Каменный сад

***

      Едва слышный плеск воды нарушал гробовую тишину купальни, что была объята тëплым паром. В огромной ванне-бассейне, на ступеньке чуть ниже уровня пола, сидел Люмен, погружëный в воду по ключицы, и смотрел на ползущие в стороны круги, что пробегали рябью по водной глади. Согнув ноги в коленях, из-за чего коленные чашечки выглядывали на поверхность, Люмен смотрел уставшими золотыми глазами куда-то вперëд. Спустя долгие годы его вновь начали одолевать кошмары, от чего под глазами у него начали образовываться тëмные лиловые пятна, связанные исключительно с переутомлением и стрессом. Вспоминая детали сна, Люмен лишь сжимал пальцами плечи и печально сдвигал брови, не в силах ронять слëз. Тихо вздыхая, он лишь опустился ниже в воду, погружаясь с головой и ощущая тлеющее где-то в душе спокойствие. В такие моменты он радовался, что дыхание ему для существования ни к чему, что давало возможность лежать ему так вот на дне ванны, объятым водой и тишиной, в которой был различим лишь тихий трепет внутренного уха, что создовал единственный шум, который можно было различить в этом не таком уж и большом пространстве. Внезапно ощутив лëгкое деление на лëгкие, он наконец понял, что лежит уже на дне бассейна, вот только его это ни капли не тревожило. Если бы ему позволяла совесть, он мог бы заснуть прямо сейчас, в этом тëплом месте на полу выложенным плиткой. Но совесть ему не позволяла. Поэтому, полежав там немного, Люмен всë же всплыл, садясь опять на ту ступеньку где сидел ранее. Длинные волосы теперь липли к телу, что было не особо приятно, но терпимо, благодаря чему он их не торопился убрать и завязать в пучок.       Смотря на свои едва розовые ладони Люмен тихо вздохнул и прикрыл глаза, утопая в раздумиях. Тогда-то у него и всплыл в памяти недавний разговор с Демидианом на четвëртом этаже.       Когда Люмен пришëл к своему новому другу, то, как и было оговорено, постучал в дверь, что была незаколочена. Почти сразу из-за неë показалась голубая капна волос, а рука, высунувшаяся из комнаты, в момент затащила парня из пыльного коридора в весьма ухоженную комнату. И ведь эта комната весьма и весьма удивила, даже в какой-то степени напугала Люмена, потому что это была точная копия его комнаты, только по центру стояло что-то, прикрытое плотной тканью. Это самое скрытое «нечто» было, вероятно, статуей изображающей кого-то. Но кто ж тогда так провинился, что его изображение станут прятать там, где насладиться им будет невозможно – в пыльном коридоре заброшенного этажа?       Одолеваемый любопытством, Люмен медленно подошëл к сокрытой фигуре, что, судя из динамики скрывающих еë складок, тянулась руками прямо к нему, его лицу, и уже собирался стянуть ткань, как нежные прикосновения остановили его. Мягкие пальцы Деми сплелись с пальцами Люмена, опуская руки ниже, не давая совершить молодому господину роковой ошибки, из-за которой он мог бы после крупно пожалеть. Прижимаясь лбом к шее Люмена, Деми дрожал. Он переживал, что его решение может пагубно сказаться на состоянии столь юного фантазма. Ему было страшно. Люмен это чувствовал. Этот странный животный страх, который он, как существо более совершенное, чувствовал через чур отчëтливо. Всё, что ему оставалось, расслабить руки и доверить другу, никак не противясь столь интимным прикосновениям. — Значит тут ты обитаешь..? – не выдержал и спросил Люмен. Он не ожидал ответа, оставляя этот вопрос от части риторическим. Но, вопреки ожиданиям, Деми тихо ответил, почти не меняя положения головы, из-за чего произношение было несколько смятым. — Можно и так сказать. — Понятно, – Люмен тихо вздохнул и прикрыл глаза ненадолго, обдумывая, что сказать. – слушай, а что под тканью? — Да так... Как объяснить?       