Три порока Саньду Шэншоу

      План «поговорить с дядей Цзян» накрылся медным тазом. Нет, в отличие от Вэй У Сяня, Цзян Вань Инь очень даже нашелся – но это оказался тот случай, когда лучше было бы и не искать.       Грозный Саньду Шэншоу носился по Пристани Лотоса, жутко рычал на каждого встречного (адептам Юнь Мэн Цзян доставалось за нерасторопность и безделие, всем остальным – за что придется), страшно материл Вэней, агрессивно ненавидел весь мир и удивительно, что не плевался во все стороны молниями – за последнее все свидетели его истерики молчаливо возблагодарили Небеса.       Галопом скачущий следом за Главой управляющий Ордена останавливался перед каждым пострадавшим, приносил извинения от лица Ордена и выглядел, как лютый мертвец не первой свежести – такой же зачуханный, лохматый и в грязной одежде. Видимо, ему от начальника прилетело не только словесно и вообще в двойном объеме, а может, Саньду Шэншоу, просто снес его со своего пути и не заметил. Управляющему оставалось только посочувствовать, а Главе Цзян – постараться не попадаться на глаза.       Цзинь Лин посмотрел на это дело со стороны, в порыве альтруизма попытался сунуться дяде наперерез, получил по ментальным щам (Цзян Чэн его даже не узнал, наорав, как на какого-то шляющегося где ни попадя постороннего Цзиня) и торжественно решил обидеться. Никто его в этом доме не любит и не уважает. Он вот возьмет… и сбежит.       И он сбежал, приказав Фее найти таки Вэй У Сяня. Все равно делать больше нечего, не в Ланьлин же возвращаться в гордом одиночестве. Учитывая, что Цзинь Чань с припевалами остался в Пристани, под присмотром тех адептов Лань Лин Цзинь, что дядя Цзян захватил из Башни Кои, его появление в родных пенатах вряд ли добавит ему очков репутации. Да и раненому дяде Цзинь попадаться на глаза не хотелось – еще затребует новости, рассказывай потом, как уважаемого Верховного Заклинателя всем миром обхаять пытались. Нет уж, пусть от кого-нибудь другого узнает. И о Су Шэ, и о внеплановом Совете в Пристани Лотоса и вообще.       Ну их всех… к гуям, как дядя Цзян говорит.       Таким образом к вечеру Цзинь Лин добрел до Юньпина. Фея шла вдоль реки, никуда не сворачивая и ни на что не отвлекаясь, погода радовала солнышком и красивыми перистыми облаками, птички поют, вода журчит, никуда особо спешить не надо (вряд ли Вэй У Сянь резко помрет и свинтит на новое перерождение – рано или поздно Цзинь Лин его настигнет), и разочек получилось даже размяться – как оказалось, не все лютые мертвецы добрались до Луанъцзан и часть из них осталась толкаться по лесам. Только, лишенные мотивации в виде маячка темной энергии, они напрочь потеряли ориентацию в пространстве и смысл своего поднятия, из лютых превратившись в почти безобидных бродячих – на таких Ордена обычно молодняк выгуливают.       В общем и целом, жизнь была хороша, по крайней мере, если не вспоминать тысячу и одну причину, почему жизнь на самом деле полное дерьмо и что с Цзинь Лином сделает Цзян Вань Инь, когда тот попадется ему на глаза в следующий раз.       В Юньпине Фея навернула пару кругов, выклянчив себе на рынке мясную булочку, а своего хозяина соблазнив на ягодную танхулу, к коей А-Лин с детства питал слабость, и в конечном итоге уже ночью вышла к Храму Гуань Инь, который, Цзинь Лин был уверен абсолютно полностью, днем они вместе обошли по периметру раза два.       Ну… А потом Фея передумала и попыталась его увести, Цзинь Лин ее не послушал и забрался на стену, в него стреляли, потом кричали, потом ловили, и… вот.       Он стоит в центре храмового дворика, окруженный подозрительными монахами с направленными на него мечами, где-то за спиной тяжко вздыхает Цзэу-цзюнь, а целый и вполне себе здоровый Цзинь Гуанъяо в компании помятого Вэй У Сяня степенно заходит в Храм со стороны главных ворот.       Как-то так.       - Дядя! – Цзинь Лин едва удержал порыв броситься к Лянфань-цзюню, как он привык это делать, и смущенно потупился. Кажется, он опять влез, куда не следовало. Упс.       - Здравствуй, А-Лин, - поприветствовал его Цзинь Гуанъяо, выглядя так, как будто ему очень-очень хотелось тяжко вздохнуть и спросить мироздание, чем он перед ним так провинился, что Небеса подсунули ему в племянники неусидчивого гремлина.       - Ну что за дитя… - то, что не мог сделать Лянфань-цзюнь, с удовольствием исполнил Вэй У Сянь, с размаху припечатав ладонь к своему лбу. – Что ты делаешь здесь так поздно, один, с собакой?       