Сердце Феникса

1

      Елена проснулась, поглядела на часы, поднялась с постели и подошла к настенному календарю. Зачеркнув очередной день, она с радостью обнаружила, что уже двадцать третье августа. Это значит, что до начала обучения в Хогвартсе осталась всего неделя! А ещë это значит, что завтра её день рождения. Девушка сбежала вниз по лестнице и зашла на кухню. Настроение было преотличное.       — Доброе утро, милая. Тебе омлет с беконом или блинчики? — спросила её мама.       — Конечно, блинчики! Ещë спрашиваешь!       Женщина усмехнулась и продолжила взбивать в миске яйца. Спустя десять минут на смазанной маслом сковородке жарился первый блин. В это время в столовую спустился младший брат Елены, Джон. Он потянул носом, воскликнул: «О, блинчики!» — и уселся на свой стул. Миссис Форестер жарила блины точно так, как было принято на родине её мужа — они получались тоненькими и большими. Поскольку она использовала магию и сразу три сковородки, дело продвигалось довольно быстро. Елене и Джону пришлось ждать всего минут пятнадцать, прежде чем было сказано заветное «идите мыть руки». Девочка справилась быстрее, поэтому помогла маме расставить посуду и заварила чай.       «Ох, как же это прекрасно — всем вместе завтракать!» — думала она, — «Жаль, что папа в командировке»       Еë отец, который был в Брайтоне на ежегодном Слёте волшебников-иностранцев, не был коренным англичанином. Михаил Воронов жил и учился раньше в России, но потом, встретив маму Елены и Джона, уехал к ней в Англию. Любовь, что тут скажешь! Он сменил имя и фамилию на более привычные местному слуху Майкл Форестер, устроился работать в дипломатический отдел Министерства Магии и с тех пор на родине почти не бывал.       После завтрака девочка сразу же побежала в свою комнату составлять письмо для папы. Его командировка должна была закончиться только через неделю, поэтому он мог не суметь приехать на день рождения дочери. Елена позвала младшего брата и спросила, что он хочет сказать папе. Джон ответил, чтобы сестра написала, как сильно он любит папочку — при этом раз десять повторил слово «очень». Девочка усмехнулась, но честно вывела пером все «очень». Дописав письмо, Елена поспешила отдать его матери, так как у будущей волшебницы пока не было своей совы. Но мама только улыбнулась и не взяла письмо со словами «Потом всë сама ему скажешь, когда папа вернëтся».       Елена негодовала. Она топнула ногой, сделала суровое лицо и, всë ещë протягивая письмо матери, сказала:       — Мама, почему ты не хочешь отправить папе моë письмо? Я ведь вежливо попросила. И он точно вернëтся не раньше двадцать девятого августа. Почему?       — Потерпи денёчек и сама всë узнаешь. — таинственно сверкнула глазами мама, — Письмо может подождать.       Девочка не любила, когда ей в чëм-то отказывали так категорично и без видимой причины. Родители говорили, что этим она пошла в дедушку. Он тоже всегда до последнего стоял на своëм. К сожалению, у Елены не было шанса это проверить, так как мамины родители погибли при странных, до конца так и не выясненных обстоятельствах, когда ей самой было меньше года. Родители с дочкой не говорили об этом по вполне понятным причинам, но она надеялась, что когда-нибудь ей откроют правду.       Уйдя к себе, она разорвала письмо на мелкие кусочки и выбросила в мусорную корзину, недовольно что-то пробурчавшую в ответ. На душе было мерзко. Хотелось разрыдаться — вот опять с ней поступают несправедливо. «Стоп.» — одёрнула себя Елена, — «Вот и не опять. Меня ругают реже, чем раз в несколько месяцев. И почти никогда ни в чём не отказывают. А я ещё тут развожу что-то про несправедливость… Дурочка.»       После этого Елена до самого обеда играла в квиддич со своим младшим братом на заднем дворе. Затем они занимались русским и английским языком. Так как папа родом из России, а мама долгое время там жила, то дома в семье говорили на обоих языках. А ещë Елена выяснила, что мало кто из англичан понимает русский, поэтому свой личный дневник вела именно на этом языке. Эта предосторожность была не напрасна, так как во время учëбы в младших классах главная стерва параллели решила прочитать, «что там пишет эта странная Форестер». Еë лицо, когда она не смогла понять ни слова, было просто бесценно. Елена хохотала до слëз каждый раз, когда его вспоминала. После занятий языком они с мамой и Джоном пообедали, затем Елена упражнялась в игре на гитаре: по настоянию родителей девочка училась музыке и пению с пяти лет. Потом она записала события прошедшего дня в дневник, поужинала и ровно в девять отправилась спать.