Выпрямившись, Деми обощëл его, встав перед ним, и посмотрел в глаза Люмену. Его добрые синие глаза смотрели прямо в душу, но с такой добротой и нежность, что от этого даже не коробило где-то внутри. Люмен наблюдал за ним, как он заламывал слегка пальцы, потирал ладони, а в итоге вовсе опускал глаза в пол, будто стыдясь чего-то. — Так вот, – начал Демидиан наконец. – давай, ты узнаешь об этом со временем? Было ошибкой звать тебя сейчас. Ты... Просто не готов. — Значит, ты звал меня из-за этого? — Не совсем. Ты ведь так и не знаешь, что именно ты сотворил с телом своей матери... И я не знаю, как ты отреагируешь на подобное, как может измениться твоë состояние? Я просто не хочу навредить тебе.       И вот, сейчас, сидя в ванной Люмен обдумывал это. Потерая плечи и водя уставшим взглядом по комнате, он слушал, как к нему подходит кто-то со спины. Запрокинув голову, он посмотрел на маленькую девочку-служанку, в еë руках была чистая одежда и полотенце. Остановившись на дистанции полутора метров, девочка лет пяти смотрела в пол. Она стеснялась, боялась поднять глаза на обнажëнного господина, страшась возможного гнева за оплошность и предполагаемую дерзость. Вот только Люмену было всë равно. Ему не казался страшным факт того, что его увидят в столь неприглядном виде, ведь, как ни как, а прачки не контактируют с господами, как остальные, их сфера влияния – котельная да ванная комната. — Прошу меня простить за беспокойство, кое я Вам доставляю. – Люмен повернул голову влево, не смотря даже за плечо, только вниз, что выглядело несколько надменно. — Ну же, чего тебе? — Я... Я Вам одежду, новую, только выглаженную принесла. — Ясно, можешь оставить еë на скамье. Я хотел бы ещë немного отдохнуть...       Слушая тихие шаги, Люмен вздохнул и поправил прилипшие к спине волосы, что уже изрядно надоели. Преодолев желание взять ножницы и отрезать эти чëртовы патлы по плечи, Люмен вновь опустился в воду по подбородок. Тихий плеск воды убаюкивал и казался уже столь далëким, словно тихая река, протекающая между деревьев где-то в глубине леса. Но, внезапно, эта тишина нарушилась звуками шагов, что раздавались по всей комнате, не зависимо от того, из какой части они доносились. — Ну и кто там подкрадывается опять? – несколько раздражëнный Люмен не особо хотел видеться с кем-то. — В столь поздний час, когда все спят, ты сидишь тут киснешь в воде? Не перегрелся ещë?       Запрокинув голову, Люмен посмотрел в потолок, но наткнулся взглядом на смуглое лицо. От усталости подумав было, что это Эстаросса, он едва изменился в лице, улыбнувшись, слегка приподнимая уголки губ, чем смутил незваного гостя. Вот только то был не Эстар, что Люмен осознал почти сразу, это заставило его быстро извернуться и ударить в нос пришедшего. — Ай, блять! – выкрикнул парень и, потеряв равновесие из-за неудобной позы, упал в воду. Его красная жилетка расправилась, словно крылья, а чëрные волосы развились, подобно морской траве.       Выскочив из воды, Люмен моментально завернулся в махровое полотенце, оставленное прачкой ранее на скамье у стены. Обернувшись на воду, он взвизгнул, наблюдая за тем, как с усилиями и матами из бассейна пытался выбраться незваный гость. Его руки тряслись и скользили по бортику, но, в итоге, он выбрался из воды, встав на колени и оперевшись ладонями о пол. Убрав волосы с лица, парень впился в Люмена красными глазами, полными недоумения и недовольства, осторожно вставая на ноги. — За что ж ты так с моим лицом..? — Ты на кой чëрт зашëл!? Ким... Разве он не стоит у дверей в коридоре? Он не сказал тебе, что тут занято! — Какой ты злой... – томно подняв глаза-пуговицы, Гил смотрел на Люмена оценочным взглядом, сразу подметив то, что он мил внешностью, а за счëт хрупкого телосложения взять мальчишку прямо тут труда бы не составило. – забавно... — Чего забавного!? Псих, выметайся отсюда!       