Цзинь Лин, бросив на него недовольный взгляд, угрюмо фыркнул. Из-за кого он здесь оказался, а? Это все вина Вэй У Сяня и никак иначе – если бы он тихо где-нибудь сидел и ждал, пока Цзинь Лин до него доберется, то ничего бы не случилось! Вот. Железная логика.       И почему дядя Цзинь не ранен, кстати? Дядя Цзян же сказал, что на него было совершено покушение, поэтому он остался в Башне Кои вместе с Цзэу-цзюнем… Значит ли это, что все, в чем Вэй Ин обвинял Верховного Заклинателя – правда? Он убил Чифэн-цзюня и устроил засаду в пещере Фу Мо?       А дядя Цзян знает, интересно? Или все же во всем виноваты Лани? Су Шэ вроде бы на горизонте не видно, но не то, чтобы Цзинь Лин сильно по сторонам успел посмотреть.       Пока Цзинь Лин решал дилемму «кому верить и что тут вообще происходит», он умудрился прослушать и как Лянфань-цзюнь отдает приказ найти сбежавшую Фею, и как все его внимание обращается к племяннику, и как в разговор вступает Лань Синчэнь выгораживая жизнь Цзинь Лина так, как будто он его племянник, а не Лянфань-цзюня.       Очнулся он, только когда услышал собственное имя и чуть изменившуюся интонацию в голосе Цзинь Гуанъяо.       - Брат, о чем ты подумал? Разумеется, мне известно, что Цзинь Лин – ребенок, и к тому же мой племянник. Что, по твоему мнению, я собираюсь сделать? Убить его, тем самым избавившись от свидетеля? – с улыбкой спросил Лянфань-цзюнь и промолчавшего Лань Сичэня. Не дождавшись ответа, Мэн Яо удрученно покачал головой и обратился напрямую к племяннику. – А-Лин, ты слышал? Если попытаешься сбежать или закричишь, возможно, тогда я сделаю с тобой что-то страшное. Решай сам.       А-Лин, естественно, ничего не слышал, но смысл уловил. Он нахмурился сильнее, переводя испытывающий взгляд с дяди на взволнованного Вэй У Сяня, а потом фыркнул, сложил на груди руки, гордо вскинул нос и в три шага приблизился к Лянфань-цзюню, с вызовом посмотрев ему в глаза. По росту они были почти на равных – Цзинь Лин обещал вырасти весьма высоким и широкоплечим молодым человеком, видимо, в Цзянов, но пока еще не успел перегнать младшего дядю, чем периодически и пользовался, прекрасно зная любимую мозоль низкорослого Мэн Яо.       - Я хочу пойти с тобой, дядя.       Повисла оглушительная тишина, нарушаемая только странными звуками ударов по камню и земле, доносившимися из последней залы, посвященной Гуань Инь, будто множество людей что-то усердно копают. Для полной картины не хватало сверчков, но, с другой стороны, вряд ли их пение можно было бы услышать за грохотом раскопок.       - А-Лин! – первым отошел от потрясения Вэй У Сянь. – Твой дядя опасен!       - Который из? – задрав нос еще выше, уточнил Цзинь Лин и, припомнив пассаж Цзынъи, дополнил. – Ты тоже мой дядя. А с тобой я рядом находиться точно не хочу, ты лжец, обманщик и убийца!       …тишина воцарилась вновь.       - Знаешь, - задумчиво протянул Вэй Ин, чувствуя себя в еще большем отчаянии, чем сяоши назад, когда он выбирался из постели Хань Гуан-цзюня и пытался уверить того, что все нормально, так бывает, мужчины иногда друг другу помогают получить удовольствие и не надо принимать это близко к сердцу. – Говоря по совести, эту характеристику можно приписать нам обоим…       - Так, - перебил Цзинь Гуанъяо уже открывшего было рот племянника. Этот мальчишка… Мэн Яо совсем не собирался вредить ему всерьез, только припугнуть немного, чтобы не лез под руку, а он взял и самым наглым образом забрался на шею. И ножки свесил. Впору начинать им гордиться – истинный представитель своих кланов. – А-Лин, если ты не хочешь к господину Вэю, иди вон, к Цзэу-цзюню, там постой. Против него ты же ничего не имеешь?       Цзинь Лин обернулся, встретившись взглядом с растерянным Лань Сичэнем, и понял, что возразить ему, в общем-то, нечего.       - Почему я не могу остаться с тобой? – спросил он для проформы, обиженно надувшись и зло сверкнув глазами из-под длинной челки.       - А-Лин, тебе что, пять лет?! – возмутился Верховный Заклинатель очень даже искренне. – Хочу, не хочу, могу, не могу – ты когда научишься делать то, что тебе говорят?       Семейная сцена смотрелась слишком уж сюрреалистично – если закрыть глаза и представить вокруг обстановку Башни Кои, можно даже сделать вид, что ничего необычного не происходит и за плечами Цзянь Гуанъяо нет всех тех грехов, которые успели нарыть в своем расследовании Вэй У Сянь и Лань Ванцзи. И еще неизвестно, сколько таких, которых они выяснить не успели.       