***

      На следующий день девочка подскочила около пяти утра и первым делом навела красоту: умылась, причесалась, приоделась, накрасила ногти, сделала лëгкий макияж, параллельно что-то напевая. Мысленно пошутила: кто рано встаёт, тот всех остальных долго ждëт. Легла обратно на кровать, прихватив с собой какой-то журнал с занимательной статьёй о роли ругательств в современном языке и в подростковом сленге. Дочитав его, она посмотрела на часы. Было ровно девять утра, и, не желая больше ждать, Елена спустилась в гостиную.       Она спускалась по лестнице, ничего не подозревая, и тут…       — Сюрприз!!! С днём рождения, сестрёнка!!! — прокричал, сияя улыбкой до ушей, Джон.       — Смотри, кто приехал! — улыбаясь, сказала мама.       Елена посмотрела в другую сторону гостиной и увидела…       — Папочка! Ты приехал! Но я думала… — Елена опешила от счастья, а затем кинулась обнимать отца.       — Конечно, я приехал! Не могу же я пропустить двенадцатый день рождения своей любимой дочурки! Поздравляю тебя, милая. Мы с мамой подумали, что поедем сегодня в Косой Переулок и купим тебе в подарок сову. А заодно одежду, учебники, ингредиенты для зелий и палочку. Согласна? — он тоже обнял её и немного покружил, затем поставил на землю и поцеловал в макушку.       — Да, ещё спрашиваешь! Я с радостью! Мне уже собираться? Я побегу переоденусь! — энергия у Елены била даже не ключом, а целым гейзером.       — Давай, мы с Джонни тоже пойдëм оденемся, а папа пока машину заведёт. — Ответила мама, с улыбкой наблюдая за счастливой дочерью.       — Зачем на машине? А камин? — удивилась Елена, затормозив на полпути вверх по лестнице.       — Да ну его. Праздник же! Насладимся дорогой по центру Лондона. — рассмеялся папа.       Елена поднялась к себе, одела повседневные джинсы, чёрную футболку с фениксом и свою любимую джинсовку. Она глянула мимоходом в зеркало.       «Я прекрасна!» — пронеслось у неё в голове.       Девочка захватила сумку, сбежала обратно вниз по лестнице и залезла в машину.       — Все пристегнулись? — спросил отец.       — Не-е-ет. — хором ответили Елена с Джоном.       — Милая, помоги брату. — попросила миссис Форестер.       Девочка кивнула, пристегнулась сама и протянула руки к младшему.       — Джон, давай помогу пристегнуться. — она защëлкнула ремень у брата. — Всë, пап, готово!       — Поехали.