Но в ответ на эти вопли полные недоумения и отчаяния, Люмена лишь погладили по голове. А он и не заметил, как Гил подошëл. Парень был тихим и незаметным, словно ходил вовсе не по полу, а по воздуху, никак не контактируя с мокрыми мраморными плитами пола. Поняв происходящее не сразу, Люмен, хоть и помедлив, дëрнулся, уворачиваясь от рук брата. — Что ты себе позволяешь? – хмуря брови и скаля клыки, Люмен с озлобой впивался в глаза Гила. Ему было противно и неприятно от такого контакта с незнакомым для него мужчиной, особенно в такой ситуации.       Немного помедлив, Гил убрал руку, немного раздосадованный тем, что Люмен так испугался столь безобидного жеста. Вот только виду он не показал, хоть и немного отвëл взгляд, едва улыбаясь. — Я тебе зла не желаю... Просто решил подшутить. – тихо усмехнулся Гилберт. – значит, ты и есть Люмен... Интересно, интересно. — Да отстань ты уже, не ясно что ли, что я не хочу с тобой в данный момент разговаривать? – уставший голос младшего помечал ярким маркером то, что он готов в любой момент рухнуть и заснуть, не зависимо от плоскости на которую тот упадëт.       Устав слушать бредни брата, Люмен просто поднялся на ноги и, забрав одежду, спрятался в небольшой пристроенной комнатке, коей являлась котельная, где сейчас, как могло показаться на первый взгляд, нет никого. Только свист труб, которыми была полна эта комнатушка, и треск поленьев в топке. А где-то за этой топкой на парочке старых неиспользуемых труб весели фартуки, чепцы, платья, – различная одежда, принадлежащая служанкам-прачкам, что, закончив работу, спят поглубже в комнате, там, где их так сразу и не заметишь. Ведя себя тихо, Люмен высушил волосы, что не составило особого труда, после чего начал одеваться, на всякий случай оградив от себя девушек полотенцем, закинув его край на едва тëплую трубу. Накинув сначала светлую лëгкую рубаху из голубого шëлка, расшитую цветами и бисером, парень застегнул манжеты, после застëгивая все пуговицы, даже ту, что находилась под самым кадыком. Закончив с этим кропотливым делом и осилив со своими коготочками все двадцать четыре пуговицы, Люмен натянул тëмные узкие брюки, тут же заправляя рубаху, и только потом надел длинные белые чулки, подкатав брюки, сразу подвязывая их на ремешки, что бы те не сползли до стоп. Закончив с одеждой, Люмен наконец вышел, предварительно сняв с труб полотенце, осторожно сложив его и положив рядом с вещами, ожидающими стирки, и тут же увидел, как Гилберт стоит у выхода в коридор. Полный недовольств и негодования, Люмен спокойно подошëл к мраморной скамейке, испепеляемый алым взглядом, и забрал туфли, тут же надев их и затянув ремешки с позолоченными заклëпками, становясь на пол головы выше себя предыдущего, что несколько поразило наблюдателя. — А как по мне, ты и без этого красив... — Да что ты в красоте понимаешь, грязный извращенец? — Ладно я понял, наше знакомство не задалось. – подметил Гилберт, потирая шею и затылок. – но я ж правда не хотел ничего такого... — Меня не волнует это. Отвечай, Ким где?       Суровый тон заставил Гила сжаться и отвести взгляд. Парень опустил руки, заложив их за спину, и тут же спокойно улыбнулся. — В коридоре он. Устал, вырубился. Ну я его будить и не стал. Час ведь поздний, как ни как. А вообще, я и сам в воде полежать хотел, взял и настроение всë испортил к чертям... — Ой-ой, какие мы нежные.       