Мой начальник — гоблин!

Водитель, и правда, по улицам плутать не стал и уже минут через десять мы подъехали к красивому освещенному комплексу с не менее красивой вывеской «Vinograd» на белом фасаде и остановились возле входа. Рассчитавшись за проезд, Арсений подал мне руку и вывел за собой. Спросил, улыбаясь и обнимая за плечи: — Ну что, пошли? — Пошли. — В этот воскресный вечер парковка рядом с рестораном была заставлена машинами и в одной стороне широкого зала человек двадцать праздновали банкет. Едва мы вошли и остановились возле гардероба, чтобы раздеться, я подумала о том, что в таком популярном заведении запросто могло и не оказаться свободных столиков. И стоило этой мысли мелькнуть в голове, как к нам подошла эффектная девушка на высоченных каблуках, представилась администратором ресторана, и вежливо спросила — конечно же у Попова: — Рады вас видеть у нас в «Винограде». Молодые люди, вы заказывали столик? Если нет, то, к сожалению, вынуждена сообщить, что сегодня у нас нет свободных мест, — Ну вот, так и знала. Но неловкость ощутить не успела. Только сжала ладонь Арсения и взглянула на него, боясь, что он расстроится, а он уже спокойно ответил девушке на немецком. Выдал целую речь на приветливой ноте и вопросительно вскинул бровь, когда незнакомка «зависла». — Простите… ‍ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌‍ — Oh of course! — улыбнулся ей понимающе, и повторил свою речь на английском, постучав пальцем по дорогим часам на запястье. Девушке сразу стало легче, и я тоже смогла кое-что разобрать. Не всё, конечно, но поняла, что мы, оказывается, отдыхаем в компании известного дипломата. Но, увы, потеряли его в городе и, если честно, уже устали искать и ужасно проголодались. Не будет ли милая девушка так любезна предоставить иностранным гостям маленький столик на двоих в этом прекрасном ресторане, пока наш личный самолёт готовят к чартерному рейсу в Вену. Очень нужно! Потому что у любимой жены сегодня день рождения, и он обещал ей ужин при свечах. Это обо мне, что ли? И, конечно же, при случае, Арс будет счастлив лично поблагодарить хозяина заведения. Смысл сказанного дошёл до меня не сразу, а где-то на полпути к столику, и уши тут же предательски вспыхнули. И ещё больше, когда официант принес две красивые свечи и зажёг. — Ну ты даёшь! — прошептала, когда мы остались одни и сели за столик. — Импровизатор! А если бы здесь, и правда, оказался какой-нибудь дипломат? — Но ведь получилось, Даша? Чего ты засмущалась? — свободно откинулся на стуле Попов, ни капли не волнуясь. — Я просто сберёг наше время. Не переживай, в таких местах, как это, всегда оставляют резервное место для неожиданных гостей. Просто сегодня оно наше с тобой, вот и всё. Наше с ним было не только место, но и вечер. И очень скоро Попова удалось меня в этом убедить. Ели мы вкусно и не спеша. В зале играла живая музыка, за столиками сидели компании, и говорить не очень получалось, а вот смотреть друг на друга, потягивая дорогое вино, сколько угодно. Точнее, взгляды притягивались сами, словно магнитом. А вслед за взглядами соприкасались и пальцы. И перед глазами снова вставала ночь — длинная, жаркая, откровенная. И мы, растерявшие в ней всякий стыд, забывшиеся в обоюдном желании. Удовлетворённые, но так и не насытившиеся друг другом. Перед выходом в ресторан я успела подкрасить глаза и губы, на ногах были каблуки, а к обществу влиятельных людей, благодаря рабочей должности, мне было не привыкать, поэтому чувствовала я себя более-менее уверенно. Но когда мужчина без предупреждения встал из-за стола и поднял меня следом, чтобы потанцевать под приятную композицию — смутилась. — Арс, а может, не надо? Неуверенно спросила и получила в ответ: — Надо, Даша. У меня не так много воспоминаний, чтобы лишить себя удовольствия заполнить пробелы. Пожалуйста, потанцуй со мной, я хочу, — Угол широкого зала занимала невысокая сцена, на которой за инструментами расположились двое музыкантов. Танцпол перед ней был небольшим, но мягко освещен в полутьме зеркальной сферой. На пятачке уже танцевали несколько пар, и мы тоже к ним присоединились. Арсений хорошо двигался — уверенно и не спеша. Заняв центральную позицию, он прижал меня к себе и повел под музыку — парни исполняли песню «Hotel California», и я не заметила, как между нами не осталось пространства. Я вдыхала горячий аромат шефа у его шеи, ощущала грудью крепкое тело и понимала, что держать вот так женщину ему не привыкать. И хотя мое дыхание стало выше, а кровь прилила к щеке, которой касались губы, сердце внезапно сжалось от знакомой тоски. Я вдруг некстати подумала о том, что, возможно, сейчас занимаю чужое место. Что не меня бы выбрал Арсений, если бы мог выбирать с кем в данный момент находиться. А ещё о том, смогу ли после все забыть и простить себя? Ох, уж это вряд ли. Правду говорят, что благими намерениями устлана дорога в преисподнюю. Раньше надо было думать. И как теперь все объяснить Лешенко? Разве он поймет? Насчёт Попова была уверена, что нет. — Тебе не нравится здесь? Ты напряжена, — губы коснулись уха, а рука на спине поднялась выше. От моей кожи её отделяла ткань платья, но она все равно ощущалась, как голое прикосновение сотни крохотных иголочек, которые то ли ласкали меня, а то ли ранили. — Нравится. Очень. Я просто не привыкла к таким местам и не очень хорошо танцую. — Скажи, Даша, у нас с тобой всегда было так, как прошлой ночью?.. Я просто голову от тебя потерял, — он спросил тихо, но от этого не менее серьезно, поэтому ответила честно: — Нет, не всегда. — Не понимаю. Ты абсолютно моя, Дашка! Мужчине это понять не сложно. Но у меня такое чувство, будто я тебя только сейчас отыскал. Будто раньше тебя не было в моей жизни, и мне хочется… — Улыбаясь, он заглянул в мои глаза. — Ну, давай, спроси меня, что мне хочется?.. Конечно, кроме того, чтобы продолжить нашу ночь. И почему он никогда не улыбался раньше? Внук Матвея Ивановича? Я засмотрелась на его губы и сияющие глаза. Повторила послушно: — Что тебе хочется? — Горы свернуть, Даша! А ты знаешь, что это значит? — Что? — Что я счастливый человек! Сегодня думал об этом весь день — о нас с тобой. И сам себе завидовал. Ребятам скалился, как дурак, но боюсь, они меня не поняли. Да и не нужно! — Кажется, я застыла, потому что Попов вдруг тоже остановился. — Эй, Рыжуля, — сжал мои плечи, — ну и чего снова глаза на мокром месте? Глупая, — прижал к себе. — Ну, перестань, слышишь? И не шути больше насчёт того, что у нас будет, а что нет. Много ты знаешь. — Знаю, Арс. — Ну вот, опять со мной споришь. Мы снова танцевали, смотрели друг на друга и вечер продолжался, когда шеф вдруг сказал: — Дашка, а давай ещё одного родим? Мальчика, а то нечестно получается. Какое-то гендерное неравенство у нас со Стёпкой в семье. Что? Я бы споткнулась, если бы меня уже не держали уверенные руки. А так только изумлённо выдохнула: — Ты…ты…ты… с ума сошел? — Ну да, меня заклинило и было от чего. — Не пугайся, не сейчас, — как ни в чем ни бывало, заметил Попов. — Сначала встанем на ноги, потом уйдешь с работы… — А почему это я уйду? — то ли удивилась, а то ли возмутилась. — Потому что. Хватит моей жене какому-то пижону кофе подавать и задерживаться по вечерам. У тебя есть семья, и мне это не нравится! Что на это ответить — не нашлась. Все доводы разом исчезли, стоило представить, как на слова Арса отреагирует сам «Пижон», когда всё вспомнит. И как мы с ним уже через несколько дней будем делать вид, что этого разговора никогда не было. Что не было вечера при свечах, встретившихся губ, и нас в этом вечере тоже — немного ошалёлых и влюблённых. Уже завтра жизнь станет прежней — такой, какой была ещё неделю назад, и мы заставим себя все забыть. Нет, я совершенно точно сошла с ума и винить в этом некого. Эх, Петушок-Петушок! Глупая птица! Не суждено тебе быть дальновидной и сильной. Ведь не девчонка уже, должна быть голова на плечах, а все туда же. О личном счастье размечталась. Но слова Арса поразили: как он смог даже мысль такую допустить? И кто — Попов? Никогда бы не подумала, что моей шеф-сноб на такое способен. Да он и сам, скорее всего, сильно удивится, когда поймет, каким был со своим секретарем. И, возможно, даже видеть меня не захочет. И с работы мне, как бы я за