь ничего. — И не хочу помнить. Эту часть своего прошлого так точно! Неважно, что там за жизнь я себе устроил и с кем, не хочу и всё! — Но ты ошибаешься! — Я чувствую, Даша, мне этого достаточно. — Ч-чувствуешь? — Да. И, поверь, ответственность перед вами тоже. И потом, с чего ты взяла, что обычная? Шутишь? Кто тебе сказал такую ерунду? Надеюсь, не я? Она ответила изумлённо и тихо, но я расслышал: — Не ты. Даша вдруг заплакала. Сначала задрожал подбородок, потом с ресниц сорвались крупные капли, и мне показалось, что это уже было. Что я уже видел свою жену плачущей, и сердце сдавила вина. Я прижал её к себе и обнял. — Даша, прости... Я понимаю, как тебе сейчас трудно, но теперь всё будет по-другому, обещаю! — Нет, не будет. Я только что сделала всё только хуже. — Ну, это мы ещё посмотрим. — Она утёрла нос кулаком и шмыгнула носом. — Я точно знаю. Когда всё вспомнишь, это мне придется просить у тебя прощения. Но, поверь, я правда хотела, как лучше! Не стоило ворошить прошлое и разбираться, этого я точно не хотел, так что решил перевести тему. Пора было заканчивать этот день и начинать новый. — Так что там насчёт моей работы, расскажешь? Пока я снова не начал к тебе приставать. — Арс, но врач сказал… — Да к лешему её! Этой сопливой девчонке только Снегурочек в детском саду играть, а не диагнозы людям ставить! Рассказывай…

***

Инструктор по фитнесу? Серьёзно? Детали лучше уточнить на месте? Однако. Не скажу, что сильно удивился, но выбор профессии весьма озадачил. Нет, я, конечно, совершенно точно посещал спортивный зал и был в курсе разнообразия в мире спорта (до амнезии), потому что при мысли о нём, в голове сразу же всплыли масса ассоциаций и терминов. И я совершенно точно знал название спортивных снарядов и инструментов. Но чтобы инструктировал сам?! Лёжа в тёмноте спальни с закинутыми за голову руками, я прислушивался к себе, смотрел в окно и всё ждал, когда же прозвенят звоночки и придут подсказки? Когда я ухвачусь за мысль «моё», как было с Дашей, и обрадуюсь новости. Пытался вспомнить, ухватиться хоть за малейшую зацепку… Но так ничего не ощутил и не разглядел — ни радости, ни просвета. А значит, придется всё узнавать заново. С тем и уснул уже под утро, поэтому проснулся поздно. А когда встал, детей дома не оказалось и жены тоже, лишь в прихожей пустовало место детских сапожек и витал слабый запах ее духов. Бутылочка с недорогим парфюмом стояла тут же, на низкой тумбе у зеркала. Я подошел и поднял её. Повертел в руках, наполненную ароматом лишь на треть. Принюхался… Мне был знаком и приятен этот запах. Лёгкий и зелёно-цветочный, на шее жены от отзывался по-особенному тепло. Но я совершенно точно держал в своих руках парфюм дороже… Неясная картинка женской фигуры мелькнула перед глазами и исчезла. Но вот когда и для кого покупал? Не помню. Даша сказала, что на работу я обычно приходил к десяти часам утра, поэтому и сейчас решил не опаздывать. Нужный маршрут нашёл по карте в смартфоне и к спортивному клубу «Джунгли-фит» я подъехал за полчаса до начала работы. Сразу вошёл в широкое помещение вестибюля и подошел к стойке администратора, за которой стоял молодой парень — совершенно не знакомый мне человек. Я честно таращился на него с минуту, пытаясь вызвать в памяти хоть какое-то воспоминание, но отождествить личность так и не смог. — Здравствуйте! Я — Арсений Петушок, — прохладно представился, сердясь на себя. — Кажется, здесь место моей работы. Парень не удивился, как я ожидал, а улыбнулся и с готовностью протянул поверх стойки руку. Я настороженно пожал ее в ответ. ‍ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌‍ — Так и есть! Привет, Арсений. Рад снова тебя видеть в нашем строю! Ну, как здоровье, приятель? Вижу, ты уже бодрячком, — Приятель? Я хмуро осмотрел незнакомца, не отпуская его руки и заставив вдруг стушеваться под моим взглядом. Но, может, это потому, что ему неизвестно чего от меня ожидать? — Ничего, сносно, — наконец разжал пальцы. — А ты?.. Прости, забыл, как твоё имя. — Да, ничего страшного. Я в курсе, что с тобой приключилось. Максим, но можно просто Макс. А я здесь типа главный менеджер. Ну и администратор иногда, вот