Vara kung

Вильгельм опять проспал почти сутки. Но теперь, проснувшись, он знал, что утро – это утро. Да и вообще чувствовал себя намного лучше. Пожалуй, сейчас он чувствовал себя достаточно хорошо, чтобы впервые осознать, насколько ему на самом деле плохо. Сейчас он был в порядке, даже более чем в порядке, наверное. Но Вильгельм понимал, что в любой момент может случиться что-то такое, что выбьет его из колеи, и тогда все начнется заново. Вся его боль, его агрессия, все то негативное, что было в нем без всякого сомнения, вырвется наружу, и это снова причинит кому-то страдания. И он не знает, даже представления не имеет, как это контролировать. Ведь если бы на месте той лужи, которая была очень похожа на пруд, был бы настоящий глубокий пруд, могло бы произойти что угодно. А если бы это было окно, скажем, пятого этажа. А если бы… это была железная дорога. Вильгельма передернуло. Он ведь, правда, почти не соображал, что делает. Как тогда с Августом. Когда он приставил ствол к его голове. Он был очень близок к тому, чтобы действительно нажать на курок. Пожалуй, Августа тогда спас только Симон. Вильгельм слишком боялся его разочаровать, и поэтому он выстрелил в воздух. Если бы Симона рядом не было, он бы выстрелил Августу в голову. О таких мыслей ему становилось страшно. Но он понимал, что все это могло стать его реальностью в какой-то момент. Потому что он не знает, как это контролировать. И ему нужно сделать что-то с этим, пока он здесь. В безопасном пространстве, где рядом те, кто может ему помочь. Поэтому после завтрака Вильгельм снова направился к доку Брауну. – Иногда мои чувства такие сильные, что… мне кажется, я могу сделать что-то безумное, – заговорил Вильгельм, уже привычно устроившись в кресле напротив дока. – Вы говорили, что я могу обратиться за помощью. Я думаю, что… мне она действительно нужна. Я не знаю, как перестать чувствовать то, что я чувствую. Но я понимаю, что если так будет продолжаться, то в какой-то момент я могу сделать что-то… что-то непоправимое… Что-то, о чем буду жалеть не только я. Что-то, что причинит вред другим людям, – он посмотрел на дока. – Ты думаешь, что все дело в чувствах? – спросил док. – Я не знаю, как их контролировать, – ответил Вильгельм. – Контролировать чувства бесполезно, – ответил док Браун. – Но что если я… что если я… не знаю, – Вильгельм хотел бы сказать «убью кого-нибудь», но он не мог этого сделать. – Но ведь проблема не в том, что ты чувствуешь, – ответил док. – Проблема в том, что ты делаешь. Если ты перестанешь чувствовать, то перестанешь быть собой. Твои чувства делают тебя таким, какой ты есть. И не важно, насколько они сильны. Проблемы создает не то, что ты чувствуешь. И не то, насколько это сильно. Проблемы создает то, что ты делаешь. А это уже совсем другое. – Но когда я испытываю какое-то сильное чувство, я просто… я не могу себя контролировать, – возразил Вильгельм. – Я не могу остановиться. Это как безумие. Если я не буду чувствовать, значит, этого больше не будет. – Как и тебя самого, – ответил док. – Ты когда-нибудь учился кататься на велосипеде? – спросил док. – Ну… да, – ответил Вильгельм, не очень понимая, к чему этот вопрос. Но с доком всегда так было. – Ты падал? – спросил док. – Да, – снова ответил Вильгельм. – Но ты научился? – задал док очередной вопрос. – Ну… да, – Вильгельм снова кивнул. – Ты смог научиться управлять весом своего тела, велосипеда, инерцией, для того чтобы удерживать равновесие на этой, прямо скажем, весьма неустойчивой конструкции, – сказал док. – И тебя это вообще не удивляет. – Ну… все умею ездить на велосипеде, – пожал плечами Вильгельм. – Не все, – ответил док. – Но почти любой может этому научиться. При этом, когда ты учился, велик же не был в невесомости, не так ли? – Ну… нет, – ответил Вильгельм. – Твой вес, вес велосипеда – без этого ты вообще не мог бы двигаться. Понимаешь? – спросил док. – Из-за них ты падаешь. И из-за них ты можешь двигаться вперед. Так и с чувствами. Когда ты не можешь удержать равновесие, ты падаешь, и тебе больно. Ты теряешь контроль, когда начинаешь падать, и не успеваешь его вернуть. Хотя есть такие таланты, которые умеют падать правильно, так чтобы ничего не повредить. Но для начала