2

      Они купили всë, что требовалось для обучения юной волшебницы в Хогвартсе: котëл и ингредиенты для зелий, книги заклинаний и форму, а также письменные принадлежности. Осталось самое последнее — выбрать волшебную палочку.       — Только не забывайте, что вы обещали мне сову. — напомнила, наверное, в сотый раз именинница родителям.       — Забудешь тут, когда ты чуть ли не каждую секунду напоминаешь! — пробурчал обвешанный сумками папа.       В этот момент семья подошла к лавке Олливандера. Оттуда как раз выходила девочка с непослушной копной каштановых волос. С ней рядом шли родители, с любопытством оглядывающие всë вокруг, и друг мистера Форестера по имени Алан Грей. Он был из отдела взаимодействия с магглами.       «То есть девочка магглорожденная волшебница.» — подумала Елена.       Четвëрка остановилась возле Форестеров и стала оживлённо что-то обсуждать.       — Алан! Какими судьбами? — окликнул коллегу Михаил.       — Майкл! Да вот, по работе. Сопровождаю этих чудесных людей. — он повëл рукой в сторону приветливо улыбающегося семейства, — Знакомься, это Леонард и Джин Грейнджер. А это их дочь, Гермиона.       — Очень приятно познакомиться. Я Майкл Форестер. — мужчины пожали руки. — Это моя жена Каролина, сын Джон и дочь Елена. У неë сегодня день рождения, поэтому мы приехали закупиться перед учëбой и выбрать подарок.       — С днëм рождения, Елена! Желаю тебе всего самого наилучшего. Ты тоже первый раз в этом году поедешь в Хогвартс? — вышла вперëд Гермиона       — Спасибо за поздравление, мне очень приятно. Мне исполняется двенадцать, но до этого я сильно болела, почти год пролежала в Мунго, поэтому не могла учиться и тоже иду на первый курс.       — О, мне жаль… А что за Мунго?       — Это волшебная больница. На самом деле ничего страшного, я половину этого времени пролежала без сознания, так что плохих воспоминаний почти нет. Хочешь, будем дружить?       — Хочу. — кивнула Гермиона. — Только мне надо уже идти. — она кивнула головой в сторону родителей и Грея, которые ждали в тени магазина.       — Мне тоже. Как раз купить палочку. — она махнула рукой в сторону лавки. — До встречи тогда!       — До встречи. Найдëм друг друга в поезде?       — Да, давай попробуем.       Девочки помахали друг другу на прощание и поспешили в разные стороны.       —Пойдёмте в лавку? — спросила Елена у родителей.       — Ты иди одна, мы подождëм снаружи. — ответила мама.       — Почему?       — Там не так уж много места, чтобы всем вместе толкаться. Позови, когда надо будет заплатить. — пояснил папа.       — Ладно. — пожала плечами девочка и зашла в лавку Олливандера одна.       Там царил полумрак, а в углу Елена заметила немного кривоватый стул.       — Извините, мистер Олливандер! Я бы хотела приобрести волшебную палочку. Вы здесь?       — Конечно, девочка. Как тебя зовут?       Елена вздрогнула. Она не заметила, как из-за стеллажей вышел старичок. Невысокий рост, длинные седые волосы, немного потрёпанная, но всë ещë элегантная одежда — всë это создавало образ обычного, довольно старого человека, если бы не одна деталь. У него были очень странные глаза. Таких точно не могло быть у обыкновенного человека. Бледно-голубые, водянистые, они словно видели все внутренности. Ей еле-еле удалось выдержать их немигающий взгляд, хоть и продолжавшийся всего несколько секунд. Мистер Олливандер удовлетворённо хмыкнул и кивнул головой, немного отвернувшись.       — Я Елена Форестер, сэр.       — О, я помню, как твоя мать покупала свою первую волшебную палочку! Сосна и волос единорога, тринадцать дюймов, гибкая… А с твоим отцом мы не встречались, боюсь… Что ж, Елена, посмотрим, что я могу тебе предложить.       Они с Олливандером очень долго пробовали разные палочки. Через час Елена устала от постоянных безрезультатных взмахов. Родители зашли минут двадцать назад — узнать, не случилось ли чего. Получив отрицательный ответ, они вернулись обратно к Джону, занявшему скамейку на другой стороне улицы.       Хозяин лавки, напротив, с каждой отвергнутой палочкой только всë больше приходил в восторг. Спустя ещë десять минут, с азартом сверкнув глазами, предложил Елене самой посмотреть среди высоких штабелей палочек. Она прошлась вдоль них и вдруг, почувствовав необъяснимое притяжение, свернула в узкий коридор между стеллажей. Елена провела вдоль полки рукой, но, остановившись, вернулась на три коробки назад и вытащила одну из лежащих на полке палочек.       — Я думаю эта, мистер Олливандер.       