Мой начальник — гоблин!

— Ну и чего ты расстроилась, глупая? Я же сказал, что не уйду. — Попов поцеловал меня в шею, забрался губами под подбородок — я ахнула… — М-м, Дашка! Какая ты у меня уютная… — прошептал, добравшись до мочки уха. — Рыжуля моя, — поцеловав ещё раз, страстно простонал… и неожиданно замер, уткнувшись лбом в подушку. — Арс? — выждав несколько секунд, я осторожно повернула голову и еле слышно позвала: — Эй! — Хр-р-р-р… — в ответ раздалось тихое сопение и лёгкий храп. — Пр-р-р… Невероятно, но он спал. Уснул, выключившись за секунду, придавив меня собой так, чтобы не смогла уйти, и успев забраться ладонью под футболку. Сердце тоненько защемило от жалости — устал бедняга, а всё из-за меня. М-да, наворотила я дел, и как теперь всё исправить? И вроде бы испугаться надо — не каждый день меня так страстно хотят, что готовы взять силой, но я смотрела в потолок и улыбалась. Тоже мне — соблазнитель! Выбираться из объятий не стала — не хотелось шефа будить, и уходить не хотелось. Только подвинулась немного, чтобы лёг удобней, уткнулась носом в теплое плечо и укрыла нас краем одеяла. Пожалуй, полежу так чуточку, вспомню как это — засыпать не одной, и встану. И, как оказалось, зря так подумала... Утром мы оба ещё не проснулись, пробуждение лишь плавало где-то у края сознания, но определенно собирались что-то сделать. Потому что даже во сне наши дыхания сблизились и потяжелели. Телу под одеялом стало непривычно жарко и вместе с тем хорошо. По крови растеклось нешуточное возбуждение и заныло внизу живота сладкой истомой. Но не хватало связных мыслей и сигнала тревоги со стороны здравого смысла, именно поэтому я позволила Арсению вздёрнуть бюстгальтер, найти мою голую грудь и как следует её понежить. Своему шефу, ага. Если бы я ещё об этом обстоятельстве помнила! В тишине сонного утра в квартире прошелестели знакомые шаги и бодрый голос спросил где-то у порога: — Мам! А что ты здесь делаешь? Я уже встал! А можно я мультики посмотрю? Я пока не хочу кушать! — Что? Мама? Мама! О, Господи! Стёпка! С меня сон тут же слетел. Но Попов среагировал быстрее. Сел в постели и как рыкнет: — Твою ж… Степан! А ну брысь отсюда! И чтобы в следующий раз стучал! Сына как ветром сдуло, но я уже была на ногах. Точнее, на заднице. С перепугу грохнулась на пол, выкатываясь из-под одеяла, и вскочила, не зная, что делать. Схватив лежащие на полу леггинсы, запрыгала на одной ноге, пытаясь попасть в штанину и сдувая со щёк волосы. Ой, дура-а-а… Но возмутиться не забыла: — Не кричи на Стёпку! Он тут ни при чём! — Даш… иди ко мне, — и такой голос медовый, а место в кровати всё ещё теплое, что хоть правда бери и… иди! — Ты с ума сошел? Сейчас дети снова прибегут! Думаешь, их твоя строгость остановит? Ха! Наивный! — А разве дверь нашей спальни не закрывается на ключ? — Ну прямо барон Мюнхгаузен. Ещё бы дворецкого в колокольчик позвал! И вообще-то моей спальни! — Нет! — Я никак не могла надеть леггинсы и от отчаяния на секунду замерла, уронив руки к бедрам и закрыв глаза. — Вот так и стой! Ты сейчас похожа на сексуальную ведьму из готического романа. — Что? — я обернулась к Арсу и убрала тяжелые пряди от лица. — Ну, спасибо! — буркнула. — Да нет, ты не поняла. В лучшем понимании этого слова, — успокоил меня Попов и, облокотившись, лёг в постели, подперев голову ладонью. — Такую, знаешь, из мужских фантазий. — Нет, не знаю. Я вообще-то женщина, если ты не заметил! И фантазии у меня женские! — И чего я на него рычу, спрашивается? На себя надо злиться! Нежностей ей захотелось, внимания мужского. Ещё бы чуть-чуть и захлебнулась бы в этом внимании, как пескарик в банке! Уж за Поповым бы точно дело не встало! Шеф редко улыбался, а точнее — никогда, но сейчас высоко приподнял край губ, показывая идеальный оскал и дерзко меня рассматривая. Такой привлекательный в постели, что хоть пищи! То ли от восторга, а то ли от… Господи, и о чём я только думаю! — Я это заметил, уж поверь. Красивая ты у меня, Дашка. Когда злишься, глаза зелёные, как у кошки. Сними футболку, а? — Что? — Ноги твои мне нравятся. Пойдём в ванную комнату? Я не против, чтобы ты сейчас меня ими обхватила. Остальное тоже хочу видеть! — Нет, ну, пф-ф! Это уже слишком! Вот ведь… не гоблин и не соблазнитель, а не знаю кто! Настоящий мучитель! — А ты меня что, покупать собрался? Зубы не показать? — вдруг рассердилась. — Они у меня тоже, как у кошки — с клыками! — Даш! — Больше на возмущения слов не нашлось. Просто запустила в него штанами, тряхнула волосами и ушла босиком, сверкая голыми бедрами. А пока шла, английскую