как сейчас, — он показал зубы и весело хмыкнул, но вновь наткнувшись на мой взгляд, осёкся и кашлянул в кулак. — Так э… где моя работа? Напомни, приятель, — я сделал ударение на последнем слове, снимая с плеча спортивную сумку и оглядываясь. — Если не трудно, введи в курс дела. Я немного подзабыл что тут к чему, но готов вспомнить. — Ну, раз готов, тогда иди по коридору до тренерской и переодевайся. Сегодня по расписанию у тебя с утра групповое занятие в малом зале. Автобус на месте, твои цыпочки уже прилетели, так что начнем тренировку ровно… — Максим вскинул руку и взглянул на часы. — Ровно через семнадцать минут! А через десять я к тебе подойду и всё покажу. Я нашел тренерскую и переоделся минут за пять, так что Максима пришлось ждать. В раздевалке находились ещё трое парней, со всеми я поздоровался, но и только. Судя по тому, что на меня они особо не отреагировали, знакомы мы не были. А ещё через пару минут в помещение заглянул вихрастый парнишка в борцовке и шортах. И почему-то с ухмылочкой на наглых губах спросил: — Ну и кто здесь Петушок? Я от Максима. Парни, перебрасывающие до этого ленивыми фразочками о железе и БАДах, обернулись как по команде, и уставились сначала на вихрастого, а затем на меня. Чёрт! Пришлось сцепить зубы, сунуть сумку в шкафчик и ответить: — Ну, я. — Что, и правда, Петушок? — оскалился один из троицы — дутый и короткостриженый качок. Развернувшись ко мне, незнакомец повел мощными плечами. — Да ладно тебе заливать! — хохотнул. — Это шутка, да? Кто он такой, я не знал, и узнавать не собирался. Наверняка ещё один фитнес-инструктор с тупым чувством юмора. И уж тем более не собирался его развлекать и открывать душу. — Не твое дело. Отвали, — сказал вполне мирно, если учесть в каком паршивом настроении находился. Я и сам не ловил кайф от своей фамилии, но трепать её по углам наверняка не имел привычки. — Слушай, а зовут тебя, случайно, не Петя? — Что? — я с грохотом захлопнул шкафчик с одеждой и обернулся, но качок уже примирительно вскинул руки. — Да ладно тебе, друг, не ёршись. Я же просто спросил! Петушков у нас здесь ещё не было, вот и удивился. А ты, значит, будешь первым? — Нет, он явно на что-то намекал и нарывался. — И последним, если не заткнёшься! — Что? — Повторить? Ты я вижу не из сообразительных! — Вихрастый парнишка не собирался входить, но тут впрыгнул в раздевалку, увидев, как быстро мы с качком оказались друг напротив друга. Но всё равно опоздал. Качок вскинул руку с надутой бицухой, собираясь толкнуть меня в плечо, но я успел увернуться и локтем достал его под ребра. Да так быстро и не слабо достал, что и сам удивился, услышав резкий выдох и увидев, как парень скособочился и осел на одно колено. — Э-э, прости, не рассчитал. — Я поймал его за руку, помогая подняться. Только покалечить мне здесь кого-нибудь и не хватало! — Сам понимаешь, не люблю насмешки. А ты, вроде как, напросился. — Он знал, что напросился, поэтому кивнул. — Да всё нормально. Сам виноват. Это ты прости, не удержался. Парень встал и, скривившись, завёл руку сначала назад, а потом вперёд, растягивая боковые мышцы пресса, куда пришелся удар. Протянул ладонь для рукопожатия. — Я — Влад, — уже вполне миролюбиво представился. — А ты, значит, у нас… — Арсений. — Ясно. Новый тренер по кикбоксингу, надо понимать? Или другие виды единоборства? — Я, м-м… точно не знаю, — пожал плечами. — Наверное. — Ударные или бросковые? Я бы тебя ещё раз пощупал, но уже на матах. Влад был одного роста со мной, но гораздо тяжелее в массе. Ну нет, я не самоубийца в такие, как у него, объятия лезть. Это мне просто повезло. Так что вряд ли я какой-нибудь дзюдоист, скорее уж … — Он специалист по зумбе и пилатесу! — опередил мой ответ вихрастый и зачем-то уточнил: — Мастер спорта! Пошли, Пету… Арс, тебя твои цыпочки ждут! Вытолкав парнишку из тренерской в коридор, развернул к себе за локоть и потребовал: — Повтори ещё раз! Какая к лешему зумба? И что там было про пилу? — Пилатес. — Один чёрт! Что это ещё за хреновины? Парнишка удивился и ухмыльнулся: — Ты сейчас серьезно или стебёшься? Нашёл время! — А что, похоже? Или тебе тоже помочь стереть улыбку с лица, чтобы