Удовольствие на Месяц

Как можно быть таким беспечным и невнимательным? Тем более напиваться настолько, что забыть одежду в таверне, покинув ее в довольно позднее время, в холод, лишь в одной лёгкой рубашке?! Сильные пальцы сжимают мех, пропитанный запахом капитана, сминают его, нос буквально зарывается в ворс, шумно вдыхая. Рагнвиндр сжимает зубы, сдерживая судорожный стон, и накрывает головку своего стояка большим пальцем, сгибаясь. Этот запах.. словно Кэйа был рядом, словно это его волосы сжимала жилистая рука, направляя голову, подчиняя наглого рыцаря. Как же этот черт был соблазнителен, его манеры, его вид, его... Он весь. Каждый раз, когда Дилюк работал в таверне, день превращался в ад с приходом Альбериха. Как же сложно было сдерживать желание нагнуть капитана прямо на стойке, вдавить его в нее, наплевав на чужие взгляды. Сложно было делать вид, что ему плевать на заигрывания, на внимание приемного брата. Рука резко двигается, винодел все же не сдерживается и надрывно стонет в самую накидку, которую Кэйа так неосторожно оставил перед уходом. И теперь эта вещица служит средством удовлетворения такого грязного желания, лишь раскрашивая картинки в голове красноволосого. Дилюк сорвано и неровно водил рукой по собственному члену, то слегка сжимая его, сдерживаясь, то переходя чуть ли не в бешеный темп. Зубы были крепко сжаты. Он злился. Злился на себя, на свои желания и мысли, злился на Альбериха, на его красоту, обаятельность, на его.. на него всего. И больше всего на то, что его сейчас нет рядом, такого желанного, такого горячего. – Кэйа.. ммх, Кэйа... – Сорванный шепот прямо в мех, отдающий морозной свежестью – подстать глазу бога своего владельца. И это казалось таким странным: такой пылкий рыцарь с таким холодным даром. И он, Дилюк, холодный со всеми и обладающий пиро глазом бога. Словно судьба сыграла с ними злую шутку, перепутав элементы. Но даже крио капитана не смогло бы сейчас остудить жар, что пылал в груди Мастера. Этот жар был невыносим, он стягивал все внизу живота, заставлял согнуться, чуть ли не выскуливая имя Альбериха, представляя, как тот будет извиваться в руках, изрисованных ожогами, как бы он молил не останавливаться, насаживаясь глубже, как бы их губы слились в сжигающием чувствами поцелуе. И этот запах... Запах, возбуждающий даже сильнее образов в голове. Винодел не мог терпеть. Он клялся себе, что в следующий же удобный раз Кэйа не уйдет от него так просто. О, он ответит за все те двусмысленные намеки, за все те заигрывания, Дилюк покажет ему, что с огнем действительно лучше не играть. Но сейчас.. сейчас он должен закончить со своей проблемой как можно скорее. Пальцы легко давят на головку, трут ее, задевая самые чувствительные участки, доводя до конца. Грудь разрывается от сдерживаемых стонов, голову кружит, Рагнвиндр не выдерживает: с глухим стоном он убирает от себя руку, чувствует, как ноги сводит судорогой, дёргает рукой, сжимая накидку крепче, и наконец изливается. В глазах на мгновение темнеет, и виноделу нужно ещё несколько минут, чтобы окончательно прийти в себя. И только чтобы понять, что он испачкал шелковую ткань этого своеобразного плаща. – Что ж, я надеюсь, Кэйа не сильно по ней соскучится за то время, как она будет сохнуть после стирки. Горько усмехнувшись, Дилюк на неверных ногах побрел в ванную, прихватив с собой вещицу. Нужно было привести себя в порядок. И накидку тоже.