поговорку вспомнила: «Поздно закрывать конюшню на замок, когда лошадь уже украли». Мою «лошадь», конечно, пока что никто не украл, но на душе было такое чувство, что вор в стойло уже забрался! Стёпка лежал, отвернувшись к стене и сложив руки на груди в замок — ну точно сердитый рыжий чертик. Даже одеялом не укрылся. Насупился ёжиком, и дышал через нос, как паровоз. — Стёп? — я подошла к сыну и села на кровать. Погладила его по плечу. — Не обижайся, слышишь? — Я только мультики хотел посмотреть. Я эту серию «Монстров» неделю ждал! А он «брысь». Ему что, жалко?! — Он не хотел. Просто… просто ты его напугал. Ты почему кричал? — Я всегда так разговариваю. У меня голос такой, я что, виноват? — На самом деле сын не привирал, хотя и умел. У него с самого детства речь была четкой и звонкой. А уж энергии столько, что шёпот и тишина — это точно не про него. Всегда быстро засыпал, быстро просыпался. Если смеялся, то громче всех. Только вот реветь не любил. Попыхтев под моей рукой, Стёпка повернулся и спросил грустно: — Мам? Я ему не нравлюсь, да? Потому что я рыжий? Что?! От такой логики второй раз за утро язык онемел и все слова пропали. И все же сказала, потому что не могла промолчать: — Да ты что! С чего взял? Глупость какая! Ты не можешь не нравиться. Ты у меня самый лучший! Ещё и умный какой! Я бы тебя ни за что на свете ни на кого не променяла! Никого из вас! Ну вот, речь о Попове, а из души вдруг вылезло материнское. Но я сейчас с сыном тоже была честной. Если бы шефу мой Стёпка не пришелся по душе, я бы это сразу заметила. И тогда никакие договоренности с Лешенко роли бы не сыграли. Я бы просто вспомнила, что я прежде всего мама, и только потом чей-то личный секретарь. Нет, в том-то и дело, что всё оказалось гораздо сложнее, чем я могла ожидать от сноба шефа. Арсений относился к детям хорошо. Возможно, без фейерверка эмоций, но точно с вниманием, потому-то и сына сейчас зацепило. Потому что он тоже не ожидал. — Он тебе нравится, да? — спросила тихо, догадавшись. — Арсений? — Стёпка вздохнул и уставился в потолок. — Он мне лего купил. Сказал, что если я буду лучше учиться и не пачкать дневник, то купит конструктор гоночной модели «Феррари». Знаешь, мам, какой он дорогой? Мы с Юркой в торговом центре видели, двадцать тысяч стоит. Я потому у тебя и не прошу. А ещё пообещал научить меня прыгать с вышки. Говорит, что это совсем не страшно, и я ему верю. ‍ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌‍ О конструкторе я не знала. Но поняла, что Стёпка позавчера, когда «папа» из фитнес-клуба вернулся, его первым в пакете нашел и вытащил. — Ну вот, видишь. А ты говоришь, что не нравишься… — А ты теперь всегда будешь с ним спать? — светло-зелёные глаза взглянули на меня по-детски честно и вопросительно. — Со мной не будешь? — Э-э, что? Щеки невольно покраснели, а голос ушёл в глухоту. Если бы могла, то и взгляд бы от сына спрятала, да только куда его спрячешь от собственного ребенка? И ведь врать нельзя, дети это сразу чувствуют. — К-конечно, буду! Это, э-м, случайно вышло! Мы разговаривали, разговаривали, а потом… — И когда это я стала при разговоре руками махать? — В общем, ну… там места больше, а вы с Сонечкой уже легли… — Да ладно, мам, — как-то неожиданно по-взрослому ответил сын. — Я всё знаю. — Что, «всё»?! — я мысленно схватилась рукой за сердце и приготовилась упасть в обморок. — Ну всё. Про детей и вообще… — Откуда? — выдохнула еле слышно. — Слышал от старших мальчишек в школе. Только я не понял «как» надо спать, чтобы появились дети, — О-о, слава богу! То есть, только не это! Мой ребенок взрослеет, а я не знаю, что делать! Я встала и наставила на сына палец. Но грозить не стала — духу не хватило, глядя в наивные и любопытные глаза. Лишь пообещала, взяв себя в руки: — Стёп, мы обязательно об этом поговорим. Позже! А сейчас Сонечка проснется, я лучше пойду на кухню, приготовлю завтрак. Стёпка сел в кровати и поджал под себя ноги. — Мам? — Что? — я остановилась. — Он нам нравится — дядя Арсений. И Рита говорит, что он хороший. — И… что? — осторожно поинтересовалась. Стёпка отвернулся к окну и задумчиво пожал плечами. — Может, оставим его себе? — вдруг покраснел, — Вообще краснели мы с сыном одинаково, только я не в пример ему чаще. Ох, с такой физиологией, как у нас, никаких эмоций не скроешь! Ну, хоть жвачку Попову в волосы сунуть не запланировал, или шампунь в карманы налить, уже хорошо. Я ещё раз присела рядом с сыном на кровать и отвела со лба жёсткую рыжую челку. — Стёп, не получится. — Почему? — Дядя Арсений сам с нами не останется, когда