получить ответ? — Заметив, что мне не до смеха, парень посерьёзнел и вытянулся. Отступил к стене на всякий случай. Ну вот, так бы сразу. Терпеть не могу эти игры в «Догадайся сам». — Не стоит. Я вообще-то больше по сайклингу, единоборства совсем не мое. — По чему?! — я ощутил себя жителем другой планеты. — Ну, спиннинг, велоаэробика. Вращение велотренажера с утяжелённым маховиком, ферштейн? — Ich hab's verstanden. А причем тут рыбалка? — Теперь и парень озадачился. Взглянул на меня, почесав лоб. — Слушай, а ты вообще тренер? — Наверное! — рыкнул. Настроение начинало уходить в крутое пике. Это на каком языке я сейчас выдал фразу? Ладно, потом разберусь. — Просто у меня амнезия — временно! — коротко объяснил. — Слушай, ты можешь сразу выражаться ясней? — Думаю, что могу. — Вот и выражайся! Не скалься и объясни, что делать нужно. Терпеть не могу терять время! — Пацан не стал кочевряжиться и просто показал ролик в ютуб, где спортивные парни и девушки латиносы под ритмичную музыку выводили танцевальные «па», дёргали конечностями и вертели пятой точкой, улыбаясь так, словно рекламировали лучшие в мире зубные протезы. Голос от изумления просел до хрипа, а лоб похолодел. — Нет, не может быть, чтобы я этим занимался. Это не моя работа. — А мне сказали другое. Но я тут новенький, третий день всего в клубе и больше на индивидуалках, так что не в курсе. Мне пока группу вести не доверяют. — Ясно. Дай справку по пилатесу, только быстро! — Парень послушно ввёл в поисковик данные и передал мне в руки смартфон. — Слушай, да не переживай ты так, — сказал с сочувствием, когда я тихо выругался. — Видел бы ты этих цыпочек. Им и танцевать-то не нужно — так, подвигаться туда-сюда. Они больше на мальчиков приезжают посмотреть… — На кого?! — Э-это не я, — хлопнул себя в грудь парень, округлив глаза, — это Макс так сказал! — Предчувствуя катастрофу, я отдал вихрастому гаджет, и хмуро выдохнул, уже понимая, что так или иначе, а придется пройти эту дорогу до конца: — А что ещё Макс сказал? Давай, выкладывай! — Что у тебя отлично получается зумба! Девочки от тебя без ума! Девочкам было лет по семьдесят, не меньше. И привезли их, как оказалось, из оздоровительного центра «Фэншуй. Вторая молодость» на плановое занятие, которое проводилось с ними раз в неделю. Когда я вошёл в зал и поздоровался, там оказалось человек двенадцать и все раскрашенные, как матрёшки на дискотеке восьмидесятых. Красотки, мама не горюй, в ярких леггинсах и повязках — у кого на лбу, а у кого на бедрах платки с кистями, как для восточных танцев. И все с явной тоской по серому советскому прошлому, в котором была молодость и красота, но так не хватало времени и изобилия мейкапа. Мне пришлось взять себя в руки, чтобы справиться с шоком от пестроты встретившей меня радужной команды. А ещё сообразить, что флирта в молодости тоже многим из этих «цыпочек» не хватило. Мы простояли пару минут, оценивая друг друга, пока я не очнулся от кокетливых смешков, явно одобрительного свойства. — Ну, здравствуйте… дамы, — обвел всех взглядом, шагая к центру зала и останавливаясь перед ними. — Я — ваш тренер Арсений. — Ой, хорошенький какой, девочки! Арсюша! — Нам сегодня самого симпатичного дали! — Люблю синеглазых брюнетов! Не зря приехали! — А серьезный какой! Ну, точно Штирлиц на задании! На моего четвертого мужа похож — Вениамина. Он, когда в дипломатическом посольстве в Венгрии работал, такой же важный и неприступный ходил! Еле соблазнила! Я тогда в министерском буфете работала — такой красоткой была! — Интересно, а он холостой? Луиза Петровна, у вас зрение хорошее? — Кольца не вижу, Зоечка. Похоже, что да! — Эх, мне бы лет сорок сбросить, я бы его охмурила! — Ты и сейчас ещё ничего! Сухофрукт, но все равно ягодка! — Да уж, пластика и бассейн мне явно пошли на пользу. Хоть бери и в седьмой раз замуж выходи! Вот научит нас Арсюша модным танцам, и я подумаю! — А ты за него выходи! Мы хоть и не звезнды эстрады, но тоже ничего! Глядишь, и тряхнем стариной. — Ты, Алексеевна, главное челюстью не тряхни, когда размечтаешься в наклоне, а то выпадет, как в прошлый раз, вместе с позвонком! Экхм. День за высокими окнами