неё ни держалась, а уйти придется — не выйдет иначе. Но если мы с Лешенко старались не зря, то значит, это того стоило. Вот только при взгляде на Арса сердце щемило и сжималось, словно предчувствовало, как больно ему будет завтра. Я и не заметила, когда мужские губы нашли мои, а я ответила. Мы просто танцевали и целовались, без страсти, очень нежно. Так бывает, когда иначе не можешь и хочется касаться человека хоть краешком души, а я сейчас не могла. И он не мог, я это чувствовала, иначе бы остановила нас. Наверное, остановила. Вчера мне это плохо удалось. Мы вернулись за столик и вино показалось ещё хмельнее. Свечи продолжали гореть, а музыканты играть… Красивое место, красивый вечер, и мужчина рядом такой, что только мечтать. И смотрит так, будто других для него не существует. За своими мыслями не сразу обратила внимание на официанта, который подошёл к нашему столику с бутылкой дорогого шампанского в руках. Улыбнувшись, замер, ожидая, когда мы обратим на него внимание. — Не понял? Это ещё что такое? — вскинул бровь Арсений, обращаясь к парню. — Мы не заказывали. — Он посмотрел на бутылку. — Этот сорт так точно. Я бы предпочел французское, но вряд ли оно у вас есть. — О, нет, это не заказ! Это знак внимания вам от нашего гостя, — Официант повернулся и тактично указал на небольшую компанию из шести человек — мужчин и женщин, расположившуюся от нас через столик, метрах в пяти. — Эту бутылку шампанского «Spumante Franciacorta», для вас передал вон тот мужчина в красном галстуке, — пояснил парень, — Он сказал, что вы знакомы и просил поздравить вас и вашу спутницу с наступающими Новогодними праздниками. Приятного вечера! Официант собрался отойти, но Попов ему не дал. — Стойте… Меня? — вопросительно хмыкнул в ответ, заостряя взгляд на щедром «незнакомце», и я тоже повернула голову. А повернув, тут же оцепенела, узнав в дарителе одного из наших региональных директоров — Дениса Викторовича Шепелева. Мужчину сорока четырех лет, женатого, но сидящего сейчас в обнимку с молоденькой блондинкой. Вот это сюрприз! Судя по тому, что мужчина уже успел порядком захмелеть и чувствовал себя свободно, находился он в этом заведении не впервые и своего непосредственного начальника узнал. И меня узнал, в этом не оставалось сомнений, иначе бы не смотрел сейчас на Петушок с таким сальным блеском в глазах, словно поймал на горячем. А ещё, будь он трезвее, вряд ли бы додумался вообще отсвечивать, застукав босса и его секретаря за поцелуями. — Спасибо, но, думаю, тот мужчина обознался, — наконец ответил Арс. — Да, совершенно точно он ошибся! Вам не составит труда вернуть ему шампанское? — потеряв к незнакомцу всякий интерес, обратился к официанту. — Или мне сделать это самому? Услышав его ответ, я в миг сошла с лица и побледнела. Нет, только не это. Не сейчас. Не здесь. Не так! Пожалуйста, Арс, не ходи! Я отвернулась и вжалась спиной в стул, вцепившись пальцами в платье. Шепелев давно работал в «Сезаме» и был со многими директорами на короткой ноге. Он не раз тщётно пытался умаслить меня презентами, пытаясь втереться в доверие к внуку Матвея Ивановича, так что не стоило и надеяться, что, оказавшись в главном офисе строительной компании, он промолчит. Да и вообще промолчит, особенно после того, как Попов внезапно исчез на целую неделю со всех радаров, а теперь вдруг появился в обществе своей секретарши, с которой непонятно чем занимается. Точнее, для Шепелева очень даже понятно «чем». Да и другим, когда узнают, станет понятно тоже. Так сколько у меня есть времени до того, как сплетни о новой любовнице генерального разлетятся по всему зданию офиса, и моя слава соблазнительницы взлетит до небес? Нисколько, если Арс сейчас подойдёт. — Не беспокойтесь, я справлюсь. Не первый раз! — с пониманием ответил официант и отошёл. А я придвинулась к столу ближе и приложила ладонь к виску, чувствуя, как меня буквально бросает из холода в жар, а земля под ногами горит так, что не усидеть. Улыбнулась Арсению через силу, когда он вопросительно взглянул на меня и усмехнулся: — Надо же, похоже, наша байка о дипломате удалась! Но, забудем о ней. Даша, ты что-то еще хочешь? — Да, хочу! Очень! — … может, десерт? — Пойдем в кино?! — Что? — Я и сама удивилась своей смелости, но терять уже было нечего. Поужинать мы успели, а оставаться здесь я больше не могла. Это же какую стальную выдержку надо иметь, чтобы вести себя свободно, когда твою спину так и сверлят прицельные взгляды! А сплетни уже бегут, бегут… Я не успела рассмотреть друзей Шепелева за столиком, но допускала, что они тоже могли оказаться связаны с «Сезамом». — Арс, пожалуйста, — протянула руки и обхватила ладонь Попова. — Давай сходит в кино? Ещё ведь не поздно? Я сто лет не была! Точнее, мы ходили летом с детьми, но Сонечка не смогла высидеть сеанс и пришлось уйти. А так хочется! А? ‍ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌‍ Я не знала, как Арсений отнесётся к моему внезапному предложению и что подумает, но мне уже было все равно. Я бы еще раз попросила, но мужчина ответил с мягким удивлением в голосе: — Прямо сейчас? — Да. Ты не хочешь? — я отпустила его руку, но он тут же поймал мои пальцы. — Ну, почему же… Хорошо, идём! — Наверное, до регионального директора дошло, что его босс не горит желанием выставлять свою личную жизнь напоказ, потому что после того, как ему вернули презент, Денис Викторович сидел бледный и напряженный. Попов тем временем подозвал официанта, расплатился за ужин, и мы вышли. У гардероба одевались молча. Накинув на шею шарф, я сделала вид, что не заметила, как скромно смотрится мой пуховичок в ряду дорогих шуб и пальто, но подал мне его Попов с достоинством — я и надела. И только оказавшись на улице, смогла наконец выдохнуть. — Даша, ты снова напряжена. Что-то случилось? Неужели расстроилась из-за чудака с шампанским? Да брось, слышишь! Мало с кем меня могли перепутать? — Нет, — соврала. — Просто… просто хочу побыть с тобой наедине. Смотри какая погода, а мы так редко гуляем. Ты не против? — Во дворе ресторана было очень красиво и по-новогоднему нарядно. По периметру прилегающей территории горели фонари, а ветви деревьев оплетали сияющие золотом и неоном гирлянды, отбрасывая на снег красивые отблески. Уже весь город преобразился к празднику и даже мороз не спешил щипать прохожих за щёки и не торопил в тепло. А я не торопилась надевать шапку, вдруг засмотревшись на эту красоту. На запутавшуюся в сказочных ветвях луну, которую за ежедневной заботой и не рассмотреть. — Арс, только посмотри, какая большая сегодня луна! Ой, что ты делаешь?! — Снимаю тебя на камеру, а что? — Зачем? — Хочу. Улыбнись, Даша! Завтра покажем детям, они будут в восторге! Я обещал Рите наше селфи. — Правда? И когда ты успел? — Успел! Иди сюда, Рыжик! Ну же, улыбнись!.. Вот так. Знаешь, я представляю тебя совсем молоденькой девчонкой и мне почему-то кажется, что ты совсем не изменилась. Покажешь мне свои фото? — Да, покажу. Завтра, если захочешь, — Мир закружился, и я пропала. А вместе со мной пропал Шепелев, «Сезам», завтрашний день и все опасения. Когда меня обнимал и целовал шеф, я не могла думать ни о чём! После вина голова казалась лёгкой и немного хмельной. Сейчас губы мужа были тёплыми и отзывчивыми, совсем не такими, как на парковке, когда я впервые к ним прикоснулась. Сейчас к их теплу хотелось тянуться и пить его, пить…. Бесконечно долго, позабыв обо всем. Как же давно я не целовалась. И Попов, похоже, тоже, потому что нравилось ему это не меньше, чем мне. Иначе почему бы он так долго меня не отпускал? До знакомого торгового центра, в котором располагался кинотеатр и куда я привыкла ходить за покупками, было минут двадцать ходьбы. Я не захотела ехать в такси, и мы пошли пешком. — Ты так все деньги растратишь, Арс. — Пусть! Всё равно ты упрямая и мои не берёшь! — он рассмеялся. — Ничего, ещё заработаю, Дашка! У меня есть несколько идей «как», главное их правильно реализовать. Нам надо к лету купить машину, и подумать об отдыхе. Почему мне кажется, что я был в Ницце, а ты нет? — Потому, что ты там был, наверное, — не нашла ничего лучше ответить. И если сейчас он спросит «с кем и когда?», ведь не придумаю, что сказать. Он не спросил, стал рассказывать о ребятах-немцах, с которыми работает, и было