всё вспомнит. У него другая жизнь, понимаешь? Не такая, как у нас. Он вообще за границей живет. — Значит, мы ему не нравимся? — Да не в этом дело. — А в чем тогда? Мы же его не обижаем, мам? — Ну и как тут в двух словах объяснить? Я наклонилась, обняла сына и поцеловала в щеку: — Ты, золотко, тут точно ни при чем. Вот вырастешь и поймёшь в чём дело. — Это как с Марьяшей в школе, да? Когда она со мной сидеть не захотела? Я её не больно дергал за косички и печенье давал, а она всё равно ушла. — Ну, — я грустно улыбнулась, — можно и так сказать. — И в кого он у меня такой умный? Но Стёпкина грусть невольно передалась и мне, с тем и вышла из детской. Я нашла шефа на кухне минут через пятнадцать. После того, как уже успела загрузить в стиральную машину вещи (между прочим и его футболки с бельём), принять душ, переодеться и завязать ещё влажные волосы в пучок. Он стоял у кухонного шкафчика, выставляя на стол чашки. Заметив меня, поднял голову и спросил: — Что тебе сделать? Чайник только что закипел. — Чай. Спасибо. — Я достала из холодильника продукты, хлеб, и принялась делать бутерброды. На завтрак со вчерашнего дня ещё оставалось полпачки пирожных и разные вкусности, так что готовить особо было нечего. Арс налил себе кофе, нам всем чай, и остановился у моего плеча. — Послушай, Даша, — на этот раз начал серьёзно. — Кажется, я вчера отключился в самый неподходящий момент. Неудобно вышло, извини... — Да всё нормально. Я понимаю, что ты устал. — Нет, не нормально. Со мной такого никогда не было. — Я подняла голову, ощутив, как по позвоночнику пробежал холодок — вдруг он всё вспомнил? Встретившись с Поповым взглядом, осторожно спросила: — А ты откуда знаешь, что никогда? Ты что-то помнишь? Он не смутился, хотя на секунду и сжал крепче губы: — Нет, ничего. Но знаю! — упрямо настоял на своём. — Это не потому, что я тебя не хотел, слышишь? Только не думай так, для меня это важно. Я предпочла нарезать сыр и укладывать его на хлеб, чем смотреть в голубые глаза. — Хорошо, не буду, — Согласилась. А что тут ещё сказать? — Вот и умница. Потому что в моих мыслях никого нет, Дашка, только ты! — На просторной кухне мы стояли вдвоем, но всё равно стало жарко и тесно. — С-слушай, ты вчера поздно пришёл. Работу нашёл? — попыталась я перевести тему. Отойдя от стола, подошла к сушилке, чтобы взять тарелки. — Может, расскажешь? — Да, нашёл, но временную. Сегодня тоже уйду. — Но сегодня же суббота? — я повернулась и посмотрела на Арсения. — Разве сегодня тебе тоже надо идти? — Надо. Мне не нравится ваша с Ритой одежда. К тому же, мы не в том положении, чтобы отдыхать. Да всё нормально, не переживай! Я постараюсь сегодня освободиться к семи вечера. — Но… Ты так и не сказал, что за работа. — Консультирую кое-кого и сопровождаю — пару иностранцев приехали на местный яхтинг. Нашли время! Ещё и ни черта не соображают, приходится всё делать за них — сопляки по двадцать три года. Не знаю, как он собираются идти по реке, но арендованное судно им всучили дрянь — вчера осматривали, замерзли как собаки. Топливная система ещё ничего, а электрическую надо менять. Представляешь, оказалось, что я хорошо знаю немецкий. Даша, я что, ин-яз оканчивал? — Яхтинг? Зимой? Людям что, делать нечего? — Н-нет. — Странно. Но тогда откуда? — Действительно странно. Но надо что-то сказать и желательно правду. — Ты жил в Германии какое-то время. Когда… когда мы не были вместе. — В Германии? Один? — Попов нешуточно удивился. — Арс, мне точно неизвестно с кем. — Не знаю, о чём он подумал, но, кажется о том, что я не хочу говорить о другой женщине, потому что не стал расспрашивать. — А мои родители? Что с ними? У меня есть братья или сестры? — Твой отец давно умер — извини, я не знаю подробностей. Но мама жива. Нет, родных нет никого, ты один. — Почему она не приходит к внукам? Хотя… дай догадаюсь, — сам за меня предположил. — Вы с ней не ладите, да? Я прав? — Ну… — думай, Дашка, думай! — Она недавно вышла замуж и… знает, что с тобой всё хорошо. — Я понятия не имела, какой была дочь Матвея Ивановича, слышала только от босса, что у его дочери был роман с мужчиной на пятнадцать лет её младше — то ли итальянцем, а то ли греком. А потом и свадьба. По этой причине и с Арсом они общались сложно. Я подошла к столу и опустила на него тарелки. — Арс, д-давай потом об этом поговорим, когда ты всё вспомнишь? Я хочу верить, что твоя амнезия временно и скоро пройдет. — Ладно, решим. Так ты меня простишь, Даш? — Мы снова стояли рядом, но шеф всё равно подступил ближе — по коже тут же пошли чувствительные