Цзэу-цзюню было искренне жаль, что маленькая фантазия не может стать реальностью.       - Я очень благодарен тебе за веру в меня, - меж тем смягчился Мэн Яо, потрепав обиженного ребенка по волосам. В голосе скользнула благодарность и искренняя привязанность, с головой выдавая его отношение к племяннику – или, как расчетливо подумал Вэй Ин, очень хорошо создавая нужное впечатление. – Но давай ты не будешь со мной спорить, хорошо? Боюсь, твой старший дядя вовсе не обрадуется, если узнает, чем ты тут занимался. И переломает тебе ноги. А меня объявит темным заклинателем и пройдется по своей любимой показательной программе. Дай мне хоть шанс по-человечески умереть.       Все присутствующие, включая монахов и исключая ничего не понявшего Вэй Ина, зябко поежились – мало кто не знал о судьбе тех несчастных, которым «повезло» попасть под горячую руку Саньду Шэншоу.       - То есть, вы даже не отрицаете, что за свои деяния заслужили смерти, Лянфань-цзюнь? – вычленил главное, как ему показалось, Вэй У Сянь, расчетливо прищурившись. Боль от слов Цзинь Лина он постарался засунуть в самую глубину своей души – не до того сейчас. Главное, чтобы этот мальчишка остался цел и невредим, а все остальное уже мелочи жизни, с которыми можно разобраться позже.       (Плюс один в копилку проблем, чье очевидное существование Вэй Ин старательно игнорирует)       - Я этого не говорил, - фыркнул Цзинь Гуанъяо, подталкивая племянника в сторону Цзэу-цзюня. – «По-человечески» может означать «от старости» – вы не задумывались об этом? Хотя куда уж вам размышлять о старости. Кстати говоря, я так и не спросил, как господин Вэй узнал об этом месте? Только не говорите, что вы с Хань Гуан-цзюнем случайно на него наткнулись во время путешествия по живописным местам.       - В потайной комнате Благоуханного дворца Лянфань-цзюнь хранит купчую на землю немалых размеров, - немного оскорбленный намеком на собственную раннюю смерть, Вэй Ин растянул губы в наглой улыбке. – Как раз вместе с моими рукописями. Припоминаете?       - Ах, это все-таки мое упущение. Мне следовало хранить их отдельно, - цокнул языком Верховный Заклинатель, все-таки дотолкав строптивого племянника до своего названого брата и практически сдав его из рук в руки. Убедившись, что шебутной ребенок пристроен, Лянфань-цзюнь обернулся к монахам. – Установите магическое поле. Вскоре сюда явится Хань Гуан Цзюнь. Нельзя пренебрегать никакими способами, если только они смогут его задержать.       - А-Лин, - Лань Сичэнь принял ребенка со всей ответственностью, придержав его за плечо, чтобы не вздумал рвануть куда-нибудь, куда ему совершенно точно не надо. В душе Цзэу-цзюня горел маленький огонек признательности и надежды – все же, А-Яо оказался не настолько бессовестным, чтобы использовать в своих целях ни в чем неповинного юношу. Вряд ли дело действительно было в Саньду Шэншоу – имея в заложниках Цзинь Лина, А-Яо получал абсолютный рычаг управления Цзян Вань Инем. И раз он не захотел этим рычагом воспользоваться, то… он ведь не так плох, да? Не настолько пропащий, каким его пытался выставить Вэй У Сянь? Но все же не стоит пренебрегать хотя бы общей осторожностью. – Твой младший дядя совершил тяжкое преступление, убив своего старшего брата по клятве, предыдущего Главу Не. Пожалуйста, будь благоразумен и не… провоцируй его.       - Я не знаком с этим вашим Чифэн-цзюнем, - стоять рядом с Цзэу-цзюнем Цзинь Лину действительно нравилось больше, чем с Вэй У Сянем. Как относиться к убийце своих родителей, он по итогу так решить и не успел, а ситуация, в которую он вляпался, заставила юношу экстренно расставить приоритеты. Которые ожидаемо оказались не в пользу малознакомого то-ли-твари-то-ли-нет.       - К сожалению, то, что ты не знаком с жертвой, не означает, что ты должен симпатизировать преступнику, - со скорбным вздохом пояснил Лань Сичэнь, одновременно с этим пропуская мимо ушей премилый разговор названого брата и Вэй У Сяня о Лань Ванцзи, который, по идее, должен явиться в самое ближайшее время, потому что в этом храме, очевидно, происходит что-то подозрительное.       - Что, правда? – громкий насмешливый вопрос, прозвеневший под сводами храма Гуань Инь, заставил обратить на говорившего юношу слишком много внимания. Цзинь Гуанъяо и Вэй Ин обернулись, с подозрительно одинаковой головной болью ожидая очередного выбрыка этого… этого… дитя Павлина и самой милой женщины в Поднебесной. – То есть, дядю, который кого-то там когда-то там убил, весь мир обязан дружно ненавидеть, ведь он послужил причиной смерти такого уважаемого человека. Того человека кто-то любил, он был чьим-то братом и чьим-то другом, получил свое имя на войне и вообще был весь такой хороший, да? А ВЭЙ У СЯНЯ ВСЕ ДОЛЖНЫ ЗА ТО ЖЕ САМОЕ ПОНЯТЬ И ПРОСТИТЬ?       Все-таки сорвавшись на крик, Цзинь Лин рассерженно сбросил с плеча руку растерявшегося Цзэу-цзюня и шарахнулся в сторону, впрочем, не рискнув отходить слишком далеко и провоцировать ощетинившихся клинками монахов.       - Дядя Цзян прав, в Гу Су Лань состоят сплошные лицемеры, – прошипел Цзинь Лин раздраженно. В его глазах начинали закипать злые слезы, грозящиеся вот-вот превратиться в полноценный соленый водопад. Цзинь Гуанъяо почувствовал, как от этого зрелища у него заныло сердце.       Этот ребенок… чему его там Цзян Чэн учит? Может, надо было настоять и запретить наследнику Цзинь посещать Пристань Лотоса? Ну да, и тогда Саньду Шэншоу пошел бы брать Башню Кои штурмом.       - А ну цыц! – мгновенно отреагировал на покушение на честь Хань Гуан-цзюня Вэй Ин, повелительно прикрикнув на нерадивого ребенка. Ему тоже было интересно, каким гадостям Цзян Чэн учил мальчишку, но, с другой стороны, он полагал, что совершенно не хочет этого знать. Для собственного же спокойствия. – Ты имеешь право ненавидеть меня, потому что я действительно виноват перед тобой, но не смей обвинять непричастных людей!       Цзинь Лин мог бы огрызнуться, рассказать, как практически каждый встречный Лань и не только Лань придерживается совершенно другого мнения не этот счет, но… именно этот момент выбрал Хань Гуан-цзюнь для своего эффектного появления с мечом наперевес.       Роковые слова о причинах возникновения на спине Лань Ванцзи тридцати трех шрамов от дисциплинарного кнута так и остались непроизнесенными, а Вэй У Сянь, увлеченный размышлениями об отношениях с сыном шицзе больше, чем со своим верным спутником, вновь отложил сомнения в собственной памяти в дальний ящик. На самом деле, ему было страшно об этом думать. Страшно даже представить, что за обвинениями Цзян Чэна крылось что-то, кроме злости и многолетней обиды. И еще страшнее представить, то шиди мог бы быть прав. Но ни Лань Чжань, ни Вэнь Нин не подняли потом эту тему вновь и Вэй Ин малодушно закрыл глаза на все подозрения, удовлетворившись новостями, что из Храма Предков Лань Чжаню пришлось выбираться боем. Этого было вполне достаточно. В конце концов, события прошлого меркли перед опасностью настоящего – у него еще будет время подумать. После того, как они разберутся с Цзинь Гуанъяо.       А потом все завертелось и понеслось вскачь шагами в несколько ли.       Лянфань-цзюнь взял Вэй У Сяня в заложники, тем самым заставив Лань Ванцзи запечатать самому себе каналы духовных сил; пошел сильный дождь, вынудивший Мэн Яо завести пленников в крытый главный зал Храма, где красовалась удивительной работы статуя Гуань Инь. Там пленникам язвительно было предложено устраиваться со всем возможным комфортом – и им не оставалось ничего, кроме как последовать совету, воспользовавшись найденными Хань Гуан-цзюнем подушечками. Сам Второй Нефрит и Вэй У Сянь сели рядом друг с другом, но все же по отдельности, Глава Лань опустился на свою подушечку так, чтобы не спускать с А-Яо глаз, а Цзинь Лин, немного подумав, оттащил свою подушку подальше от всех, с гордым видом подперев спиной одну из колон. Потом объявился Су Шэ с бессознательным Не Хуайсаном, и со всей широты своей мелочной души наехал на благородного Хань Гуан-цзюня, выкатив целую телегу претензий его идеальному спокойствию и высокомерию.       «Ха!» - чуть не прокомментировал это пассаж Цзинь Лин, но вовремя сдержался, не став привлекать к себе внимание того, кто уже яростно размахивал мечом в сторону распустившего колкий язык Вэй У Сяня. Дядя Цзинь успел отойти к дальней стороне Храма и, случись чего, защитить Цзинь Лина будет некому…       …успел подумать он прежде, чем главные ворота оказались выбиты с ноги, а помещение Зала осветилось до боли знакомыми фиолетовыми бликами Цзы Дяня.       