Юная волшебница достала палочку из коробки и взмахнула ей. Вокруг неё завертелся сноп золотистых искр и, сформировавшись в большое облако, они взорвались с оглушительным грохотом.       — Вы определённо нашли то что нужно, мисс Форестер! — хлопнул в ладоши мастер. — Эта палочка выбрала вас. Она сделана из белого дерева, с сердцевиной из сердечной жилы дракона, негибкая, 13¾ дюйма. Никогда бы не подумал, что это будет именно она! Но должен вас предупредить. Вы же знаете, что палочка в некотором роде поясняет, какими качествами обладает владелец? Так вот, иногда по палочке можно даже сказать, что ждëт в будущем еë владельца. Белое дерево символизирует чистоту и свет, в то время как сердечная жила дракона в некотором роде представляет безумие и злобу. Разумеется, это очень грубое определение, на деле значений куда больше. Но тем не менее, хозяину такой неоднозначной палочки, как у вас, в жизни предстоят очень трудные испытания. Это может очень по-разному сказаться на судьбе, на выборе стороны… Больше, к сожалению, даже я не смогу сказать. Но вам следует быть осторожной.       «Круто!» — подумала Елена. — «У меня, видимо, будет не скучная жизнь!»       — Хорошо, мистер Олливандер, я буду осторожна. — сказала вслух она. — Могу я спросить вас об одной вещи?       — Конечно, спрашивайте. Что вы хотели узнать?       — А на сколько мощная эта палочка?       — О-о-о, вы задали верный вопрос, девочка. — При этих словах глаза старика загорелись азартом. — Мощь сочетания света и тьмы всегда очень велика, помните об этом. Но всë же нельзя прыгнуть выше головы, так как возможности любой палочки зависят от способностей еë владельца.       — Спасибо. Я позову папу? Он расплатится.       — Да, конечно. Иди. Я жду.       Купив палочку, девочка вышла из лавки в приподнятом настроении. Она любила приключения и испытания, а эта палочка явно гарантирует ей эти самые приключения и испытания, судя по словам Олливандера.       — Ну как, милая? Ты так долго там была. Всë хорошо? — Взволнованно спросила мама.       — Всë хорошо, мам, не переживай. Пошли, купим сову. — ответила она, решив не рассказывать обо всëм произошедшем родителям.       По пути в совиный магазин Форестеры встретили старых знакомых — семью Уизли. Их младший сын Рон был одного возраста с Еленой. Она похвасталась ему, что уже познакомилась с одной будущей однокурсницей, которую зовут Гермиона.       — Она магглорождённая, но всë равно очень милая. Мне кажется, что мы подружимся. — сказала Елена.       — Да ты в состоянии подружиться даже с мантикорой, если захочешь. — раздался у Елены за спиной знакомый голос.       — Ага. И помнишь, как в прошлом году она сказала, что те пауки милые? — добавил ещë один такой же голос.       — У него были симпатичные пушистые лапки! — возразила Елена, оборачиваясь на голоса.       — Так что, Рон, не верь ей во всëм, что касается милоты, а то снова будешь жалеть, что посмотрел. — ухмыльнулся Фред.       — Но, вообще-то, ту девочку мы тоже видели. Она ничего. — успокаивающим тоном заявил Джордж.       — Да ну вас. — улыбнулась Елена.       Близнецы приветливо ей улыбнулись и обняли. Ребята были старыми друзьями, они выросли вместе. Все младшие дети Уизли, то есть Рон, Фред и Джордж, стали девочке как родные братья. А Джинни — как сестра.       Форестеры распрощались с Уизли и пошли к совам, но вдруг столкнулись с ещё одним семейством волшебников. С Малфоями. Они ценили семью Елены за чистокровность — магическая родословная обоих Форестеров была не такая ужасно длинная, как у священных двадцати двух, но и не меньше семи поколений. Однако отношения у Форестеров с Малфоями были несколько холодными. Из-за отношения к магглам, полукровкам и некоторых разногласий мужчин на работе. Родители остановились и несколько прохладно друг друга поприветствовали, обменялись парой формальных, ничего не значащих фраз и пошли по своим делам. Драко, их единственный отпрыск, один единственный раз надменно взглянув на девочку, демонстративно изучал облака все сорок восемь секунд разговора.       Когда Елена с папой пришли в совиный магазин, они были вынуждены немного подождать, чтобы глаза привыкли к полумраку, царившему в помещении. Именинница выбрала себе азиатскую полосатую сову. У неë были красивые перья на голове, напоминающие ушки, и очень умные глаза. К тому же, белые и коричневые пёрышки на туловище совы складывались в «полосатый» узор. Также для питомицы приобрели изящную серебряную клетку, поилку и корм. Вернувшись домой, Елена окрестила сову Скуто. До 1 сентября оставалось совсем немного времени…