мурашки. Скользнув рукой на талию, притянул к себе, и это прикосновение так обожгло, что я только каким-то чудом не отпрыгнула. — Я не уверена… — Склонив голову, он коснулся губами моего уха и тихо пророкотал в него самым бесстыднейшим образом, да ещё и такими бархатными нотками в голосе, что у меня едва колени не подогнулись: — Обещаю вечером исправиться! И даже загладить свою вину. Дашка, я этого так хочу, ты бы знала! С самого первого дня! — И почему это прозвучало как непристойное, но очень интересное предложение? От которого все фитильки запылали ещё ярче! — К-как загладить? — я подняла на Арса распахнутый взгляд, а он вдруг погрустнел. — Даша, — вновь сказал серьёзно, — когда ты на меня вот так смотришь, я понимаю, что не только, как глава семьи, полный ноль, но ещё и как твой мужчина. — Ой, извините… Мам, я вам не помешаю? — В кухню вошла Риточка, и я тут же отпрянула от Попова с бьющимся сердцем, вдруг страшно смутившись его объятий. Наверное, потому, что племяшка была старше и уже многое понимала. А вот Арсений не растерялся. Как ни в чём ни бывало улыбнулся девочке, приобнял за плечи и, подтянув к своему боку, поцеловал в лоб. — Привет, моя красавица! Что за глупый вопрос? Конечно, нет. И в кого ты у нас такая вежливая? — удивился. — Ну как там старина Гарри с Тёмным лордом поживают? Последний ещё жив? — Д-да. — В общем завтракали мы все пунцовые — я, Риточка и Стёпка. Одна Сонечка трещала без умолку и крутилась возле «папы», пока, в конце концов, не забралась к нему на колени. Я невольно позавидовала дочке. Вот уж кто чувствовал себя в это субботнее утро преотличнейшим образом, и понятия не имея о существовании мук совести.

***

— Окс, помоги! — Я позвонила подруге сразу же, как только муж оделся и ушёл, а я осталась дома одна с детьми. Закрывшись в спальне, села на кровать и обхватила щёки руками. — Петушок, что случилось? — верная Окс тут же насторожилась и приготовилась слушать. — Я не знаю, что делать. Он хочет близости. — Кто «он»? — Матвиенко, хоть ты не издевайся! — взмолилась я с досадой. — Попов, конечно! У меня нет другого мужика в квартире. Да и вообще нигде нет! — Ясно. А ты что же? — А я себя не понимаю, но чувствую, что ещё немного и мы переспим! — Ну так и переспи, раз хочется. За чем вопрос-то встал? Я бы уже на второй день рядом с таким красавчиком кошкой выла и ни о чём не жалела. Да тебе сам доктор прописал после твоего воздержания и козла Славки вспомнить, что ты не только мать, но и женщина! — И эта тоже о кошках! Как сговорились! — Окс, ты шутишь? — Ни капли. Как на духу говорю! В чём проблема-то, Даша? И Арса понять можно: молодец, сразу сообразил что к чему в семье. Мой Серёга твоего бывшего Петушка терпеть не мог, а Попов ему сразу понравился. Если бы только Серому он понравился, насколько все было бы проще! — Да ни в чём, если не считать того, что он мой шеф, а не муж! И что, если между нами «это» случится, то получится, что я воспользовалась его положением и… и потерей памяти! — Ой, я тебя умоляю! Ещё скажи совратила! И что? Это же классика жанра — шеф и его секретарь. Чувствуешь, как интимно звучит? И потом, секс для мужчины совсем не то же самое, что секс для женщины — разная степень ответственности. — На заднем плане у Окс послышался удивленный мужской хмык, и я услышала, как подруга отодвинула гаджет и пригрозила мужу: — Серёга, это не про тебя и не мечтай! Лучше сразу соверши харакири и закопай свой труп поглубже, чтобы я до него не добралась! Дуй отсюда, у нас с Петушок женские разговоры! Даш? — вернулась она ко мне. — Тут я. — Особенно секс для холостого мужчины! Ну не могу я представить, чтобы твой Попов потом о нём пожалел. Не такой он человек, тем более, что сам хочет близости. Это же смешно! — Не очень, если окажется, что у него кто-то есть, — вздохнула я, не спеша соглашаться с подругой. — Я ведь совсем ничего не знаю о его личной жизни! — Зато я всё знаю о твоей. Точнее, об её отсутствии! Дашка, — подруга помолчала, — хватит, слышишь? Всё закончится так, как и должно быть. Вы оба взрослые люди. Или ты и в самом деле планируешь за него замуж? — Й-а? — даже страшно стало от такой мысли. Точнее от её неосуществимости в реальной жизни. — Н-нет, ты что! Ты же знаешь, из какой он семьи и круга. Я просто хотела ему помочь, а теперь не знаю, что со всем этим делать. Мне бы ещё несколько дней переждать, ведь натворим дел, и как нам потом вместе работать? Нет, я точно не смогу. — А он что? — Ничего. Вчера пришёл и, представляешь, уволок меня в спальню силой! Хочу, говорит, ты моя жена. Я даже пискнуть