Цзян Вань Инь, почти полностью сухой не смотря на льющий, как из ведра, ливень, был хмур, грозен и явно очень сильно зол – Цзинь Лин даже успел пожалеть, что отсел от такого безопасного и благостного Главы Лань, за чьей спиной можно было бы укрыться от дядиного гнева. К счастью, Саньду Шэншоу первым делом занялся устранением угрозы. Он разбросал напавших на него монахов всего парой взмахов раскаленного добела кнута, впрочем, даже не потрудившись их убить, лишь заставив повалиться на пол, содрогаясь в болезненных конвульсиях, после чего благовоспитанно сложил зонтик и мазнул злым взглядом по собравшимся, особенно уделив внимание съежившемуся на своем месте Цзинь Лину. Неподалеку бушевала Фея, то ли пытаясь откусить Су Шэ руку, то ли оторвать ему же голову – Цзинь Лину было не очень видно, но он надеялся, что все же голову.       - Глава Ордена Цзян, остерегайтесь звуков гуциня! – внес свою лепту в общее дело Лань Сичэнь, однако в его советах не было нужды. Цзян Вань Инь, вдосталь натерпевшийся всех этих темных мотивов и подозрительных мелодий, при первых же разлившихся в воздухе нотах носком ботинка подцепил меч, который обронил кто-то из заклинателей. Левой рукой он отшвырнул бумажный зонт (прицельно попав им кому-то в голову) и подхватил меч, а правой достал из ножен Саньду. Зажав в каждой руке по мечу, он с силой ударил одним о другой.       Отвратительный, пронзительный звон стали заполнил Храм вибрирующим звуком, пробирающим до самой печенки, зато отлично заглушающим мелодию. Оба Нефрита, являясь сторонниками музыкального совершенствования, болезненно нахмурились – издаваемая Цзян Чэном какофония била им не только по ушам, но еще и знатно проходилась по чувству прекрасного вкупе с самолюбием, однако они находились вовсе не в том положении, чтобы жаловаться на действенные методы, сколь бы неприятны они ни были.       Не то, чтобы самому Саньду Шэншоу этот метод приносил удовольствие, но по его и без того злому лицу ничего не мог прочесть даже мучительно морщащийся Цзинь Лин – мужчина, непрестанно ударяя клинком о клинок, шел напролом, приближаясь к дальней стороне Храма. В конечном итоге первым этой пытки не выдержал Цзинь Гуанъяо, выйдя навстречу с плотно прикрытыми ладонями ушами.       - Глава Ордена Цзян, должен признать поражение перед…       Договорить Верховный Заклинатель не успел. Так-то, он рассчитывал раздразнить Главу Цзян до белых мушек перед глазами и перекинуть его злобу на Вэй У Сяня или Вэней – всегда беспроигрышный вариант, если нужно его отвлечь. Пока эти двое будут перегавкиваться, можно спокойно заниматься своими делами – Цзян Чэн, увлекшись своими воплями, и конец света проморгает. А потом еще будет орать, что его отвлекают от важного дела. Предполагалось так же, что в процессе Цзинь Гуанъяо придется много уклоняться и очень много молоть языком, но Цзян Чэн, вместо того чтобы побыть приличным человеком и последовать в заготовленную для него словесную ловушку, решил поступить, как человек неприличный. И вместо ожидаемого выпада Цзы Дянем или, на крайний случай, одним из клинков, Саньду Шэншоу в один прыжок преодолел разделяющее их с Лянфань-цзюнем расстояние и по-простецки впечатал кулак ему в улыбающееся лицо.       Ну, или попытался. Рефлексов Мэн Яо, как-никак тоже прошедшего войну (а еще муштру клана Не), вполне хватило, чтобы уклониться от незамысловатой – и тем самым весьма неожиданной – атаки. Костяшки пальцев едва задели скулу, царапнул кожу свернутый кольцом Цзы Дянь… Душа Цзинь Гуанъяо благополучно ушла в пятки, попрощавшись со всеми планами в целом и надеждой на безболезненную смерть в частности – Цзян Чэну достаточно было одного усилия воли, чтобы активировать семейный артефакт, прошивая голову противника убийственным разрядом молнии… Но ничего не произошло.       Цзян Вань Инь не стал даже пытаться закончить бой одним ударом – он просто с нескрываемым наслаждением пнул Мэн Яо в голень и на том руко- и ногоприкладство счел завершенным.       - Ты какого гуя здесь делаешь?! – заорал Глава Цзян в лицо прифигевшему от такого обращения к своей персоне Верховному Заклинателю, забывшему даже зашипеть для порядка. Пинок оказался болезненным, но напрочь лишенным духовной силы – можно даже не напрягаться, игнорируя тянущую боль от обещающегося в скором времени налиться и сразу же сойти на нет синяка.       - Что вы имеете в виду, Глава Цзян? – попытался вернуть все на круги своя Цзинь Гуанъяо, растягивая губы в вежливой улыбке. Однако чуть расширенные глаза и косой взгляд на А-Лина выдавали его непонимание.       - У тебя было три дня, чтобы сбежать! – любезно (оскалившись во все зубы и сверкнув фиолетовыми молниями) пояснил Цзян Вань Инь, складывая на груди руки и выглядя хозяином ситуации. Где-то за его спиной ошарашенно вздохнул Вэй У Сянь, но Цзян Чэн запретил себе даже смотреть в сторону «брата». – Я думал, тебя давно уже в Поднебесной нет!       - Глава Цзян, - с чем-то, смутно напоминающим шокированное неодобрение, подал голос Лань Сичэнь, но дружно был проигнорирован.       - Как у тебя все просто, - все ж таки опустился до уровня собеседника Цзинь Гуанъяо, переходя на неформальный стиль общения. Вэй У Сянь и Лань Ванцзи мгновенно заметили разницу – к Главе Лань Мэн Яо обращался с почтительностью и вежливостью, как подобает брату и другу, с Главой Цзян же он вел себя… Ну, можно было бы сказать, что как Вэй Ин в свои лучшие годы, но тогда они бы определенно погрешили против истины. Нет, в отличие от молодого Вэй Ина, Цзинь Гуанъяо придерживался приличной дистанции, но позволял себе совершенно простецкие вольности и обращения, будто бы они с Цзян Чэном действительно долгое время были друзьями.       Но они не были.       По крайней мере, Лань Сичэнь не мог бы такого сказать, хоть он и знал, что его названый брат и Саньду Шэншоу довольно неплохо между собой ладят на почве воспитания общего племянника и распития алкогольных напитков под обсуждение малозначимых пари.       - А у тебя все сложно, - зашипел в ответ Цзян Чэн, хватая на этот раз не успевшего увернуться Цзинь Гуанъяо за запястье и рывком дернув его в сторону выхода. – Цзинь Лин! Хватит сидеть и иди сюда, мы уходим!       Рявкнул Глава Цзян, разворачиваясь на пятках. Фея согласно гавкнула, прекращая свои попытки выгрызть Су Шэ лицо и одним скачком приближаясь к своему хозяину, по-собачьи улыбаясь окровавленной пастью. Су Миншань слабо застонал, не в силах быстро подняться. Он не был покалечен или смертельно ранен, но собачья туша размером с молодого теленка, прыгающая у тебя на груди, капающая на лицо кровавыми слюнями и пытающаяся отгрызть нос, на некоторое время лишит работоспособности и людей с нервами и духовными каналами покрепче. Зато Цзинь Лин с энтузиазмом подскочил со своего места, выражая готовность иди за дядей хоть на край света – даже доподлинно не зная, находится ли тот край света в Юнь Мэн Цзян или где-нибудь за тридевять земель.       - Я не давал своего согласия, - зашипел Цзинь Гуанъяо, пытаясь одновременно отодрать от своей руки железные клещи Саньду Шэншоу (и крайне неприятно удивляясь разнице в габаритах – на фоне не такой уж крупной руки Цзян Чэна его собственная ладошка казалась то ли юношеской, то ли и вовсе девичьей) и застопорить его движение, упираясь ногами в пол. Ни то, ни другое успеха не достигло – Саньду Шэншоу как пер напролом в одну сторону, так теперь точно так же пер в противоположную, провожаемый одним офонаревшим взглядом, двумя безразлично-вопросительными и одним восторженным. – Куда ты меня тащишь?       Самым ожидаемым ответом являлось «на суд». Или «в темницу». Или еще что-нибудь такое, вполне логичное, обоснованное, справедливое и совершенно Мэн Яо не устраивающее. Поэтому, когда Цзян Чэн рыкнул в ответ громогласное «куда подальше», Лянфань-цзюню оставалось только хлопнуть пару раз ресничками и заартачиться сильнее. Что делать с дружелюбным (как та соседская собака, которая каждый день радостно скалится из-за забора, а потом вгрызается тебе в глотку) Саньду Шэншоу, Мэн Яо не очень представлял.       - Да шевелись ты, - дернул Цзян Чэн посильнее, едва не заставив Мэн Яо уткнуться носом в пол и все так же старательно избегая смотреть в сторону Вэй Ина и его ланьского выродка. Да и на Главу Лань смотреть желания не возникало – собственной грызущей совести хватало. Поступок, на который он решился, следуя за Феей в Храм Гуань Инь и уже заранее понимая, кого там встретит, вовсе не прибавлял ему плюсов в карме, и, если смотреть правде в глаза… вряд ли удостоится одобрения хоть от кого-нибудь.       Вообще, еще сегодня утром Цзян Вань Инь ничего подобного не планировал. Вдосталь наоравшись и выпустив пар после крайне продуктивного разговора с Призрачным Генералом, он честно привел себя в относительный порядок и так же честно занялся своими обязанностями Главы Ордена. Еще слишком много вопросов оставалось нерешенными, слишком много проблем и тонкостей. Гости продолжали есть, пить, отдыхать и делиться мнением – вспоминали слухи сомнительной ценности, прямо на ходу порождали новые. И Цзян Чэн с каждым новым сяоши начинал понимать, что, прогнав двух женщин-свидетельниц из Пристани Лотоса, проблему он вовсе не решил. Всегда остается тот, кто это все устроил. И раз он удосужился заморочиться один раз – ничто его не остановит и от повторной попытки, только тогда уже под удар попадет и сам Саньду Шэншоу. Или, что страшнее, Цзинь Лин, как их общая с Мэн Яо болевая точка.       