3

      Профессор Макгонагалл называла по списку имена всех будущих первокурсников. У Елены немного дрожали руки — она должна быть одной из первых, потому что у неë фамилия на «Ф". Вот уже встаëт со стула Симус Финниган.       — Елена Форестер!       Безумно нервничая, будущая волшебница села на табурет. Профессор надела на неё шляпу и наступила темнота — голова девочки была по размеру куда меньше, чем сама шляпа, и старинный головной убор съехал прямо на глаза. Вдруг Елена услышала голос в голове, принадлежащий, несомненно, этой самой шляпе:       — Х-м-м-м-м. Я вижу в тебе отвагу, желание узнавать новое, доброту. Но нет амбиций, это странно — ты уже знаешь себе цену… Однако где-то глубоко я вижу тьму. Да-да. Но всë же…       — ГРИФФИНДОР!!!       Елена спрыгнула с табуретки, отдала Макгонагалл шляпу и с улыбкой пошла к громко рукоплещущему столу Гриффиндора. Она надеялась попасть именно сюда — хоть еë мама и училась в Когтевране, но все без исключения Уизли были в Гриффиндоре, и Елена хотела к ним.       Рон, Гермиона, с которой Елена вместе ехала в поезде, Гарри Поттер, чьë имя произвело фурор, даже немного неуклюжий мальчик Невилл Долгопупс — все они так же попали в Гриффиндор. Драко Малфой, с высокомерным, как и всегда, выражением лица направился к столу Слизерина. Кто-то попадал в Пуффендуй и Когтевран.       — Я Елена Форестер. — протянула она руку плюхнувшемуся рядом Гарри Поттеру. — Очень рада с тобой познакомиться.       — Я Гарри. Правда ты, наверное, в курсе. — он пожал еë руку в ответ. — Я тоже рад.       — Рон сказал, что вы теперь друзья. Это правда?       — Да, мы вместе ехали в поезде и на лодках. А ты откуда его знаешь?       — Он мой друг детства. Брат, можно сказать. — ответила Елена, а затем обратилась к самому Рону. — Извини, что не поверила. Вот твой галлеон. — она кинула Уизли через стол монетку.       — Ты почему с ним поспорила? — спросила Елену Гермиона, когда первокурсники под руководством Перси Уизли уже шли в общую гостиную Гриффиндора. — Мы же видели их вместе не один раз!       — Понимаешь, семья Рона… Они довольно бедные. Когда мы в детстве ходили куда-то с Роном, Фредом и Джорджем, отец всегда давал мне денег и наказывал платить за всех. У них очень редко бывает возможность позволить себе какие-то развлечения.       — Почему просто не дать им денег? — пожала плечами Гермиона.       — Ты вот вроде умная, но бывает сморозишь что-то, я прям диву даюсь. — покачала головой Елена. — Они же обидятся и расстроятся! Вот, например, будет неприятно, если тебя ткнут носом в то, что ты не чистокровная волшебница? А я не люблю, когда меня заваливают стереотипами из-за русских корней. Им было бы очень неприятно, если бы я просто так дала денег, потому что «у них нет, а у меня есть».       — Ясно. А спор…?       — Так Рон на совершенно честной основе обзавëлся деньгами. Я иногда и раньше делала так. Он глуповат, поэтому ни о чëм не подозревает, когда мы спорим на выигрыш квиддич. Почти все знают, что я специально играю хуже него. Но только не он сам… С Фредом и Джорджем я тоже спорила, только вот это было сложнее. Могу рассказать, но это немного личное.       — Ладно, можешь не объяснять, я поняла. Видимо, мне и правда стоит почитать что-то о психологии. — задумчиво согласилась Грейнджер.       — Не уверена, что тут в библиотеке есть. Но можешь поискать.       В этот момент без умолку болтающий строй первокурсников во главе со старостой добрался до портрета Полной Дамы, и Елена с Гермионой отвлеклись от разговора.       На следующий день девочка пошла в столовую в гордом одиночестве — надо ведь учиться ориентироваться в замке. Решила испытать судьбу и самостоятельно найти дорогу. Это было явно поспешное решение. И вовсе не удачное, следовательно. Ей не удалось добраться даже до первого этажа — одни только меняющие направление лестницы чего стоили! По дороге она встретила столь же невезучих Гарри с Роном. В итоге ребята с горем пополам добрались до столовой спустя полчаса.