стоял солнечный, по-зимнему морозный и звонкий, и, видимо, настроение у всей группы ему соответствовало. Ну, точно цыпочки из одного выводка, даром что большая часть жизни позади. Стоят, смотрят и смеются, будто перед ними не спортивный тренер и мужчина, а зеленый мальчишка. К тому же глухой! Вот постою так ещё минут пять и, глядишь, сам в это поверю. — Так, дамы. Тихо всем! — пришлось всех грозно осадить. — Не в курятнике! Давайте сразу договоримся, я вам не мальчик, и не Арсюша. Чтобы сразу удовлетворить ваше любопытство и не возвращаться к теме, отвечу: двадцать девять лет, в браке, трое детей и жена красавица. Юмор ценю уместный, а женщин не только красивых, но ещё умных и старательных. Так что если вы намерены продолжить в том же духе, то тренировку мы начнем с азов дисциплины. Что такое правила и порядок, надеюсь никому объяснять не нужно? — Ух, какой строгий мальчик, мне нравится! — А я что говорила — Штирлиц! А бровки-то какие грозные, чаечкой! — Дамы, я всё слышу! — Всё! Молчим, Арсюша! Как рыбы молчим! Я оглянулся и бросил взгляд на тренерский столик. На нём лежали свисток и два пульта — один от музыкального центра, а второй — от большого цифрового телевизора, который висел на центральной стене. Что ж, отлично. Похоже, это выход. Разобравшись с техникой, я обернулся к «цыпочкам». — Хочу сразу предупредить, что тренер вам попался с временной потерей памяти. Я не помню ни вас, ни зумбы, ни тренировочной программы, — вынужденно констатировал факт, — но это не означает, — поднял вверх руку, пресекая шум, — что я дам вам расслабиться, дамы! — А что же это означает? — Только то, что к занятию мы с вами подойдем креативно. Сегодня зумбе меня будете обучать вы — каждая по очереди. И начнем с Луизы Петровны, она здесь самая смелая. Вы делаете, я повторяю. Если сделаю лучше вас, тогда каждому полагается штрафное приседание… И не жаловаться! — А если хуже? — А если хуже — тогда десять отжиманий мне. Идёт? Я взял пульт, включил музыку и выдохнул, предчувствую по-настоящему адовый для меня час. — Что ж, дамы, надеюсь к концу тренировки вы оставите меня в живых.

***

— Ну, как все прошло, Арсений? Вижу, скучать тебе не пришлось. Ещё бы, такой цветник! Но ты молодец, справился! Макс улыбался, стоя за стойкой администратора, и сверлил меня насмешливым взглядом, поглядывая на монитор компьютера, на котором был виден малый зал и несколько уставших, но явно довольных занятием старушек, в числе других покидающих помещение. — Что? Не понравились цыпочки? — с ехидцей хохотнул. — Если я раньше и сомневался, были ли мы с ним приятелями в прошлом, то сейчас понял — не были. — Для меня есть ещё что-нибудь? — перешёл сразу к делу. Стоять и развлекать молоденьких администраторш, слетевшихся к стойке и хлопающих ресницами, желания не было. — Но больше никаких групп, лучше тренажерный зал, — попросил. Он удивился, но кивнул: — Есть женские индивидуальные тренировки. Но зато девочки — высший класс! В обиде не будешь. — Оплата наличными? — Вообще-то не положено… — Тогда не подходит, я ухожу. — Ну, хорошо, — остановил меня Макс, когда я уже развернулся в сторону тренерской, собираясь уйти из клуба к чертям собачьим. — Сделаю в виде исключения. Но только сегодня и лишь потому, что не могу отказаться от такого тренера! — А сколько стоит час? — От озвученной суммы заскрипели зубы. Чем же я подрабатывал на этих индивидуалках, если смог позволить себе дорогую спортивную экипировку, в которой сейчас стоял? Себя продавал, что ли? — Хорошо, распиши до вечера. — И всё? И ни тебе спасибо, старина?