И расцветает орхидея

Спустя неделю вместе с небольшим отрядом заклинателей Цзинь Лин действительно отправился на Байфэн. Нечисти к подножию стекалось уже меньше, однако чутьё подсказывало, что проблема вовсе не решилась. Ветер шелестел молодой ещё листвой, среди ветвей изредка отзывались птицы — но всё это словно бы лишь подчёркивало тишину, царившую на горе. Буйная природа, что властвовала на Байфэн безраздельно и не позволяла забыть — человек тут не более чем гость, ощущалась особенно сильной и дикой. И мрачной: тени будто стали гуще, кусты настойчивее цеплялись за одежды, а дорожки, что сохранялись много лет, теперь едва можно было разглядеть, так они поросли травой и мхами. Тёмная ци, что была здесь всегда и питала тими, оказалась растревоженной. Всё живое точно затаилось. Отряд обыскивал гору уже несколько часов, и за это время им почти не встретилось ни дичи, ни нечисти. Наконец они пришли к старому раскидистому дубу, что рос немного обособленно, — и от атмосферы этого места у Цзинь Лина по спине пробежали мурашки, пусть он никому в этом и не признался бы. Вокруг дерева тянулась вверх высокая тонкая трава — дунул ветер, и она склонилась к земле. Что-то в этом привлекло внимание Цзинь Лина, и он прошёл ближе к дубу. Почва у ствола оказалась глубоко разрыта, а корни расходились в стороны куполом, образуя подобие берлоги. — Странно это, — заговорил один из заклинателей за спиной Цзинь Лина. — Верно, — поддержал его другой. — Неужто медведь такое сделал? — Непохоже, — ответил третий. — Тихо! — велел Цзинь Лин, различив на сырой земле следы крупных копыт. — Нам нужно уходить, — он повернулся к спутникам лицом. Те выглядели недовольными, но перечить не стали — и это было кстати, ведь если они столкнулись с тем, о чём Цзинь Лин думал, троим ученикам, лишь один из которых был старше него самого, и двум молодым ещё заклинателям во главе с ним, Цзинь Лином, тут не справиться. Однако уйти они не успели — послышался низкий короткий рокот, и следом показался огромный кабан. Влажные клыки — вернулся с водопоя? — угрожающе поблёскивали, маленькие глаза горели яростью, щетина топорщилась. Рокот словно бы перерос в рык, и зверь сорвался с места, кинувшись в нападение. — Вместе! — приказал Цзинь Лин, и заклинатели почти в единый миг бросили обездвиживающие талисманы. Кабан замер, но снова раздался рокот — и его как будто издавали двое. — На мечи! — поспешил Цзинь Лин. — Это не задержит его надолго! Не успели они подняться выше кроны, а зверь уже, пусть медленно и неловко, двинулся дальше, принялся осматриваться. Некоторое время они наблюдали и лишь затем улетели. С высоты было отчётливо видно, что с другой стороны туловища кабана — ещё одна голова.