интересно его слушать. Было приятно идти рядом, смотреть на ночной город и на него — уверенного в себе молодого мужчину, сегодня непривычно улыбчивого и… моего. — Ты знаешь, я каждый день мысленно вижу какие-то картины из прошлого. Много всего. Чьи-то дома, лица, терминалы аэропортов… и тебя, — признался Арсений, и я удивилась: — Меня? — Да. Ты всегда знаешь, как остановить мои мысли и не дать свихнуться. Я чувствую, Даша, что память ко мне возвращается. Ещё немного, и я всё вспомню. — Я уверена, что так и будет. — Завтра мы с Вилли и Стефаном заканчиваем готовить яхту к отплытию, а послезавтра ребята снимаются с якоря. Уже почти все готово, остались организационные мелочи. А это значит, что нам с тобой пора подумать о новогодних праздниках. — Завтра, Арс, я расскажу тебе, как мы познакомились. — А сейчас почему не хочешь? Хотя, дай сам догадаюсь. Я, наверное, задирал тебя и вёл себя, как самонадеянный кретин! Обычно так и ведут себя парни с девчонками, если они им очень нравятся, — В ответ на открытый и тёплый взгляд невозможно было не улыбаться. — Нет, я тебе не нравилась, иначе ты не доводил бы меня до слёз. — О, точно нравилась! Даша, верь! — Ты задирал нос и хотел казаться важным и деловым. Даже не смотрел в мою сторону! — Я?! — Ещё как! И здоровался через губу! — А потом? — А потом, однажды, ты поймал меня на руки, когда я чуть не упала с лестницы. Там было высоко — метра два, я сильно испугалась и удивилась, как быстро ты оказался рядом. — И не отпустил? — Ну, я бы так не сказала. Ты сравнил меня с мартышкой, которая вцепилась в пальму, и потребовал с тебя слезть! — Теперь уже я рассмеялась. Снег сверкал по обочинам лохматым инеем, уютно поскрипывал под ногами, а у губ от дыхания вился лёгкий парок. Арсений накрыл мою ладонь, лежащую на его локте, своей и изумился, посмеиваясь в ответ: — Не может быть! Да я, наверное, был вне себя от радости и счастлив тебя спасти! — Мне так не показалось. Ты рассердился! — Это от неожиданности и потому, что я не мог тебя поцеловать, а хотел. — Так уж и хотел? — я продолжала смеяться, и Арс, остановившись, поправил на мне шапку. — Очень хотел. Не сомневайся, я себя знаю! — Мы проходили мимо заснеженного сквера, и он, легко подхватив меня под мышки, поставил на резную скамейку у фигурного фонаря. Достав из кармана смартфон, попросил изобразить гордую королеву, пока он сделает фото, чтобы показать своим немцам, какая у него красивая жена. А я, рада стараться, изобразила мартышку. Ну и королеву совсем чуть-чуть. И только потом, широко улыбаясь, спрыгнула в крепкие руки. Которые на этот раз поймали и не отпустили. Мы снова целовались, словно нам это было так же необходимо, как дышать. Все получалось само собой, без слов и просьб. Если бы сейчас я могла загадать желание, оно бы прозвучало так: «Пусть сегодня никогда не кончается. Пожалуйста!» — Как же я хочу всё вспомнить, Даша. Сам! — У тебя обязательно все получится!.. И... — Что? — Я хочу, чтобы ты запомнил. Это лучшие дни в моей жизни, лучший вечер и ты — самый лучший! В торговый центр мы вошли, держась за руки. Дух католического рождества и предстоящего праздника витал в воздухе и, несмотря на позднее время, в нем находилось множество людей и компаний. А у зоны кинотеатра и кафе — особенно. Попов отошёл от меня буквально на несколько шагов, чтобы купить билеты на романтическую комедию, когда меня внезапно кто-то окликнул и это стало большим сюрпризом. Хотя нет, не так. Не «кто-то». Я совершенно точно узнала обладателя голоса ещё до того, как обернулась и увидела его самого. Ужасный сюрприз, если не сказать хуже. — Даша?! Даша, привет! Неужели это ты?! Вот это встреча! Сто лет тебя не видел! — Славка Петушок. Мой бывший. Отец Стёпки. Что он здесь делал, и почему именно сегодня мне суждено было его встретить — ответа я не знала. Мы не виделись почти пять лет. Он жил в другом городе, в другой жизни, существовал в другой части Вселенной, так почему же именно сегодня эта Вселенная решила нас свести? Господи, неужели для встречи не нашлось другого момента и места?! Я отвернулась от Славки так стремительно, как только могла. А пусть думает, что он обознался. Шагнула к толпе, пытаясь спрятаться за чужими спинами. — Даша? — Или что я его не узнала. — Эй, Касьянова! Это же я! — Да пусть что угодно думает, мне всё равно! Но Славка легко поймал меня за локоть и развернул к себе лицом. За эти несколько лет, что мы не виделись, он успел раздобреть килограммов на двадцать, сменить кудрявую шевелюру на короткий ёжик волос и почему-то стать меньше ростом. А может это мне после Арса так показалось? В любом случае он был заметно навеселе, стоял в расстёгнутой куртке и, похоже, действительно мне обрадовался… — Да уйди ты! Знать тебя не хочу! Откуда только взялся?! …Потому что отпускать меня не собирался. — Дашка, ты чего? — ещё и обиделся на мое признание. — Я не писал и не приезжал, потому что Ленка к тебе ревновала, я же говорил! Как наши свадебные фотографии увидела, будто с цепи сорвалась. Такие мне скандалы устраивала. Каждый мой шаг проверяла — язва ревнивая! Я сто раз пожалел, что от тебя уехал! Но теперь всё! — Славка снова широко и довольно улыбнулся. — Что, всё? — я глухо выдохнула, даже боясь думать, что сейчас меня ждёт. — А все! Я развелся с Ленкой и вернулся! Можешь меня поздравить, я снова холост и свободен!.. А ты где живёшь? Я хотел вас найти, но думал, вы с детьми у твоей матери… Ой, Дашка, ты совсем не изменилась! Красота рыжая и такая же ро… — Славка полез пьяно обниматься, но вдруг крякнул глухо и отлетел назад. Едва не упал, так резко, одним движением оттолкнул его от меня вернувшийся шеф. В одной руке он держал ведёрко с попкорном, но это не помешало ему очень серьезно прорычать: — Эй, мужик, ты чего? В край оборзел? Убери от неё руки и пошёл отсюда, пока я тебе по шее не дал!.. Даша, — обернулся ко мне. — С тобой все в порядке? Физически со мной было все в порядке, но душа дрожала, как у зайца! Славка изумился. И, кажется, неприятно озадачился. Драться Петушок, несмотря на свою фамилию, никогда не любил, а вот себя очень даже. И, видимо, по-прежнему полагал, что я по нему скучаю и жду. Ну да, когда-то мы планировали с ним всю жизнь быть вместе и любить друг друга до гробовой доски. Когда-то, пока он не оставил меня одну с детьми в съемной квартире, забыл об обещаниях и не нашёл другую. Я уже давно перестала его винить и о прошлом не вспоминала — некогда было. Так надо же было ему именно сегодня нарисоваться! Славке бы сейчас все понять и уйти, но уязвлённая гордость требовала сатисфакции. - Что значит «пошёл»? — возмутился он, поправляя на себе куртку и надуваясь от гнева в щеках. — И чего это ты мне будешь по шее давать? Ты ей кто такой? — с гонором вопросил у Арса. Прежде чем ответить, Попов передал мне в руки попкорн и загородил собой. — Муж, если ты не понял! — хмуро ответил и предупредил: — Мужик, ты начинаешь меня нервировать, и мне это не нравится. Отвали! И если перебрал, лучше по-хорошему! — Глаза у Петушка распахнулись, а вот углы рта тоскливо повисли. — Даша, ты что, вышла замуж? — разочарованно выдохнул Славка и заглянул за широкое плечо. — Когда? И почему у тебя нет кольца? Если бы могла, я бы закрыла глаза, спрятала пальцы, которыми обхватила ведёрко попкорна, и вжала голову в плечи, чтобы не видеть удивлённые глаза и не отвечать. Не Славке отвечать Арсению. А он, я это буквально кожей ощутила, услышав из уст незнакомца мое имя, мгновенно напрягся. — Что значит, вышла? Всегда была! — рявкнул сквозь зубы. — Отвали, я сказал! Право расспрашивать жену есть только у меня. Ещё одно слово, и я тебя вытащу на улицу, клянусь! И там говорить уже не буду! — Глядя на Арса, я бы тоже поверила его обещанию. Позади к бывшему подошли его друзья — незнакомая мне парочка и светловолосый мужчина, все навеселе, и с любопытством остановились, поглядывая на нас. — Слава, что тут происходит? Вы что, девушку не поделили? Когда ты успел её закадрить, приятель? — усмехнулся незнакомый тип. — Ты же только что жаловался, что устал от женщин. Ну, даёшь! Выглядеть «некрасиво» Петушок никогда не любил. Двигаясь по жизни, он всегда выбирал самый лёгкий путь, вот и сейчас, к моему облегчению, верно расценил положение сил, потому что притих. Правда