— Говорить не хотелось, но я знал цену услуге. — Спасибо, но учти, что после расчёта я увольняюсь! По дороге домой заехал в торговый центр за карандашами для Сони и продуктами. Купил девчонкам сладости. Очень не хватало личного транспорта. Причем настолько, что меня нешуточно ломало от одной мысли об автомобиле и желания сесть за руль. Стоило задержать взгляд на пролетающих мимо черных внедорожниках, и я буквально ощущал, как пальцы сжимают послушный руль, а ноздрей касается запах кожи нового салона. Но для материализации внедорожника, да ещё и люкс-класса, одного желания мало, и уже завтра мне следовало думать, как жить дальше и чем зарабатывать на хлеб. Пока возвращался к дому пешком, все размышлял над словами жены, и о своём прошлом вне семьи. Снова пытался вспомнить хоть что-нибудь — другую женщину, другой дом, то, каким я был на самом деле — и не мог. Дверь открыла Даша, в домашней одежде, с косой на плече, словно стояла в прихожей и ждала моего возвращения. С виду молодая девчонка, немного испуганная и неожиданно… виноватая? Это оказалось вынести сложнее всего. Зря она переживала, я больше никуда уходить не собирался. Напротив, я собирался много чего поправить в нашей с ней жизни и больше не возвращаться к тому, что даже мое сознание не хотело помнить. Переступив порог квартиры, я опустил сумки на пол и хмуро уставился на жену, озадаченно вскинувшую брови. Рассказывать о сегодняшнем дне было нечего, да и не хотелось. Она оказалась права, женщины липли ко мне, как мухи на мёд — вряд ли бы ей понравилось ещё раз об этом услышать. — Привет, Арс. — Привет, — вышло сказать суше, чем собирался. Видно, сказалось раздражение. — Напомни, где живёт Серёга? — А что… что-то случилось? В восемнадцатой, тремя этажами ниже. Расположение квартиры, как у нас. — Нет, ничего. Ложись спать и не жди меня, — Она ничего не ответила и не спросила. Только посмотрела внимательно, кивнула и ушла, оставив мне самому захлопнуть за собой дверь. Да, Даша вешаться на шею и держать возле себя не станет. И умолять тоже. Отпустит, оставив меня один на один со своей жизнью, и научится быть одна. Сейчас я пожалел, что попросил её не ждать. В глобальном смысле я бы предпочел, чтобы меня всегда ждали, иначе ради чего тогда всё? Интересно, как бы я сам поступил, найди она другого мужика со всеми вытекающими? Однозначно убил бы. Во всяком случае, мужика точно. Спустившись на нужный этаж, я позвонил в настенный звонок и стянул с головы шапку, услышав, как в двери провернулась собачка замка. Увидев на пороге невысокого Сергея, вопросительно мигнувшего на меня из-за стекол очков, спросил: — Ну так что? Ты мне друг или как? Спасибо, что Серый медлить не стал. И так сомнений хватало. Толкнул дверь шире и ответил просто: — Друг. — Выпить есть? Или сходить? — Есть конечно. — Нальешь? — Спрашиваешь, Арсюха. Заходи!

***

Даша Господи, как стыдно-то! Мне ещё никогда не приходилось вступать в такой конфликт со своей совестью, что от бессилия опускались руки. Но разве я могла подумать в тот момент, когда брякнула шефу об измене, что он именно «так» отреагирует на новость? Что воспримет моё признание близко к сердцу? Ведь я была уверена, что оно у него холодное и бесчувственное, как ледышка. Он сам всегда подтверждал это! А оказалось, что очень даже отзывчивое и теплое. А руки… ‍ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌‍ От их прикосновений я вспыхнула, как спичка, и сама испугалась того жара, который ощутила в теле. Здесь я Попову противостоять не могла. У меня не было ни опыта, ни защиты… ни шанса устоять, продолжи он в том же духе. Я успела забыть, каково это, ощущать на себе мужские губы и быть желанной женщиной. Быть просто любимой для кого-то, и паника от слов и действий Арсения буквально обездвижила! Нет, всё это не по-настоящему. Все это случайно и неправильно! Потому и сказала. Хороша бы я была, если бы, воспользовавшись ситуацией, постаралась привязать его к себе и позволить поверить. Какой бы жалкой выглядела позже? А Попов… Как он мог что-то чувствовать ко мне? Почему чувствовал, если не должен? Он ведь меня едва терпел в офисе, разве могли несколько дней все изменить? Нет, не могли. Но тогда почему я сама думаю о нём уже иначе? Вижу другим? Увы, от этих увещеваний к совести на душе легче не стало. Столько добрых слов, сколько вчера сказал шеф, я от бывшего Славки за всю жизнь не слышала. Никогда и никому не жаловалась, не говорила о том, как было трудно остаться одной с детьми, но когда от Арса услышала, это стало последней каплей. Ни перед кем не ревела, а тут слезы сами собой по щекам потекли. Что ни говори, а у мужской груди оказалось уютно и надежно. Хотя последнюю мысль я сразу же отогнала прочь — не было у меня на неё права. Но не признать