Развернувшись, Люмен спокойно направился на выход из комнаты. Вот только Гилберт от него и не думал отставать. Тихой поступью он продолжал идти следом, будто пытаясь чего-то добиться своей назойливостью. Люмен же, тем временем, вышел в прохладный коридор и огляделся, почти сразу заметив маленького мальчика лет десяти, одетого в тëмную одежду, что спал почти стоя. Вздохнув, парень спокойно подошëл к нему и погладил по голове своей мягкой и тëплой после ванны ладонью, от чего младший дëрнулся и чуть ли не взвизгнул. Подняв глаза в смущении, Ким виновато посмотрел на своего господина. — Я... я прошу простить меня за столь опрометчивое поведение. — Не суть важно. – спокойно произнëс Люмен и пошëл по коридору. Теперь за ним следовал не только Гилберт, но и Ким, что старался поспевать и случайно не оторваться, семеня на своих не таких уж и длинных ногах за молодыми господами. – не стоит бежать. Не страшно, если отстанешь... Я не потеряюсь. — Но, господин, я обязан вас сопровождать. Знаете ли, за неповиновение творцу я могу поплатиться так же, как и Агнес. А этого исхода для себя я не очень желаю. — А что с девчонкой? — внезапно вмешался Гилберт, особо не церемонясь и ожидая того, что такую бестактность воспримут как данное. Вот только на него не обратили внимания вовсе, Ким и Люмен продолжили идти своей дорогой, не задумываясь о том, что с ними следует и третий. – какие вы противные...       В следствии того, что его оставили без внимания, Гилберт умолк ненадолго. Вот только через несколько минут он опять начал бормотать и хихикать, не желая унимать попыток заинтересовать в себе хотя бы Люмена, что в итоге вышло сделать всего одним упоминанием столь привычных звуков имени: «... Демидиан». Зелëные локоны метнулись в воздухе, а золотые полные любопытства и заинтересованности глаза впились в лицо Гила, от чего тот тихонько свистнул, тут же щуря глаза. — Что ты там мямлишь? Что там про Деми? — Ой, так вот что тебе интересно... Ну хорошо. Будь по твоему.       Мгновение и у Люмена чуть не отвисла челюсть, что он мастерски в себе подавил, а перепуганный Ким отвернулся и запричитал: «Боже правый, что ж творится?» И вся эта реакция была вызвана лишь тем, что Гилберт ни с того ни с сего решил сменить обличие. Теперь же его нельзя было отличить от Демидиана – белая кожа, светлые голубые волосы, синие добрые глаза... Всë это ввело Люмена в ступор и замешательство. — Может хоть так ты меня слушать начнëшь? – даже голос теперь вовсе не принадлежал Гилберту. Во истину поразатильное зрелище. Ниразу ещë Люмену не доводилось наблюдать такие метаморфозы, и, к сожалению, а может и к счастью, желал бы более никогда такого не видеть. Резко развернувшись, Люмен позвал за собой Кима, призывая «не обращать внимание на всяких идиотов», после чего скрылся за углом коридора.       Смотря за тем, как младший сбегает от разговора, не желая высказать и слова, Гилберт нахмурился и скрестил руки на груди, размышляя о своëм, пока его внешность вязкими каплями стекала с кожи, словно слой жидкой грязи. Даже с глаз сползали синие капли, оставляя место только красному цвету, что уж говорить о волосах, их пышности и ухоженности, что подобно воде стекала вниз, оставляя неопрятные спутаеные патлы. Вся «грязь» эта стекала на мягкое ковровое покрытие, которым был устелен холодный каменный пол. На секунду подумав о том, что слугам будет сложно отстирать это месиво красок, он почти сразу откинул эти переживания, тихо смеясь от осознания произошедшего. — Неужели он втюхался в того красавчика? – Гилберт разразился смехом, хватаясь за лоб и сгинаясь в три погибели. – боже, если ты есть, за что ты так с ни-им?       Прирывая свой смех тяжелым дыханием, Гилберт очень скоро успокоился, проведя ладонью от лба до подбородка, буквально смахивает улыбку с лица: «Значит, мне следует цепляться именно за это.» Стремительно направившись вперëд по коридору, он вовсе не придал значения тому, что за углом мелькнули огненно красные волосы. Он лишь спокойно шагал по полу, не волнуясь ни о чëм.