***

В детстве Цзинь Лин изучил все бестиарии, что обнаружились в библиотеке Башни золотого карпа. В первый он заглянул от скуки во время болезни, когда не мог тренироваться, но после стало не оторваться. Его поразило, какие удивительные существа встречаются в мире. Некоторые были добры и даже разумны, некоторые — точно созданы сеять разрушения, но и те и другие казались ему одинаково интересными, потому Цзинь Лин помнил каждого зверя, о котором прочёл. Бинфэн хоть и обладал сразу двумя головами, разумным не был. Не был он и воплощением хаоса, несущим бесконечную разруху, однако неприятностей создавал много. Почти в два раза крупнее обычного вепря и при этом больше походивший на свинью, ловкий и зоркий, зелени и корням он предпочитал мясо. Цзинь Лин читал, что в лесу, где он селился, за десяток лет зверья могло стать вдвое меньше, потому постепенно Бинфэн расширял свои территории. А если доходил до поселений, не делал различий меж человеком и дичью. Встречался он редко и всё больше там, где люди не обитали — близ городов и храмов Бинфэнов постепенно истребили, а мелкие поселения не закладывали в местах, где на них можно наткнуться. И Цзинь Лин не мог понять, как взрослый Бинфэн — а в том, что это была зрелая особь, он ничуть не сомневался, — мог вдруг оказаться на Байфэн. Потому сейчас в сопровождении ученика Гусу Лань он шёл длинной каменистой дорожкой Облачных глубин, чтобы посоветоваться с Вэй Усянем и Лань Ванцзи. Он догадывался, что дядя Чэн будет зол, когда получит бабочку-вестницу с коротким посланием, но не видел смысла обращаться к нему. Дядя Чэн не сумел бы ответить на его вопросы. Но Цзинь Лин слышал, что в Облачных глубинах когда-то была библиотека с необычайно редкими книгами — вдруг среди них был и бестиарий с более полным описанием, чем в Башне золотого карпа? Вдруг Ханьгуан-цзюнь изучил его когда-то и сможет сейчас дать ответы? А даже если нет, он и Вэй Усянь, возможно, всё равно скажут больше, чем дядя Чэн. Впрочем, про себя Цзинь Лин признал, что была ещё по меньшей мере одна причина, почему он решил обратиться именно к ним. Это был отличный повод увидеться с Вэй Усянем. Они вошли во внутренний двор, и ученик покинул его, чтобы найти Вэй Усяня, однако в том не оказалось нужды: послышался слишком громкий во властвующей здесь тишине смех, и Цзинь Лин увидел, как Усянь выходит из одного из залов вместе с Ханьгуан-цзюнем. Они заметили Цзинь Лина почти сразу. — Цзинь Лин! — воскликнул Вэй Усянь, широко улыбнувшись и взмахнув рукой, и поспешил к нему. Но когда приблизился, в лице его отразилась печаль. — Глава Цзинь, приветствую вас, — он поклонился. Не ожидая такой учтивости, Цзинь Лин растерялся — прежде Усянь не церемонился с ним. Или дело в том, что они так ни разу и не поговорили за последние полгода? Мог ли Вэй Усянь решить, что Цзинь Лин вовсе и не желает знать его? Скоро он всё же нашёл, что сказать: — Можешь называть меня по имени. — Могу? — Усянь, казалось, был и удивлён, и обрадован. — Я хотел бы этого… дядя, — ответил Цзинь Лин тихо и смущённо опустил глаза. А затем почувствовал чужую руку на плече. — Цзинь Лин, — Вэй Усянь снова улыбался, — благодарю. Он тоже улыбнулся — и едва не вздрогнул, когда за спиной Вэй Усяня вырос Ханьгуан-цзюнь, что не изменил своему размеренному шагу и потому отстал от супруга. Цзинь Лин совсем забыл о нём, а увлёкшись беседой, и не увидел, как он подошёл. Они обменялись приветствиями, и Ханьгуан-цзюнь уже собрался сразу покинуть их, но Цзинь Лин остановил его: — На самом деле я хотел побеседовать с вами обоими.