могла выставить его в невыгодном свете прежде всего перед его друзьями (мало ли, что я могла сказать). Да и связываться с Поповым было чревато — это явно читалось на лице последнего, в его резко очерченных скулах и взгляде, ставшим ледяным. — Арсений, не слушай его. Пойдем… — попыталась я влезть — только драки из-за Славки и не хватало! Сейчас я больше переживала не за свою гордость, а за гордость Попова — всё грозило обернуться катастрофой! Но, сняв руку с локтя, он меня остановил. — Потом, Даша. Ну! — потребовал действий от Петушка. — Если есть вопросы, задавай мне. Но будь готов к последствиям — ты мне не нравишься! — Славка, пошли! Чего ты к людям пристал? Перебрал, что ли? — приятель моего бывшего обнял его за плечи и заставил отступить. — Кажется, наш друг обознался, — обратился к Арсу. — Бывает! — хлопнул Славку по плечу, разворачивая и уводя от нас. Но на последок проворчал, желая оставить последнее слово за собой: — Чего сразу заводиться-то? Нет, ну что за народ… Компания заметно отдалилась, а мы продолжали стоять молча. И только когда мужчины скрылись из виду, Арс повернулся ко мне и отобрал ведёрко с покорном. ‍ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌‍ — Так всё-таки, Даша… Ты его знаешь, или он обознался? — спросил, и в голосе отчётливо прозвучали холодные, твердые нотки. После того, как меня назвали по имени, глупо было что-то отрицать. Да и просто врать не хотелось, я и без того чувствовала себя во всем виноватой. Ну что за вечер такой! Одно испытание за другим! — Да, знаю, — призналась тихо. Лицо Попова застыло, а взгляд ушел куда-то за мою спину. — И? — Мы учились в одном университете. Но я его очень давно не видела и сейчас с трудом узнала. Не знаю зачем он подошёл, я этого точно не хотела! — Этот тип что, раньше к тебе подкатывал? — Ну, — я покраснела, — м-можно и так сказать. Вот если сейчас Попов спросит, было ли у меня что-то со Славкой — ведь отвечу, как есть. Было. Только вот объяснить уже ничего не успею. Вокруг нас по-прежнему находились люди: спешили на сеанс в один из залов кинотеатра, направлялись в кафе, просто глазели на стенды с афишами. Но муж спросил меня совершенно о другом: — Даша, ты всегда говоришь правду, когда нужно соврать? Что? Я даже растерялась на секунду. — Нет, не всегда. — Мы ещё вернёмся к этому разговору. Завтра. — Хорошо, — пообещала и посмотрела с тоской на выход. — Наверное, — догадалась, — ты хочешь сейчас уйти? — Однако Арс меня удивил. Пусть настроение и испортила неожиданная встреча с моим прошлым, мы все же вошли в зал кинотеатра, и сели на уютный диванчик для двоих в последнем ряду. Уставились перед собой на экран, продолжая молчать. Сейчас Попов меня не обнимал, и заметив, как плотно сжаты его губы и напряжены плечи, я грустно выдохнула в тон своим мыслям и пристроила попкорн сбоку. На экране показывали подборку новых трейлеров к фильмам, я достала из сумочки свой сотовый и открыла мессенджер сообщений. Кино смотреть совсем не хотелось, хотелось оказаться где-нибудь одной и разреветься. Но, увидев фото спящих Стёпки и Сонечки, которые прислала племяшка пять минут назад, я улыбнулась. Вот уж где моя радость, чтобы ни случилось.

***

Арсений Я продолжал сидеть, играть на скулах желваками и злиться. Как быстро этому рыхлому типу удалось меня зацепить. Чёртов гад, откуда только взялся! Тело чувствовало разочарование, а душу жгло чувство, очень похожее на смесь ревности и раздражения. Очень сильной ревности. Слишком радостным выглядел незнакомец и слишком напуганной Дашка. Не равнодушной или возмущённой, нет, а растерянной и уязвимой, вот что задело. И это при том, что рядом был я. Чёрт! Сам не знаю, почему вдруг спросил её о правде. Словно подтолкнуло что-то и само сорвалось с языка. Потому что хотел знать, хотел быть уверенным и помнить. Всё помнить! Последнее обстоятельство просто выводило из себя. Лучше бы я никогда не знал и не видел этого знакомого, с которым они вместе учились в университете. Дашка в это время должна была быть замужем и носить кольцо. За мной замужем и моё кольцо! Так где же был я, что позволил всяким ушлёпкам на неё смотреть и на что-то надеяться? Неужели на самом деле увлекался другими и допустил, чтобы она его сняла? Какой-то чёртов сюр! Не верю! Почему же тогда не замечаю никого кроме неё? Внезапно изменил своим правилам? За эти несколько дней я поймал на себе достаточно заинтересованных женских взглядов, чтобы понять: не тронул ни один. Столько вопросов, а такое чувство, что ответы на них мне не понравятся, иначе у моей жены не было бы таких растерянных глаз, словно она боялась, что я пойду дальше и захочу всё знать. Что знать? Что? Да, правда могла не прийтись по душе, но глупо было от неё бежать. Память возвращалась ко мне, волновала сны пока ещё неясными картинками, но туман забытья уже расступался. Я ощущал это так же отчётливо, как расслышал бы звуки в тишине ночи, которые ещё не сложились в слова, но уже зазвучали. Дашка. Жена. Она не пыталась меня соблазнить или удержать — вот чего не было, так это битвы за мое внимание и каких-либо требований. Я мог уйти от неё в любой момент с самой первой минуты — наверное, это и остановило. А ещё заграждение, которым она неожиданно себя огородила. Невидимое. Оно достаточно явственно ощущалось между нами, чтобы я его не заметил. Мне пришлось самому подбираться к ней, и не потому что должен, а потому что влекло. Нешуточно тянуло и с каждым днём только сильнее. Не было необходимости помнить свое прошлое, чтобы знать наверняка: я сам выбираю с кем быть и кого хотеть. С кем спать и кого любить. А я хотел свою жену и насчёт чувств тоже сомнений не было. На неё откликалось не только мое тело, но и сердце. Ночью я всерьез опасался, что утомлю её, однако остановиться не мог. Видел утром что наделали с её шеей и грудью мои губы, но от понимания, что эта молодая женщина моя, только вновь захотелось послать мир к чёрту и в ней забыться. В её нежном запахе и рыжих волосах, блестящем взгляде зеленых глаз и искушающих звуках тихого голоса. В подчиняющих меня ласковых прикосновениях и давлении стройных бедер. Должно быть, мы чувствовали это притяжение с первой встречи. По-другому я просто не видел. Даша отвечала охотно, оставляя за мной право вести её и любить так, как хотелось нам двоим. Теперь я снова помнил, как звучит моё имя на прерывающемся стоне, и как горячо шелестит её дыхание, смешиваясь с моим. Как сильно бьётся сердце, когда она успокаивается на моей груди, и какая у неё нежная кожа в самых чувствительных местах. Я изучал свою жену заново и не собирался останавливаться. И после всего этого появляется какой-то угашенный тип, который считает себя вправе задавать моей Дашке вопросы? Хватать её за руки и радоваться так, словно они по меньшей мере лучшие друзья?.. Да с чего он взял, что она одинока?! Что не замужем?!.. Я ясно расслышал «Красота рыжая» и тон, с каким все это прозвучало… Убил бы гада! Если бы не заметил, с какой досадой и брезгливостью Даша выставила перед собой руки, чтобы избежать объятий с ним, не отстал бы, пока не выяснил, кто он такой и что ему от нее нужно. Меня остановил её взгляд и понимание: она не хотела прилюдных выяснений. Не сейчас и не здесь. Не при чужих людях говорить о наших отношениях в прошлом. К тому же, у меня тоже имелись к себе вопросы и очень серьёзные. Ладно, на это я готов был пойти, тем более, что разговор касался нас двоих и обещал быть долгим. Ночь для этого не самое лучшее время, да и нервы сейчас ни к черту! Характер у меня оказался не сахар, это я понял по работе со своими немцами. Хватило полдня, чтобы парни, такие напыщенные вначале, притихли, и не могли без меня обойтись. Обстоятельствам я подчинялся с трудом, и Даша наверняка об этом знала. Поэтому и сейчас молчала, не оправдываясь, а принимая моё настроение, как должное. Фильм ещё не начался, на экране шли рекламные трейлеры, но я ничего не видел перед собой. Я думал о словах незнакомца. Она не могла быть с другим, точка! Я сам нуждался в ней и наши дети. Но ревность уже захлестнула, сдавила грудь тугим обручем и не отпускала, затягивая в свой омут всё сильнее. И с этим придётся что-то делать. С Дашкиной работой и завтрашним днём, когда я снова буду думать, где она и с кем. Какие ещё типы протягивают к моей жене руки и как она обхаживает своего пижона-начальника, пытаясь ему угодить. Я провел по лицу ладонью и тяжело выдохнул. Скосил глаза на Дашу. В зале ещё не успели полностью потушить свет, и я невольно залюбовался тонким лицом жены, обрамленным тёмно-рыжими волосами. Длинными ресницами, спрятавшими взгляд, и губами, всё ещё заметно припухшими от моих поцелуев. Не гордая, но родная и желанная. Как бы я ни злился, а вновь захотелось ощутить Дашку как можно ближе у груди и удержать. Поймать ответную смелось её губ своими и почувствовать их шёлковую нежность. Пальцы внезапно сжались от сильного желания коснуться её волос, запутаться в волнистых прядях и послать все сомнения к чёрту! Дашка-Дашка, чего же ты боялась? Снова не хотела мне верить?