хорошо бы просто научиться не падать. Как на велосипеде. Понимаешь? Просто держать равновесие. Вильгельм понимал. На словах. – Но как это сделать? Ведь чувства – это не велосипед, – сказал он. – Разве можно этому научиться? – А почему нельзя-то? – спросил док. – Мы же учимся ходить. Говорить. Мы учимся управлять своим поведением всю нашу жизнь. Чем это отличается от того, что связанно с твоими чувствами? Ты же не отбираешь еду у других людей, когда голоден? Хотя тебе хочется есть. Ты можешь контролировать свои действия, какими бы сильными не были твои чувства. – Ну… это немного другое, – ответил Вильгельм. – Это то же самое, – возразил док. – Просто чувство голода ты испытывал с детства. И с детства же учился контролировать то, на что толкает тебя это чувство. Но какие-то чувства появились у тебя недавно. И ты пока не понял, что с этим делать и как контролировать то, на что они тебя толкают. Но это так же как с голодом. Ты уже это умеешь. – Не знаю, – покачал головой Вильгельм. – Я так не думаю. – Кстати, ты давно катался на велосипеде? – спросил док, поднявшись. – Давненько, – признался Вильгельм. – Года три назад, может быть. – Прокатимся? – предложил док. – А тут есть велосипеды? – спросил Вильгельм. – А как бы иначе я вправлял людям мозги? – усмехнулся док. – Вставай, идем. Когда док становился вот таким – немного грубым и даже циничным, Вильгельм почему-то начинал больше доверять ему. Как будто бы было в этой циничности что-то исключительно честное. Так что он поднялся и пошел за доком. Велосипед? Почему бы и нет, в конце концов. Велодорожка проходила по краю сада, за кортами, огибала собачьи вольеры. Первые пару сотен метров Вильгельм чувствовал себя неуверенно, но потом он все вспомнил и даже обогнал дока. Погода стояла великолепная, было солнечно, достаточно тепло, чтобы комфортно чувствовать себя в рубашке, но не жарко даже на самом солнцепеке. Может быть, док и прав. Может быть, это, и правда, как кататься на велосипеде. Этому можно научиться. Когда-то он не мог обойтись без дополнительных колес, которые ставились по бокам от заднего колеса для устойчивости. А потом он научился ездить без рук. И, наверное, если бы он учился дальше, то смог бы делать что-то более сложное. Мозг может научиться управлять телом. Так почему он думал, что не может научиться управлять своим поведением? Наверное, в этом и была его ошибка. Он пытался перестать чувствовать вместо того, чтобы больше задумываться о том, что он делает. – И как это делать? – спросил Вильгельм у дока, немного сбавив скорость, чтобы поравняться с ним. – Делать что? – спросил док. – Как… научиться контролировать то, что я делаю? – спросил Вильгельм. – Просто… когда я учился не отбирать еду у других людей, мне было… года два? Я не очень-то хорошо помню, как там все было… – Ну… – хмыкнул док. – Тогда тебе просто говорили, что этого нельзя делать, – ответил он. – Возможно, тебе говорили, что это расстраивает других людей. Тебе говорили, что тебя накажут за это. Тебе говорили о последствиях для тебя и для других. Тебе это не нравилось, и ты научился делать так, чтобы этих последствий не было, – сказал док. – Но я… не успеваю подумать о последствиях в такие моменты, – признался Вильгельм. – Думай о них заранее, – ответил док. – Учись задавать себе вопросы уже тогда, когда твои чувства еще не обрели такую… опасную силу. Иными словами, видя поворот, думай заранее, впишешься ли ты в него, не сбавляя скорость, – с этими словами док поднажал на педали и обогнал Вильгельма в два счета, так, что тот даже сказать ничего не успел. Он вдруг подумал, что отправляясь утром к доктору Брауну, он хотел, чтобы все это прошло для него без усилий. Что это должно быть как волшебная таблетка, ее можно принять, и не нужно прилагать никаких усилий. Но с чего он взял, что вообще хоть что-то может достаться ему без усилий? Наверное, в этот момент, он должен был бы почувствовать разочарование. Но вместо этого Вильгельм почувствовал уверенность. Раз никакой волшебной таблетки не существует, а все решает только его способность быть упорным и не отступаться, значит, он точно сможет научиться держать равновесие. Вильгельм тоже поднажал на педали и, разогнавшись как следует, отпустил руль.