не могла, повезет настоящей жене Попова с мужем. Женщине, которую он полюбит. Уже лёжа в детской, в кровати со Стёпкой, обнимала сына, смотрела в окно и смаргивала влагу с ресниц — вот за последнее особенно мучила совесть. Если бы могла, ни за что бы не пошла за шефом на стоянку и не оглушила бы его дедовым портфелем. Пусть бы всё помнил и жил своей жизнью, а я своей. И не мучилась бы сейчас от угрызений совести, и не чувствовала бы себе обманщицей, не заслужившей у судьбы любви. Но тогда к Арсу наверняка подобраться бы киллер Воли, сделал свое чёрное дело и сейчас его могло и вовсе уже не быть на свете. Ох, и почему в жизни всё так сложно? Хочешь, как лучше, а получается только хуже. Уснуть толком не получилось и на работу пришла уставшая. Всё утро продолжала изводить себя мыслями, а начиная с обеда решила, хватит конспирации, всё расскажу! Не буду больше врать! Объясню, уговорю, попрошу прощения. Ведь он поймет! Сегодняшний Попов наверняка всё поймет! А вчерашний? А вот при мысли о вчерашнем шефе стало страшно. Он меня точно по головке не погладит и вышвырнет из «Сезама», это как пить дать. (Если сразу не придушит на месте) И никакие оправдания не помогут обелиться. И в сюжет о перемигивании машины Пригожевой с машиной сообщника тоже не поверит. За всеми переживаниями и не заметила, как прошел рабочий день и пришло время уходить. Когда уже ехала в автобусе домой, с пятой попытки решилась-таки написать Арсу: «Как у тебя дела? Нам надо поговорить» Ответ пришел не сразу. К тому моменту, когда на мессенджер упало сообщение, мы с Сонечкой успели вернуться из детского сада и даже раздеться. «Буду поздно. Скажи Соне, что я помню» И всё. О чем помнит? Спросила дочку за ужином, но та только плечиками загадочно пожала и уткнулась в тарелку. Мало ли, мол, о чём. Арс не вернулся ни в семь, ни в восемь. Казалось бы, для меня всё проходило, как обычно — ещё один будничный вечер, когда я дома с детьми. Но шефа не было, и я поймала себя на мысли, что жду его возвращения. Продолжаю ждать, не в силах взяться ни за одно дело. И только когда Арсений появился, успокоилась, пусть он и ушёл к Сергею. Там были оба Матвиенко, свои люди, а желание «поговорить» при виде хмурого Попова тут же пропало. Я легла к Сонечке на пять минут, а проспала до утра. Уже когда проснулась, не могла отделаться от неясного ощущения, что ночью меня кто-то разглядывал. Но от переживаний и неспокойного сна и не такое привидится. Ещё и Сонечка крутилась без конца. Утром встала пораньше, привела себя в порядок и, как только чайник на плите просвистел, и Попов на кухню пришел — босиком и в одних штанах. Не знаю, сколько они вчера с Серым выпили — Окс сказала, что закрылись на кухне и никого не пускали, — но выглядел Попов вполне трезвым, разве что сонным и немного взъерошенным. Налил себе кофе и сел рядом. — Привет. — Нам оставалось совсем немного времени, прежде чем проснутся дети и всё вокруг зашумит, я сделала ещё один бутерброд и подсунула ему на тарелке. Сказала, потому что хотелось: — Спасибо, Арс, за альбом и карандаши. Соня с ними спала, я не стала забирать. Сегодня она возьмёт их в садик и, боюсь, что половину карандашей растеряет. — Не страшно, ерунда. Я ещё куплю. — И за остальное тоже спасибо, — Как оказалось, Попов вчера накупил немало продуктов и всё самое дорогое. Наверняка, когда оказался в магазине, сказалась привычка покупать только лучшее. Но то, что его день в фитнес-клубе прошёл не зря, было ясно. — Даш? — Что? — Перестань, — Он был прав, и я притихла, попивая чай и поглядывая исподтишка то на часы, а то на голую мужскую грудь — впечатляюще-крепкую, надо сказать, на моей по-женски одинокой кухне. Да и не в кухне дело, а в том «что» шеф успел во мне разбудить, и что, стоило его увидеть так близко, снова вспыхнуло под кожей горячими фитильками. Я опустила взгляд и поднесла к губам чашку, поймав себя на том, что открыто пялюсь на мужчину. — Я ушёл из спортклуба вчера, совсем. Мне не подходит такая работа. — Да? — я отставила чашку на стол и растерянно подняла глаза. Так и знала, что наша с Окс затея провалится! — Ну-у, хорошо. — Ты не переживай, сегодня мы с Серёгой съездим