‌ Нет, я не врал себе в новой памяти. Что бы ни было в нашем прошлом, мы это выясним, перевернём страницу и начнём заново. Разговор никуда не уйдет. Мы уже начали и больше я не допущу ошибок. Слишком многое мне предстояло поправить и сделать для своей семьи в настоящем, чтобы осталось желание оглядываться назад. Больше такой ситуации не повторится. В следующий раз моя жена будет помнить о том, что я рядом, и окликнет меня прежде, чем кто-то успеет испортить нам вечер. И с работой её решим. Детей надо чем-то занять, особенно Степана. Пора найти его энергии применение — от мальчишки так и искрит взрывным темпераментом. Вот уж кто в семье уродился сорвиголовой и непоседой, но характер его мне нравился. К детям душа лежала так же, как к жене, хотя отцовство свое принять получилось не сразу. Я увидел, как Даша достала из сумочки сотовый телефон и включила экран. Вошла в мессенджер сообщений и что-то написала. — Это Рита? — догадался я. — Как дела дома? Даша подняла ко мне лицо и внимательно посмотрела, словно решаясь ответить. — Да, Риточка. Все хорошо. Я просила её написать, когда дети уснут. Спрашивает, можно ли ей почитать. — И что ты ответила? — Разрешила, но недолго. Им завтра вставать в садик и школу, а после выходных понедельник самый сложный день на подъём. Да и нам с тобой завтра на работу. — Даша вдруг поджала губы и отвела взгляд. Поправила у виска волосы и замерла, словно действительно на что-то решаясь. — Наверное, зря я попросила тебя сюда прийти, — неожиданно сказала. — Ты почти не спал прошлую ночь, а я… Что-то нашло на меня в ресторане, прости. — Что-то нашло на нас двоих и уходить не хотело. — Мы оба не спали, и мне показалось, что ты об этом не жалела. — Нет, конечно! Просто… просто я хотела, как лучше, а вышло ужасно! Всё ужасно! Она спрятала телефон в сумочку и вдруг встала с диванчика. Повернувшись ко мне, побледнела в лице, прижав сумку к груди. — Арсений, мы должны с тобой поговорить, — выдохнула на одном звуке. — Сейчас! Это очень серьезно! Глядя на неё, я в этом даже не сомневался. — Разве ты больше не хочешь смотреть комедию? — спросил и мой тон всё ещё прозвучал холодно. Заметив это, Даша моргнула и опустила плечи, но взгляд удержала. — Нет, больше не хочу. — А что же ты хочешь? — Если бы ответ лежал на поверхности, ей бы не пришлось так долго собираться с ответом, что я успел усомниться в её желании. — Я хочу, чтобы ты меня выслушал. Пожалуйста, Арс, мы можем уйти отсюда? Сейчас?! В зале постепенно затухал свет, и экранные громкоговорители на мгновение смолки. Людей на ночном сеансе было немного, кресла перед нами пустовали, так что мы точно никому не мешали. — Сейчас начнется фильм, Даша. Я хочу, чтобы ты его посмотрела. — Но это важно! Ты же сам хочешь всё знать, я чувствую! — Завтра. Дети в порядке, а значит и все остальное подождёт. — Но, как же… Я не выдержал и дёрнул её к себе, усадив на колени. Притянув ближе, крепко обнял за плечи, приблизив губы к аккуратному и тёплому уху, спрятанному под волосами. — Дашка, ради бога! Я и так едва сдерживаюсь, чтобы не рычать от ревности и перестать себя мучит вопросами. Я ведь не слепой и не глухой! Подождёт, сказал!.. Хочешь знать, что для меня важно? Действительно важно? — Что? — Я коснулся носом виска и обжёг его дыханием. — Я должен быть единственным для тебя. Всегда, слышишь? Первым, кого ты видишь каждое утро и кого твой взгляд находит в толпе. Первым, кому ты доверяешь. Все остальное повременит! — Моя рука легко забралась под волосы и погладила шею. Пальцы легли на тонкий подбородок, поворачивая ко мне лицо и приближая губы — полураскрытые и мягкие губы моей женщины. Не стоило ждать завтра, когда всё ясно уже теперь. Я царапнул их прикосновением. — Пообещай! — потребовал. — Арсений… — Даша, я или нужен тебе, или нет. Иначе не будет! Мы обязательно поговорим, но ночь оставим себе. Так нужен? — Дашкина ладонь наконец легла на щёку и погладила меня, а губы нашли мои. Начался фильм и аудиосистемы, воспроизводящие звук, взорвались звуками автомобильной погони, визгом покрышек по бетону и воем полицейских сирен. За шумом в зале я не расслышал её тихий ответ, но почувствовал его искренность полной мерой. Стал целовать Дашку, наплевав на то, где находился сам, и кто находился рядом. Я снова ощущал опьянение от её близости и не хотел останавливаться. Очнулся только тогда, когда моя рука оказалась под платьем и Дашка ахнула: — Нет, Арс! Ты с ума сошел! — разорвав поцелуй, она попыталась спрыгнуть с колен, но я не дал. Притянув обратно, впился в нежную шею, дурея от желания. — К чёрту фильм и людей к чёрту! Как думаешь, наша Рита уже спит? — Думаю, да. Она очень послушная девочка. — Дашка, если ты хочешь посмотреть эту глупую комедию, то мы останемся. Честное слово, я попытаюсь держать себя в руках!.. — Нет, не хочу. — А что хочешь? — На этот раз её ответ достал до нутра. — Тебя! — Такси поймали у выхода из торгового центра и к дому доехали быстро — мужик-водитель оказался понятливым и назад не таращился. В подъезд вошли второпях, а в лифте снова целовались до боли в губах. Руки так и чесались раздеть Дашку, и оба не успели понять, как оказались у себя в прихожей, в темноте за закрытой дверью. — Тихо! Сумасшедший… — меня возбуждал её тихий смех. — Не шуми, детей разбудишь! — Ай, ч-чёрт… — я отшвырнул что-то в сторону, разулся и сбросил куда-то куртку. Снял с Дашки пуховик и присел у вешалки, стаскивая с её ног сапоги. Следом не раздумывая стянул колготки и белье. — Стой, Арсений… Нет! — Да! — мои губы нашли голое бедро и стали за руками подниматься выше. — О, боже… Ты же не хочешь… — Ещё как хочу! — П-прямо здесь? — Сейчас! Ну же, — я поцеловал низ живота, и мягко толкнул жену на стену, заставив мне подчиниться, — иди ко мне, моя радость… Моя, Дашка, слышишь! — сказал, вскинув ногу под коленом и поймав ее плечом. — И ничья больше! Кожа на бедрах была нежной и прохладной, но ещё нежнее оказалось прикосновение ласковых пальцев к моим волосам. И частое дыхание, в тишине квартиры просто сводившее с ума. Пожалуй, Дашкин стон действительно мог разбудить детей и, подхватив жену на руки, я направился в ванную комнату, где запер за нами дверь. Не включая свет, стянул с неё платье и бюстгальтер. Едва сам не застонал, ощутив под пальцами тугие вершинки и мягкую грудь. А затем закончил то, чего нам обоим так хотелось. Позже, в тёмноте спальни, в нашей постели, я долго любовался Дашкой, медленно ведущей на мне свой женственный танец — её стройными ногами, обхватившими меня, и фарфоровой кожей плеч, которая в свете луны буквально светилась. Начав эту ночь, мы снова не могли остановиться и насытиться друг другом, глаза блестели желанием, а руки сплетались, словно нам было мало нашей близости. Сказать вышло искренне и то, что чувствовал. Не мог не сказать: — Дашка, я люблю тебя…