Цзян Чэн понимал, что в какой-то очень конкретный момент здорово так облажался, но не сказать, чтобы сильно о том жалел. Конечно, Цзинь Гуанъяо заслуживал сломанного носа и пары ударов Цзы Дянем поперек хребта за все хорошее (особенно за пещеру Фу Мо и участие в этом фарсе Цзинь Лина), однако, с другой стороны, предавать его линчи было вроде как и не за что. По крайней из того, что Цзян Чэну было известно.       И можно было бы спустить всю ситуацию на тормозах: он свой вклад внес, если пронесет – потом еще чем поможет, если не пронесет – сам себя как-нибудь выгородит. В крайнем случае скосит под дурачка, который до упора не видел под своим носом монстра. Ну а что, во времена существования Старейшины И Лин прокатило, значит, и сейчас прокатит.       Чего Цзян Чэн не учел, так это в очередной раз испарившегося Цзинь Лина. Ради интереса Глава Цзян даже сунулся к молодому поколению – обнаружил и Цзиней, и Ланей полным составом в расположении Ордена, после чего окончательно убедился, что племянничек свалил в гордом одиночестве и заслужил трепку… В общем, Пристань Лотоса подверглась еще одному нашествию злого до искристых молний Хозяина, только на этот раз он вихрем пронесся по главному павильону, вытряхивая полусонного главного управляющего из кабинета и пинком отправляя его заниматься гостями, а сам взял из псарни Конфетку и на всех парах (благо, за полдня энергия успела восстановиться достаточно, чтобы удерживать Саньду в воздухе) понесся по следам маленького паршивца. Фея встретила их уже на подлете к Юньпину – запыхавшаяся, с кровавой пеной из пасти (на счастье, кровь была не ее), ополоумевшая от беспокойства за хозяина и явно обрадованная второму хозяину даже больше, чем он – ей. И вот тогда, у ворот Храма Гуань Инь, Цзян Чэн и понял, что вариантов у него не так уж много.       Предательство и… предательство. Оставалось только решить, кого и что он готов предать наименее болезненно.       - Главы кланов пойдут по следу Су Шэ, - отбросив в сторону посторонние мысли, пояснил он свою спешку все еще ничего не понимающему Цзинь Гуанъяо. Но все же изволил остановиться, понимая, что тащить, ничего не объясняя – не лучшая его идея. – Поскольку на тебя улик не хватило, они решили сначала допросить его. А раз он здесь, то нам нужно чухаться побыстрее, если не хотим проблем! Я не давал запрета использовать собак из Пристани, мой помощник вполне может пустить их на охоту.       - «Нам»? – хрипло и как-то болезненно уточнил Мэн Яо, перестав вырываться и во все глаза уставившись на полуобернувшегося Главу Цзян. В это мгновение Лянфань-цзюнь производил какое-то беззащитное впечатление, будто бы не он десять лет занимал должность Верховного Заклинателя, а до этого весьма успешно служил шпионом в клане Вэнь. Обманчивое впечатление, лживое. И вместе с тем вполне правдивое – Мэн Яо совершенно не ожидал этого решительно и без запинки произнесенного «нам». Тем более от Саньду Шэншоу. От кого угодно – даже от Эр-гэ, как бы фантастически это не звучало, но не от Цзян Вань Иня, не далее, чем сегодняшним утром закатившим грандиозный скандал на всю Пристань Лотоса.       - Нам, - повторил Цзян Чэн для убедительности, встречая растерянный взгляд Главы Цзинь своим, грозовым и непоколебимым. Решение принято.       Он устал выбирать долг, устал терять дорогих людей и раз за разом хоронить себя в работе. Он хочет хотя бы раз сделать что-то для себя, а не для других.       Не получить задаром, а именно сделать самому.       Наполучался уже – один раз и на всю оставшуюся жизнь, не расплатиться теперь.       Неизвестно, что именно Цзинь Гуанъяо прочитал в глазах Саньду Шэншоу, однако его рука в железной хватке расслабилась, а губы тронула на удивление теплая улыбка. Возможно, Цзян Вань Инь дорос до хитроумных интриг и ведет его в ловушку. Возможно, он просто дурак, так и не понявший, что Мэн Яо за человек. Возможно, если он узнает чуть больше, то передумает. Но… Мэн Яо вдруг захотелось поверить, что Цзян Чэн не врет и действительно хочет спасти его. А-Яо даже показалось, что мир наполнился солнечным светом и золотыми бликами – совсем как в тот день, когда он впервые поднимался по лестнице Башни Кои, мечтая о признании отца и еще не зная, что в ближайшем будущем его ожидает болезненный полет по этой самой лестнице и годы, годы, десятилетия лжи, предательств, смертей и игр на лезвии отравленных клинков. Правда, теперь ему уже не добрые пятнадцать лет, он не наивный мальчишка, воспитанный в борделе.       