***

      Девочку на первых порах волновало и удивляло всë — те самые передвижные лестницы, неожиданно оканчивающиеся тупиком коридоры, по которым, казалось, ещë вчера можно было пройти, новые интересные предметы, абсолютно разные учителя и однокурсники, прогулки по территории школы… Благодаря Гарри Елена познакомилась с Хагридом — лесничим Хогвартса. Первый месяц или даже два она только и делала, что удивлялась. Но прошла осень, наступила зима, и замок вновь удивил еë — снежное покрывало легло на лес и озеро, лужайки и склоны, шпили замка и деревья в лесу.       К декабрю учёба перестала постоянно завораживать — изучение заклятий, зелий и истории превратились в рутину. За это время Елена сдружилась с Гарри, Роном и Гермионой, наладила хорошие отношения с Симусом и Дином и стала близким другом Невиллу. Как верно подметил Фред — она смогла бы подружиться и с мантикорой, если бы захотела.       «Странно, что я не в Пуффендуе.» — иногда думала Елена.       Необычно, но компания парней привлекала девочку куда больше, чем сплетни с девчонками вроде Парвати или Лаванды. Они были слишком разными. Несмотря на это, с Гермионой они стали лучшими подругами. Иногда она развлекалась с Фредом и Джорджем — им было очень весело вместе. Но были и неприятности — Елену с недавнего времени постоянно дразнили Драко и его «лакеи», как выражалась Гермиона. В основном нападки заключались в осмеянии еë иностранного происхождения, дружбы с «тупым Долгопупсом» и «грязнокровкой Грейнджер» или увлечения книгами, как у подруги. Заучкой Елена, по собственному мнению, не была, на шутки про русских старалась не обижаться, а Невилла и Гермиону защищала… Но было больно и обидно. Она не плакала, но всë-таки расстраивалась. Они с Гермионой часто сидели по вечерам в общей гостиной Гриффиндора и поносили Малфоя. Обе решительно не понимали причин такого поведения, но оно существовало, и сделать ничего не получалось.       «Надо будет узнать у папы, может они с Малфоем-старшим на работе поругались, и это такая изощрëнная месть через осмеяние ребёнка» — подумала расстроенная волшебница после очередной стычки с Драко.       Рождество Елена справляла дома с родителями и братом. По почте она отправила подарки на праздник всем своим друзьям — разные полезные или просто красивые вещицы, которые папа привёз из поездки на форум в России. Это были разные сладости, матрёшки из дерева, меняющие выражение лица и одежду в зависимости от погоды, и даже письменные перья из хвоста Жар-птицы, которая внешне напоминала феникса, но не горела, в отличие от него. Гермионе девочка искала подарок особенно тщательно, в итоге выбрав маленький кулон в виде ромашки, меняющий цвет лепестков при смене настроения носителя. От друзей девочка тоже получила много хороших подарков — Уизли прислали огненно-рыжий свитер и домашние сладости, Невилл подарил набор из засахаренных ананасов, киви, винограда и манго, а Гермиона порадовала подругу плюшевым говорящим волком — маггловской игрушкой. Елена очень хорошо провела Рождественские праздники.       Под конец каникул она всë таки вспомнила, что хотела спросить папу про Малфоя — во время праздников все школьные дела как-то позабылись. Он помолчал, а потом нехотя ответил, что не знает в чëм дело. Елена подумала, что он чего-то не договаривает, но решила не докапываться. В конце-концов отец имеет право не говорить двенадцатилетней дочери некоторые вещи. Её это может злить, раздражать или выводить из себя, но таков уж мир: родители могут не говорить что-то детям, если не хотят.       На следующий день после празднования Нового года Елена вернулась в Хогвартс, так как родители уезжали и не собирались брать дочь с собой. Девочке провела остаток каникул с Гарри и Роном, помогая им в поисках информации по Николасу Фламелю. Малфой, к счастью, уехал на Рождество к своим родителям, поэтому для Елены это была приятно спокойная неделя.       Когда продолжилась учёба, девушка по возможности старалась Драко просто не замечать, хоть это и было практически невозможно. Они постоянно сталкивались за завтраком, обедом и ужином, в коридорах и на лестницах, на уроках и переменах. К тому же, у них было общее зельеварение. И если проблему с приёмами пищи или передвижениями по замку можно было решить, то отменить зельеварение было нельзя.       Однажды он настолько надоел Елене, что на его слова: «О, опять эта Форестер общается с отбросами общества!» — когда она помогала Симусу и Невиллу отмыть котёл, содержимое которого взорвалось, Елена взбесилась и высказала Драко всë, что думала, постаравшись задеть и унизить его, чтобы впредь не совался.       — Малфой, мне, конечно, лестно твоë внимание, но если ты продолжишь на меня наседать, я решу, что это ты так подкатываешь. Я не шучу, Драко, это выглядит так, как будто ты влюбился и не знаешь, что нужно сказать или сделать, чтобы показать это. В общем бери себя в руки и либо признавайся в своих чувствах, либо проваливай. И знай, что я не сказала всë, что стоит сказать помимо этого! Тебя ещë было бы неплохо научить уму-разуму, если уж родители не справляются.       Паренёк стоял как вкопанный и не понимал, серьëзно ли она говорит. А глазеющие на развернувшийся спектакль гриффиндорцы чуть не падали со смеху, ведь никому ещë не удавалось унизить Малфоя до такой степени, чтобы он потерял дар речи. Драко ушëл, пышущий яростью. Он был зол настолько, что девочка прямо почувствовала, как на неё накатывает волна его гнева и услышала, как он тихо шепчет себе под нос:       — Эта Форестер не смеет так со мной говорить! Мой отец всë узнает!       Посмеиваясь вместе с друзьями, она направилась в общую гостиную своего факультета. Она думала, что избавилась от него. Но это было не совсем так. Они распрощались не навсегда.