***

Даша О, нет. Нет, нет, нет! Я повторяла это себе все время, пока утром собирала детей в школу, а позже бежала с Сонечкой в детский сад, не видя перед собой дороги и не слыша ничего вокруг. Как это могло случиться с нами? Снова! Я ведь уже готова была всё рассказать! Но Попов, словно наваждение или сон. Стоило ему коснуться меня, прижать к себе, и я вновь потеряла контроль. Так почему он на меня так действует? Мы долго занимались любовью — ничем другим это нельзя назвать, и я даже не поняла, когда уснула. Ночью некогда было винить себя за совершенное, совесть спала и все, что хотелось, это самой любить и отдавать. Зато утром, как только глаза открыла, чуть почва из-под ног не ушла при виде обнажённого мужчины. Какие сильные у него руки. И плечи. Он весь словно соткан из мышц – живое воплощение силы и красоты. Должно быть, именно такими испокон веков создавала природа лучших своих детей. Я вспомнила как опускала руки на горячую, потрясающе упругую кожу и вела ладони вдоль гладких мышц, отмечая вниманием каждую выпуклость, каждую впадинку, чувствуя в душе нарастающий трепет от безумно смелого прикосновения. Прикосновения женщины к мужчине. К своему мужчине. Странная мысль, неожиданная, но ночью я позволяла себе безоглядно верить ей. Я действительно трогала, ласкала своего мужчину. Впервые в жизни не стесняясь себя и проснувшегося желания. Гладила его грудь, спускаюсь к животу и провожу пальцами по рельефному прессу. Уводила ладони за спину Попова, приникая щекой — тёрлась о него как кошка — осторожно, пытливо, с наслаждением впитывала в себя эту нечаянную радость — была к нему так близко. А несчёт признания... Даже если мне не послышалось (а мне не послышалось), он сказал это не серьезно, а по вине обстоятельств. Ну не мог же Арсений и в самом деле почувствовать ко мне то, в чём признался? Неделя — это же так мало! И так больно от понимания, что такого в моей жизни больше не повторится. Пусть слова были обманом, но ведь мы оба не притворялись! Ну почему, почему самые лучшие сказки всегда такие короткие? Я выскользнула из детского сада и заторопилась, чтобы не опоздать на работу. По пути на остановку, набрала номер подруги. — Петушок? — Оксана сонно зевнула в трубку. — Ты? А чего так рано-то? — Окси, просыпайся! Если я кому-нибудь не расскажу, то сойду с ума! А я не могу рассказать лишь бы кому! У меня катастрофа личного масштаба! — Сон с Матвиенко, как рукой сняло. — Что случилось, Даш? — выдохнула Оксана обеспокоенно, и я догадалась, что она приподнялась в кровати. — Он сказал, что любит меня! — Кто? — Матвиенко, ты издеваешься? Я вообще-то только с одним мужчиной живу! Другого у меня нет! — И-и что? — И ничего! Меня, понимаешь?! — Не очень. — Но это же Попов! Он меня терпеть не может, едва выносит и вообще верит всяким слухам! Он не умеет любить. То есть, не должен! А вчера королевой назвал, представляешь? И так смотрел… — Дашка, а можно начать с подробностей, а то я с утра плохо соображаю. — В подробности вдаваться не хотелось, но я сама первая начала: — Мы вчера в ресторан ходили, Арс пригласил. Потом гуляли. А потом в кинотеатре случайно встретили Славку. — Постой, какого ещё Славку? Петушка, что ли, твоего?! — ахнула Окси. — Да. Только какой он мой? Я его едва узнала, такой здоровяк стал! И ничуточки я по нему не скучала, видеть не хотела! — И что? — повторила свой вопрос подруга. — А то! Я так испугалась, когда он полез ко мне обниматься! Думала, что Арс его прибьет! А заодно и меня, когда узнает, кто из них двоих на самом деле Петушок, а кто Попов. Сердце ушло в пятки! Хорошо, что Славка все понял и отвязался — он всегда конфликтов избегал, даже со мной ничего не выяснял, просто уехал. — Козёл! — веско резюмировала Оксана. — А Арс-то что? — Обиделся и, кажется, приревновал. Я уже решилась ему все рассказать и… и не вышло! — Почему? — Потому что мне духу не хватило, и потому что с ним невозможно спорить! — Ну, это я заметила, — поддакнула подруга. — А про любовь-то когда сказал? — Даже на бегу я почувствовала, что краснею. Призналась, пристыженная собственной совестью: — Ночью. Я не ждала, он сам. А теперь не знаю, что со всем этим делать. Он же не забудет. — А что ты можешь сделать? Такого мужика попробуй заставь что-либо сказать! Скорее лёд в Антарктиде растает! Но ты, конечно, ничего ему не ответила, да? — Ничего. Я больше не могу его обманывать, а как всё рассказать — не знаю. — Да просто скажи, как есть! Твой Попов адекватный мужик, разберется. Другой бы нас с Ирой сразу из квартиры выставил, а этот целый час терпел. А всё ради тебя! — Дело не во мне! Ты даже не представляешь, какой он гордый! Он не простит! Я должна была помнить, а я уши развесила! А теперь он думает, что любит меня, и что я его тоже. — А ты, значит, не любишь? Терпеть его не можешь, да? — Ой, Окс, я сейчас разревусь! — Понятно. Ты где сейчас? — Бегу на работу. — А Попов? — Спит, но скоро тоже уйдет — его немцы сегодня снимаются с якоря и выходят в залив. Теперь главное дождаться вечера и после работы всё ему рассказать. Он, конечно, меня возненавидит, но я очень надеюсь, что сержант Лешенко уже нашел преступников. окс, — обратилась к подруге с новой идеей, — а может, мне ему письмо написать с признанием? Всё равно он меня уволит и видеть не захочет, я его знаю. — Какое ещё письмо? Тоже мне, Татьяна Ларина нашлась! А ну не трусь, Дашка! Что, значит, уволит? Да пусть увольняет, если дурак, а ты у нас тоже девушка гордая! Да подумаешь, не один «Сезам» на целом свете! И не один Попов! Мы тебе еще лучше жениха найдем! — Оксанка помолчала и выдохнула грустно: — Тренера по зумбе. ‍ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌‍ Я помолчала и тоже вздохнула — чуть не споткнулась на ледяной кочке. — Очень смешно. — Ну, не плакать же. — Это она верно заметила, но реветь хотелось — одновременно от досады на себя и жалости к себе. Иногда и так бывает. — Дашка, а хочешь мы с Серёжкой придём сегодня? Тортик купим — твой любимый «Киевский»? Школу вспомним, а? Помнишь, как Бобриков тебя в третьем классе дразнил рыжей, а мы его поймали и портфелями отлупили? Он ещё папе нажаловался, и мы до темноты прятались в детском саду, пока нас милиция не нашла. — Хочу. — Ты только нос не вешай. В конце концов, ты же не личную выгоду преследовала. Вот пусть полиция всё Попову и объясняет! Да он тебе вообще должен сказать спасибо, что жив остался! На работу опоздала. Когда поднялась на свой этаж и вошла в приемную, там меня уже ждала целая делегация из отделов — большей частью секретари и бухгалтера. Вынырнув из мыслей в рабочую атмосферу, я расправила плечи и уверенно простучала каблуками мимо сотрудников, направляясь к своему столу. Личная жизнь личной жизнью, а мне стоило помнить о своем положении секретаря. Раздевшись, приняла документацию на подпись генеральному и громко всем сообщила, что и сегодня Арсения Сергеевича ещё не будет. А на вопросы: — А когда будет? — А вы не знаете, он нашу заявку на поставку строительных материалов подписал? — А протокол по учредителям одобрил? — А что у нас с корпоративом? Мне из ресторана звонят, просят внести оставшуюся сумму. — Дарья, передайте, пожалуйста, ему вот эти копии специальных лицензий по пятничному аукциону. И мне нужен список дополнительных требований к участникам заказа. Вы не могли бы все это передать вне очереди? …Ответила, что Попов совершенно точно появится в офисе. Когда? Точно не знаю, но обязательно сразу же всем сообщу! И сделала вид, что у меня целый ворох работы. Работы и в самом деле было много, так что здесь я не преувеличила. Как всегда, в начале недели отовсюду посыпались звонки, электронные сообщения и потянулись посетители — я продолжала делать всё от меня зависящее, чтобы в отсутствие генерального удержать компанию на плаву. Павел Воля тоже опоздал и пришел в «Сезам» помятым и недовольным. Ещё и смотрел по сторонам волком, рыская по приемной из своего кабинета в кабинет заместителя и обратно. При виде меня его рот едва не дергался от злости, но взгляд был больным и встревоженным. Я всё ждала от него какой-нибудь словесной пакости, однако он так со мной и не заговорил. А ближе к обеду в его кабинет прошмыгнула бледная Неллечка, и я услышала из-за дальней двери звуки ссоры, но виновники быстро опомнились и голоса приглушили. Я тут же подумала о Лешенко и его команде. Неужели полицейские наконец-то подобрались к преступникам и сжали их в капкан? Вон как занервничали! Ох, хорошо бы. Глядишь, скоро их всех голубчиков повяжут! От мысли, что Арсений в данный момент находится в безопасности, на душе стало спокойнее. Но тут же вспомнился вчерашний вечер и ресторан. Денис Шепелев с бутылкой шампанского и его веселая компания друзей. То, как изумленно блестели глаза регионального директора, когда он понял кого увидел за соседним столиком и с кем. Если он уже проговорился, а в обратном я сомневалась, мне вряд ли удастся долго скрывать местопребывание шефа. Хотя, что уже скрывать, всё равно сегодня все откроется. Теперь, главное сержанта предупредить, чтобы Лешенко взял ответственность за шефа на себя — тот мог и не вспомнить все сразу. А меня Попов, после того, как я признаюсь, кем являюсь на самом деле, слушать не станет. И видеть не захочет, здесь я себя надеждами не тешила. Время неуклонно приближалось к обеду, и на душе становилось все грустнее. Словно тучи над головой сгущались, а я осталась без зонта. После того, как на телефон пришло короткое сообщение от мужа из пяти букв: «Люблю», прочла и вовсе рукой за сердце схватилась. В таком положении меня и застал за рабочим местом наш финансовый директор и правая рука Матвея Ивановича — Дмитрий Темурович. — Здравствуйте, Дарья Николаевна, — грузный мужчина вошёл в приемную и остановился напротив стола, за которым я сидела. — С Наступающим! — бодро сказал и протянул мне красивый сверток.