Три порока Саньду Шэншоу

      Цзинь Лин, естественно, даже не собирался делать вид, что он прилежный ребенок, который идет спать по первому же требованию старших. Смешавшись с группой Глав мелких кланов и нацепив на лицо выражение «я чуть не опоздал, и дядя переломает мне ноги, так что не обращайте на меня внимания, я тут тихонько посижу», Цзинь Лин беспрепятственно проник в Зал Познания Меча, твердо намеренный если не участвовать в обсуждениях, то хотя бы их послушать.       Однако ждало его одно большое разочарование – сначала дядя Цзян куда-то свалил и вернулся только спустя почти полтора часа, когда Цзинь Лин уже успел наслушаться тысячу и одну причину его отсутствия, причем разной степени бредовости и приличий, а потом собрание вообще начало напоминать балаган.       Нервы, вместе с остатками терпения, сдали где-то на третьем круге бессмысленного пережевывания немногочисленных «улик» против Цзинь Гуанъяо, и А-Лин, закатив глаза так, что чуть не полюбовался на свой внутренний мир, тайком выскользнул из Зала, провожаемый от силы парочкой недоуменно-презрительных взглядов. Ха, слабак, не выдержал серьезных взрослых дел.       Что ж, судя по сегодняшнему дню и тому переполоху, что Цзинь Лин успел застать в Башне Кои во время Совета Кланов, важность этих заседаний явно переоценена. Скучно, громко и нелепо. Лучше он и правда, как дядя сказал, спать пойдет. Ну, или хотя бы умоется, сменит одежды, благо, в Пристани Лотоса всегда хранится парочка запасных золотых ханьфу для него, и займется чем-нибудь полезным для себя лично.       Например, подумает наконец, как ему относится к Вэй У Сяню.       За несколько часов, что прошли с момента истерики на джонке, Цзинь Лин успел взять себя в руки и признать, что облажался по полной программе. Разрыдаться на глазах у Глав Орденов и их наследников – молодец, что еще можно сказать. Вот тебе и самостоятельность, вот тебе и участие в Советах – теперь же каждая собака до конца жизни будет этот срыв припоминать. От одной мысли А-Лину становилось дурно, а перед глазами весело плясала картинка, как ему, давно убеленному сединами Главе Цзинь, какой-нибудь Старейшина Лань (в котором отчетливо угадывался Лань Цзыньи) со злостной ухмылочкой напоминает о прилюдном юношеском позоре.       Фу.       Хотя Лани, по идее, не должны злостно ухмыляться, Цзинь Лин почти уверен, что Цзыньи это не остановит ни сейчас, ни через сотню лет.       Пока слуги грели воду, юноша, наконец добравшись до полноценной еды, наскоро позавтракал, морщась от проснувшегося вдруг чувства голода. Хоть он и практиковал понемногу инедию уже на протяжении нескольких лет, юношеский организм все еще требовал материальной пищи, не способный долго поддерживать себя на одной лишь ци – три перехваченных впопыхах булочки тут ну никак не помогут. Так что, умяв за один присест полторы порции пряного риса с мясом и залив сверху двумя чашками чая, Цзинь Лин почувствовал себя почти удовлетворенным. Для полного счастья не хватало только смыть с себя мертвецкую грязь Луанъцзан – и можно смело называть себя приличным человеком.       В горячей воде, старательно намывая длинные волосы мыльным корнем, наследник Цзинь разомлел окончательно, уже решив ничего в ближайшие сутки не делать и действительно выползти из собственных покоев только ближе к завтрашнему утру, но, по закону подлости, именно в этот момент ему пришла в голову самая разумная идея, до которой он мог только дойти своими мозгами.       Если он не может самостоятельно решить, что делать с Вэй Ином – стоит у него же это и спросить. Если так подумать, Цзинь Лин никогда не разговаривал именно с «Вэй У Сянем» – только с «Мо Сюань Юем». Да, временами он подозревал, что что-то там нечисто и напрямую спрашивал у «Учителя Мо», а не Старейшина ли он И Лин. И каждый раз эта скотина отшучивалась и уходила от ответа, что заставляло Цзинь Лина и самому откладывать вопрос на потом, малодушно надеясь, что пронесет.       Не пронесло.       Так не пронесло, что теперь вся Поднебесная знать не знает, что делать.       