А в сказку под названием «признание» верить хочется до сих пор.       - Подожди, - сказал он мягко, накрывая ладонью руку Цзян Чэна на своем запястье и некрепко стискивая, выражая свои добрые намерения. – Я действительно еще не закончил свои дела здесь.       - Важные? – нахмурился Глава Цзян, несколько растерявшись от смены курса и теперь искренне не зная, что делать, когда на него не огрызаются и не язвят в ответ.       - Да, - Цзинь Гуанъяо кивнул, беспрепятственно высвобождаясь из захвата. – Присмотри за… гостями. У обоих господ Лань запечатаны духовные силы, флейта господина Вэя сломана, А-Лин в полном порядке.       И повернулся в сторону внутренних чертогов, действительно намереваясь поторопить нерасторопных олухов. У него тут внезапно аж целая личная жизнь образовалась, правда, пока непонятно, какого качества – то ли дружеского, то ли семейного. По ходу дела разберется.       - Кстати, - в голосе Саньду Шэншоу пророкотал гром, удивительнейшим образом оттененный разразившимся на улице штормом. Мэн Яо подавил горестный вздох – вот правда и всплыла. Ненадолго сказки хватило. Ну, было мило, пока было, как говориться. Со стороны «зрителей» донеслись волны злорадства, которые Мэн Яо предпочел игнорировать. – Ты какого гуя А-Лина в свои игры втянул? А если бы он погиб на Луанъцзан?!       А.       На это у Лянфань-цзюня очень даже есть, что ответить.       - Для достоверности, - пожал плечами он. Цзян Чэн угрожающе зарычал. – У Су Шэ был приказ вытащить его, когда поднимется суматоха.       …что в равной степени могло быть как правдой, так и ложью. Касательно выживания самого Саньду Шэншоу вопрос даже не стоял – если бы Цзян Чэн спросил, Мэн Яо ответил бы, что верил в его силы выбраться с горы, полной трупов, с голыми руками и одним Саньду наперевес.       - Цзян Чэн, и ты веришь ему?! – возмущенно заорал со своего места Вэй У Сянь, все еще держащийся по другую сторону Лань Ванцзи относительно собаки. Второй Нефрит сидел ледяной глыбой спокойствия и неодобрения, сверля обоих преступников (Цзинь Гуанъяо и его внезапного союзника) холодным взглядом дохлой и, кажется, уже начавшей подтухать рыбы. В душе Лань Ванцзи еще слишком живы были воспоминания о минувшем вечере (…ладно, только о его окончании), поэтому он пребывал в расстроенных чувствах и возникшей ситуацией совершенно не вдохновлялся. Однако, он получил лишнее подтверждение, что Цзян Вань Инь – тот еще подонок и не достоин даже ногтя с мизинчика Вэй Ина. Что и требовалось доказать.       - Да уж побольше, чем тебе, - огрызнулся ему в ответ Саньду Шэншоу, заискривший от мгновенно охватившей его ярости.       Цзинь Гуанъяо поспешил их оставить, провожаемый прихрамывающим и немного пожеванным Су Шэ, нервно запахивающим воротник разворошенного собачьими лапами ханьфу.       - Поторапливайтесь! – прикрикнул уже-почти-но-еще-не-совсем бывший Верховный Заклинатель на рабочих, суровым взглядом оглядывая фронт работ. Обломки каменной плитки, горы почвы, пыль до потолка – мусора много, толку маловато. Он правда закопал так глубоко, что ли?       - Уже почти, Глава Ордена! – радостно ответили ему из недр ямы. – Уже показался угол!       - Копайте дальше и соблюдайте крайнюю осторожность, - выдал новые ценные указания Лянфань-цзюнь, обеспокоенно оглядываясь в сторону доносившихся из главного зала воплей – с задачей «найти повод поссориться с Вэй У Сянем» Цзян Чэн и сам справился более, чем прекрасно. – Времени не так много.       …и надо бы придумать, что сказать по поводу шрамов Су Миншаня. Есть, конечно, шансы, что Цзян Чэн их не заметит, но Мэн Яо всегда предпочитал перестраховываться. Мда. Проблемы, как говорится, вылезли, откуда их вот вообще не ждали.       Это получается, нужно докупить провизию, докинуть пару золотых слитков капитану корабля... И ещё много, много, очень много дел. Ведь и А-Лина теперь вряд ли получится оставить в Поднебесной, а значит – плюс Фея. Ее тоже надо кормить, поить и убеждать матросов не пускать демоническую собаку на мясо.       Впрочем, маленькие технические заморочки явно того стоили шанса, что Цзян Чэн любезно решил ему подарить. Шанса быть принятым.