4

      В один далеко не самый лучший, как выяснилось немного позже, день Елена пошла к Хагриду — навестить лесничего и узнать, не с ним ли Гермиона. За ней увязался Драко. Она старалась этого не замечать — ещё одна ссора была ни к чему, по крайней мере сейчас. Когда волшебница подходила к хижине, ей бросились в глаза и даже немного насторожили задёрнутые наглухо занавески — необычно для солнечного дня. Елена постучала в дверь а затем, придерживая еë и не смотря внутрь, вошла. Когда она закрыла дверь и обернулась, её дар речи куда-то испарился. На столе, между Хагридом, Гарри, Роном и Гермионой сидел дракончик. Маленький, чешуйчатый и абсолютно реальный.       — Это же дракон! — воскликнула Елена.       — Да. — подтвердила тоненьким голосом Гермиона.       — Причëм совершенно реальный. — добавил Гарри.       — Норвежский Горбатый, если я не ошибаюсь. — вставил Рон.       Четыре пары удивлённых глаз уставились на него, как на диковинку.       — Я видел таких у Чарли в Румынии. Он с драконами работает. Ну, и мне показывал. — поспешил Уизли сообщить всем причину своей неожиданной осведомлённости.       — Мерлин меня побери, Хагрид! Откуда он у тебя? — задала Елена вопрос, явно интересующий всех присутствующих.       Хагрид сморщился и нехотя всë рассказал, влюблённо поглядывая на дракошку между делом. Оказалось, что он бесплатно получил яйцо. У незнакомца в плаще. В баре. Ночью.       — Тебя это не смутило? — саркастично спросила Гермиона.       — Нет, я был уже немного… того… выпил, в общем. — запнувшись, сказал Хагрид.       — Тебе нельзя держать тут дракона. — подал голос Рон.       — Согласен, Хагрид, это ничем хорошим не кончится. — кивнул Гарри.       — Я не расстанусь с Норбертом! Да, моя прелесть? — он почесал дракончика под подбородком и взглянул на ребят.       Но тут эта чешуйчатая «прелесть» укусила Рона. Хорошенько так, примерившись для начала, малыш вонзил миниатюрные клыки в руку мальчика. Конечность тут же начала опухать, кожа вокруг ранок приобрела неприятный зеленоватый оттенок.       — Хотелось бы сказать «как неожиданно», но это было очень даже ожидаемо… — вздохнула Гермиона.       Через неделю девочки с Гарри пошли навестить в больничном крыле Рона, который чуть не умер. Но их друг времени не терял, даже болея. Уизли придумал гениальный план по избавлению Хогвартса от незаконно ввезённого в страну дракона, а лесничего от проблем. По этому плану Норберта передадут людям, которых пришлёт Чарли. Почему-то именно на самой высокой — Астрономической — башне и именно в полночь.       «Элемент драмы, наверное.» — подумала Елена.       — Они о нëм позаботятся. Чарли давно ухаживает за драконами! — вещал Рон в полный голос.       Вдруг в дверях мелькнула, злорадно ухмыляясь, белобрысая физиономия.       — Мерлинова борода, Малфой подслушивал! — одновременно абсолютно идентично выругались Гарри, Елена и Рон. Гермиона промолчала, но по девочке было видно, что и она была бы не прочь выругаться.       Елена вскочила и попыталась погнаться за ним, крикнув:       — Стой, Драко! Ты не так всë понял!       — Твои слова сейчас подтвердили, что я понял всë верно! — крикнул он в ответ, повернув за угол. — Сами себя подставили!       Было слишком поздно. Малфой узнал всë, что ему требовалось — время и место. Однако план менять не стали — мантия-невидимка должна была надёжно укрыть троих. Но не тут-то было. Когда Елена с Гарри и Гермионой уже на обратном пути, немного расслабившись, попались Макгонагалл, а неудачливый Невилл — Филчу, профессор трансфигурации была непреклонна, безжалостна и неумолима. Она отняла в сумме 150 баллов у Гриффиндора, хоть это и был еë собственный факультет, и отправила нарушителей отбывать наказание в запретном лесу. Утешением служило лишь только то, что стукач-Малфой также был пойман и наказан.

5

      Хагрид, с которым им предстояло отбывать наказание, разделил всех пятерых на группы. Елена была одна — попутчика девочке не нашлось — поэтому лесничий направил её по безопасной широкой дорожке. Остальным же предстояло по трое идти, свернув с тропинки.       Елена углубилась в лес и внимательно рассматривала следы серебряной крови на земле, как вдруг услышала цокот копыт за своей спиной.       Она медленно обернулась и увидела белоснежного единорога. Зверь стоял очень близко и совсем не боялся маленькую волшебницу. Это было странно, потому что единороги не любят людей из-за маггловского ажиотажа вокруг них, начавшегося около четырёхсот лет назад и продолжавшегося по сей день.       Елена услышала в голове бархатистый глубокий голос.       — Здравствуй, дитя. Не бойся меня. Я не причиню тебе вреда.       — Я почему-то так и подумала. Почему ты говоришь со мной? — она на секунду замолчала, а затем добавила на всякий случай: — Чем я заслужила такую честь?       Её вопросы были проигнорированы. Как будто их не было. Единорог встал прямо перед ней и снова заговорил:       — Что ты любишь больше всего в своей жизни, дитя, ты потеряешь. Но потеряв это, ты обретёшь нечто другое — во вселенной всегда действует равновесие. Ты сможешь уничтожить себя и своих близких, а сможешь спасти их всех. Выбор только за тобой будет.       — А я обязательно потеряю то, что люблю? Нельзя без этого? — поинтересовалась без особой надежды Елена.       — Нет, дитя. Ничто не даëтся даром. Запомни это. За всë надо платить. За всë, Хелена.       Девочка закрыла глаза на то, что он странно произнёс её имя — в конце-концов, у Единорогов не обязательно должна существовать привычная форма человеческих имён.       — Я имею в виду, можно ли избежать обмена?       — От судьбы не уйдёшь. Что предначертано, то произойдëт, так или же иначе. Но ничья книга жизни не написана до конца. Помни об этом.       Елена не успела задать свой главный вопрос — что именно она потеряет… Единорог мотнул головой, встал на дыбы и ускакал.       «Только его и видели» — с тревогой подумала она. Было непривычно. С одной стороны, всë произошедшее казалось слишком нереальным. С другой — ей сделал предсказание единорог, и это очешуеть как круто. Но с третьей стороны…       «Мерлиновы кальсоны, мне же такой ужас наговорил этот единорог… Я не знаю, что потеряю, но вряд ли не буду жалеть о самой ценной в жизни вещи…» — с ужасом думала она.       Неожиданно из кустов выскочил Клык, а за ним ребята с Хагридом. Всё наперебой спрашивали, почему Елена не откликалась — они боялись, что чудовище, сбежавшее от защитившего Гарри кентавра Флоренца, навредит ей. Она ответила, что не слышала, стараясь изобразить как можно более невинное и испуганное лицо. Для второго даже играть не пришлось — волшебница и так была белой, как бумага.       Все волновались… Но Елену по-настоящему потрясло то, что она увидела в глазах Малфоя. Это была смесь страха за себя и… беспокойства за нее. Девочка прямо чувствовала, как его тянет спросить, в порядке ли она… Но парень не хочет казаться сентиментальным перед Поттером и остальными. Поэтому молчит. То же беспокойство она видела в глазах Гермионы, но оно было другим. Таким же сильным, но всë же другим. Просто дружеским.       О том, что произошло между ней и единорогом, девочка не сказала никому. Она не успела толком об этом даже подумать, так как все наперебой принялись обсуждать мёртвого единорога, найденного Гарри и Драко, требуя от неё непосредственного участия в беседе.