С другой стороны, была вероятность, что Старейшина И Лин его с горяча прибьет и поднимет лютым мертвецом – дядя расстроится. Оба, вероятно. Но, если думать здраво, зачем бы Вэй У Сяню его убивать, если до этого гуеву кучу раз спасал? Хребет Синлу, Город И, пещера Фу Мо – хотел бы, давным-давно и прибил, и воскресил, и надругался, и дяде вручил хладный труп, красной ленточкой перевязанный. Так что нет, убивать Цзинь Лина будут очень сильно вряд ли.       Опять же, непонятно, почему. Нет, Цзинь Лин не то, чтобы жалуется, но, если опять же думать здраво – а зачем нужно было его все это время спасать? Просто юношу пожалел или одного конкретного племянника? Непонятно.       Эта-то двоякость и убивала А-Лина увереннее злоумышленников. От непонимания и неуверенности пухла голова – что, ну вот что он должен делать? Ненавидеть? Или плюнуть и смириться? Вариант «простить» точно не рассматривается, велика честь, но просто игнорировать существование друг друга вполне можно. Было бы. Если бы Цзинь Лин был уверен хоть в чем-то. А он не был.       Поэтому поговорить с Вэй У Сянем с глазу на глаз выглядело, как хорошая идея. В зависимости от его слов и поведения уже можно будет делать выводы, а так Цзинь Лин просто тычется носом, как слепой котенок, и пытается собрать картинку по звукам, совершенно не видя изображения. Дядя Цзинь говорил, что верить непроверенным слухам нельзя ни в коем разе, иначе потом можно обнаружишь, что небо на самом деле зеленое, дядя Цзян – необразованный грубый варвар, а старшая кухарка в Башне Кои подсыпает солдатам снотворное, чтобы шляться по ночам в гости к Пятому Старейшине Цзинь.       Оправдав себя такими мыслями, Цзинь Лин оделся в чистое, кое-как просушил волосы отрезом мягкой ткани и поспешил обратно к Залу Познания Меча – подкарауливать Вэй У Сяня и выдергивать его на разговор. Только вскоре оказалось, что «важное собрание» уже окончено и все высокопоставленные гости переместились в торжественный зал, где для них накрыли банкет. Цзинь Лин сунулся туда – и не обнаружил там ни Вэй У Сяня с Хань Гуан-цзюнем, ни дяди Цзяна, причем если отсутствие первых еще как-то укладывалось в голове, то где носит Хозяина Пристани Лотоса, вопросом являлось интересным и ответа не имело. Пожав плечами, Цзинь Лин поспешил смыться и оттуда – не хватало еще вляпаться в кабалу официальщины, хотя он всяко не имел права вмешиваться во внешние дела Цзян. Внутренние – пожалуйста, дядя против не будет, а для внешних у него фамилия неподходящая.       Пропажа не нашлась ни на обозримой территории Ордена, ни за ее пределами – зато внезапно обнаружилась Фея, поприветствовавшая хозяина радостным лаем и кругом почета, после чего вознамерилась поставить грязные лапы прямо хозяину на грудь. Успеха, впрочем, в своем хитром деле не достигла, но была поглажена, потискана и радостно чмокнута в мокрый нос – по своему единственному другу Цзинь Лин скучал и очень волновался, как она и где она. Похитители вполне могли и устранить демонического пса, благо, то ли Фея оказалась слишком умной, то ли слишком быстрой, то ли просто ее никто не трогал. Так или иначе, верная Феечка последовала за своим второстепенным хозяином, но на Луанъцзан сунуться не посмела, отпугнутая слишком сильными эманациями темной ци и отголосками нечестивой мелодии, пробуждающей в собачьем сознании излишнюю ярость. Так Фея и носилась по Илину зигзагами, пока заклинатели не спустились обратно вместе с обоими хозяевами и не пришлось бежать вслед за ними по побережью до самой Пристани Лотоса. Благо, в Орден огромную черную собаку пустили без вопросов – всем жителям Фея была известна в морду.       Натискавшись с собакой, Цзинь Лин сунулся на причал, с которого они сошли на берег пару часов назад – насколько А-Лин помнил, там остался Призрачный Генерал, и существовали шансы, что Вэй У Сянь вернется за своим слугой прежде, чем испарится в неизвестном направлении. К сожалению, на причале обретались только юноши, видеть которых Цзинь Лин желанием не горел. В ближайшие несколько лет, пока не улягутся воспоминания о собственном позоре, так точно.       - Молодая госпожа! – к сожалению, надеждам не суждено было сбыться – излишне глазастый Лань Цзынъи проблеск золотых одежд в предрассветных сумерках заметил издалека и тут же известил об этом всех немногочисленных окружающих. И эти самые «все» дружно повернулись в его сторону, как будто так и надо. Цзинь Лин мужественно сделал вид, что ничего не заметил, и вообще это не в его сторону издевка, и оглядел причал беглым взглядом, выискивая хоть какой-нибудь повод отвлечься. – Молодая госпо…       Лань Сычжуй решительно одернул своего друга, что-то негромко ему высказав. Цзынъи дернул плечом, смешливо фыркнул и так же негромко что-то ответил – Цзинь Лин, так и не найдя ничего интересного, решительно от них отвернулся. Стоит вернуться на территорию Ордена и сделать наконец то, что следовало сделать сразу – приказать Фее найти Вэй У Сяня по следу ци, а не маяться дурью, изображая из себя ищейку-следопыта.       - Молодой господин Цзинь! – повторил попытку Лань Цзынъи и в сторону Цзинь Лина послышался топот ног. И да, ладно, проигнорировать такое обращение А-Лин уже не мог. Пришлось остановиться, мысленно костеря себя за нерасторопность – мог и быстрее свалить, а лучшее вообще не соваться на причал, и обернуться, дожидаясь, пока оба Ланя не приблизятся к нему на приличествующее для разговора расстояние. С ними за компанию увязался Оуян Цзычжэнь – Цзинь Лин с очень затаенным вздохом узнал всех своих «собутыльников» с той ночи после Города И.       И испытал мелочное, подленькое чувство удовлетворения – он стоял перед ними чистый, сытый и в свежей одежде, а приближающееся к нему трио все еще щеголяло в тех же самых пропахших мертвечиной и рыбацким судном тряпках, в которых они отправились на ночную охоту несколько дней назад.       - Чего вам? – не слишком дружелюбно встретил троицу наследник Цзинь, в защитном жесте скрестив на груди руки и повыше вздернув подбородок. Фея, почувствовав смятение хозяина, подбадривающе ткнулась носом ему в бедро, едва слышно заскулив – и Цзинь Лин не мог не улыбнуться, опуская ладонь на пушистый собачий лоб.       - Молодой господин Цзинь, мы… приносим свои извинения за ситуацию на джонке, - Лань Сычжуй, как самый прилежный и воспитанный юноша в мире, склонился в идеально выверенном поклоне. Цзынъи, немного помедлив, повторил за ним следом. Остановившийся на пару шагов позади них Цзычжэнь приветливо улыбнулся, но не поклонился, что значило, что причин извиняться он не видит, но рядышком постоит.       - …да, - Цзынъи заговорил после «незаметного» тычка в бок от своего друга, но насупился так выразительно, что Цзинь Лин не поверил ни единому его слову. – Я был… несправедлив.       На счет чего он был несправедлив, юный Лань уточнял не стал.       Цзинь Лин не впечатлился. Спасибо, у него есть воспитание Лань Лин Цзинь, где подловить собеседника на нечеткой формулировке являлось любимой игрой и смыслом жизни.       - Мне не нужны извинения, - юноша окинул парочку раздраженным взглядом и проглотил продолжение: «особенно настолько лживые и от вас двоих». – Это все?       Сычжуй разогнулся и посмотрел немного недоуменно – ну да, Цзинь Лин самым наглым образом наплевал на этикет, и что вы ему сделаете? Дяде пожалуетесь? Которому из? Уведомьте заранее, Цзинь Лин не откажется посмотреть на это шоу.       - Пф, - Цзынъи, по характеру куда более несдержанный – и этим очень сильно напоминающий самого Цзинь Лина, тоже выпрямился, но посмотрел с вызовом и неодобрением. – Ты опять! Мог бы ответить, как положено, а еще лучше извиниться за то, что толкнул Сычжуя! Ты тоже был неправ, знаешь ли!       Заткнулся он от пинка в сапог – на этот раз постарался Цзычжэнь, против которого Цзинь Лин имел гораздо меньше претензий и которого увидеть на стороне Ланей было… ну, не обидно, но… чуть менее ожидаемо. Хотя, наверное, зря? Лидером их поколения громогласно провозглашен Лань Сычжуй – Цзинь Лину даже приз зрительских симпатий не достался. Естественно, Цзычжэнь будет на стороне Ланей. Тем более, ему нравится Вэй У Сянь и он, на пару с Цзынъи, считает, что Сюэ Ян преступник страшнее, чем Старейшина И Лин.       …и на что Цзинь Лин вообще надеется? Его даже в собственных кланах не любят, куда уж другим.       Опять стало обидно, как тогда, на лодке. Все против одного, только на этот раз нападки замаскированы под извинения, да? Пф. А он возьмет и не поверит, ясно?! У него тоже есть гордость! Он не собирается унижаться… еще больше, чем он уже.       