— А это вам! Улыбнувшись, он опустился на стул и закинул ногу на ногу. Вообще-то останавливаться у моего стола Позов привычки не имел. Но виделись мы с ним в пределах офиса часто, Матвей Иванович нередко отправлял меня к нему с поручениями, так что общались тесно. Был он человеком важным, сорока восьми лет, и весьма располагающей наружности. Я слышала, что его покойный отец приходился Попову-старшему близким другом, поэтому Матвей Иванович ему доверял. Да и ко мне, когда я впервые появилась в «Сезаме», Позов отнёсся приветливо, поэтому у меня были всё основания считать нас одной командой. Однако презенты я не приветствовала, и финансовый директор это знал. — Здравствуйте, Дмитрий Темурович. Что это? — я поздоровалась с мужчиной, сняла руку с груди, но сверток не приняла. Он спокойно положил его на стол и подвинул в сторону. — Ничего особенного, Дашенька. Всего лишь конфеты, сущий пустяк! Небольшой презент вам от меня к Новому году. — Спасибо, конечно, но это лишнее. — Ну, что вы! Если бы я хотел себе позволить в отношении вас что-то лишнее, — мужчина по-доброму усмехнулся, — я бы подарил вам цветы, а не коробку шоколадных конфет. Я вижу, что Арсения Сергеевича до сих пор нет, так почему бы мне не уважить вниманием не только своего секретаря, но и вас? Уж я-то знаю, как много вы лично делаете для «Сезама». Услышать такое от одного из первых лиц компании было приятно, но и только. Будучи секретарем генерального директора не первый год, я ко многому привыкла. И к прямой лести тоже. Хотя, если уж честно, то это действительно больше походило на дружеский знак внимания. — Спасибо. — Однако легко усмехнуться в ответ не вышло, и глядя на мою перекошенную улыбку, мужчина вдруг подобрался на стуле и стал серьёзнее. Пригладив ладонью висок, нервно кашлянул в кулак. — Э-м, так что там Арсений, Дарья? Сегодня он тоже в офисе не появится? Жаль, очень жаль. У меня к нему столько рабочих вопросов накопилось. Даже и предположить не берусь, что его так отвлекло от нас. Вы, случайно, не знаете? — Плохим бы я была секретарем, если бы сразу не уловила в вопросе финансового директора допущенную фамильярность. И не догадалась по его взгляду, что интересуется он у меня местонахождением Попова вовсе не случайно. В наше время мобильной связи, Шепелеву стоило сделать всего лишь один звонок коллеге (все равно кому), чтобы новость обрела жизнь со скоростью слуха. И мне стало понятно, что он его сделал. А значит к вечеру о нашей связи с Поповым уже будет знать весь «Сезам». Я сухо сглотнула и застыла в рабочем кресле. Машинально подвинув лежащий передо мной документ, застучала пальцами по клавиатуре, перенося его содержимое в компьютер. — Нет, Дмитрий Темурович, не знаю, — постаралась ответить ровно. — Но, думаю, что сегодня он в офисе не появится. — И тут же вздрогнула, когда на мое запястье легли пальцы мужчины, а он сам, сбросив ногу с колена, подвинулся на край стула. — Дарья, прошу вас. Вы не должны от меня ничего скрывать! Я всерьёз обеспокоен отсутствием Арсения и его отношением к своим обязанностям! Сначала слёг Матвей Иванович, теперь пропал его внук. Уже больше недели он не выходит ни с кем на связь, не отвечает на звонки и не дает о себе знать. Я хочу знать, что происходит? Я ответственен за эту компанию, чёрт возьми! — У меня все-таки получилось улыбнуться мужчине, но очень натянуто. А вот руку освободить — нет. Пальцы держали на удивление крепко. — Дмитрий Темурович, пожалуйста... — Дарья, я должен знать! — Я уверена, что в самое ближайшее время он… — Почему он держит контакт только с вами? Что это за салонные игры в шарады? Если он не готов брать на себя управление компанией, то должен был поговорить со мной! Я заинтересован в нашем успехе не меньше! — Мне вдруг стало обидно за шефа. Очень! Уж кто-кто, а Арс замечательно со всем справлялся. Гораздо лучше своего брата и его помощников. — У Арсения Сергеевича прекрасно получается управлять компанией, и вам это хорошо известно! — возмутилась. — Просто есть обстоятельства, которые… Есть то, о чём… — я внезапно замолчала на полуслове, боясь сболтнуть лишнее. Сделав усилие, все же отняла у мужчины свою руку и нашлась с ответом: — Есть то, о чём я просто не могу говорить, вот! Мы уставились друг на друга, но Позов уступил первым. — Прекрасно, — вдруг сказал, не став со мной спорить. Он уже вновь удобно расположился на стуле и важно приподнял тяжелый подбородок. — Что ж, тогда я иду в полицию. Немедленно! — сообщил. — И рассказываю им всё, что знаю! Дольше так продолжаться не может! Пусть сами распутывают этот подозрительный финт с исчезновением, а моё терпение себя исчерпало! — Это и правда не могло продолжаться вечно и выглядело странным, тут я директора хорошо понимала. На самом деле «Сезам» продолжал оставаться влиятельной строительной корпорацией, с рабочими договорами и обязательствами, с горячими проектами и активным движением на всех вертикалях компании. Ему необходим был руководитель, поэтому его отсутствие рано или поздно, а должно было породить вопросы. Так что отчасти беспокойство и возмущение мужчины выглядели оправданно. Натянутая, как струна, я тяжело вдохнула воздух через нос, и так же тяжело выдохнула. — Ну, хорошо! — сказала решительно. — Идите! Они давно в курсе. Только спросите сержанта Лешенко из тринадцатого отделения. Это он руководит операцией. Глаза финансового директора моргнули, челюсть скрипнула… и вдруг отвисла: — К-какой еще операцией? Продолжать молчать не имело смысла. Арсу действительно пора было возвращаться в офис, а Дмитрий мог поднять ненужный шум. — По раскрытию преступного заговора внутри «Сезама», конечно же, — мрачно и по-деловому ответила. — И разоблачению уголовной группировки! — Что?! — изумление, проступившее на лице мужчины, выдало всю глубину испытанного им чувства. Я окинула пристальным взглядом приемную, и только убедившись, что все двери в кабинеты плотно прикрыты, наклонилась к остолбеневшему от моей новости директору, и сообщила: — Именно! Но вы, только не нервничайте. У полиции все под контролем! Позов был Матвею Ивановичу не чужим человеком, я помнила, что последний ему доверял, поэтому сказав «а», решилась сказать и «б». Тем более, что рот у мужчины продолжал оставаться открытым. — Понимаете, уже какое-то время по просьбе генерального в штат нашей компании внедрены специальные агенты. За это время они собрали все доказательства, составили список подозреваемых и со дня на день полиция начнет действовать! — Полиция? Здесь? Дарья, вы шутите?! — К сожалению, нет, — я покачала головой. — В «Сезаме» обнаружены финансовые махинации и подлог документов. Я слышала от сержанта, что замешан кто-то из руководства, и что они уже вышли на его след. Вы только представьте, эти люди замахнулись даже на жизнь Арсения Сергеевича! — возмутилась. — Его едва не убили! Эти преступники ни перед чем не остановятся, поэтому полиция и решила спрятать Попова в целях личной безопасности. Теперь вам ясно? — Где? — глухо выдохнул Дмитрий Темурович, хватая ртом воздух. Вот это впечатлился! Ну ещё бы, такая новость кого угодно из равновесия выведет. — В укромном месте, — ответила уклончиво. — Но вы не сомневайтесь, он находится под круглосуточным наблюдением и ему точно ничего не угрожает. Так что смело идите в полицию, там вам все объяснят! А я пока здесь прикрою — недолго