***

— Говоришь, Бинфэн, да ещё взрослый? — хоть Усянь и выглядел обеспокоенным, в глазах его горело любопытство. — Откуда бы он мог взяться… — он явно не спрашивал, лишь рассуждал вслух. — Именно, — согласился Цзинь Лин. — Надо отправляться туда, — заговорил Ханьгуан-цзюнь. — Я сообщу сюнчжану. — Мы будем ждать тебя у ворот, — ответил Вэй Усянь, и все вместе они вышли из зала. Лань Ванцзи повернул налево и скоро скрылся, а Цзинь Лин с Вэй Усянем неспешно направились к выходу из Облачных Глубин. Пока они были ещё во дворике, Цзинь Лин не удержался и принялся осматриваться. Вэй Усянь заметил это: — Сычжуй повёл младших учеников на Ночную охоту, — он качнул головой, — они вернутся только завтра. Так что придётся отправляться без него. Цзинь Лин невольно остановился и поднял на Усяня удивлённый взгляд. Он едва удержался, чтобы не спросить: «Как ты понял, что я ищу Сычжуя?». А Усянь, похоже, прочёл всё по лицу. — Я заметил, что вы дружны, — сказал он и улыбнулся со странным выражением, истолковать которое Цзинь Лин не сумел. Смутившись, Цзинь Лин прибавил шагу и пошёл впереди, но почти сразу Вэй Усянь поравнялся с ним. Он стал расспрашивать о подробностях, которые Цзинь Лин не счёл нужным или забыл упомянуть сразу, о том, как Цзинь Лин узнал Бинфэна, — всё-таки не каждый хоть однажды слышал о нём, и вскоре предметом беседы стало его детство. — Не то чтобы я очень любил читать, — признал Цзинь Лин, — но истории о разных тварях мне всегда нравились. И… Цзинь Гуанъяо часто находил для меня всё новые книги. В библиотеке под них выделена целая полка, — он гордился своей коллекцией и раньше нередко хвастал ею, но сейчас говорил безо всякого выражения, разглядывая ряды деревьев и избегая смотреть на Вэй Усяня. — Цзинь Лин, — заговорил Вэй Усянь мягко, но в голосе слышалась горечь. — Он был тебе заботливым дядей много лет, не кори себя за любовь к нему. Цзинь Лин резко остановился, впился в Усяня взглядом: — Не люблю я его! Я его ненавижу! Как я могу его любить?! — голос сорвался, и он плотно сомкнул веки, пытаясь удержать слёзы, не позволить им пролиться. — Ну-ну, — Цзинь Лин ощутил, как Усянь подошёл ближе, а затем и положил ладонь ему на плечо, легко сжал. — Как я могу его любить? — повторил Цзинь Лин тише и почувствовал, как слёзы всё же выступили, стремительно прочертили на щеках влажные дорожки, на которые тут же дунул ветер — точно хотел поскорее высушить их, скрыть ото всех. Цзинь Лин подумал, что, похоже, весь запас его ненависти вылился на Старейшину Илина, и когда он узнал правду о младшем дяде, она погасла, подобно залитому водой огню, оставив после себя только чёрную боль от предательства того, кто был ему столь близок. — Иногда мы ошибаемся, иногда ошибаются другие, — Вэй Усянь по-прежнему держал руку на его плече. — Ты не мог знать. — Но теперь… — он не понимал, как закончить, и отвернулся, отступил на шаг. Как выразить гнев от того, что гнева нет? — Нужно время, — он расслышал, как Усянь вздохнул. А после заметил фигуру в светло-голубом — Ханьгуан-цзюнь стоял поодаль. Цзинь Лин взял себя в руки и, расправив плечи, пошёл вперёд. Но печать была уже сорвана.