Сурово поджав губы (не обиженно, нет, определенно точно – нет!), Цзинь Лин насмешливо изогнул бровь, чем стал очень похож на Главу Цзян в том настроении, когда он уже недоволен жизнью, но еще не очень стремится испортить ее другим. Проще говоря – в крайне, по мнению посторонних людей, благодушном.       - Он имел в виду, что нам жаль и мы хотим, чтобы ты не держал на нас зла, - с мягкой улыбкой попытался исправить ситуацию Сычжуй.       - А я думал, лгать запрещено, - фыркнул А-Лин, потрепав Фею за лохматые уши. За слова о матери, сказанные на горе Дафань, они не извинялись. В отличие от того же Вэй У Сяня. И за прилюдный скандал Лани решили извиниться втихую, подальше от свидетелей. Цзинь Лин никому ничего не должен! Так дядя сказал, а дядя всегда прав. А когда неправ один дядя – то всенепременно оказывается прав другой, так что без разницы, какого из них иметь в виду. – Если это действительно все, то я пойду. Или, вы можете позвать Учителя Вэя, чтобы он снова вам помог разобраться со мной.       Да, он обижен. Он же не звал дядю Цзян, когда Призрачный Генерал забрался на борт? Почему тогда Сычжуй сразу же вцепился в возможность вмешать Вэй У Сяня с Хань Гуан-цзюнем, как будто самостоятельно они в той ситуации бы не разобрались? Цзинь Лину этого не понять. Его главной проблемой в жизни было избежать заботы своих дядь, а не привлечь к себе их внимание, и он привык решать свои трудности в одиночестве, срываясь, только когда дело становилось совсем уж худо или нервы заканчивались вместе с силами.       Кирпич в свой огород оба Ланя распознали и синхронно вздрогнули, принеся Цзинь Лину аж целое мгновение еще одного мелочного удовольствия.       - Молодой господин Цзинь, мы понимаем, что у тебя с Учителем Вэем могут быть разногласия, - снова завел свою вежливую шарманку Лань Сычжуй, улыбаясь так приторно-вежливо, что у Цзинь Лина заныли зубы. – Но попытайся и ты понять, он не такой плохой, каким его представляют…       - Представляет кто? – грубо перебил его Цзинь Лин. – Моя мертвая мать? Мой убитый по его приказу отец? Лань Сычжуй, какого гуя ты ко мне пристал со своим Учителем Вэем? Какое тебе дело до моего к нему отношения, а?       - Я… - юный Лань замешкался, отводя взгляд. Правила клана Лань предписывали быть хорошим другом и не быть злопамятным. Сычжуй не обижался за тот толчок, в конце концов, не такой уж и сильный он был. В нормальной ситуации вряд ли бы Сычжуй даже с места сдвинулся, просто… так обстоятельства сложились. Цзинь Лин не виноват. Лань Юань действительно хотел сгладить конфликт с ершистым наследником Цзинь и подружиться с ним. Цзинь Лин – силен, занимает не последнюю строчку в рейтинге молодых господ и хорошо показывает себя в полевых условиях. Дружить с ним было бы интересно. Правда.       - Но вы ведь почти родственники! – воскликнул Цзынъи, все еще жаждущий восстановить справедливость. – Сычжуй – приемный сын Хань Гуан-цзюня, а Учитель Вэй принял его ленту! То есть, Сычжуй – приемный сын Учителя Вэя и твой двоюродный брат.       Ошарашенно на него посмотрели все трое. И если Цзычжэнь и Сычжуй остались просто шокированы внезапным выводом (ладно, А-Юань еще почувствовал обиду, что лучший друг додумал мотивацию за него – дело не в родственных связах совершенно), то Цзинь Лин разозлился. В его пользу стоит сказать, что он продержался рекордно долгое время – даже не кричал еще не разу. Однако напоминание, что Вэй У Сянь – ему довольно близкий родственник, а Мо Сюань Юй и того ближе, заставило юношу зло стиснуть кулаки и покраснеть, цветом лица сравнявшись с киноварной точкой на лбу.       - Ты станешь мне братом только в том случае, если Вэй У Сяня признаю своим родственником я.       Гневно выплюнув жестокие слова в лицо «братцу», Цзинь Лин решил, что хватит с него пустой болтовни, и резко повернулся на пятках, намереваясь вернуться в Пристань Лотоса и поискать уже не Вэй Ина, а дядю Цзян. Длинные, еще чуть влажные, волосы хлестко стегнули юного Ланя по груди, ставя в разговоре окончательную точку и напрочь убивая желание трех юношей налаживать мосты.       Ни останавливать, ни догонять Цзинь Лина никто не стал, только Фея, немного понаблюдав за поднявшейся вокруг Лань Сычжуя суматохой, оглушительно гавкнула и бросилась за кипящим от гнева хозяином.