кое-куда, а потом я что — нибудь придумаю. У меня есть пара идей, но нужны документы и время, — Что? — Э-э, я против! Ты ещё после падения не отошёл! Врач сказала, тебе нужен отдых и домашняя обстановка! Арсений, тебе что, дома плохо? — Даша? — Что? — Это не обсуждается! — Тон Попова мне был хорошо знаком, и я не рискнула спорить с начальством дальше, пусть даже он находился сейчас в положении моего мужа. Хотя и расстроилась. Конечно, я не могла его держать под замком вечность, но ответственность-то за него лежала на мне! Перед «Сезамом», перед всем коллективом и самое главное, перед Матвеем Ивановичем! — А чего тогда встал так рано? — Я Соню сам отведу в садик, — Холодно, нечего тебе бегать кругами туда-сюда на каблуках. Ноги отморозишь. — Я открыла рот… и закрыла: а что тут скажешь? Медленно допила чай и буркнула: — Нормальные у меня сапоги. Лучше бы сам оделся, не лето ведь! Сидишь раздетый, ещё заболеешь. — Замёрзла? — на мне были вязаные носки, и Арс это заметил. — У Сонечки небольшое одеяло, знаешь ли. Есть немного. Но я вообще-то не о себе. — Так приходи, согрею. Я не прочь убедиться, что это твоя любовь меня греет. — Сказал и так на меня посмотрел — по-утреннему откровенно и пристально, голубыми глазами из-под упавшей на лоб челки, что щёки тут же вспыхнули. Пришлось быстренько убрать чашку со стола и под стук колотящегося сердца сбежать от этих глаз в детскую, будить детей. Такое чувство, что я с огнём играю! Не обжечься бы по-настоящему, а то ведь будет больно! Сонечка только обрадовалась, узнав, что в детский сад её отвезёт «папа». Бросившись одеваться, закомандовала ехать в санках и показала Стёпке язык. Надо отдать Попову должное, с детьми он разговаривал спокойно, голоса не повышал, но и не сюсюкал. А с моим сыном и вовсе держался по-мужски и на равных, позволяя тому крутиться возле него юлой и засыпать вопросами. Вот и сейчас, пока я одевала Сонечку, стоял возле Стёпки и проверял, как тот складывает школьный рюкзак. — Пап, а если бы у тебя был свой бункер, ты бы вырыл там подземный лаз? — Нет. — Почему? Это же прикольно! — Только, если бы мне пришлось из него выбираться. Но я запомню, что тебя надо научить обращаться с лопатой. — А если бы за тобой гнались злодеи, ты бы куда лучше спрятался — в пещеру, или залез на дерево? — На дерево. — Почему? — Предпочитаю видеть и знать, что меня окружает. Без фонаря в пещере делать нечего. — А если бы с фонарем? — Всё равно на дерево. Если только в пещере нет склада батареек. — Пап, а слоны будут жить в будущем? Когда все люди переселятся на космические корабли? — Будут. — А как? — В скафандрах. — А как они будут есть траву?.. — Стёпка мог заговорить кого-угодно, но пока Арс с ним вроде бы справлялся, и я, поцеловав детей, убежала на работу. Шефа тоже в щеку чмокнула. Для достоверности! Но в глаза не смотрела, до сих пор щеки пылали от его предложения. На работе во время обеда позвонила Лешенко — узнать, как в полиции продвигается расследование. Сержант трубку взял и важно сообщил, что агенты под прикрытием работают не покладая лап. То есть рук! Что теперь им известно имя должностного лица, скрывающегося под кличкой «главарь», и что преступники сейчас не на шутку дезориентированы отсутствием начальства. — Отлично. Но сколько всё это продлится, товарищ сержант? Арсений верит, что его жизнь с нами — реальность, и это ужасно! — Держитесь, Дарья! Осталось совсем немного и справедливость восторжествует! Мы не должны оставить Воле ни шанса завладеть компанией! Сейчас перед преступниками он беспомощен, вы это понимаете? Что будет, если он поверит не вам, а им?! Понимала ли я? Конечно! Одна Пригожева со своими бесстыжими приставаниями чего стоила! Да попадись ей сейчас Арс, Людоедочка выпустит когти и не отпустит! А потом — встречай «Сезам» нового генерального директора… Тьфу! Да никогда! Делать нечего. Согласившись подождать ещё немного, я распрощалась с Лешенко и ушла с головой в работу. Подписав и рассортировав документы, пробежалась по отделам — с третьего этажа по восьмой. Отчиталась за «мнимые» звонки от Попова перед его замами и, возвращаясь в приемную, приняла звонок от