ничего не смогла! — А дальше что? Дальше-то что было, Дашка, рассказывай! — поторопила подруга. — А ничего не было. Устал бедный на работе, ну и… уснул. Даже до поцелуев дело не дошло. Хотя, может, он и не любит целоваться. Я не знаю. — Уснул?! Выключился, что ли? Как мужики умеют? — Угу. За секунду. Так и проспали до утра, всю ночь рядом с собой держал. — Ой, Дашка! — захрюкала Оксана в трубку. — Не могу! Я же сейчас описаюсь от смеха, у меня в моем положении никакого контроля над собой! Как представлю, до чего ты мужика довела… Ну, даёшь Петушок! А, помнится, кто-то говорил, что рыжие не в его вкусе! — И ничего не смешно! Я тоже так думала, а получается… Я уже не знаю, как получается! Знаю только, что потом буду реветь! Через неделю Новый год и Попова наверняка хватятся близкие. Если Лешенко в ближайшие дни не раскроет заговор в руководстве «Сезама» и не выведет преступников на чистую воду, то… то я сама Арсу всё расскажу! И только представь, как я при этом буду смотреть ему в глаза и все объяснять, если между нами все случится?! — Так, главное без паники! Святоша ты моя! Святее тебя, Дашка, только наша Ирка… Стоп, Ира! Точно, Кузнецова! Ой, Дашуль, кажется я знаю, кто тебе поможет. Точнее, нам! Потому что одни без меня вы не справитесь! Ира приехала сразу. Обычно подруга заезжала в гости раз в несколько дней, а тут шутка ли, больше недели не виделись. Так что к двенадцати дня собрались втроём в квартире у Матвиенко на экстренную «девичью» сходку, и закрылись на кухне для серьезного разговора. Серёжа, увидев такое оживление на своих квадратных метрах, тоже прибежал с бутылкой купленного к празднику мартини и уже хотел было развесить уши, но Окс быстро спровадила мужа с сыном за покупками в магазин. А вот вермут оставила — на вечер пригодится! Озвучила Кузнецовой своё предложение, и та ожидаемо пришла в ужас. — Девочки, вы серьезно, что ли? Ой, нет, я не могу! Я не справлюсь! — Ира, не ломайся. Ну, что тебе стоит? Перед тобой никто не устоит! — Ты преувеличиваешь. — Я? Да просто констатирую факт! Посмотри на себя — у тебя же внешность холодной роковой красотки. По-ангельски совершенна и неприступна! Мужики от таких млеют! Да стоит тебе только захотеть, любой твоим будет! — Оксанка щедро вывернула в вазочку целую банку малинового варенья — Ириного любимого, и пододвинула ближе к подруге. — Тебе только уверенности в себе не хватает и шарма. Вот и потренируешь свои возможности. Когда ещё такой случай представится? — Так уж и любой. Да и не нужен мне никто! Вот увидите, девочки, я только всё испорчу. Ну, правда, вы что, меня не знаете? — Она не справится, — расстроенно выдохнула я, глядя в большие и растерянные глаза Кузнецовой. — Кажется, это плохая идея. Посмотри на неё, ну какая из неё соблазнительница? Она уже сейчас готова в обморок грохнуться, а Попова здесь даже и близко нет! Ещё закроется в туалете, как на моей свадьбе от Славкиного дружка, весь план провалится. — Ну ты и вспомнила, Дашка. Когда это было-то? — фыркнула Оксана. — Сто лет прошло! И потом разве можно сравнить лоботряса Овечкина с твоим Арсом? Ты что, Петушок, хочешь, чтобы наша Ирка всю жизнь так и продолжала мужчин бояться? А как же личное счастье? Ей двадцать семь лет, а она и не целовалась ни разу! — Нет, не хочу! — Вот и молчи! Для неё это будет полезно, я точно знаю. Ну не мне же твоего шефа кадрить? Боюсь я сейчас немного не в форме. Ну, Ирааа, что скажешь? — подруга отхлебнула чай и похлопала себя по щекам. — Ой, девочки, вы с ума сошли! Ну не умею я! Даже не знаю, как себя вести и что делать? Даш, а может, мы ещё кого-нибудь позовем, а? — Не выйдет. Мы не можем посвящать в наш план всех подряд, — веско резюмировала Матвиенко. — У нас дело чисто семейное! Да и потом, никто тебя не заставляет с Арсом что-то делать или к нему подходить. Даже зажиматься не нужно! — Что?! Зажиматься?! — с её ложки мимо чашки на стол плюхнулось варенье, но она этого даже не заметила. — Слушайте мой план! — Окси быстро смахнула варенье салфеткой и хлопнула в ладони. — Мы, с тобой приходим к Дашке в восемь вечера. К этому моменту Попов уже наверняка будет дома, но спать ещё не ляжет. Дашка нас встречает, а ему говорит: мол, извини, дорогой, подружки заскочили на часок — так неожиданно! Я соскучилась жуть, поговорить хочу! Накрывает стол, как положено, и обязательно со спиртным. — А со спиртным-то зачем? — я тоже вместе с Кузнецовой уставилась на подругу. — Потому что, если мы к тебе придём только на чай, можешь сразу на плане ставить крест! Ты же не думаешь, что Ирка за пятнадцать минут всё