***

      После этой истории Елена стала значительно больше времени проводить в библиотеке. Она искала материалы о предсказаниях. Могут ли их делать волшебные существа в целом и единороги в частности? Но даже к апрелю ничего не нашла — очень странно, совсем ни одного слова или малюсенького упоминания. Правда, в запретной секции пока не могла посмотреть. Разрешение нужно. А ведь никому ведь нельзя просто так взять и сказать «Простите, профессор, мне тут единорог встретился и погадал, вы не знаете, было ли такое раньше?» — это даже звучит бредово. К тому же надо было получше готовиться к экзаменам, поэтому она бросила это бесполезное занятие и перебросила все силы на учёбу.       К концу экзаменов она была почти уверена, что сдала всë как минимум хорошо — не как подруга, но тоже очень неплохо. Когда Гарри с Роном, перебивая друг друга, рассказали ей о кознях Снегга и позвали с собой за философским камнем, она только-только успокоилась относительно экзаменов… Но теперь очень волновалась за безопасность друзей. Увидев арфу, которая играла сама по себе, усыпляя Пушка, Гарри изрëк мысль — не просто так Дамблдор улетел в Министерство магии. Елена поняла, что Поттер, в кое-то веки, не совсем отключил мозги — ну совершенно точно Дамблдор просто взял и ни с того ни с сего уехал из замка не по вызову в Министерство, слишком много вещей совпало. Елена, поразмышляв пару секунд, сказала ребятам идти без неё и побежала в совятню — послать Скуто к директору с короткой запиской, в которой значилось, что кто-то пытается похитить философский камень, а Поттер с друзьями опрометчиво и самонадеянно, однако очень благородно решили его вернуть.       Учебный год кончился.

6

      В поезде Елена села отдельно от друзей — ей нужно было немного побыть вдали от шума и суеты. Она хотела одна посидеть и подумать о прошедшем годе обучения. Думая о том, что было бы неплохо заиметь свой личный экземпляр «Фантастических тварей» Ньюта Саламандра, волшебница не замечала хода времени. Она была вырвана из мыслей в тот момент, когда услышала стук в дверь купе.       Это был Драко. Елена настороженно кивнула ему, как бы говоря, что он может войти. Малфой сел напротив неë, нервно теребя волосы и как бы настраиваясь на сложный разговор. Он был один.       — Послушай, Ленни…       — Никто из таких, как ты, не имеет права звать меня Ленни. — неожиданно даже для самой себя жёстко прервала его девочка. — Не называй меня так. Ты не заслужил.       — Да, конечно, извини. Елена… Я должен извиниться за всë, что говорил о тебе. Был не прав. Конечно, я не думаю, что ты захочешь… Но пожалуйста, прости меня. Я не должен был так делать. И прости за тот случай с драконом. Это было не моë дело.       Она сидела в ступоре и не понимала, шутит он или говорит серьëзно. Спустя пару мгновений, решительно отбросив гордость, девочка кивнула ему и, улыбнувшись, ответила:       — Я не обижаюсь. И прощаю тебя. Предлагаю установить перемирие: ты не задираешь меня и моих друзей… Хорошо-о-о, только меня и Гермиону! А я не ставлю тебя больше в такое положение, как в тот раз. Идëт?       — Идëт…       Они пожали друг другу руки и, когда Малфой ушëл, хлопнув дверью, Елена с облегчением улыбнулась.       «Это определённо начало чего-то интересного», — подумала она.       Сойдя с поезда, девочка побежала скорее искать маму с папой. Возможно, ей показалось… Но в толпе на миг мелькнуло лицо Драко. На нëм было написано, что он рад. Однако гриффиндорка точно не знала, чему именно — может всего лишь очередной своей пакости…