осталось ждать. Уверена, что уже завтра или послезавтра всех этих голубчиков… — Что? — Я скосила глаза в сторону кабинета Воли, где всё ещё находилась Неллечка, и кивнула: — Повяжут, и шеф сразу вернется! Сейчас сержант и его напарник сидят на хвосте у самого главаря! — зачем-то добавила, разгоряченная собственным признанием. И приукрасила для яркости картинки: — Так что плакали их преступные намерения, все явки и пароли. «Сезам» всегда был честной компанией! Позов потянулся к вороту рубашки и ослабил узел галстука. Расстегнув пару пуговиц, выдохнул глухо, выдержав паузу после моих слов: — Ну и дела… — Да уж, — согласилась, отодвигаясь на стуле. — Совсем не радужные. Так мне давать номер телефона? — Кого? — Сержанта Лешенко. Он должен быть где-то поблизости. В прошлый раз сержант едва не задержал убийцу на черной машине. Лешенко настоящий профессионал, всех выведет на чистую воду! Арсений Сергеевич ему с напарником полностью доверяет, так что даже хорошо, что вы теперь в курсе преступления. Вдруг в полиции захотят вас допросить. — Меня? А зачем им я? Увидев, как Позов побледнел, я поспешила себя поправить: — Точнее, взять показания. Только, вы же понимаете, что это всё — конфиденциальная информация? — Мужчина поднялся, достал из кармана носовой платок и обтер виски. — К-конечно, Дарья Николаевна. Не надо телефона. Думаю, если так, тогда ясно, почему Арсения нет. Но кто бы мог подумать! — сокрушился он, хлопая себя по карману в поисках, то ли ключей, а то ли телефона. — Такой удар и так неожиданно. — И не говорите. В этой ситуации только одно может радовать. — Что? — Что нашему Матвею Ивановичу не придется смотреть в глаза тому, кто его предал, — печально ответила. — Думаю, такого бы он не пережил. Дмитрий ушёл, а я осталась в приемной одна, ещге раз обдумывать все мной сказанное. Просидела несколько минут, уставившись мужчине вслед, пытаясь понять, что же меня сейчас смутило. Что-то в его словах… или взгляде? От мыслей неожиданно отвлек звонок на сотовый телефон. — Да? — Даша, это я! — в динамике раздался знакомый голос Арса и зазвучал с только ему присущими Попову нотками. — Ты сможешь сегодня раньше отпроситься с работы и приехать домой? — Он был сердит и скорее требовал, чем просил, поэтому я напряглась. — Не уверена. А что случилось? — Я только что был в школе и говорил с завучем. Мне позвонили на работу и попросили срочно приехать — они взяли мой номер телефона у Риты. Стёпка здесь такое отмочил! Я ему уже пообещал вечером надрать уши! Но это не важно, я о другом. Они сказали, что наш сын трудный ребенок и растет оболтусом — ты уверена, что мы правильно выбрали школу? Потому что я — нет, и высказал им все, что думаю по этому поводу! ‍ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌‍ — Кому? — ахнула я. — Что высказал? — Завучу и классному руководителю, естественно! Я им не Стёпка, чтобы на меня голос повышать! Я сам знаю, как сына воспитывать! — Постой… А как ты в школе-то оказался? — изумилась, ничего не понимая. — Что Стёпка натворил? — Пробрался в кабинет завуча, выловил из её аквариума каких-то редких рыбок и съел, гадёныш. Сегодня вечером его ждет серьезный разговор, и ты, смотри, не вмешивайся! Он у меня куличики хлебные до посинения лепить будет, воспитывая в себе выдержку, если шило из задницы не вытащит и за ум не возьмется! — Что?! — я вскочила на ноги. — Как съел?! Каких рыбок?! Что с ним? Что со Стёпкой, Арс! — Ничего. Я отпросил их с Ритой с уроков и отправил домой, поэтому и звоню тебе. А сам сейчас поеду в зоомагазин, куплю им этих чертовых пираний и белых жаб. Надеюсь, Стёпке хватило ума хоть их не есть! — Б-белых жаб? — у меня перехватило дыхание и чуть не остановилось сердце. — Ладно, Даша, созвонимся позже. Мне еще к немцам надо вернуться. У нас новая поломка — чёрте что творится! — сказал и отключился. А я так и осталась стоять в приемной и моргать в пустоту, пока не опомнилась и тут же набрала номер классного руководителя. — Виктория Сергеевна? Это Дарья Петушок. Вы можете рассказать, что произошло в школе? Что со Стёпой? — В моем случае можно было и не представляться. В школе я бывала часто, так что учительница меня узнала сразу. — Дарья, здравствуйте! — ответила прохладно, явно стараясь сдержать рвущиеся из неё эмоции. — Вот и хорошо, что вы сами позвонили. Я только что хотела сделать то же самое. И не дав мне право голоса, затараторила, вроде у неё резьбу на кране сорвало: — Мы, конечно, погорячились с Людмилой Исаковной, отчитывая Степана, но, знаете, не удивительно, что ваш сын так себя ведет. С таким-то папой! Я возмущена до предела! Бесспорно, это ваше личное дело, сходиться с мужем и расходиться, но мы в школе сторонники гуманного воспитания, чтобы вы о нас ни думали! — То есть? — Если уж отец при нас не стесняется поднять на сына руку, то боюсь даже представить, что происходит у вас дома! Вы уж извините, Дарья, но Стёпа и правда не подарок! А ваш муж умудрился не только его наказать, но еще и нас при нём отчитать за то, что это мы, оказывается, а не он, превысили полномочия! И это крайне возмутительно, я считаю! Это было что-то новенькое. Я давно привыкла к тому, что на любом родительском собрании о моём Стёпке говорят, но чтобы со мной разговаривали в таком тоне, используя подобные обвинения? Да и Арсений… поднял руку? В такое поверить, несмотря на весь шок от услышанного, я не могла. А вот о сложном характере завуча школы была наслышана много. И судя по этим слухам, её побаивались не только ученики, но и сами преподаватели. Видимо все, кроме, как оказалось, моего Стёпки, и моего шефа. Убойное вышло сочетание. Об этом и было возмущение Виктории Сергеевны. Но меня сейчас волновало другое и выслушивать нотации женщины я не стала. — Рита? Риточка, вы где? — Я сбросила предыдущий звонок и набрала племянницу. Слава богу, та ответила сразу и по её виноватому голосу я поняла, что сама бы она ни за что мне не позвонила. Во всяком случае сейчас. — Даша, я не знала, что Стёпка расскажет им про дядю Арса! Честное слово! Я с ним теперь разговаривать не хочу! Мы идём домой. Сам болван! — услышала я сердитое от племяшки и тут же увидела мысленным взглядом, как она отвешивает брату подзатыльник. — Больше не спрашивай у меня ничего, понял! Я теперь тебя в упор не вижу! — Риточка, как Стёпка себя чувствует?! Что он там съел? Ему не плохо?! Я звонила в школу и мне сказали, что Арсений его ударил. Это правда? — Мам! — Стёпка выхватил у сестры телефон как раз в тот момент, когда я задавала вопросы, и все услышал. — Не правда! Он меня не бил, а воспитывал, и я заслужил! — Что-о?! — Да ты не волнуйся! Дядя Арсений мне просто дал по заднице один раз и совсем не больно! Зато его все в школе увидели — скажи, классно! Я специально сказал, что съел рыбок, чтобы его училка в школу вызвала. Но на самом деле я их не ел — что я, дурак, что ли, всякую дрянь глотать?! Я их с лягушками в банку засунул! Это завуч так возмутилась, потому что я ей в аквариум вместо рыбок какашку резиновую подложил, и они её достать не могут… — Стёпка… — я закрыла глаза рукой, представив картину. — А чего она все время повторяет, что я вырасту гангстером? И что мне отцовского ремня не хватает? Надоело! Зато теперь она увидела моего папу! — Внутри все похолодело, и рука сползла к шее. — Стёпа, Арс не твой папа. — Знаю. Но всё равно! — упрямо повторил мальчишка и, почувствовав, что я расстроилась, отозвался: — Ма-ам? Я не буду гангстером, слышишь, никогда! Я не виноват, что они все скучные! Я буду гонщиком и строить машины! — успокоил меня признанием, и передал телефон Рите. С Риточкой говорить было легче, и кое-как мне удалось собрать всю картину произошедшего в школе по кусочкам. Пообещав племяннице сбежать с работы на часик раньше (сегодня вообще ожидался сложный вечер), я попросила детей хорошо себя вести, не ссориться, и отключила звонок. Тяжело выдохнув, заставила себя вернуться к работе. Тем более, что в приемную потянулись посетители. Ну что за день такой! Ещё и телефон Лешенко молчит. А может, у них там и правда операция в самом разгаре, а я тут со своими звонками пробиваюсь? Сержант позвонил сам, уже ближе к вечеру, когда я с Сонечкой возвращалась из детского сада, и огорошил новостью. — Дарья, у нас покушение на Попова.