провернет? — Нет, — усомнилась я. — Это вряд ли. — Вот! А нам время надо, атмосферу соответствующую создать. Но ты, Ира, не пьешь — ты за рулём! — повернулась Окс к ней. — Я тоже — мне нельзя! Пьют Попов в и Петушок!.. Дашка, сейчас возьмёшь мартини, а вечером я ещё водку мужику принесу… - У меня есть! Столичная! — вспомнила. —Для детских компрессов брала, почти целая бутылка осталась! — Годится! Но сначала ты приглашаешь Арсений составить нам компанию. Он, естественно, соглашается — а куда ему деваться? А где-то через полчасика в дело вступает Ирок. — И-и что я должна буду сделать? — пролепетала Кузнецова. — Прежде всего оденься посексуальнее, чтобы непременно макияж и декольте поглубже. Дальше улыбаешься Попову — сначала невзначай, а потом, когда он клюнет, уже смелее. Он ведётся, и тогда ты подмигиваешь ему и поводишь плечиком — вот так! — Оксана, спустив с полного плеча домашний халат, наклонилась вперёд, прикрыла один глаз и томно открыла рот. — Сечёшь? — Ужас, Матвиенко, — не выдержав, ахнула я. — Как бы нам неотложку Попову вызывать не пришлось. Ещё рухнет от такой красоты. — Ничего, выдержит, он парень крепкий! — подруга вернула халат на место и продолжила: — Дашка не сразу, но это видит и всё! Губы варениками, сцена ревности, пощёчина, обида на полжизни и раздельные спальни минимум на неделю! А там, если вопрос с шефом не решится, ещё что-нибудь придумаем! — Оксана улыбнулась и с чувством довольства собой откинулась на стуле. — Ну что? Как вам мой гениальный план, девочки? — А можно без пощечины? — выдохнула я обречённо. — Мне кажется, это уже перебор. Арсений её точно не заслужил. — Можно. — Нет, я не смогу. Я не справлюсь! — распахнула глаза Ира. — Да и не умею я п-подмигивать! — Ну, хорошо. Давай тогда бросим Дашку. Пусть она сама решает проблему с шефом. Это же так трудно — построить глазки мужику, которого ты больше никогда в своей жизни не увидишь, да? А завтра наша Петушок останется мало того, что без работы и с детьми на шее, так ещё и с разбитым сердцем! Забыла, как после Славки было? Ты этого хочешь? — Нет, конечно же не хочу. — А раз так, значит, берём себя в руки, Кузнецова, и приводим план в исполнение. Подруги мы с тобой, или кто? Нравится ей Арс, неужели ты не видишь? Всё равно реветь будет, так хоть гордость сохранит. — Ох, ладно, я согласна. Но если у меня не выйдет, знайте, что я не нарочно всё испортила! — Ой, девочки, — вздохнула я грустно, когда мы все дружно и печально помолчали. — Если бы вы знали, как я этого не хочу. Ну почему в жизни всё так сложно? Почему моему шефу, чтобы стать мужчиной мечты, надо было обязательно потерять память, а мне стукнуть его по затылку? Я ведь жила себе спокойно и думала, что таких не бывает. А если и бывают, то мне уж точно не встретится! Думала, что он сноб и гоблин, и терпеть меня не может… а он взял и к остановке встречать пришёл. Ждал на морозе целых полчаса, пока не приеду, представляете? Почему, а, Окс? ‍ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌‍ — Потому что без усилия даже рыбки в пруду не размножаются, а тут целый характер изменить. Может, ему тоже это нужно было. А ещё потому, что добрая ты, Дашка, вечно куда-то вляпаешься! Вскоре Ира уехала, а мы с Окс продолжили разговаривать. Даже Юрку со Стёпкой обсудили! Одного только не поняли. Когда они успели в магазин смотаться, чтобы на Лего посмотреть, про которое мне сынишка утром сказал? — Ой, Кузнецова, ну просто отвал башки — как мой Юрка говорит! Где такую красоту раздобыла? — ахнула Окс, когда Ира, приодевшись, вернулась из дому и появилась у меня на пороге. Соглашаясь с ней, я тоже покивала в восторге: — Ирка… ты красотка! Десять баллов из десяти! — Мама из Турции привезла. Уже пять лет висело в шкафу, всё одеть было некуда. Думаете, оно подойдет, девочки? — Ещё как подойдёт! Думаю, мы даже быстрее справимся! — Оксана покрутила подругу возле зеркала и одобрительно выдохнула: — Вот увидишь, Дашка будет вне себя от ревности! Ты главное пофривольнее будь. Отпусти внутренних демонов! Улыбнись, похихикай, поспрашивай у Арсения что-нибудь эдакое — что мужчинам нравится, — попыталась объяснить она. — А что, например? — Даш?! — Окс, я не знаю, — развела я руками. — Я ведь шефа только в офисе видела и понятия не имею, чем он увлекается. Может, его лучше о работе спросить? Он сейчас с какими-то ребятами-иностранцами небольшую яхту готовит к плаванью. Мне кажется ему это близко — техника и прочее. — В точку! — одобрила Матвиенко. — Ирка, мотай на ус и импровизируй! — Но я о яхтах вообще ни сном, ни духом! Для меня