***

Тёмная ци стала ещё плотнее. Она не застилала всё, как было на Луаньцзан, но ощущалась гораздо сильнее, чем в прошлый визит Цзинь Лина. И он озвучил наблюдение. — Само присутствие Бинфэна здесь нарушает баланс сил, — качнул головой Усянь, и Цзинь Лин заметил, как кивнул Ванцзи. Зверя не оказалось у берлоги, потому они опустились на землю осмотреться. Дно ямы укрывали листья, истлевшие почти в пыль, покрытые бороздами стенки казались очень плотными. Вэй Усянь подошёл ближе и поскрёб почву пальцем. — Хм. Эти корни явно расходились вокруг чего-то. Я думаю… — начал он, как вдруг послышался тяжёлый топот. — Вэй Ин! — Ханьгуан-цзюнь обнажил меч и встал на него одновременно с Вэй Усянем. Цзинь Лин последовал их примеру — и едва он взлетел, под ним пронёсся Бинфэн. Зверь резко остановился, зло взрыкнул, завертел обеими головами, пытаясь найти внезапно исчезнувшую цель. Чуя запах, он крутился почти на одном месте, но не мог взглянуть вверх или подпрыгнуть достаточно высоко. Цзинь Лин и Вэй Усянь с Лань Ванцзи парили меньше чем в жэне над землёй. — Ему лет двести, — Усянь потёр подбородок и кивнул, будто соглашался с собственными мыслями. — Думаю, последнюю сотню лет он провёл, хм, в спячке, — он указал на берлогу. — Но ведь они не впадают в спячку, — удивился Цзинь Лин. О таком он никогда не слышал. Разве что… — Его ранили, нужно было восстановиться, — подтвердил его догадку Ханьгуан-цзюнь. — Именно, — согласился Вэй Усянь. — Его не сумели убить, но серьёзно ранили. Существа с сознанием такого уровня не могут уйти в медитацию, но могут погрузиться в глубокий сон, если их жизненные силы истощаются. Так они лечатся и накапливают энергию. И этот зверь напитался ею сполна, выбрав удачное место, — закончил он обеспокоенно. — Нам его не одолеть? — беспокойство передалось и Цзинь Лину. — Ну почему же, — Вэй Усянь усмехнулся. — В прошлом с ним не справились, вероятно, потому, что заклинатель оказался неопытным — или слишком самонадеянным — и наверняка взялся за дело один. Этот Бинфэн действительно силён, но не непобедим. Да, Лань Чжань? — Мгм, — согласился тот. А Цзинь Лин вдруг осознал, как близко они находятся, стоя на одном мече, заметил, как бережно Ханьгуан-цзюнь поддерживает Вэй Усяня за талию. От нахлынувшей неловкости он опустил взгляд и принялся наблюдать за метаниями зверя. Необычного, редкого зверя, о котором часть заклинателей, вероятно, даже не слышала, не только не видела его. «Если на Байфэн завёлся сильный зверь, это может сделать охоту особенно увлекательной», — вспомнились Цзинь Лину слова господина Не. — Значит, вы можете разделаться с ним хоть сейчас? — спросил он наконец. — Можем, — ответил Вэй Усянь после короткого раздумья и погладил Чэньцин, закреплённую на поясе. — А другие заклинатели смогут? — Другие? — удивился Вэй Усянь. — Сильные — смогут, пусть без музыкального искусства это и будет сложно. И Цзинь Лин понимал почему. Даром что Бинфэн не мог смотреть вверх — направление, откуда исходила угроза, он умел определять на слух, и пронзить его мечом или даже стрелой было задачей не из простых. Для кабана он был очень ловок и изворотлив. «Тем лучше, — решил Цзинь Лин. — Раз так, то им придётся работать сообща. И им понадобится его помощь». — Я хочу оставить его здесь до Охоты, — заключил он. Лань Ванцзи и Вэй Усянь переглянулись. Усянь качнул головой и заговорил: — Мысль, конечно, интересная, вот только Охота будет через полтора месяца. Это слишком долго. Он станет сильнее, и кто-то может пострадать. — Но разве полтора месяца — это так много? — удивился Цзинь Лин. — Когда он только проснулся, он бросался на всё без разбору, желая утолить столетний голод, и был уязвим, ведь из-за жажды не мог ни различить толком, что за противник перед ним, ни быть собранным в бою. Но это время упущено. И чем дальше, тем внимательнее и сильнее он становится. Через полтора месяца будет сложно даже найти его, если он не захочет показаться. Нельзя так затягивать. Однако идея уже завладела Цзинь Лином, отказываться от неё не хотелось. Так что решение нашлось быстро. — Я могу перенести охоту на месяц. И пусть участвуют не только наследники, но и опытные заклинатели. Ради такого случая… это оправдано, разве нет? — он был уверен в своей правоте, но в то же время немного опасался, что другие сочтут такой поступок чрезмерно своевольным. После небольшой паузы Ханьгуан-цзюнь кивнул, а Вэй Усянь ответил: — Что ж, если перенести охоту на конец этого месяца — начало следующего, особых проблем возникнуть не должно, — лицо его было озабоченным, но затем он вдруг усмехнулся и добавил: — И если бы мы с Лань Чжанем расправились с ним только вдвоём, среди заклинателей всколыхнулась бы новая волна ненависти к Старейшине Илина, узнай они, чего я их лишил! Пусть уж разомнутся! Вэй Усянь засмеялся, но у Цзинь Лина защемило сердце. «Ну ничего, они ещё попросят твоей помощи на этой Охоте». — Нужно выставить охрану у горы, — заговорил вдруг Ханьгуан-цзюнь. — Конечно, — кивнул Цзинь Лин — он и сам об этом думал. Они посовещались ещё немного и покинули гору. Вэй Усянь с Лань Ванцзи направились в Облачные глубины, Цзинь Лин — в Башню золотого карпа. Предстояло послать людей к подножию Байфэн и немедленно начать приготовления к Охоте.