Окси. ‍ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌‍ — Привет! Ну, что там? — Не знаю, подружка. Серёжка сказал, они с Арсом ещё утром распрощались, но мне кажется муж мне что-то не договаривает. Но ты упадешь, Дашка, узнав, о чём твой благоверный расспрашивал моего! — О чем? И он не мой, Окс, перестань! — А по факту очень даже твой! Интересовался, нет ли у Серёги знакомых на деловой бирже. Желательно тех, кто занимается валютным и банковским клирингом, представляешь! — Чего?! — Да вот мой тоже прифигел слегка! Он, конечно, хороший программист, но до твоего ему шагать и шагать! Ой, Дашка, — Оксана погрустнела, — мне кажется провалили мы с тобой операцию «Фитнес». Не удержим мы твоего босса в пределах нашего жилого комплекса. Он другими масштабами мыслит, понимаешь? Глобальными! Ну, не Петушок он ни разу, уж прости. Не того полёта птица. С этим я была согласна, как и с остальными выводами моей подруги. Оставалось только надеяться, что Попову не придется долго жить под моей фамилией. В отличии от всегда хорохорившегося Славки, она ему совершенно не подходила. С этой мыслью и распрощалась с подругой, вернувшись в приемную. Сегодня после работы Арс меня не встречал, и от автобусной остановки к дому мы с Сонечкой пробежали одни — с санками и Катей. Ну и ладно, не привыкла я к такому вниманию, лучше и не привыкать. Пришли домой, но дома его тоже не оказалось. Не пришел он и через час. И через три часа его всё ещё не было. Когда к десяти вечера телефон Арса по-прежнему молчал, я не на шутку всполошилась и начала строить страшные догадки: «А вдруг я чем-то себя выдала, и его обнаружили люди Воли? А вдруг он сам все вспомнил и ушёл? А вдруг не вспомнил и потерялся?!.. А что, если его выследил киллер, и шеф прямо сейчас лежит в какой-нибудь глухой подворотне, истекая кровью?» Господи, ужас какой! Как назло, Лешенко на поздний звонок тоже не ответил, и когда к двенадцати ночи, уложив детей спать, я уже отчаялась смотреть в окно и сидела на кухне с мокрым носом, салфеткой и твердой уверенностью, что Арсений пропал навсегда… вдруг услышала, как в двери провернулся ключ, и щёлкнула собачка замка. — Арс? — я тут же, подскочив, оказалась у порога и посторонилась, пропуская мужчину в прихожую. — А где ты был? С тобой все… хорошо?! — Попов вошёл в квартиру мрачный и еле живой от усталости. Стянув с головы шапку, разулся, расстегнул куртку и достал из внутреннего кармана деньги. Положил на тумбочку. — Устал, как собака. И есть хочу. — С-сейчас! Пойдём, я как раз суп сварила, он ещё горячий! И мясо есть, ты покупал… — он ел молча и не спеша, но с аппетитом. Я сидела рядом и смотрела на него, а он на меня, и почему-то сейчас его взгляд не смущал. Даже не сразу поняла, как вокруг тихо. — Ну и чего ревёшь? — У тебя телефон молчал, я звонила. — Села батарея, не до него было. Что, соскучилась? Все-таки внук у Матвея Ивановича — красивый мужчина. И сама не заметила, как залюбовалась шефом. Вот такой, домашний, он совсем не пугал, а даже наоборот. Голубые глаза исподлобья смотрели неотрывно, и к своему удивлению захотелось ответить честно: — Ага. — Деньги не пересчитаешь? — Нет, потом. — Тогда я в душ. — Хорошо. — Арс, тебе чай сделать? — подошла я к двери ванной комнаты чуть позже, когда закипел чайник. Спрашивая, наклонилась к щелке. — Или хочешь кофе? Ой! — Дверь открылась, и Попов вышел из пара в одном полотенце, обвёрнутом вокруг бедер, как брутальный красавец из рекламы банного комплекса — горячий и спортивный брюнет. Взглянув на меня с голодом, словно только что не ужинал, вдруг подхватил под попу, приподнял перед собой и легко понёс. — Потом. Я тебя хочу. — Э-э, подожди! — я растерялась, впившись в сильные, голые плечи. — Куда ты меня несёшь? Я не могу! — Хватит, Даша! Мне надоело спать одному. Я хочу свою жену! — Но, Арсений… — Сейчас, слышишь! — И ведь даже сказать нечего. А что тут скажешь? Дух захватило так, что все слова разом пропали, а сердце застучало, как сумасшедшее! Войдя в спальню, захлопнул дверь, уронил меня на постель, стащил с бедер леггинсы (я только успела бикини поймать!) и, выключив свет, навалился сверху. Губы ласково коснулись щеки… — Ждала? — Да.