самый удобный и любимый вид транспорта — велосипед! — Прекрасно! Вот о велосипедах и поговорите! — Но поговорить быстро не вышло. Попов пришёл домой около девяти вечера, нарушив нам все планы и расстановку, так что у Ирки произвести на него фурор своим появлением в серебристом платье с приоткрытыми плечами не вышло. К тому моменту, когда он позвонил и сообщил, что подъезжает к дому на такси, Кузнецова шарахалась от каждого звука, я устала нервничать, а Окс успела полежать на диване и сгрызть яблоко. Ну а курица, запечённая в духовке с овощами, давно остыла. Точнее, от неё осталась всего одна ножка и картошки немного. Да и нарезка на столе, после нашествия моих Петушков, заметно поредела. Так что, когда Попов вошёл в квартиру с двумя пакетами в руках, полных продуктов, я им обрадовалась. Но ему обрадовалась больше. Застыла в прихожей, выйдя к Арсу навстречу, как завороженная глядя на его широкую улыбку. — Привет. — Холодный с мороза, он освободил руки от покупок, шагнул ближе и вдруг, притянув меня к себе, легко поцеловал в губы. — Привет, Рыжуля. Неужели скучала? — спросил и не отпустил. В ушах ухнуло, в груди полыхнуло, а в животе провернулся горький и тяжёлый ком беспредельной печали. Конечно скучала, да ещё как! Врать не пришлось, на моем лице и без слов ясно читался ответ. И ждала. И скучала. И думала над его утренними словами целый день, пока убирала в квартире, гуляла с детьми и готовила. Иначе почему бы вдруг захотелось ресницы накрасить поярче и глаза стрелочками подвести? Волосы оставить распущенными? Конечно, против Иркиного боевого «смоки айс» и алой помады женщины-вамп я выглядела вполне буднично. И всё-таки не хотелось на фоне подруги смотреться совсем уж бледной молью. — Арсений! Там ко мне девочки пришли в гости, посидишь с нами? — заставила себя сказать. Мысли гуляли где угодно, но только не в голове. — Девочки? А кто? — Оксана и Ира. Ты их видел у больницы. Мы иногда собираемся в выходные — так, встретиться, поболтать. — Даш, я здорово устал. Такой день насыщенный был. Может, без меня? Не хочу вам мешать. Я у тебя, похоже, не очень компанейский парень. — Ну что ты! Очень даже компанейский! Посидишь немного, поужинаешь и пойдешь отдыхать, а? А то неудобно, мы давно дружим, а ты даже не поздороваешься. Ну, пожалуйста, Арс! А я пока колбаски нарежу и рыбки. Что ты ещё хочешь? — Когда ты так просишь, Даша, я хочу всё и желательно наедине! — дал мне ответ Попов, после чего повернулся к вешалке. — Хорошо. Сейчас разденусь, умоюсь и приду. Сумки сам на кухню отнесу. — Ага. — Как только вернулась к девчонкам, набрала в лёгкие воздух и резко выдохнула: ну и как я с таким мужем буду скандал устраивать? У меня же язык не повернется сцену ревности закатить. Но тогда, для чего, спрашивается, все начинала? Ира, вся в серебре, бледная и застывшая, сидела, как Снежная королева во льду. Только глаза испуганно моргали, а так один в один неземная красота в анабиозе. Зато Оксана щебетала без умолку и уплетала вкусности за обе щеки, да и Арсений, слава богу, не молчал. Так что разговор худо-бедно, но шёл. Я тоже старалась никому не давать скучать. Детей заранее предупредила о маминой спецоперации и сейчас их почти не было слышно, только Стёпка с Сонечкой, укрывшись покрывалами, словно плащами-невидимками (наверняка не без идеи Риты), шныряли на кухню за конфетами и мандаринами. — Арсений, Даша нам рассказала, что ты ушёл из спортивного клуба? Как же так? Разве зумба больше не твое призвание? — Да, ушёл. Хватит ерундой заниматься, пора нормальную работу найти. Я не чувствовал себя там на своем месте. Видимо, пришло время что-то менять в жизни. Так бывает. — Ой, как я тебя понимаю! Я, когда от работы устала, только тогда и поняла: хочу перемен! А так бы фиг меня Серёга на второго ребенка уговорил. — Почему, Оксана? — Потому что это мне, а не ему придется ночами не спать и подгузники менять. Но как подумаю, что будет девочка, так уже и не терпится её хоть в один завернуть! Вот родится такая же красавица, как наша Ира, и будет парнями направо и налево вертеть. Да? — Я, э-э… фу-ух, — забегала взглядом Кузнецова и вцепилась рукой в бокал, — л-лучше водички выпью! — Они с Дашей на одном курсе учились, так и подружились, — продолжила Матвиенко. — Ира там была первая красотка! Все парни за ней волочились, но ей только один нравился! Мы с Дашкой сколько её ни пытали, так и не призналась «кто». Да она и сейчас ничего, правда, Арс? Ей бы ещё жениха достойного найти, чтобы красоту оценил! — Ну, хм… — Арсений опустил вилку на тарелку и повернулся ко мне. — Даша, может, хочешь мартини? — спросил как-то слегка напряженно. ‍ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌‍ — Правильно! А давайте выпьем! — обрадовалась Оксана. — А то что же мы, сидим, как в первый раз друг друга видим. Тем более, что и повод есть — за католическое рождество! Только мне нельзя! Разве что понюхать и конфеткой с ликёром закусить — мне рожать через две недели! — Даша? — Да, налей немного. — А тебе что налить, Ир? Вермут, или лучше водку? — подруга сидела не шевелясь, продолжая пребывать в анабиозе. Устав подавать подруге тайные знаки, Оксана пихнула её под столом ногой. — Ирка! Хорош в облаках витать! К тебе «Арсений» обращается! — Ко мне? — пискнула Кузнецова, подпрыгнув на стуле. — Да! Точнее, нет! То есть, я сейчас не готова сказать!.. Арсений, а м-может, о велосипедах поговорим?! — Попов даже растерялся слегка, застыв над столом с бутылкой мартини в руке. — О чём? — взглянул на Иру изумлённо. — Каких ещё в-велосипедах? — Д-двухколесных, с педалями. Мы с Окс переглянулись, но не успела я что-то сказать, чтобы спасти ситуацию, как Кузнецова взяла и поставила перед шефом рюмку. — Лучше водку. Полную! — выдала на одном дыхании и косо мигнула ему двумя глазами сразу. То, что Оксанин план провалился, я поняла после второй выпитой рюмки. А после третьей, когда Кузнецова закрыла один глаз и уставилась на Арсения, и до Окс наконец дошло: ничего у нас из задуманного не выйдет. На остатках уверенности, она многозначительно кашлянула в кулак, пытаясь привлечь внимание подруги, и Ира тут же спустила с плеча платье. Да уж, картина соблазнения маслом. Прозрачнее этого только стекло под микроскопом. Я закусила губы, а Матвиенко спрятала лицо под ладонью и растопырила пальцы. — Даша, можно тебя на минуточку? — Арс нашёл мою руку, и заставил подняться. — Надо поговорить! — Конечно. — Послушай, Даша, я понимаю, что вопрос не совсем обычный, но… Я тебе не с Ирой изменил в прошлом? — спросил в лоб, когда мы оказались с ним в спальне, и за нами захлопнулась дверь. — Нет, ты что! — покраснела я под серьезным голубым взглядом. Такого логического хода я не ожидала. — Я бы никогда её в дом не впустила.! Это… это у тебя с другой было, не с ней. — Слушай, мне кажется, что Ира тебе не очень хорошая подруга. — Да? И-и почему ты так решил? — Или у неё глазной тик, или она мне моргала, когда ты не видела. — Да ты что? Ира? — пришлось похлопать глазами. — Не может быть! — Может! Давай я её прямо сейчас выставлю за дверь, и она больше сюда никогда не придет? Я таких намеков не люблю! — От решимости, прозвучавшей в серьезном голосе Попова, я не на шутку струхнула. Господи, только не это! Хватит с бедной Кузнецовой на сегодня стресса, чтобы ещё и шок пережить! — Нет, не вздумай, Арс! Я сама! — встала перед мужчиной, уперев руки в крепкую грудь. Мало ли, на что он решится? Я своего шефа знаю! — Сама с ней поговорю и всё решу, ладно? Она хорошая девушка, просто… перебрала немного, с кем не бывает! Да я её сто лет знаю! — Ладно, но на кухню я больше не пойду. Лучше у детей узнаю, чем они весь день занимались. Хватит с меня на сегодня твоих подруг. — Хорошо! — я опустила руки и уже повернулась, чтобы выйти, когда Попов вдруг снова поймал меня за талию и притянул к себе. Поцеловал мягко в губы, явно не желая отпускать. — Иди, но ненадолго. И знай, я тебя больше ни на кого не променяю! Даже, когда всё вспомню… — Пол, от поцелуя было качнувшийся под ногами, встал на место и показался твёрже обычного. Ох, не зарекался бы. Когда вернулась в кухню, выражение лиц у девчонок было не лучше, чем у меня. А Ирка и вовсе, обняв Окс и положив голову ей на плечо, печально хлюпала носом, став похожей на женскую версию Арлекина. Я прикрыла дверь, включила чайник и села за стол. Опустив плечи, посмотрела на подруг. — Конец операции. Можно выдохнуть, скандала не будет. Арсений уже не придет. — Девочки, я же — ик! — говорила, что всё испорчу. Ну не умею я разговаривать с мужчинами, и пить не умею. — Слушай, Дашка, мы, конечно, редкие дуры, но ведь хотели, как лучше, — Я протянула руку и погладила Кузнецову по голове. — Прости меня, Ира. Больше никогда о такой глупости просить не буду! Честное слово! — Твой Попов нормальный мужик. Он только тебя замечает, я свидетель, у нас сразу не было никаких шансов. — Да ладно тебе, Окс. Просто я жена для него. Но с Людоедочкой он был совсем другим, я ведь видела. — Не знаю, каким он был раньше и с кем, но сейчас мы с Ирой пойдем баиньки, а ты, Дашка, перестанешь морочить себе голову, поняла? Ведь жалеть потом будешь, как пить дать!